Главная страница
qrcode

Алистер Маклин Полярная станция Зебра


НазваниеАлистер Маклин Полярная станция Зебра
АнкорPolyarnaya stanciya Zebra .pdf
Дата23.04.2017
Размер1.51 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаPolyarnaya_stanciya_Zebra.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#38294
страница11 из 17
Каталогdmakro

С этим файлом связано 77 файл(ов). Среди них: Anesthesia_Considerations_for_Cosmetic_Facial_S.pdf, Neurotoxins_in_Cosmetic_Facial_Surgery.pdf, Oncoplastic_and_Reconstructive_Breast_Surgery.pdf, Mini_Open_Brow_Lift.pdf, Use_of_Injectable_Fillers_in_Cosmetic_Facial_Su.pdf, atlasofminimallyinvasivehandandwristsurgery-140.pdf, Plastic_Surgery_Secrets_Plus.pdf, kuerers_breast_surgical_oncology.pdf, Brow_and_Forehead_Lifting.pdf и ещё 67 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17
Детектив?
— Морской офицер. Секретная служба. Мои документы в чемодане, я имею право предъявить их только в чрезвычайном случае. — Сейчас не время было сообщать им, каким широким выбором документов я располагаю. — Этот случай чрезвычайный Новы. Вы же врач Естественно. Кроме всего прочего, я еще и морской врач.
Моя специальность — расследование диверсий в Вооруженных силах Соединенного королевства. Врач-исследователь это идеальное прикрытие. Обязанности у меня расплывчатые,
я имею право совать нос вовсе дырки и закоулки, а как психологу мне позволительно беседовать с самыми разными людьми. Для обычного офицера это невозможно.
Наступила долгая пауза, потом Свенсон с горечью заметил Вы могли бы рассказать все это и раньше Может быть, еще объявить об этом по корабельному радио С какой стати, черт побери,
я стал бы это делать Не хватало только, чтобы всякие сыщики-любители путались у меня под
ногами. Спросите у любого полицейского, чего он боится больше всего на свете.
Самоуверенного Шерлока Холмса. Яне мог вам доверять — и прежде чем вы начнете рвать и метать поэтому поводу, добавлю я опасался не того, что вы специально ограничите мою свободу, а того, что вы можете помешать мне неумышленно, с самыми лучшими намерениями. А
сейчас у меня нет выбора, приходится выложить вам то, что следует, несмотря на возможные последствия. Ну, почему бы вам просто не принять к исполнению директиву вашего начальника военно-морских операций и не действовать в соответствии с нею Директиву — Хансен бросил взгляд на Свенсона. — Какую директиву Приказ Вашингтона предоставить доктору Карпентеру карт-бланш практически на любые действия, — ответил капитан. — Поймите меня, Карпентер.
Я не люблю действовать в темноте, с завязанными глазами, и, разумеется, я отнесся к вам с подозрением. Вы прибыли на борт при очень сомнительных обстоятельствах. Вы чертовски много знали о подводных лодках. Выбыли скользким, как сатана. Вы изложили какую-то туманную теорию насчет диверсии. Черт меня побери, приятель, естественно, у меня появились сомнения. Ау вас, будь вы намоем месте, не появились бы Пожалуй, да. Не знаю. Что касается меня, то я приказы выполняю. — Гм. Ну, и какие у вас приказы на этот случай Выложить вам всю правду, — вздохнул я. — Вот я вам все и выложил.
Теперь сами понимаете, почему ваш начальник военно-морских операций так заботился о том, чтобы мне была предоставлена вся необходимая помощь На этот раз вам можно поверить — спросил Свенсон.
— На этот раз можете мне поверить. То, что я наплел вам в Холи-Лох, тоже не было сплошным враньем. Я просто чуть приукрасил, чтобы вы наверняка взяли меня с собой. У них здесь ив самом деле было установлено специальное оборудование — настоящее чудо электроники, которое использовалось для перехвата импульсов управления советскими ракетами и слежения за их траекторией. Оборудование было установлено водном из уничтоженных домиков во втором с запада южном ряду. Круглые сутки на высоте тридцати тысяч футов висел шар-зонд — но без рации. Это была просто гигантская антенна. К слову,
именно из-за этого горящее топливо разлетелось на таком обширном пространстве от огня взорвались баллоны с водородом, которые применялись для радиозондов. Они тоже находились в складе горючего. — Кто-нибудь на Зебре знал об этом оборудовании — Нет. Для всех остальных это была аппаратура для исследования космических лучей. Что это на самом деле,
знали только четверо мой брат и еще трое, все они спалив том же домике, где стояло оборудование. Теперь этот домик полностью разрушен. Уничтожен самый передовой пост подслушивания в свободном мире. Теперь вас не удивляет, почему ваш начальник морских операций был так в этом заинтересован Четверо — Свенсон взглянул наменяв глазах у него все еще мелькала тень сомнения. — Кто эти четверо, доктор Карпентер?
— Ивы еще спрашиваете Четверо из семи лежащих здесь, коммандер.
Он посмотрел наменяно тут же отвел глаза в сторону. И проговорил — Как вы сказали,
еще до отплытия сюда выбыли убеждены, что здесь дело нечисто. Почему У моего брата был совершенно секретный код. И мы обменивались радиограммами он был радист высокого класса. Однажды он сообщил, что были сделаны две попытки уничтожить оборудование. Он не вдавался в детали. В следующей радиограмме сообщалось, что кто-то напал на него и оглушил вовремя ночной проверки. Он обнаружил тогда, что кто-то попытался выпустить водород из баллонов, а без поднятой в воздух антенны оборудование бесполезно. Ему повезло, он пришел в себя через несколько минут, еще немного — ион замерз бы насмерть. Так
вот, зная все это, могли я поверить, что пожар не связан с попытками уничтожить оборудование Но откуда кто-то мог узнать, что это за оборудование возразил Хансен. — Кроме вашего брата и тех троих, разумеется. — Как и Свенсон, он взглянул на пол, как и Свенсон, тут же отвел глаза. — Готов биться об заклад, что это дело какого-то психа. Сумасшедшего. Даже преступник, если он в здравом уме, — да разве он пойдет на такое дикое преступление Три часа назад — напомнил я, — вы лично, перед зарядкой торпедных аппаратов,
проверили и рычаги, и контрольные лампочки. И что же Рычаг пересоединен, а провода перепутаны. Это что, тоже работа сумасшедшего Еще одного психа?
Хансен промолчал Чем я могу вам помочь, доктор Карпентер? — спросил Свенсон.

— На что вы готовы, коммандер?
— Ну, передать вам командование Дельфином я неготов он даже улыбнулся, хотя улыбка получилась невеселая. — Короче говоря, я и весь экипаж Дельфина отныне в вашем полном распоряжении. Вы только скажите, доктор, что нам надо делать, вот и все Значит, на этот раз вы поверили моим словам Да, я поверил вам.
Я был полностью удовлетворен я даже сам себе чуть не поверил
Глава 8 Вернувшись в домик, где ютились уцелевшие полярники, мы обнаружили, что он почти опустел, остались только доктор Бенсон и двое самых тяжелых больных. Домик казался теперь гораздо просторнее, чем прежде, просторнее и холоднее, повсюду царил беспорядок, как после благотворительного базара, когда толпы домохозяек уже успели расхватать все более-менее стоящее.
Повсюду на полу валялись изодранные, грязные одеяла, простыни, одежда, рукавицы,
тарелки, ножи, всякие мелочи, принадлежавшие полярникам. Эти люди так ослабели и вымотались, так стремились поскорее отправиться в путь, что махнули рукой на свои пожитки.
Единственное, что их заботило, — это они сами. Винить их за это я не мог. Обожженные и обмороженные лица двоих тяжелобольных были обращены в нашу сторону. Они то ли спали, то ли находились в глубоком обмороке. И все-таки я не стал рисковать. Я вызвал Бенсона наружу, к западной стене домика, ион тут же присоединился ко мне.
Я рассказал Бенсону тоже, что и коммандеру и лейтенанту Хансену.
Ему следовало это знать, учитывая, что именно он будет находиться в постоянном и тесном контакте с больными. Наверное, он был сильно удивлен и даже потрясенно ничем не обнаружил этого. Лицо врача должно выражать только то, что следует, осматривая пациента,
стоящего на пороге смерти, врач не станет рвать на себе волосы и рыдать во весь голос, отнимая у больного последние силы. Итак теперь трое из команды Дельфина имели представление о случившемся — ну, скажем, наполовину. Этого было вполне достаточно. Я только надеялся, что они узнали не слишком много.
Потом заговорил Свенсон: все-таки Бенсон был его подчиненным.
Он спросил Где вы собираетесь расположить больных Там, где им будет удобнее. В офицерских каютах, в матросских кубриках, словом,
распределим их повсюду. Так сказать, чтобы загрузка была равномерная. — Он помолчал. Правда, придется учесть последние. гм. события. Это сильно меняет дело Да, меняет. Половину — в кают-компанию, половину — в матросскую столовую. Нет,
лучше в кубрик. У нас нет основании лишать их удобств. Если это их удивит, можете сказать,
что так сделано, чтобы облегчить лечение и уходи что они постоянно будут находиться под медицинским контролем, как, например, сердечники в реанимации. Возьмите в союзники доктора Джолли, он, кажется, вполне компанейский мужик. Не сомневаюсь, что он поддержит и другое ваше требование чтобы все пациенты были раздеты, вымыты и переодеты в больничные пижамы. Если они не в состоянии двигаться, их вымоют прямо в постели. Доктор Карпентер проинформировал меня, что профилактика инфекции играет огромную роль при сильных ожогах А что с одеждой Вы соображаете быстрее, чем я, — признался Свенсон. — Всю одежду надо забрать и пометить. Все, что у них есть, тоже забрать и пометить. Им сообщить, что одежда будет выстирана и продезинфицирована Будет лучше, если вы сообщите мне, что мы ищем, — высказал свое мнение Бенсон.
Свенсон перевел взгляд на меня А Бог его знает, — проговорил я. — Все, что угодно. Одно могу сказать точно пистолет вы там не найдете. Особенно тщательно помечайте рукавицы когда мы вернемся в Британию,
эксперты попробуют найти следы пороха

— Если на борт корабля попадет что-нибудь крупнее почтовой марки, я это найду, заверил Бенсон.
— Вы уверены — уточнил я. — А вдруг вы сами это пронесете на борт Что Я. Что вы хотите этим сказать, черт побери Я хочу сказать, что стоит вам зазеваться, как вам могут подсунуть ив медицинскую сумку, и даже в карман все что угодно Ах ты, Господи — Бенсон принялся лихорадочно обшаривать карманы. Мне это ив голову не приходило Да, такая ужу вас натура вам явно не хватает хитрости и подозрительности. сухо констатировал Свенсон. — А теперь отправляйтесь.
Вы тоже, Джон.
Они ушли, а мы со Свенсоном зашли обратно в домик. Я проверил, действительно ли наши больные находятся без сознания, и мы приступили к работе. Прошло, должно быть, немало лет с тех пор, как Свенсон в последний раз драил палубу, подметал строевой плац или убирал кубрик,
но действовал он, как заправский сыщик. Он был усерден, неутомим и не пропускал ни единой мелочи. Я тоже. Мы освободили один угол домика и постепенно переносили туда все, что лежало на полу или висело на еще покрытых коркой льда стенах.
Абсолютно все. Каждую вещь мы трясли, переворачивали, открывали и очищали от содержимого. Через пятнадцать минут с этим было покончено. Если бы в помещении таилось что-то крупнее обгорелой спички, мы бы это обнаружили. Номы не обнаружили ровным счетом ничего. Потом мы все разбросали обратно по полу, и вскоре домик выглядел примерно так же,
как и до обыска. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из больных, находящихся в обмороке, придя в себя, догадался, что мы здесь что-то искали. — Детективы из нас получились неважнецкие, сказал Свенсон. Он был явно разочарован Трудно найти то, чего нет. Плохо еще то, что мы не знаем, что искать.
Давайте все же попробуем найти пистолет. Он может быть где угодно, даже валяться на торосах, хотя это и маловероятно. Убийца не любит расставаться с оружием, тем более что оно всегда может понадобиться снова. На станции не так много подходящих мест для тайника.
Здесь, в этом домике, он вряд ли оставил бы его все время народ. Значит, остаются только метеостанция и лаборатория, где лежат трупы Он мог спрятать его в руинах сгоревших домов, — возразил Свенсон.
— Нив коем случае. Наш приятель жил здесь несколько месяцев и прекрасно знает, как действуют ледовые ураганы. Ледяная пыль покрывает все, что лежит на ее пути. Металлические каркасы сгоревших домов еще торчат, а полы уже покрыты сплошным льдом толщиной в четыре- шесть дюймов. С таким же успехом он мог сунуть пистолет в быстро застывающий бетонный раствор.
Мы начали с метеостанции. Осмотрели все полки, все ящики, все шкафы и как раз принялись отвинчивать задние стенки металлических стендов с метеорологическим оборудованием, когда Свенсон неожиданно заявил У меня появилась одна идея. Вернусь через пару минут.
Он вернулся даже быстрее, всего через минуту, держав руках четыре предмета, тускло отсвечивающих в лучах фонаря и сильно пахнущих бензином.
Пистолет, автоматический «люгер», нож с отломанным лезвием и два свертка, оказавшиеся завернутыми в прорезиненную ткань запасными обоймами к «люгеру».
Свенсон заметил Это, наверно, то, что выищете Где вы это нашли

— В тракторе. В бензобаке А как это вам вдруг пришла в голову такая идея Просто удача. Я все думал над вашим замечанием, что этому парню оружие может еще понадобиться. А если пистолет спрятать на открытом воздухе, он может выйти из строя из-за снега и льда. В конце концов просто из-за сжатия металла от холода патроны могут не влезть в патронник или же смазка замерзнет в спусковом механизме. Только две вещи не замерзают при очень низких температурах спирт и бензин. Ну, а раз спрятать пистолет в бутылке с джином затруднительно Все равно он не будет действовать, — сказал я. — Все равно металл сожмется бензин имеет такую же температуру, как и окружающая среда Ну, может, наш приятель этого не знал. А если и знал, все равно решил, что это лучшее место для тайника — всегда под рукой. -Он остановился, проследил, как я вынимаю пустой магазин, потом резко спросил А может, не стоит его трогать, как, по-вашему?
— Отпечатки пальцев Нет, он же лежал в бензине. Да и к тому же тот парень наверняка работал в перчатках Тогда зачем он вам понадобился Проверить номер. Может, удастся проследить, откуда он взялся.
Очень вероятно, что убийца имеет на него разрешение полиции. Так бывает, хотите верьте,
хотите — нет. Кроме того, не забывайте убийца уверен, что никто ничего не заподозрит, а уж тем более не станет вести поиски пистолета. А вот нож. Теперь ясно, почему убийца взялся за пистолет. Все-таки от него много шума, и, честно говоря, я удивлен, вернее, был удивлен, что он рискнул на это. Он мог разбудить всю станцию. Но ему пришлось пойти на такой риск, потому что эта штуковина его подвела. Лезвие очень тонкое, оно легко ломается, особенно на морозе.
Скорее всего, он попал в ребро, а может, лезвие сломалось, когда он пытался его вытащить.
Обычно нож входит в тело довольно легко, нотам застревает, особенно если попадет на хрящ или кость Так вы. Вы хотите сказать, что преступник убили третьего человека осторожно поинтересовался Свенсон. — Этим ножом Третьего человека, но первую жертву, — кивнул я. — Отломанный кусок лезвия, должно быть, сидит у кого-то в груди. Ноя не собираюсь его искать это, в общем-то, бесполезно, да и времени отняло бы много Пожалуй, я готов согласиться с Хансеном, — медленно произнес Свенсон.
— Конечно, диверсию на лодке так не объяснишь — но, Господи, разве это непохоже на действия маньяка Все эти. Все эти бессмысленные убийства То, что это убийства, — верно, — согласился я. — А вот бессмысленные. Сточки зрения убийцы — нет. Только не спрашивайте меняя не знаю, что он думал. или думает. Я
знаю — ивы знаете, — почему он стал стрелять, а вот зачем он убил всех этих людей, мы пока не знаем.
Свенсон покачал головой, потом сказал Давайте вернемся в жилой домик. Я позвоню, чтобы установили дежурство у этих больных. И потом, не знаю, как вы, а я промерз до костей. К тому же вы, по-моему, совсем не спалив эту ночь Я пока что покараулю больных, — сказал я. — Хотя бы часок. Мне надо подумать.
Хорошенько подумать Не слишком-то далеко вы продвинулись, верно В том-то и вся закавыка...
Я согласился со Свенсоном, что не слишком далеко продвинулся, но следовало бы сказать
что я вообще не продвинулся ни на шаг. Именно поэтому я не стал терять время на раздумья.
Вместо этого взял фонарь и снова отправился в лабораторию, где лежали обгоревшие трупы. Я
замерз и устал, я был совершенно один, темнота становилась все гуще, и я сам толком не представлял, зачем туда направляюсь, тем более что любой человек в здравом уме и твердой памяти постарался бы держаться подальше от этого ужасающего пристанища смерти. Но именно поэтому я туда и пошел не потому, что лишился рассудка, а потому, что как раз туда никто добровольно не пошел бы, для этого нужна была очень важная причина — скажем, желание взять какую-то необходимую вещь, которую он там припрятал в полной уверенности, что все остальные будут избегать этого места, как чумного барака. Все это звучит слишком сложно,
даже для меня. И к тому же я очень устал. Поэтому я просто сделал в памяти зарубку:
вернувшись на Дельфин, разузнать, кто предложил собрать все трупы именно там, водном месте.
На стенах лаборатории висело множество полок и шкафчиков с бутылочками и баночками,
ретортами и колбами, где хранились различные химикалии, но меня все это не интересовало. Я
направился в тот угол, где кучей лежали трупы, провел лучом фонаря вдоль стены и сразу обнаружил то, что искал одна из половиц чуть возвышалась над остальными. Два куска обгорелого мяса, бывшие когда-то людьми, лежали как раз на этой половице. Делать нечего,
пришлось скрепя сердце отодвинуть их в сторону, после чего доска свободно приподнялась.
Выглядело это так, будто кто-то собирался организовать здесь бакалейную лавку. Между полом и основанием домика оставался промежуток в шесть дюймов, и весь он был забит аккуратно уложенными консервными банками супы, мясо, фрукты, овощи, словом,
разнообразный рацион с достаточным набором белков и витаминов. Здесь хранился даже небольшой примус и пара галлонов керосина, чтобы можно было разогреть банки. И тут же тускло поблескивали уложенные двумя ровными рядами элементы «Найф» — штук сорок, не меньше.
Я приладил половицу на место, вышел из лаборатории и направился обратно в метеодомик.
Больше часа я провозился здесь, отсоединяя задние стенки стендов и перебирая все их содержимое, ноне сумел найти ровным счетом ничего. Вернее сказать, не нашел того, что хотел. Но кое-что весьма примечательное все-таки обнаружил небольшую выкрашенную в зеленый цвет металлическую коробочку размером шесть на четыре и на два дюйма с круглой ручкой, являющейся одновременно выключателем и регулятором громкости, и двумя застекленными глазками, не имевшими ни цифр, ни отметок. Сбоку на коробке виднелось отверстие для штеккера.
Я повернул выключатель, и один из глазков загорелся, там появились зеленые лепестки.
Другой оставался темным. Я повертел регулятор громкости, но ничего не произошло. Чтобы оба
«глазка» начали действовать, нужен был, очевидно, радиосигнал. Отверстие сбоку, по всей видимости, предназначалось для наушников. Мало кто догадался бы, что представляет собой это приспособление, ноя уже однажды видел такую штуку это был транзисторный радиопеленгатор, с помощью которого американцы отыскивают спускаемые капсулы своих упавших в море спутников. Для чего могли применяться такие приборы на полярной станции Я
рассказал Свенсону и Хансену, что здесь есть оборудование для перехвата сигналов управления русскими ракетами в Сибири, и это была чистая правда. Но это оборудование включало гигантскую антенну, поднятую высоко в небо. Такая же игрушка принять сигналы из Сибири никак не могла.
Я еще раз осмотрел портативную рацию и использованные батареи элементов «Найф»,
которые ее питали. На шкале настройки все еще стояла волна, на которой Дельфин поймал сигналы бедствия. Ничего особенного там я не обнаружил. Я присмотрелся к никель-кадмиевым
элементами обратил внимание, что они соединены между собой и подключены к клеммам рации с помощью пружинных зубчатых захватов — крокодильчиков такие захваты часто употребляются для обеспечения хорошего контакта. Я отсоединил два захвата, взял фонарь и вгляделся в контакты на них отчетливо виднелись неглубокие щербинки, оставленные зубчиками.
Я снова вернулся в лабораторию, поднял половицу и осмотрел при свете фонаря лежащие там элементы «Найф». По крайней мере половина из них имела такие же характерные метки.
Элементы казались совсем новыми, но метки на них уже были, а ведь наверняка, когда станция
«Зебра» только создавалась, никаких отметин на них не было. Несколько элементов закатились так далеко под соседнюю половицу, что мне пришлось пошарить там рукой. Я достал еще два элемента, аза ними различил что-то темное, металлическое, непонятное.
В темноте трудно было разобрать, что за предмет там, пришлось отодрать две соседние половицы. Это оказался цилиндр тридцати дюймов в длину и шести в диаметре с медным краником и указателем давления, стоявшим на отметке полный. Тут же рядом лежал пакет площадью примерно восемнадцать квадратных дюймов и шириной около четырех, маркировка на нем гласила «Шары-радиозонды». Водород, батареи, шары-зонды, тушенка и концентрированный суп. Достаточно широкий ассортимент по любым меркам. Но, как мне показалось, отнюдь не случайный.
Когда я возвратился в жилое помещение, больные еще дышали. Тоже самое можно было сказать и обо мне я весь трясся от холода, а зубы стучали безостановочно, хотя я и сжимал челюсти изо всех сил. Я подсел к мощному электрообогревателю и наполовину оттаял, после чего взял фонарики снова отдался в руки ветра, мороза и темноты. Намою долю выпала роль мальчика для битья, это уж точно.
Следующие двадцать минут я потратил на то, чтобы набросать дюжину схем лагеря,
передвигаясь с каждой новой схемой на несколько ярдов. При этом мне пришлось прошагать что-то около мили, ив конце концов мороз как следует прихватил мне скулы, незащищенные маской. Я почувствовал, что они уже почти омертвели, потеряли чувствительность, решил, что трачу время без всякой пользы, и направился обратно в лагерь.
Я уже миновал метеостанцию и лабораторию и поравнялся с восточным углом домика,
когда вдруг краешком глаза приметил кое-что необычное. Я навел фонарик на восточную стену и вгляделся в наросший за время шторма слои льда.
Почти вся его поверхность была однородной, серовато-белой, очень гладкой, чуть лине полированной, — почти вся, ноне вся часть ее была испещрена странными пятнышками разной формы и размеров, ноне больше одного квадратного дюйма. Я попробовал потрогать эти пятнышки, но они прятались в толще отсвечивающего льда. Я отправился к восточной стене метеостанции, но она была девственно чиста, никаких пятнышек не нашлось и на восточной стене лаборатории.
Я зашел в помещение метеостанции и отыскал там молоток и зубило.
Отколов кусок льда с пятнами, я отнес его в жилое помещение и положил на полу одного из обогревателей. Через десять минут передо мною в лужице воды плавали клочки обгоревшей бумаги. Вот это уже было действительно странно.
Значит, подо льдом на восточной стене жилого дома скрыто еще множество сюрпризов.
Только там — и нигде больше. Разумеется, объяснение могло быть вполне невинное — ну, а вдруг нет. . Я снова поглядел на двух человек, лежавших без сознания. В помещении было сравнительно тепло и сравнительно уютно, ноне более того. Однако вряд ли больные выдержали бы транспортировку на борт лодки в ближайшие двадцать четыре часа. Я позвонил на корабль, попросил прислать сопровождающего и, когда прибыли два матроса, отправился сними на «Дельфин».
Атмосфера на корабле в это утро была необычная тихая, мрачноватая, почти похоронная. И
удивляться тут нечему. Еще недавно люди со станции Зебра казались далекими и чужими, не имели ни лиц, ни имен. Но теперь, когда эти обгоревшие, обмороженные, истощенные,
потерявшие восьмерых товарищей полярники прибыли на корабль и, можно сказать, обрели плоть и кровь, теперь каждый член экипажа Дельфина вдруг в полной мере осознал весь ужас случившегося со станцией Зебра. Кроме того, не прошло и семи часов, каких собственный товарищ, лейтенант Миллс, погиб неожиданно и страшно. Так что, хотя задача и была успешно выполнена, особых поводов радоваться не находилось. Радиола и музыкальный автомат в матросской столовой бездействовали. Корабль, по сути, напоминал гробницу.
Хансена я обнаружил в каюте. Не сняв даже меховых брюк, он сидел на откинутой койке,
лицо у него было мрачное, бледное и отрешенное. Он молча смотрел, как я сбрасываю парку,
снимаю сплеча и вешаю на крючок кобуру, а потом кладу в нее вынутый из кармана брюк пистолет. Внезапно он произнес — Я бы не стал раздеваться, док. Если, конечно, вы хотите пойти снами Он окинул взглядом собственную теплую одежду и горько скривил рот Не самая подходящая форма для похорон, верно Вы имеете ввиду Шкиперу себя в каюте. Зубрит похоронный ритуал. Джорж Миллс и помощник радиооператора — кажется, Грант, верно — тот, что умер сегодня.
Двойные похороны. Снаружи, на льду. Там несколько матросов уже орудуют ломами и кувалдами, готовя место у самого основания тороса Я никого не заметил Они с левого борта. С западной стороны А я считал, что Свенсон заберет Миллса с собой в Штаты. Или в Шотландию Слишком далеко. У нас тут итак на борту подобралась такая шайка-лейка, что ее непросто держать в узде. А если еще тащить с собой. Вашингтон дал согласие. — Он запнулся,
неуверенно посмотрел на меня и отвернулся. Я и без телепатии угадало чем он думает Те семеро на Зебре — Я покачал головой. — Нет, никаких похорон. К чему Я
выражу свои соболезнования другим путем. Глаза у него блеснули, он бросил взгляд на
«манлихер-шенауэр», висевший в кобуре, и тут же отвел глаза. С холодной яростью в голосе произнес Черт бы побрал эту черную душу убийцы У нас на борту дьявол, Карпентер. Прямо здесь, на борту корабля. — Он стукнул сжатым кулаком по ладони. — Таки не додумались,
док, в чем тут загвоздка И кто за всем этим прячется Если бы додумался, тоне стоял бы здесь. Кстати, как там Бенсон справляется с больными и ранеными Он все уже сделал. Я только что оттуда. Я кивнул, достал пистолет из кобуры и сунул в карман брюк из оленьего меха. Хансен тихо спросил Даже здесь, на борту Особенно на борту!..
Я вышел из каюты и отправился в операционную. Бенсон сидел за столом, прислонясь к стене, обклеенной кадрами из мультиков. Когда я открыл дверь, он поднял голову Что-нибудь нашли — спросил я Намой взгляд, ничего примечательного. Сортировкой занимался Хансен.
Может, вы что-нибудь и найдете. — Он ткнул пальцем туда, где на полулежала аккуратно сложенная груда снабженной ярлыками одежды, атташе-кейсов и полиэтиленовых сумок.
Посмотрите сами. А что там с больными, оставшимися на Зебре

— Пока держатся. Думаю, сними все обойдется, но что-то конкретное говорить пока что рано.
Я присел на корточки и, перебирая уложенные на полу тряпки, принялся обшаривать карманы, но, как и следовало ожидать, не обнаружил ничего. Хансен был не из тех, кто мог пропустить что-либо подозрительное. Тогда я прощупал сантиметр за сантиметром все швы — и снова никакого результата. Наконец я взялся за кейсы и сумки, просматривая всякие мелочи вроде бритвенных приборов, писем, фотографии, двух или трех фотоаппаратов. Фотоаппараты я открыл, но они оказались пустыми. Я сказал Бенсону:
— Доктор Джолли взял свою медицинскую сумку на борт Вы даже своему коллеге не доверяете Не доверяю Я тоже, — он улыбнулся одними губами. — С кем поведешься — оттого и наберешься...
Я проверил там все, до ниточки. Абсолютно ничего. Я даже измерил толщину дна сумки. Тоже ничего Ну. что ж, примем к сведению. А как пациенты Их девять, — уточнил Бенсон. — Они теперь уверены в спасении, а психологическое воздействие сильнее любых лекарств, — он взглянул на лежащие передним записи. — Хуже всех обстоит дело у капитана Фолсома. Опасности для жизни, конечно, нет, но лицо обожжено страшно. Мы договорились, что в Глазго его тут же осмотрит специалист по пластической хирургии.
Близнецы Харрингтоны, метеорологи, обожжены меньше, но очень слабы, сильно пострадали от голода и холода. Тепло, уходи хорошее питание поставят их на ноги буквально за пару дней. Хассард, тоже метеорологи Джереми, лабораторный технику них умеренные ожоги, умеренные обморожения, чувствуют себя гораздо лучше, чем другие. Вот, кстати,
странно: как разные люди по-разному переносят голод и холод. И остальные четверо старший радиооператор Киннерд, доктор Джолли, кок Нейсби и, наконец, Хьюсон, водитель трактора и ответственный за генераторы, — сними дела обстоят совсем благополучно. Все они страдают,
естественно, от обморожения, особенно Киннерд, у всех есть небольшие ожоги и общая слабость, но силы восстанавливаются очень быстро.
Постельный режим нужен только капитану Фолсому и близнецам Харрингтонам,
остальным пропишем различные процедуры. Пока что они все лежат, это понятно, но долгов постели не проваляются люди они молодые, крепкие, выносливые.
Сосунков и старикашек на полярные станции не посылают.
Постучавшись, в медпункт заглянул Свенсон. Он бросил мне Рад вас снова видеть, — и обратился к Бенсону: — Небольшая проблема с соблюдением режима, доктор, — он отступил в сторону, и мы увидели Нейсби, кока с Зебры, который стоял за ним в униформе старшины американского флота. — Ваши пациенты услышали о похоронах, и те, кто способен подняться, хотят отдать последний долг своим коллегам. Я, разумеется, ценю и понимаю этот порыв, но их состояние Я против этого, сэр, — заявил Бенсон. — Категорически Против вы или за. — это ваше дело, приятель, — раздался голос из-за спины кока. Там стоял Киннерд, этот кокни тоже был одет в синюю морскую форму. — Не обижайтесь, я не хочу быть грубым или неблагодарным. Ноя все равно пойду. Джимми Грант был моим другом Я понимаю ваши чувства, — сказал Бенсон. — Ноя знаю и ваше состояние.
Вам пока что следует делать только одно лежать, лежать и лежать. Иначе мне трудно будет вас лечить Я капитан этого корабля, мягко вмешался Свенсон. — Как вы понимаете, я могу просто
запретить это. Могу сказать Нет — и дело с концом Вы поставите нас в затруднительное положение, сэр, — сказал Киннерд.
— Боюсь, это не будет способствовать укреплению англо-американской дружбы и сотрудничества, если мы уже сейчас начнем катить бочку на наших спасителей, — он невесело улыбнулся. — Кроме того. это не будет способствовать заживлению наших рани ожогов.
Свенсон поднял брови и взглянул на меня А что скажете вы своим соотечественникам Доктор Бенсон совершенно прав, — сказал я. — Ноне стоит из-за этого начинать гражданскую войну. Если уж они сумели пережить пять или шесть дней в ледяной пустыне, не думаю, что какие-то несколько минут их прикончат Ладно, пусть будет так, — твердо заключил Свенсон. — Если что случится, винить будем вас.
Если бы я даже сомневался, то десять минут на свежем воздухе убедили бы меня окончательно Арктика — не место для погребальных церемоний. Вероятно, только распорядитель похорон, который старается поскорее отбарабанить положенный текст и закончить дело, нашел бы эту обстановку идеальной. После тепла и уюта на Дельфине мороз казался особенно сильным, через пять минуту всех у нас уже зуб на зуб не попадал. Тьма была такая непроглядная, какая бывает только во льдах Арктики, снова поднялся ветер, под ногами зазмеилась поземка. Свет единственного фонаря только усиливал нереальность происходящего:
сгрудившуюся толпу людей со склоненными головами, два завернутых в брезент трупа, лежащих у основания тороса, коммандера Свенсона, пригнувшегося над книгой и монотонно бормочущего что-то мало разборчивое, тут же уносимое вдаль ледяными порывами ветра.
Обошлось без салюта, без траурного оркестра, только тишина, молчаливые почести — и вот уже все кончено, и спотыкающиеся матросы торопливо забрасывают кусками льда яму с брезентовыми гробами. Пройдет всего двадцать четыре часа, и безостановочно несущиеся по просторам Арктики облака ледяной пыли и снега навсегда замуруют эти саркофаги, которые ныне и присно и вовеки веков будут угрюмо кружиться вокруг Северного полюса, и может быть,
только через сотни, а то и тысячи лет ледовое поле отпустит на дно океана нетронутые тлением останки. Кошмарные мысли приходят порой в голову. Отдав честь нагромождению снега и льда, мы заторопились на подводную лодку. От верхушки паруса нас отделяло всего несколько футов почти отвесной льдины, вздыбившейся, когда Дельфин пробивал себе путь на поверхность. На лед были спущены специальные леера, но все равно, чтобы вскарабкаться на борт, требовалось немало силы и ловкости.
Ледяной склон, скользкий, промерзший трос, кромешная тьма и колючий, слепящий ветер со льдом и снегом — самая подходящая обстановка для несчастного случая. Ион не заставил себя ждать.
Я уже поднялся футов на шесть и как раз подавал руку Джереми, лабораторному технику со станции Зебра, который сам не мог ухватиться за леер обмороженными руками, когда у меня над головой вдруг послышался приглушенный вскрик. Я поднял глаза кверху и с трудом различил в темноте, как кто-то машет руками на самой верхушке паруса, пытаясь удержать равновесие. Я резко притянул Джереми к себе, чтобы его не сбили с ноги тут же увидел, как потерявший опору человек тяжело падает на спину и мчится мимо нас вниз, на ледяное поле. Я
вздрогнул отзвука удара, вернее, от двух звуков одного глухого, тяжелого — и немедленно вслед за этим более громкого и короткого. Сначала тело, потом голова. Мне показалось, что после второго удара послышался еще один, третий, но твердой уверенности в этому меня не было. Я передал Джереми первому, кто попался на глаза, и, держась за обледенелый трос,
заскользил вниз, стараясь не смотреть на то, что меня там ожидало. Так упасть — это все равно
что свалиться на бетонный пол с высоты в двадцать футов. Хансен подоспел раньше меня и направил луч фонаря не на одну распростертую на льду фигуру, как я ожидала сразу на две,
Бенсон и Джолли, оба без сознания Вы видели, что случилось — спросил я Хансена.
— Нет. Слишком быстро все произошло. Знаю только одно Бенсон падала Джолли пытался смягчить удар. Джолли был рядом со мной за пару секунд до падения Если так, то Джолли, похоже, спас нашему доктору жизнь. Надо поскорее вызвать носилки и занести их на борт. Нельзя их оставлять здесь надолго Носилки Да, конечно, если вы так считаете. Но они могут прийти в себя в любую минуту Один из них да. Но второй вышел из строя надолго. Вы слышали, как он треснулся головой об лед Звук был такой, будто его хватили по темени оглоблей. И я пока не знаю. кто именно пострадал.
Хансен помчался за помощью. Я склонился над Бенсоном и стащил у него с головы шерстяной капюшон. Насчет оглобли я был прав. Вся правая сторона головы, на дюйм выше уха,
представляла собой кровавую рану длиной около трех дюймов, вытекающая оттуда кровь быстро свертывалась и замерзала. Пара дюймов ближе к виску — и доктор был бы уже мертв, тонкая височная кость не выдержала бы такого удара. Оставалось только надеяться, что остальные кости на черепе у Бенсона достаточно прочные. Хотя все равно треснулся он здорово.
Бенсон дышал очень тихо, грудь почти не поднималась. Зато у Джолли дыхание было глубокое и ритмичное. Я снял капюшон его куртки и осторожно ощупал голову на затылке, чуть левее макушки, обнаружилась небольшая припухлость. Вывод был очевиден. Яне ошибся после того, как Бенсон звонко ударился головой об лед, был еще один удар, более слабый. Должно быть, Джолли попался Бенсону на пути, ноне смог задержать его падение, а только сам упал спиной наледи расшиб себе при этом затылок.
Понадобилось десять минут, чтобы уложить пострадавших на носилки, занести их на борт и разместить на раскладушках в медпункте. Свенсон с надеждой смотрел, как я занимаюсь
Бенсоном, но многого сделать я не мог, зато едва я принялся за Джолли, как тот заморгал,
медленно приходя в сознание, негромко застонали потянулся потрогать затылок. Потом он попробовал сесть, ноя удержал его О Господи, моя голова. — Джолли несколько раз крепко зажмурился, наконец широко открыл глаза и уставился на развешанные по переборке фотографии из мультфильмов. Затем с удивленным видом повернулся к нам. -Ну, я вам скажу, вот это треснулся. Кто это сделал,

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17

перейти в каталог файлов


связь с админом