Главная страница
qrcode

Глаз волка. AnnotationОдноглазый полярный волк заперт в клетке парижского зоопарка. Люди принесли ему столько зла, что он поклялся никогда больше не думать о них.


НазваниеAnnotationОдноглазый полярный волк заперт в клетке парижского зоопарка. Люди принесли ему столько зла, что он поклялся никогда больше не думать о них.
АнкорГлаз волка.pdf
Дата02.02.2017
Формат файлаpdf
Имя файлаGlaz_volka.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#31899
страница2 из 3
Каталогid175379474

С этим файлом связано 85 файл(ов). Среди них: Barlam_Derevyannyy-klyuch_234649_fb2.epub, Pronikaya_v_dushu.pdf, Maybe_Someday_-_Colleen_Hoover.txt, Somerset_Moem_-_Bremya_strastey_chelovecheskikh.docx, Sumka_s_knigami.fb2, Dzhoan_Rouling_-_Volshebnye_tvari_i_gde_ikh_isk.epub, Ya_moi_druzya_i_geroin.mobi, Dayuschiy.fb2 и ещё 75 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3
Глава 3. Глаз человека

1
Мальчика не в первый раз спрашивают, как его зовут. Другие дети поначалу
Эй, ты что, новенький?
Ты откуда?
Отец у тебя кто?
Тебе сколько лет?
Ты в каком классе?
В Бельведер играть умеешь?
Обычные детские вопросы.
Но самым частым был именно тот, который сейчас мысленно задал волк:
Как тебя зовут?
И никто никогда не понимал ответа:
Меня зовут Африка.
Африка? Это же не человеческое имя, это название континента!
И смеялись.
И все же меня так зовут: Африка.
Кроме шуток?
Ты что, смеешься?
Дурить нас вздумал?
Мальчик вооружался специально отработанным взглядом и спокойно спрашивал:
Я похож на шутника?
На шутника он был не похож.
Ну извини, мы ведь так
Мы не хотели
Мы просто
Мальчик поднимал руку и улыбался в знак того, что извинения приняты.
Ну вот, меня зовут Африка, это мое имя. А фамилия моя Н'Биа. Меня зовут Африка Н'Биа.
* * *
Но мальчик прекрасно знает, что одно имя без истории ничего не говорит. Это все равно что волк в зоопарке: всего-навсего зверь, один из многих, если не знаешь историю его жизни.
Хорошо, Голубой Волк, я расскажу тебе свою историю.
И вот глаз мальчика в свою очередь преображается. Как будто гаснет свет. Или как будто это тоннель, ведущий куда-то под землю. Ну да, тоннель, в который Голубой Волк углубляется,
как в лисью нору. Чем глубже он забирается, тем меньше видит. Скоро не останется ни проблеска света. Голубой Волк не может разглядеть даже собственных лап. Сколько времени он так вот погружается в глаз мальчика? Трудно сказать. Сколько-то минут, которые кажутся годами. До тех пор пока из этой темноты не доносится голосок:
Ну вот, Голубой Волк, это здесь. Вот мое первое воспоминание!

2
Страшная ночь. Безлунная ночь Африки. Как будто на земле никогда не светило солнце. И
при этом адский шум! Крики ужаса, топот копыт, со всех сторон вспышки молний и следом гром, как в ту ночь, когда Голубой Волк попал в плен! А вскоре и треск пламени. Красные отсветы и черные тени на стенах. Война или что-то в этом роде. Кругом пожар, дома рушатся
Тоа! Тоа!
Это кричит на бегу какая-то женщина. Она несет что-то, прижимая к груди, и взывает к мужчине, который пробирается вдоль стены, ведя в поводу громадного верблюда.
Тоа Торговец, послушай, пожалуйста!
Нашла время для болтовни!
Не для болтовни, Тоа, речь идет о ребенке. Возьми этого ребенка и увези подальше! У него нет больше матери.
Она протягивает ему сверток.
На что мне такой маленький ребенок? Только воду на него тратить!
Из ближайшего окна вдруг вырываются языки пламени. Тоа чувствует, как ему опаляет усы.
Ох, эта Африка! Проклятая Африка!
Прошу тебя, Тоа, спаси ребенка! Он вырастет и будет рассказывать истории, и люди будут слушать и грезить наяву!
Мне грезить некогда, мне хватает мороки с этим безмозглым верблюдом, который грезит с утра до вечера!
Верблюд, который спокойно шествует сквозь этот ад, словно перед ним оазис,
останавливается как вкопанный.
Тоа, кричит женщина, я дам тебе денег!
Нет и нет! Ну, ты идешь, что ли?
Много денег, Тоа, много-много!
Проклятый верблюд, всякий раз как назовешь его безмозглым, встаети ни с места. Сколько?
Все, что у меня есть.
Все?
Все до гроша!

3
День занимается над совсем другим пейзажем. Голубой Волк не верит своему глазу.
Снег!
Ни деревца, ни скалы, ни травинки. Только снег. Только синее небо. Огромные снежные холмы, сколько хватает глаз. Странный снег, желтый, он хрустит и скрипит под ногами и оползает пластами, как снег Аляски. А прямо посреди неба белое солнце: оно слепит глаза, от него обливается потом Тоа Торговец.
Проклятая пустыня! Проклятый песок! Когда же это кончится?
Тоа шагает, сгибаясь пополам. Он тянет за повод верблюда, ругаясь сквозь зубы:
Ох уж эта мне Африка! Проклятая Африка!
Верблюд его не слушает. Он грезит на ходу. Это не просто верблюд, это дромадер. У него один горб. И чего только Тоа не навьючил на этот горб! Кастрюли, тазы, кофейные мельницы,
обувь, керосиновые лампы, соломенные табуреты, прямо-таки ходячая лавка, которая бренчит и дребезжит в такт покачиванию горба. А сверху, на самой макушке этой груды, держась очень прямо, закутанный в бедуинский бурнус из черной шерсти, сидит мальчик. И смотрит вдаль.
А! Ты здесь, думает волк. А я боялся, что этот гад тебя бросит.
Голубой Волк не зря боялся. С той страшной ночи прошло несколько лет. И много раз за эти годы Тоа Торговец пытался бросить мальчика. Проделывает он это каждый раз одинаково. В
какое-нибудь утро, проснувшись в особенно скверном настроении (плохо идет торговля, колодец пересох, ночь выдалась слишком холодная причина всегда найдется), он потихоньку встает,
бесшумно сворачивает свой шатер из бурого войлока и шепчет на ухо дремлющему дромадеру:
А ну вставай, верблюд, пошли.
Мальчик притворяется спящим. Он знает, что будет дальше.
Ну, ты идешь или нет?
Тоа Торговец изо всех сил тянет за повод дромадера, который смотрит на него, жуя сухую колючку.
Встанешь ты наконец?
Нет. Дромадер лежит, подогнув под себя ноги, и ни с места.
Тут Тоа всякий раз замахивается толстой узловатой палкой:
Вот этого захотел?
Но стоит дромадеру приподнять губу и показать свои широкие зубы, плоские и желтые, и палка опускается.
Без мальчика не пойду.
Вот что говорят молчание дромадера, и его неподвижность, и спокойный взгляд.
Тогда Тоа идет будить мальчика:
Ну, ты, вставай! И так сколько времени из-за тебя потерял. Влезай наверх и сиди смирно.
Дело в том, что дромадер не соглашается везти никого другого. Мальчик на горбу, а Тоа
Торговец внизу, на своих двоих по раскаленному песку.
Привет, блошонок, выспался?
Как Африка! А ты, Кастрюлик, хорошо провел ночь?
(Кастрюлик это ласковое прозвище, которое мальчик дал дромадеру.)
Да, вполне; видел интересный сон.
Ну что, тронулись?
Тронулись.
Кастрюлик распрямляет ноги и воздвигается в оранжевое небо. Восходит солнце. Тоа

Торговец ругается, плюется и проклинает Африку. Дромадер и мальчик смеются. Они давно уже научились смеяться про себя. Со стороны посмотреть и тот и другой невозмутимы и серьезны,
как барханы.

4
Вот так начиналась его жизнь. Во всей Африке Тоа Торговец не мог бы найти мальчика,
способного навьючить и развьючить дромадера быстрее, чем он. Или красивее разложить товар перед шатрами бедуинов, или лучше понимать верблюдов, а главное, рассказывать такие прекрасные истории вечером у костра, когда Сахара становится холодной, как ледяная пустыня,
и людям бывает особенно одиноко.
Хорошо рассказывает, а?
Правда, хорошо рассказывает?
Да, вот уж рассказывает так рассказывает!
Это привлекало покупателей на стоянках кочевников. Тоа был доволен.
Эй, Тоа, как ты его зовешь, этого мальчика?
Некогда мне придумывать ему имя: я работаю!
Кочевники не любили Тоа Торговца.
Тоа, этот мальчик, он слишком хорош для тебя.
Они усаживали мальчика поближе к огню, угощали его горячим чаем, финиками, кислым молоком (они считали, что он слишком худой), а потом говорили:
Рассказывай.
Тогда мальчик рассказывал им истории, которые рождались у него в голове там, наверху, на горбу Кастрюлика. А еще он пересказывал им сны дромадера, который грезил всю ночь напролет, а иногда и на ходу, шествуя под палящим солнцем. Все эти истории были про Желтую
Африку, Сахару, про Африку песка, солнца, одиночества, скорпионов и безмолвия. И когда караван снова двигался в путь под раскаленным небом, те, кто слушал истории мальчика, видели с высоты своих верблюдов иную Африку. Песок в ней был ласковым, солнце было фонтаном, и они не были одиноки: голосок мальчика сопровождал их в пустыне.
Африка!
В одну из таких вот ночей старый вождь туарегов (ему было самое меньшее сто пятьдесят лет) объявил:
Тоа, этот мальчик, мы будем звать его Африка!
Когда Африка рассказывал, Тоа сидел в сторонке, завернувшись в свой бурнус. Но после каждой истории он вставал и собирал в алюминиевую плошку медные монеты и замусоленные бумажные деньги.
Он берет плату даже за рассказы ребенка!
Тоа Торговец, ты самого себя продал бы, если б нашелся покупатель.
Я Торговец, ворчал Тоа, торговать это моя профессия.
Тоа и вправду продал бы все и вся. Да и продал в одно прекрасное утро.
Это произошло в одном из городов Юга, там, где пустыня уже не песчаная. Другая Африка.
Серая. Раскаленная галька, колючий кустарник, а еще дальше к югу необъятные равнины с сухой травой.
Жди меня здесь, приказал Тоа. Стереги шатер.
И ушел в город, ведя в поводу верблюда. Африка больше не боялся, что его бросят. Он знал,
что Кастрюлик не уйдет из этого города без него.
Однако когда Тоа вернулся, он был один.
Я продал верблюда!
Как? Продал Кастрюлика? Кому?
Не твое дело.

Он смотрел как-то странно, не в глаза.
Тебя я, кстати, тоже продал.
И добавил:
Ты теперь пастух.

5
После ухода Тоа Африка долго пытался разыскать Кастрюлика. Тщетно.
Но он не мог уйти из города, он шагу не сделает без меня! Он обещал!
Он расспрашивал прохожих.
Ему отвечали:
Малыш, здесь верблюдов продают по две тыщи в день!
Он расспрашивал ребятишек, своих сверстников:
Вы не видели дрома, который грезит наяву?
Те смеялись:
Все дромы грезят наяву!
Он расспрашивал самих верблюдов:
Дромадер, большой, как бархан!
Верблюды смотрели на него свысока:
Среди нас, дромадеров, мелких нет, сынок, все высокие красавцы
И, само собой, он обращался к скупщикам верблюдов:
Красивый дромадер цвета песка, его продал Тоа Торговец
За сколько? спрашивали скупщики, которых только это и интересовало.
Пока наконец Козий Царь не вышел из терпения:
Послушай-ка, Африка, я тебя взял не для того, чтоб ты искал верблюда, а чтоб пасти мои стада!
Это ему, Козьему Царю, Тоа продал Африку. Козий Царь был не злой. Просто больше всего на свете он любил свои стада. У него и волосы были как курчавая шерсть белого барана, ел он только козий сыр, пил овечье молоко и говорил блеющим голосом, тряся длинной шелковистой козлиной бородой. Жил он не в доме, а в шатре, в память о тех временах, когда сам пас свои стада, и никогда не покидал своего широкого ложа из черной кудрявой овчины.
Да, стар я стал, кабы не это, я бы не нуждался в пастухе.
Заболей хоть один ягненок, захромай хоть один баран, пропади хоть одна коза, он тут же прогонял пастуха.
Ты все понял, Африка?
Мальчик кивнул.
Тогда садись и слушай.
Козий Царь протянул мальчику большой ломоть сыра и чашку парного молока и стал учить его ремеслу пастуха.
Целых два года Африка прослужил у Козьего Царя. Обитатели Серой Африки диву давались:
Обычно у старика ни один пастух не удерживается больше двух недель. Ты что, знаешь какое-то тайное слово?
Африка не знал никакого тайного слова. Он был хорошим пастухом, вот и все. Он понял одну очень простую вещь: врагов у стада нет. Если лев или гепард время от времени съедают козу, так это потому, что они голодны. Африка объяснил это Козьему Царю.
Царь, если ты не хочешь, чтоб львы нападали на твои стада, корми их сам.
Кормить львов?
Козий Царь потеребил бороду.
Что ж, Африка, неплохая мысль.
И всюду, где Африка пас стада, он раскладывал большие куски мяса, принесенные из
города.
Вот твоя доля, Лев, не трогай моих коз.
Старый Лев из Серой Африки неторопливо обнюхивал угощение.
Чудной ты малый, пастух, право, чудной.
И принимался за еду.
С Гепардом у Африки был другой разговор. Однажды вечером, когда тот с величайшей осторожностью ползком подбирался к стаду, Африка сказал:
Не строй из себя змею, Гепард, я тебя слышу.
Изумленный Гепард поднял голову над сухой травой.
Как же ты мог услышать, пастух? Меня никогда никто не слышит!
Я из Желтой Африки. Там только и есть что безмолвие, это обостряет слух. Да вот, хочешь скажу, о чем спорят две блохи у тебя на плече.
Щелкнув зубами, Гепард разделался с обеими блохами.
Ну ладно, сказал Африка, мне надо с тобой поговорить.
Гепард, заинтересовавшись, сел и стал слушать.
Ты хороший охотник, Гепард. Ты бегаешь быстрее всех зверей и видишь дальше. И эти же качества необходимы пастуху.
Молчание. Слышно было, как где-то очень далеко протрубил слон. Потом донеслись выстрелы.
Охотники-иностранцы пробормотал Африка.
Да, опять приехали, сказал Гепард, я их вчера видел.
На миг стало грустно.
Гепард, а давай пасти вместе?
А что мне это даст?
Африка долгим взглядом посмотрел на Гепарда.
На две черные дорожки, следы давних слез, сбегающие к углам его рта.
Тебе нужен друг, Гепард, и мне тоже.
Вот так было дело с Гепардом. С тех пор он и Африка стали неразлучны.

6
Молодые козлята не могли угнаться за стадом, если пастбище было далеко. Они уставали,
тащились позади, и гиены, всегда державшиеся неподалеку, с хохотом облизывались. Гепард сбивался с ног, то и дело возвращаясь, чтоб отогнать гиен. Самыми хрупкими из козочек были как раз самые красивые и редкостные, это была особая порода, Козий Царь называл их мои
Абиссинские Голубки. Он ночей не спал, боясь, как бы с ними чего не случилось.
Царь, я придумал, как уберечь твоих Голубок.
Африка объяснил.
Молодняк надо оставлять, не гнать со стадом.
Оставлять одних ты что, спятил? А гиены?
Я вот что придумал: помещу козочек в самые густые колючие кусты, и гиены до них не доберутся.
Козий Царь прикрыл глаза, быстро прикидывая в уме: Так-так, все козы едят колючки, они способны гвозди жевать, и колючки не могут проткнуть их шерсть, а уж чего гиены не переносят, так это именно колючек. Мысль хорошая, ничего не скажешь.
Он снова посмотрел на Африку, поглаживая бороду, и спросил:
Скажи-ка, Африка, почему я сам до этого не додумался?
Африка посмотрел старику в глаза, такие старые, такие выцветшие, и мягко ответил:
Потому что пастух теперь я. А ты ты Царь.
Морда Гиены, уставившейся на колючий куст, это надо было видеть.
О нет, Африка, козочка, да прямо у меня под носом, да еще Абиссинская Голубка! Такое искушение, нет, это свинство с твоей стороны!
У нее так текли слюни, что между лапами можно было бы выращивать цветы.
Африка потрепал ее по голове:
На обратном пути принесу тебе объедки Старого Льва. Львы, они, как богачи, всегда что- нибудь оставляют.
Гепард, которому не нравился запах Гиены, хмурился.
Пастух, тебе не следовало бы разговаривать с этой.
Я со всеми разговариваю.
И зря. Я этой не доверяю.
Стадо двинулось дальше.
Гепард последний раз с презрением оглянулся на Гиену и сказал:
Ну да неважно: пока я жив, никто не сожрет ни одну из твоих коз.
Вот. Время шло. Стадо благоденствовало. Козий Царь спал спокойно. Все были довольны, в том числе и Гиена, досыта наедавшаяся львиными объедками. Она даже уверяла, что остается возле колючих кустов лишь для того, чтоб лично охранять Абиссинских Голубок. Гепард покачивал головой и закатывал глаза.
Да правда же! стояла на своем Гиена. И случись что с Голубками, я первая дам тебе знать,
Пастух!
В Серой Африке все знали маленького пастуха. Всенародная известность. Вечером, когда
Африка разжигал костер, к нему, не заставляя себя долго ждать, крались черные тени. Это были не воры. Не голодные звери. Это была толпа людей и зверей, сходившихся послушать, как рассказывает Африка, маленький пастух Козьего Царя. Он рассказывал им про другую Африку,
Желтую Африку. Он пересказывал им сны дромадера Кастрюлика, так таинственно исчезнувшего. Но рассказывал он и про Серую Африку, которую знал лучше, чем они, хоть
родом был не отсюда.
Хорошо рассказывает, а?
Правда, хорошо рассказывает?
Да, вот уж рассказывает так рассказывает!
И на заре, когда все расходились восвояси, каждому казалось, что они все еще вместе.
Однажды Серая Горилла Саванн перебила рассказчика:
Слушай, Пастух, а ты знаешь, что есть еще другая Африка Зеленая Африка, где повсюду деревья, высокие и пышные, как облака? У меня там есть родич, здоровенный детина с заостренной башкой!
Зеленая Африка? Не очень-то верилось. Но Серой Горилле Саванн мало кто решался возражать
Странная штука жизнь Вот вам говорят про что-то, о чем вы не имели ни малейшего понятия, про что-то такое, что и вообразить невозможно, во что трудно поверить, и вот, едва вам про это сказали, вы сами с этим сталкиваетесь. Зеленая Африка Скоро, скоро мальчику предстояло с ней познакомиться, с этой Зеленой Африкой!

7
Это случилось однажды ночью. Африка рассказывал. Звери слушали, как вдруг Гепард прошипел:
Тс-с-с!
До них донесся далекий, очень далекий хохот Гиены. Но какой-то необычный. Хохот ярости
Что-то случилось с Абиссинскими Голубками!
Гепард вскочил на ноги.
Беги! Пастух, подтягивайся туда со стадом.
И добавил, прежде чем исчезнуть:
Говорил я тебе, не доверяй этой!
Когда на рассвете Африка добрался до колючих кустов, сердце у него упало. В кустах никого не было! Гиена исчезла. Гепард тоже. Кругом следы борьбы И никто, разумеется, ничего не знал. Козий Царь чуть не умер.
Моя Абиссинская Голубка! Самая красивая! Самая нежная! Перл моих очей! Самая редкостная! Вот оно каково якшаться с гепардами! Они ее съели! Прочь с глаз моих, пастух, будь ты проклят, ты и твоя затея с колючими кустами! Прочь! Убирайся, пока я тебя не придушил!
Остаться в Серой Африке? Невозможно. Слишком горько. Вернуться в Желтую Африку?
Без Кастрюлика? Нет. Мальчик вспомнил слова Серой Гориллы Саванн: Зеленая Африка. У
меня там есть родич
* * *
А как ты оплатишь дорогу? спросил его шофер.
Буду мыть твой грузовик, сказал Африка.
Чего его мыть, был бы мотор.
Буду готовить тебе еду.
Чего ее готовить, вот моя еда.
Шофер показал свои припасы черствые лепешки и сыр.
Буду рассказывать всякие истории.
Ладно, я люблю, когда рассказывают. И сон разгоняет. Садись. Если истории будут скучные, выкину тебя в окошко.
Вот. Так он покинул Серую Африку. Шофер вел машину (слишком быстро), а мальчик рассказывал. Но, рассказывая, он думал о другом. Что все-таки случилось с козочкой, Гепардом и Гиеной? Неужели я так и буду терять всех своих друзей одного за другим? Может быть, я приношу несчастье?
Вставало солнце. И закатывалось. Унылый путь. Долгий путь. Очень долгий. Очень жаркий.
Очень плоский.
Грузовик был, скорее, похож на маленький автобус, все составные части которого болтались и дребезжали. В него подсаживались все новые пассажиры. Шофер брал с них плату.
Высокую. (У меня тут есть мальчик, вот уж рассказывает!) Пассажиров набилось много.
Слишком много. Африка сказал шоферу:
Твоя машина перегружена, шофер, и ты слишком гонишь
Заткнись и рассказывай!

Африка рассказывал. День и ночь. Ночью он видел только глаза, и глаза слушали.
И однажды утром у всех вырвался один огромный крик. Там, далеко, за морем сухой растрескавшейся земли показались зеленые барашки Тропического Леса.
Зеленая Африка! Серая Горилла Саванн не обманула.
Все припали к окнам, вопя от радости. Шофер еще поддал газу. На полной скорости они влетели в лес. И, естественно, на одном из виражей между гигантскими папоротниками автобус не вписался в поворот и перевернулся. Железный гром и рев обезумевшего мотора.
Последнее, что увидел Африка перед тем, как потерять сознание, автобус, крутящий в воздухе искореженными колесами, словно старый жук, упавший навзничь.

8
М'ма Биа, М'ма Биа, он приходит в себя!
А как же иначе, когда я его выхаживала.
И все-таки так быстро, ни за что бы не поверил
П'па Биа, старая твоя голова, сколько лет я лечу людей?
С тех пор как маленькой была, лет уж пятьдесят!
Сколько было таких, что не выздоровели, П'па Биа, ну-ка, скажи?
Не было таких, все выздоравливали. Всякий раз, прямо чудо
И никакое не чудо, а Добрая Рука М'ма Биа!
И все-таки этот этот, я думал, помрет
Тоже мне удумал, старая твоя голова, этот-то крепче всех, ему жить сто лет!
Уже довольно давно Африка слышал сквозь сон это перешептывание и тихие смешки. Он открыл глаза.
М'ма Биа, он открыл глаза!
Сама вижу, что открыл. Ну-ка, дай кокосовое молоко.
Африка выпил. Жидкость была прохладная, бархатистая, сладкая, чуть кисловатая. Ему понравилось.
Похоже, ему нравится.
П'па Биа, я вижу, что ему нравится, вон, весь орех выпил.
Африка снова заснул.
Когда он проснулся во второй раз, в доме никого не было. Однако он услышал чей-то голос:
Эй ты, привет.
Голос, высокий, металлический, немного гнусавый, принадлежал странной птице, бледно- голубой с красным хвостом и с клювом, которым впору колоть орехи. Птица сидела на глиняном кувшине.
Привет, ответил Африка, ты кто?
Я попугай, а ты?
Я был пастухом. А раньше торговцем. Ну, почти
Правда? сказал попугай. Прямо как П'па Биа. И кончишь, наверно, как он, земледельцем.
А можно мне выйти? спросил Африка.
Если ноги тебя держат, кто ж тебе мешает?
Африка встал на ноги с величайшей осторожностью. Совершенно излишней: он был здоров.
Как будто вся жизнь, которую он потерял из-за несчастного случая, была возвращена ему, пока он спал. И с криком радости он выбежал из дома. Но крик этот превратился в вопль ужаса. Дом стоял на высоких сваях, и он вылетел в пустоту. Африка зажмурился в ожидании удара. Но произошло нечто другое. Две огромные руки неимоверной силы подхватили его на лету, и он оказался прижатым к груди, такой же широкой, мохнатой и теплой, как огромное ложе Козьего
Царя. Потом грянул смех, такой оглушительный, что все птицы, сколько их было в лесу, разом взлетели.
П'па Биа, ты бы потише все-таки!
Сиеста же, что за безобразие!
Весь лес бурно возмущался.
М'ма Биа, вот он, смотри, совсем здоров!
П'па Биа поднимал Африку на вытянутой руке, показывая его маленькой-маленькой старушке, которая выходила из лесной чащи.

И нечего так шуметь, П'па Биа, я и так вижу, что он здоров.
Глаза у Африки стали совсем круглыми. Следом за старушкой шла гигантская черная
Горилла с заостренной головой. Горилла несла большую корзину розовой папайи, вкуснейшего и целебнейшего из плодов.
Странное дело, сказала Горилла, П'па Биа все никак не усвоит, у тебя выздоравливают все.
Молчи, глупый зверь, отвечала М'ма Биа, это он прикидывается удивленным, чтоб сделать мне приятное.
А, вот оно что сказала Горилла.

9
Дом П'па Биа и М'ма Биа стоял на своих четырех ногах посреди зеленой-презеленой поляны.
А зачем сваи? спросил Африка.
Чтоб змеи не залезли, мой маленький.
Вокруг со всех сторон была живая стена леса, такая высокая, что казалось, ты на дне зеленого колодца.
П'па Биа и М'ма Биа заботились об Африке и кормили его. Они не задавали ему вопросов.
Не заставляли его работать.
Днем они ухаживали за поляной и деревьями. Когда становилось темно, разговаривали. Они прожили долгую жизнь. Они знали всех людей и всех зверей Зеленой Африки. У них были дети и всевозможные родственники повсюду, во всех трех Африках и в Ином Мире.
Иной Мир? А что это такое?
П'па Биа только было открыл рот, чтоб ответить Африке, как его перебил треск ломающихся веток и шум сминаемой листвы. Дерево упало не так уж близко, но было таким огромным, что весь лес, должно быть, слышал, как оно рухнуло. Последовало долгое молчание, и
П'па Биа сказал:
Иной Мир? Может быть, и мы скоро там будем, в Ином Мире.
Ну тебя, молчи, сказала М'ма Биа, нечего забивать ребенку голову такими мыслями.
Безо всяких просьб с их стороны Африка принялся помогать П'па Биа и М'ма Биа. Он ходил с ними в лес собирать плоды, а каждую субботу все трое отправлялись на рынок в ближайший городок. П'па Биа был хорошим торговцем, он продавал фрукты, громко зазывая покупателей.
Еще люди шли к М'ма Биа, которая лечила почти от всего почти даром. Но самым известным очень скоро стал Африка.
Едва покончив с покупками, все собирались вокруг него.
Хорошо рассказывает, а?
Правда, хорошо рассказывает?
Да, вот уж рассказывает так рассказывает!
А твоя-то история, история твоей жизни может, расскажешь ее нам?
В день, когда П'па Биа задал этот вопрос, шел дождь. И какой! Как раз подходящая погода,
чтоб рассказывать историю своей жизни. П'па Биа и М'ма Биа слушали Африку, степенно покачивая головами.
Значит, у тебя нет отца? спросил П'па Биа, когда Африка окончил рассказ.
Нет, отца нет.
И матери нет? спросила М'ма Биа.
Нет, матери тоже нет.
Наступило неловкое молчание, потому что все трое одновременно подумали об одном и том же.
Так он и стал Африкой Н'Биа, последним ребенком П'па Биа и М'ма Биа, у которых до него было четырнадцать детей, ныне рассеявшихся по всем Африкам и по всем землям Иного Мира.

10
Да, но год от году все больше и больше падало деревьев. В лесу образовывались просветы.
П'па Биа озабоченно морщил лоб.
Не бойся, когда-нибудь будет же этому конец.
Однако М'ма Биа хорошо знала, что конца этому не будет.
В сезон дождей срубленные деревья сбрасывали в реки, текущие к морю. Однажды, когда
Африка с Гориллой сидели на берегу реки и смотрели, как плывут ошкуренные стволы, Горилла тяжело вздохнула:
Уже всего ничего осталось
Чтоб отвлечь ее от тягостных мыслей, Африка спросил:
А ты знаешь, что у тебя есть родич в Серой Африке?
Низенький толстяк с приплюснутой башкой в Саванне? Да, знаю, рассеянно ответила
Горилла.
Молчание. И в молчании мерный стук топоров.
А вообще-то, все эти деревья, куда они деваются? спросил Африка.
Горилла по-прежнему неотрывно смотрела на реку:
Куда же им деваться? В Иной Мир, ясное дело!
И добавила, словно про себя:
Ох, надо мне принять решение, нельзя больше тянуть, пора решаться!
Мне тоже, произнес странный голос совсем рядом.
Он звучал как гулкий невыразительный выдох, какой-то почти безголосый голос.
Тебе-то какая беда? спросила Горилла. Ты ведь не на деревьях живешь!
Вот именно, объяснил Крокодил, я живу в воде, а моя вода теперь набита твоими деревьями
П'па Биа тоже принял решение:
Все, сказал он, пора уходить.
Почему? спросил Африка.
П'па Биа повел его на опушку леса и указал на море сухой растрескавшейся земли, которое
Африка когда-то пересек на грузовике (дни и ночи, нескончаемые дни и ночи).
Вот, сказал П'па Биа, не так давно лес простирался до самого горизонта. А теперь все деревья повырубили. А когда нет деревьев, нет и дождя. Видишь, ничего не растет. Земля такая твердая, что собаке кость не зарыть.
Вдруг П'па Биа указал пальцем на что-то впереди.
Смотри.
Африка посмотрел туда и увидел маленькую черную тварь, глянцевитую и свирепую,
которая упрямо двигалась в сторону леса, занеся над головой изогнутый клинок.
Даже Черный Скорпион не может вынести эту сушь!
П'па Биа умолк. Порыв горячего ветра поднял тучу пыли.
Вот что скоро станет с нашей поляной
Во рту у них было сухо.
Все, сказал П'па Биа, пора уходить.

связь с админом