Главная страница
qrcode

Ислам в России. Cанкт-петербургский государственный университетмеждународная конференция ислам в россии культурные традициии современные вызовы сентября 2013


НазваниеCанкт-петербургский государственный университетмеждународная конференция ислам в россии культурные традициии современные вызовы сентября 2013
АнкорИслам в России.pdf
Дата13.06.2018
Размер0.72 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаIslam_v_Rossii.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#3103
страница1 из 19
Каталогid1995351

С этим файлом связано 81 файл(ов). Среди них: SEM_dlya_studentov.doc, Tvorcheskaya_evolyutsia_Materia_i_pamyat.djvu, Stroenie_i_funktsii_estestvennonauchnoy_teorii.pdf, Logiko-filosofskie_trudy.djvu, Yazyk_i_filosofia_kultury.pdf и ещё 71 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

CАНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ИСЛАМ В РОССИИ: КУЛЬТУРНЫЕ ТРАДИЦИИ
И СОВРЕМЕННЫЕ ВЫЗОВЫ СЕНТЯБРЯ 2013
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
2013

SAINT-PETERSBURG STATE UNIVERSITY
INTERNATIONAL CONFERENCE
ISLAM IN RUSSIA:
CULTURAL TRADITIONS
AND MODERN CHALLENGES
September 26-28, 2013
ST.PETERSBURG
2013
Материалы конференции публикуются в рамках выполнения в СПбГУ плана мероприятий по обеспечению подготовки специалистов с углубленным знанием истории и культуры ислама в 2013 году
Редакционная коллегия СИ. Дудник, Н. В. Кузнецов, Д. З. Мутагиров, Т. Саввидис, Р. А. Сафрастян, Т. Г. Туманян (ответственный редактор, ММ. Шахнович
Рецензенты:
Н. Н. Дьяков, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории стран Ближнего Востока Восточного факультета СПбГУ,
Е. Г. Соколов, доктор философских наук, профессор кафедры культурологии Философского факультета СПбГУ
Печатается по постановлению Ученого совета Философского факультета
Санкт-Петербургского государственного университета
Ислам в России культурные традиции и современные вызовы. Материалы международной научной конференции / Отв. ред. Т. Г. Туманян. – СПб., 2013. – 162 с.
В сборнике представлены материалы международной конференции Ислам в России культурные традиции и современные вызовы, проходившей в СПбГУ 26-28 сентября 2013 года Коллектив авторов, 2013
© СПбГУ, 2013 9 785852 630889
ISBN 978-5-85263-088-9
А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления Обозначенная тема является чрезвычайно дискуссионной, поскольку многие оценки и характеристики, которые даются тем или иным ее аспектам, в значительной степени воспринимаются в контексте непримиримых идеологических, религиозно-философских и социаль- но-политических противоречий, существующих в современной мусульманской общине. Тем более что многие аспекты проблемы не только не решены, но ив достаточной мере и не осмыслены. Задача данной статьи – попытка объективного историко-философского анализа такого сложного явления современного ислама, как салафизм, в том числе и применительно к России. Не претендуя на исчерпывающий анализ, отметим, что формат публикации вполне позволяет обозначить некоторые важные аспекты и расставить акценты, которые, возможно, могут быть полезными хотя бы для самого общего понимания этого феномена.
Салафизм в современном значении этого термина – это общепринятое название и самоназвание достаточно широкой палитры фундаменталистских течений в исламе (структурированных в партии, движения и организации и неструктурированных, ратующих за возвращение к чистоте первородного ислама, – религии времен праведных предков (ас-салаф ас-салихун), причем в ее изначальной пророческой интерпретации. Именно поэтому наряду с Кораном – последним ниспосланным Священным Писанием, переданным Богом через ангела Джабраила пророку Мухаммаду, единственными исключительным источником исламского вероучения
– считаются признанные достоверными высказывания (хадисы) самого пророка Мухаммада. Остальные из четырех основных источников, общепризнанных в суннитском исламе, такие как иджма‘ (единодушное мнение высших духовных авторитетов, или муджтахидов, по обсуждаемому вопросу) и кийас (суждение по аналогии, отвергаются как недопустимые новшества
(бид‘а).
В классическом исламе под ас-салафийа понимали благочестивых предшественников, под которыми принимали самого пророка Мухаммада, его сподвижников, поколение табиев и последующее за ними поколение. С раздела Канун ал-аслаф» (Установления благочестивых предшественников) начинается любое богословское сочинение, в том числе суфийское, как, например, «Райхан ал-хака’ик» Мухаммада ад-Дарбанди (ум. в 1145 г) из Баб ал-абваба совр. Дербент. В «Китаб ал-ансаб» Абу Сада ас-Сам‘ани, современника ад-Дарбанди, этим термином обозначаются уже последователи установлений духовных авторитетов раннего ислама и сообщается о религиозно-правовой школе (мазхабе) салафитов.
3
Салафитскому кредо симпатизировали известные ханбалитские ученые, такие как Ибн ал-Джаузи (ум. в 598/1201), автор «Китаб талбис ал-иблис», блестящий критик суфизма, ярый сторонник чистоты ислама и противник любых новшеств (бид’а) в религии.
Однако по-настоящему разработка теоретических положений салафизма началась уже после монгольского завоевания Халифата, создания на этой территории государства Хулагидов и
1 Данная публикация представляет собой развитие идей, высказанных в статье Аликберов А.К. Исламская угроза политической стабильности в России мифы и реальность. – Потенциал федерализма в предупреждении и урегулировании этноконфессиональных конфликтов. Материалы научно-практической конференции. Казанский федералист № 2 (28). Казань, 2011. С. 55-72.
2 После того, как определение «салафизм» приобрело в масс-медиа негативную коннотацию, как в свое время и «ваххабизм», некоторые салафиты в России стали отмежевываться от этого обозначения, предпочитая называться ахл ас-сунна (последователи сунны»). Помимо всего прочего, новое самоназвание салафитов (на самом деле – общее для всех суннитов) содержит в себе прямое указание на хадис о том, что мусульмане разделятся на 73 группы, из которых только одна, ахл ас-сунна ва-л-джама‘а, попадет в рай Китаб ал-ансаб ли. Аби Сад ‘Абд ал-Карим б. Мухаммад ас-Сам‘ани. I–IV. Хайдарабад, 1382–1384/1962–1964. Том III. C. А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления
кардинальных изменений в мире ислама. Известный ханбалитский шайх Ибн Таймиййа (ум. в
1328 г) стал первым, кто определил критерии определения неверия (куфр) внутри мусульманской общины, а также объявил джихад не только разрешенным, но и обязательным для истинно верующего мусульманина. Знаменитая фетва Ибн Таймиййи, объявившая монголов неверующими, была принята в период войны египетских мамлюков с монголами. Основоположник новой салафитской доктрины не считал монголов истинными мусульманами, хотя они к этому времени и приняли ислам, поскольку жили они не по шариату, а по кодексу Яса. Хорошо известна его критика суфизма, в том числе учения Ибн ал-‘Араби. Именно Ибн Таймиййа определил салафитов как тех, кто строго следует Книге Аллаха и Сунне посланника Его, а также тому, на чем сошлись первые поколения из числа мухаджиров и ансаров, и тех, кто искренне последовал за ними Салафитов привлекает и бескомпромиссный жизненный путь
Ибн Таймиййи, которого многократно заключали в тюрьму, где он в конце концов и умер.
Таким образом, и современный салафизм, и ваххабизм восходят к общим корням, однако расхожие утверждения об их тождественности не учитывают принципиальные различия между двумя этими учениями. Ваххабизм опирается на духовные ценности и правовые установления ханбалитской религиозно-правовой школы (мазхаба), в то время как салафизм выступает против мазхабов вообще и религиозно-правовых различий в исламе в частности. Салафиты отрицают таклид – метод слепого следования мнению и толкованиям выдающихся исламских авторитетов, а ханбалитский ислам, напротив, основан на таклиде.
5
Далее, ваххабизм – это религиозная оболочка панарабизма, идеологии арабского национализма (см. об этом ниже, а салафизм отличается безграничным интернационализмом, отрицанием этничности вообще и этнической идентичности в частности, особенно если она мешает приоритету общеислам- ской идентичности. Наконец, будучи официальной идеологией Саудовской Аравии, ваххабизм поддерживает правящую королевскую династию, а также ее союзников в арабских странах, в то время как многие радикальные группы салафитов выступают как противнее, таки против подавляющего большинства политических режимов в мусульманском мире, обвиняя их руководителей в вероотступничестве и неверии. Тем не менее, именно ваххабитский ислам в Саудовской Аравии является той питательной средой, которая взращивает современный сала- физм и исламский радикализм. На примере миссионерской деятельности известных саудовских шейхов мы видим, что салафизм вполне может существовать и под маской ваххабитской идеологии.
Современная салафитская доктрина сделала значительный шаг вперед, усилив привлекательность чистого ислама героизацией своей религиозно-политической деятельности и характерными чертами жертвенного революционного движения. Духовное ядро этой идеологии по-прежнему представляют интерпретации исламского традиционализма (не путать с традиционным исламом, основанные на духовных поисках ханбалита Ибн Таймиййи, его учеников и некоторых других крупных духовных авторитетов ислама, включая самого Ибн Ханбала. На крайне левом фланге движения находятся радикальные джихадисты с собственной моделью социальной справедливости своего общества, а на крайне правом – экстремистские силы, идейно близкие к ал-Ка’иде, выступающие за глобальное переустройство мира. Сама ал-Ка’и- да, судя по некоторым признакам, давно отделилась от салафизма, хотя и продолжает сохра-
4 Маджму’ат ал-фатава ли-шайх ал-ислам Таки ад-дин Ахмад Ибн Таймиййа ал-Харрани. В 20-ти томах. Издатели Амир ал-Джаззар и
Анвар ал-Баз. Миср [б.г.]. Том III. С. 375.
5 Последователи традиционного ислама в России, разделенного на ханафитскую(Урало-Поволжье) и шафиитскуюрелигиозно-правовые школы (Северный Кавказ, используют метод та‘вил, присущий аш‘аритской богословской школе. Этот метод исходит из рационалистического и символико-аллегорического толкования источников вероучения, прежде всего Корана.
А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления

7
нять с ним генетическое родство – например, в идеологии джихада и практике такфира (см. об этой практике ниже).
Темпы продолжающегося распространения салафитской идеологии в чреве российского традиционного ислама, совпавшие повремени с процессами современной глобализации и приведшие к масштабной коррозии его базовых ценностей, действительно поражают.
Внутриконфессиональный конфликт разделил ислам на два противоборствующих лагеря, которые можно назвать традиционным исламом и нетрадиционными для России исламскими течениями. Иногда исследователи объединяют эти течения под определением политический ислам, что не всегда корректно, если нет соответствующих оговорок при определенных условиях политизироваться может любой ислам, в том числе суфийский, как, например, это происходило в XIX в. с ан-накшбандийа и ал-кадирийа на Ближнем Востоке и на Кавказе, с ас-санусийа в Ливии (Киренаике) или ал-чиштийа в Индии.
За конфликтом суфиев и салафитов скрывается извечный антагонизм международной, бытовой формой ислама и его чистой, идеальной формой, иначе говоря, между практикой реального бытования религии и ее письменно закрепленными религиозными установлениями. Действительно, сегодня традиционный ислам на Северном Кавказе преимущественно представлен суфизмом, а нетрадиционный, политизированный – салафизмом, как, впрочем, ив других регионах страны, хотя и не в такой степени. Однако ив в. политический ислам в форме обновленческого движения суфизма представлял народный ислама ваххабизм, также чрезвычайно политизированный, – исламский фундаментализм.
Исламский традиционализм и традиционный ислам, иначе говоря, чистый ислам и ислам народный, настолько органично вплетены в ткань друг друга, что представляют собой единую материю религии, развитие которой в полной мере определяется философским принципом единства и борьбы противоположностей. Борьбу народного и чистого ислама, имеющую объективную природу, также как традиции и новации, можно назвать двигателем внутреннего развития мусульманской религии как целостной идеологической системы. Активно проявляющий себя сегодня в информационном пространстве внутренний антагонизм в исламе нив коем случае не является ни побочным продуктом процессов глобализации, ни особой приметой нашего времени он не появился ниоткуда, а был присущ исламу на протяжении всей его истории. Речь идет о постоянной борьбе между местным обычаем (ал-‘адат) сего реликтами язычества, с одной стороны, и нормами богопоклонения (ал-‘ибадат), за которыми стоит религиозный Закон (аш-шари‘а), с другой.
На начальных этапах распространения все монотеистические религии, каждая по-своему, закрывали глаза на народные формы религии, однако, утвердившись, непременно усиливали борьбу за торжество божественного закона над обычным правом. Универсальный для всех божественный закон — великое открытие монотеизма стремление к унификации заложено в самой природе монотеистической идеологии, позволяющей ей собирать более гомогенные, чем в рамках религий Предания, народы. Попытки унификации религиозных обрядов таки не смогли полностью нивелировать объективно существовавшие локальные различия в рамках общей религиозной системы, обусловленные различным по содержанию домонотеистическим языческим) духовным субстратом, хотя различные общества представляют собой разный уровень межобщинной консолидации. Определяющую роль в этом процессе сыграли продолжает играть фактор продолжительности эволюции.
6 6 Более подробно об этом см Аликберов А.К. Эпоха классического ислама на Кавказе. МС. А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления
Все монотеистические религии вели и продолжают вести непримиримую борьбу с родовыми обычаями. Борьба с доисламскими обычаями (ал-‘адат) в мусульманских обществах расчищала путь для утверждения норм богопоклонения (ал-‘ибадат). Изменения идеологических ориентиров в родовых общинах, связанные с утверждением ислама, объективно способствовали вытеснению религиозным законом (шариатом) обычного права (‘адата). Религиозные правила действовали на более высоком, формализованном уровне, в то время как обычное право продолжало регулировать общественные отношения на первичном, бытовом уровне. Эта ситуация сохранялась и позже, когда светское судопроизводство, которое явилось продуктом развития государства как организации союзов общин и племен, потеснило шариат соотношение обычая, религиозного и светского законов в каждом обществе различно, они, безусловно, связаны друг с другом, однако сосуществовали и продолжают сосуществовать на различных уровнях общественной жизни.
7
Первоначальная фаза исламизации большей части мусульманского мира, прежде всего Северной Африки, Индии, Мавераннахра, происходила в специфической форме суфизма – синкретического аскетико-мистического движения, пантеистичного по своей природе, который позволял сравнительно легко перекодировать на мусульманский лад языческие верования, культы, святые места. Более того, именно суфизм позволил исламу пустить глубокие корни на Среднем и Ближнем Востоке в Иране он помог победить зороастризма в Османской империи наряду сдвижением ат-Тарика ал-Мухаммадийа – обеспечить широкую консолидацию мусульманской общины в условиях расширения сферы влияния империи на новые территории, в том числе христианские. Суфии создавали условия для дальнейшего распространения и углубления монотеистической идеологии, которые происходили уже с помощью системы мусульманского образования, включающего в себя в первую очередь изучение Корана и его толкований, науку о хадисах, теоретическое богословие (калам) и мусульманское право (фикх).
Исторический ход борьбы реальных форм бытования ислама и письменных установлений Корана, сунны и шариата сопровождался многочисленными актами согласований, адаптаций и взаимных компромиссов, достигнутый баланс которых продолжал действовать до тех пор, пока вновь кардинально не менялись общественные условия, их породившие. И тогда начинался новый передел, пересмотр, зарождался новый конфликт, выход из которого лежал через новые компромиссы. Входе эволюционного развития такое происходило многократно, причем, как правило, с неизменной тенденцией к усилению фундаменталистского идеологического компонента. И на каждом этапе поднималась планка требований, ограничивающих действие норм и регуляторов обычного права, реликтов и пережитков домонотеистических верований, в том числе обрядов и празднеств, народных суеверий, заговоров, заклинаний, знахарства.
Более того, борьба этих двух противоположных начал предопределяла эволюционное развитие и других религий, в том числе и христианства. Например, некоторые архаичные формы африканского христианства или ислама чрезвычайно трудно воспринимаются представителями более развитых форм этих религий. Точно также некоторые формы индийского ислама, развившиеся в индуистской среде, не поддаются восприятию не только со стороны салафи- тов, но и суфиев, поскольку они допускают существование некоторых наиболее важных индийских богов сами индийцы гордо называют такую форму ислама образцово толерантной и миролюбивой Там же, с. А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления
Сточки зрения сравнительно-исторического подхода ни рассуждения о том, что ислам является самой миролюбивой религией, ни противоположные им оценки ислама как религии террористов, не выдерживают критики Шпенглер отмечал, что каждая культура переживает возрастные модусы человеческого существования – детство, юность и старость Речь не идет о противопоставлении более цивилизованных обществ и тем более народов менее цивилизованным каждая культура по-своему ценна и самодостаточна. Оценки в категориях положительного отрицательного, прогрессивного – регрессивного, добра и зла, имеющие ценность внутри конкретной культуры, в широком философском контексте весьма условны и относительны. Возрастная разница проявляется в качественных характеристиках внутренней веры, а также степени толерантности носителей культуры, хотя связь между ними не всегда прямая. Ислам, по сравнению с христианством, несравненно более молодая религия, и потому массовая вера в ней более неформальна. Неформальная вера – сначала языческая, дуалистическая, потом монотеистическая, – была изначальной и часто бессознательной. Согласно Юнгу, очень многие из этих бессознательных процессов возникают из косвенных побуждений сознания, но никогда – из сознательного произвола другие из этих процессов возникают спонтанно, то есть без узнаваемых и указующих на сознание причин. Основная функция формализованной религии состоит в том, чтобы защищать людей от непосредственного переживания Бога Современному человеку религии больше не являются изнутри, как исходящее от души. Они стали для него принадлежностью внешнего мира. Надмировой дух не охватывает его своим внутренним откровением. Он пытается выбирать религии и убеждения, словно примеряя воскресный наряд».
10
В системе координат Шпенглера возраст современного ислама соответствует возрасту христианства доминиканского периода Святой инквизиции исламу всего около тринадцати с половиной столетий, а в XIII в. во Франции, Испании, Германии св в Италии) инквизиция как раз набирает свои обороты, пока не достигнет апогея своего развития в XV в. в Испании. И здесь важна не столько защита ислама от исламофобии или развенчание мифов исламской пропаганды, сколько признание сложности конфессиональных процессов, недопустимости эмоциональных суждений на основе простых сравнений и сопоставлений в гуманитарных науках, понимание природы социальной и духовной организации общества в их диалектической и исторической взаимосвязи.
Современные процессы в российском исламе невозможно понять без учета, во-первых, исторического опыта исламизации, истории самого ислама, а также в отрыве от процессов в остальном мусульманском мире. Вне всякого сомнения, сегодня ислам, даже если отвлечься от арабских революций наших дней, испытывает значительную трансформацию, как уже не раз бывало в его истории. Сегодня ислам во всем мире переживает новую волну своего обновления, обусловленного объективной потребностью в адаптации к реалиям новейшего времени. Мусульманские общества действительно нуждаются в глубокой модернизации, прежде всего общественной, и мусульманская религия, претендуя на универсализм, пытается идеологически обеспечить необходимые изменения. Это чрезвычайно сложный и неоднозначный процесс, нуждающийся в глубоком осмыслении. С одной стороны, на современном этапе развития гло-
8 Здесь и дальше частично воспроизводится материал публикации Аликберов А.К. Исламская угроза политической стабильности в России мифы и реальность. – Потенциал федерализма в предупреждении и урегулировании этноконфессиональных конфликтов. Материалы научно-практической конференции. Казанский федералист № 2 (28). Казань, 2011. С. 55-72.
9 Шпенглер О. Закат Европы. Ростов-на-Дону, 1998. С. 185.
10 КГ. Юнг. Проблемы души нашего времени. СПб., 2002. САК. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления

10
бализирующегося мира взаимодействие мусульман на всех уровнях социальной организации все время усиливается, также как и идеологические противоречия между ними. Это вполне естественно когда идеологические ценности одной социальной среды без какой бы тони было адаптации переносятся на другую почву ( в данном случае арабский ислам переносится на Северный Кавказ ив Урало-Поволжье – регионы традиционного российского ислама, которые, впрочем, также отличаются друг от друга, то это неизбежно ведет к внутриконфессионально- му конфликту.
С другой стороны, в основе арабских революций, также, как и социального недовольства в мусульманских анклавах Российской Федерации, безусловно, лежит социальный протест, но этот протест отчасти выражен в специфически исламской форме. Обе эти тенденции объединяются в парадигме поиска истины, справедливой модели общества, которая бы обеспечивала равные права всем его членам. И здесь религиозный компонент общественных процессов выступает не сам по себе, а в тесной взаимосвязи с социальным, этническим, культурным, правовыми другими компонентами общественного развития.
Однако, как показывает опыт драматического раскола в христианстве в эпоху Реформации, не всегда развитие религии идет эволюционным путем. Вопрос заключается в том, является ли салафитский вызов традиционному исламу, России и всему миру очередным этапом в эволюции ислама или попыткой его революционного обновления, началом мусульманской
Реформации?
С недавних пор салафиты стали образно называть себя мусульманскими протестантами, что некоторым образом легитимирует их появление в мусульманском мире. Использование христианской терминологии для описания ислама часто приводит к затушевыванию исламской специфики, и это как раз тот самый случай, когда форма выдается за содержание. Протестанты действительно добивались прямого общения с Богом без посредников, к чему сегодня призывают и салафиты, итак же были нетерпимы к складывавшейся веками религиозной традиции. Однако на этом прямые аналогии заканчиваются и начинаются различия.
Аналогии между протестантами и салафитами, за исключением сферы культов, беспредметны. В истории протестантизма можно найти другие, более нейтральные и потому более правомерные аналогии, которые могут быть полезны для осмысления чрезвычайно сложной внутриконфессиональной ситуации, в которой оказался современный ислам. Например, глубочайший внутренний разлом в современном исламе можно охарактеризовать как мусульманскую Реформацию, которая в той или иной степени охватила весь мусульманский мир. Возвращаясь к Шпенглеру, отметим, что если Реформация (букв. перестройка) в католическом христианстве Европы началась в XVI в, то исламу, вследствие ускорения общественно-политических процессов в условиях глобализации и формирования единого информационного пространства, для начала перестройки религиозной системы понадобилось без малого четырнадцать столетий. То есть практически тот же срок, нос небольшим ускорением.
Первые признаки большого драматического разломав исламе обозначились еще в XVIII–
XIX вв., когда все многообразие мусульманской мысли оказалось поляризованным в рамках двух идеологий – ваххабитской и обновленческой (те. политизированной) суфийской. Тогда обе идеологии с успехом выполнили стоявшие передними исторические задачи. Линии этого разлома вновь проявились в годы революций, гражданской войны и начала советского строительства в СССР. Известно, что в Дагестане усилились дискуссии между ваххабитами и су- фиями. Сегодня этот разлом приобрел более отчетливые границы – ваххабитская идеология в А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления
ее обновленной интернационально-салафитской редакции не только противопоставила себя всему остальному исламу, но и претендует на роль идеологии реванша, возвращения исламской цивилизации ее былого могущества и величия. Отсюда и идеологическая агрессия этой идеологии, ее нетерпимость к оппонентам.
Мусульманскую Реформацию вряд ли справедливо связывать только с глобализацией, хотя, безусловно, именно ей она обязана столь необходимым для нее импульсом и ускорением. Очевидно, потребность в переменах назревала давно и постепенно. Начало этому процессу положило редкое сочетание множества важных факторов, наиболее ярко проявившихся во второй половине XX – начале XXI вв., а в частности изменение мироустройства после Второй мировой войны разрушение колониальной системы на Ближнем Востоке и Северной Африке усиление роли энергоресурсов, ОПЕК и связанных с ним арабских стран в мировой политике развал СССР и биполярного мира образование Европейского Союза.
Будучи объективным процессом, Реформация в Европе обеспечивала насущные потребности вовлеченных в нее обществ, прежде всего – в формировании этнических наций. Если ранний ислам привел к созданию Халифата, то мусульманская Реформация объективно стремится возродить политическое единство арабских народов, но совсем необязательно в теократической форме. И самый важный вопрос, на который еще нет ответа, заключается в том, в какой именно форме политический ислам стремится возродить политическое единство арабских народов ив виде какой именно нации – этнической или гражданской, исторической или политической?
В связи с этим особого внимания заслуживают два термина – «панарабизм» и панисламизм. Панарабизм – это общественно-политическое движение арабской буржуазии, основанное на идеях арабского национализма, которое стремилось и продолжает стремиться к политическому объединению всех арабских народов (программа максимум) или их части (как минимум. Это движение родилось вначале ХХ в. на Аравийском полуострове – колыбели ваххабитского ислама, и потому оно изначально подпитывалось ваххабитскими идеями. Первым арабским объединением, появившимся под лозунгами панарабизма, стало королевство Хиджаз со столицей в Джидде, которому наследовала Саудовская Аравия Панарабская идея прямо коррелируется с потребностью в объединении всех арабов в рамках единой политической нации, однако связь здесь непрямая, а опосредованная интернациональная форма салафитского ислама, которая распространяется на Западе ив России, отрицает этничность и апеллирует к чистому, первородному исламу, который единственно может объединить всех мусульман на основе простых и ясных принципов вероучения.
Под панисламизмом, как правило, понимается идеология духовного единства мусульман всего мира вне зависимости от социальной, национальной или государственной принадлежности, а также теократическая идея их политического объединения под властью халифа. При всей сложности проблемы все же трудно согласиться стем, что этот термин является содержательным, хотя бы по той причине, что историю творят народы, а не религии. Религия лишь приспосабливается к общественным изменениям, играет активную социальную роль, способна изменить мирно лишь в той степени, в какой эти изменения обусловлены объективными потребностями самого общества. Поэтому древнегреческая приставка пан («всё») в большей степени применима к этносу, точнее крупному конгломерату родственных этносов, которые характеризуются взаимным притяжением (ср.: «панарабизм», «пантюркизм» и др, а не к религии. Что касается монотеистических религий, прежде всего ислама и христианства, то
11 Косач Г.Г. Арабский национализм или арабские национализмы: доктрина, этноним, варианты дискурса //
Тишков В.А., Шнирельман В.А. (отв. редакторы. Национализм в мировой истории. М, Институт этнологии и антропологии РАНА. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления
благодаря мощному мобилизационному ресурсу и огромным миссионерским возможностям они по определению являются всеобъемлющими, и приставка пан здесь избыточна. Тем не менее, явление общеисламской консолидации сегодня представляется более актуальным, чем общехристианская консолидация. Объяснение этого феномена мы опять находим в возрастных различиях культур времена всевластья Римского Папы и Священной Римской империи остались в средневековье, по возрасту соответствующем возрасту современного ислама, и как раз Реформация сыграла роль Рубикона между двумя важными этапами в истории европейских народов.
В свете образования Европейского Союза, объединившего в единых границах веками враждовавшие друг с другом страны, стремление арабов, некогда единых сначала в границах Халифата, а потоми Османской империи, объединиться в рамках одного политического союза и занять соответствующую своей численности и природным богатствам нишу в мироустройстве не выглядит таким уже беспочвенным. Такие попытки предпринимались и после упразднения Ататюрком последнего (османского) халифата в 1924 г, например, муфтием Иерусалима Амином ал-Хусайни, который возлагал большие надежды на поддержку нацистов. Организованное им движение идеологически подпитывалось палестинским национализмом, исламским фундаментализмом, избирательным антисемитизмом (в том смысле, что арабы тоже семиты) и ненавистью к Хашимитской династии Иордании. Надежды ал-Хусайни подпитывались наивной верой в то, что Гитлер даст арабам независимость, учитывая, что у них были общие враги.
12
За последние 20 лет утопические представления фундаменталистов, как и примкнувших к ним исламских социалистов, сменились реальными политическими программами, от умеренных до радикальных, вплоть до террористических. События 11 сентября изменили не только западный, но и арабский мир. Каждое знаковое событие, связанное с проявлениями исламофо- бии на Западе, будь то датские карикатуры или демонстративные сожжения Корана, усиливают консолидацию сторонников салафитской идеологии. Пополнение их рядов происходит в том числе и за счет люмпенов и обездоленных, ноне только не секрет, что теоретики салафизма живут в Европе и хорошо знакомы с ценностями западной цивилизации, более того, не гнушаются пользоваться ее материальными благами. Шлейф арабских революций для них – это закономерное и давно ожидаемое пробуждение ислама (Islamic Awakening). Основным полем битвы пробужденного ислама стал Интернет виртуальное пространство заполнено сайтами, форумами и диспутами на эту тему. Все теракты, совершаемые во имя Аллаха, фиксируются на сайтах террористов, выступающих за Всемирный джихад – будь тов России или на Ближнем Востоке. Интернет бурлит, социальные сети стали основным средством коммуникации и мобилизации. Надежды на перемены совпадают с надеждами на спасение и с возможностью бегства от проблем реальной жизни – путь достижения всех этих целей оказывается единственными достаточно простым уход в религию, в ту ее форму, у которой есть ясное и понятное вероубеждение. Религия пробуждения всегда неформальна, и формальная вера традиционного ислама не всегда выдерживает ее натиска. Если в будущем исламские протестанты окажутся победителями в мусульманской реформации, то слова С. Хантингтона, предрекавшего обострение противоречий между христианской (скорее, иудео-христианской)
12 Современный сирийский кризис предельно обнажил нерв экспансивного панарабизма, до поры до времени скрывавшегося в недрах Саудовской Аравии. Страны, мешающие радикальным сирийским исламистам прийти к власти в Сирии, однозначно воспринимаются саудовцами в качестве врагов арабской идеи. И вновь из Саудовской Аравии звучат дифирамбы в адрес Гитлера, уничтожавшего их общих врагов. См Saudi Cleric and Poet Muhammad Al-Farraj Lauds Hitler for «Barbecuing» Russians and Jews. – http://www.memritv.org/clip/
en/3999.htm – September 19, 2013 – А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления
и исламской цивилизациями, могут оказаться пророческими. Возможная в будущем арабская интеграция может стать не столь демократическим процессом, как общеевропейская. Однако пока ситуация выглядит не столь удручающе ростки светской культуры успешно прижились и на исламской почве, и победить эту культуру фундаменталистам будет очень тяжело. Что, собственно, и доказала новейшая история Алжира, недавние события в Египте, а также продолжающееся противоборство в Сирии.
Вторая сторона этой проблемы связана с возможными сценариями развития светских моделей общества на Большом Ближнем Востоке, о которых любят рассуждать некоторые известные арабские мыслители. Светская модель общества реализовывалась в Тунисе, однако она не спасла страну от революции. Благодаря реальному разделению власти турецкая модель светского государства, предложенная Ататюрком, оказалась более жизнеспособной, но ей предшествовал не совсем удачный опыт Танзимата.
Будучи сравнительно более молодой религией, вероятно, ислам пока неготов отойти на второй план, как христианство в странах Европы после Реформации. Возможно, потому, что он, в отличие от других монотеистических религий, еще не до конца выполнил свою историческую миссию во многих исламских обществах все еще сильны родоплеменные отношения, не преодолены языческие по сути обычаи, в том числе обычай кровной мести. А ведь именно монотеизм религии Откровения на определенной стадии своего развития создает этносы и народы. И именно поэтому салафитская доктрина делает основной упор как раз на строгий монотеизм (ат-таухид). Потребность в надплеменной консолидации сохраняется ив этниче- ски разнородных мусульманских анклавах Российской Федерации И только на стадии образования политической нации, в которой гражданская идентичность становится приоритетной по сравнению с религиозной и этнической, религия полностью уступает государству бразды правления.
Возвращаясь к вопросу, который вынесен в заглавие данной статьи, отметим, что у нас пока нет достаточных данных, чтобы ответить на него однозначно, возможно, потому, что мы находимся лишь вначале процесса глобального внутреннего переформатирования ислама. Во всяком случае, ясно, что современный салафизм отличается не только от салафизма благочестивых предков, собственно салафов, но и салафитской доктрины Ибн Таймиййи. Например,
Ибн Таймиййа допускал обвинения в неверии (такфир) исключительно в оборонительных целях, когда мусульманам Египта надо было защищаться от монголов, в то время как современные салафиты используют такфир наступательный, огульный, в том числе для того, чтобы обосновать убийства мирных жителей, имеющих иное вероубеждение.
Отличительной особенностью современной салафитской идеологии является ее связь с передовыми революционными идеями и технологиями. Именно эта связь делает салафизм столь трудным оппонентом в дискуссиях, отличая его от других исламских фундаменталистских идеологий. Неслучайно его называют революционным исламом не только на Западе, но ив самих арабских странах.
Самая успешная из когда-либо существовавших революционных идеологий – коммунистическая даже без опоры на религию сумела осуществить беспрецедентный в истории человечества социальный эксперимент на громадных просторах Земли (с учетом территории СССР, стран Восточной Европы, Китая и части Юго-Восточной Азии, который, пусть ив обновлен Религиозный фундаментализм в виде исламского традиционализма, ваххабитской, салафитской или иной идеологии обеспечивает процесс сближения и даже объединения разнородных этнических групп на религиозной основе ив этом смысле способствует общественной консолидации. Поэтому отнюдь неслучайно салафитская идеология находит поддержку прежде всего в тех регионах и местностях, где существуют серьезные проблемы межэтнических отношений.
А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления
ном китайском варианте и тоталитарном северокорейском, продолжается до сих пор. Однако, по сравнению с коммунистической идеологией, салафитская на порядок сильнее, поскольку цели здесь сакрализованы Высшей истиной и непререкаемым Абсолютом – единственными всемогущим Богом.
Что же именно сближает революционный салафитский ислам с тоталитарными идеологиями, в частности, коммунистической идеологией в ее большевистской интерпретации Ультимативная претензия на единственно верную истину Точное, буквальное следование Слову, учению, недопустимость его самостоятельных интерпретаций у большевиков – марксизму–ленинизму, у салафитов – Корану и сунне.
■ Схожие обвинения оппонентов в ошибочности выбранного пути – обвинения в неверии (в исламе) или оппортунизме (в большевизме Особый упорна борьбу за чистоту рядов Система защиты идеологии, отвергающая с порога любую аргументацию как недопустимое новшество (бид‘а) или классово чуждые разговоры Политический утопизм все те же надежды построить общество гармонии, благосостояния и справедливости Собственная модель социальной справедливости, достижение которой является основной целью идеологии Нетерпимость к оппонентам Тот, кто нес нами, тот против нас Желание разрушить до основания старый мири построить новый Глобальный призыв всемирный джихад – мировой коммунизм всемирный халифат – всемирная победа коммунизма Обоснование террористических методов действий для достижения обозначенных целей, применение методов террора на практике Наднациональный и надклановый характер идеологии салафитский интернационал – коммунистический интернационал Полное равенство членов внутри сообществ Братские принципы во взаимоотношениях между членами сообществ Человек человеку друг, товарищи брат (ср. с традиционным обращением друг к другу в салафитской среде – ахи брат мой Коллективная ответственность, высокий уровень организации самозащиты Один за всех, все за одного Героизация собственных жертв на пути достижения цели (шахиды, мученики за веру, за идею, ср.: павшие смертью храбрых за высокие идеалы коммунизма Готовность пожертвовать даже самыми близкими ради идеалов борьбы Схожие принципы самоорганизации, конспирации, мобилизации, проверки лояльности, закрытый характер сообществ Схожие социальные лифты.
При определенных условиях салафитский ислам может быть использован для достижения межнационального согласия внутри субъектов Российской Федерации, в которых преобладает А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления
мусульманское население. Однако для этого и исламский традиционализм, и традиционный ислам должны стать легитимными элементами гражданского общества.
С другой стороны, конечная цель исламского фундаментализма, особенно некоторых радикальных форм политического ислама, а именно – построение истинного исламского государства, изначально не может быть адаптирована к потребностям российского гражданского общества. Более того, эта цель обесценивает позитивный потенциал религиозного фундаментализма и перенаправляет избыточное этническое напряжение в новое русло, многократно усиливая его. Местный национализм меняет свое обличье и сакрализируется в новой оболочке. Иными словами, разрозненный этнический сепаратизм, перекодированный на салафитский лад, получает несравненно более широкое общественное признание и поддержку, основанную на общеисламской солидарности. Используя мощные мобилизационные резервы ислама, под лозунгом Всемирного джихада фундаменталисты реализуют собственные политические планы, которые к религиозной системе имеют весьма опосредованное отношение. Поэтому, как мы уже ранее отмечали, важно различать собственно исламский религиозно-философский духовный) и исламский политический дискурсы.
Процесс постсоветской трансформации продолжается, нов России этот процесс находится если не в завершающей стадии, тона стадии стабилизации ситуации. Это значит, что если не будет кризисов или иных катаклизмов, а поступательная динамика развития страны продолжится, то это будет создавать благоприятные условия для дерадикализации салафитского сообщества внутри страны. Безусловно, такой оптимистичный сценарий возможен лишь при условии решения большого комплекса проблем, связанных со строительством единого правового пространства и институтов гражданского общества. Наряду с этим важно также остановить продолжающийся процесс деурбанизации/руризации страны, архаизацию общественной жизни и нарастающую клерикализацию местных обществ. Разрушительные последствия этих процессов рельефно проявляются там, где существуют наиболее острые противоречия, те. на Северном Кавказе. При этом нельзя не учитывать, что мусульманский мир, прежде всего арабский, вступил в полосу продолжительной турбулентности. Не исключено, что деструктивные процессы в этом пространстве могут и будут нарастать, усиливая свое негативное влияние на Россию, прежде всего на ее южные окраины.
Российский ислам прошел через горнила двух революций и гражданскую войну, поэтому историческая память о последствиях братоубийственной революционной идеологии может служить сдерживающим фактором в развитии религиозно-политической процессов в мусульманской общине. Тем более, что предки нынешних российских мусульман уже завоевали гражданские права, за которые их арабским единоверцам еще предстоит долго и самоотверженно бороться, – вместе с исламистами или против них.
Коль скоро салафизм является идеологией нарождающейся арабской политической нации, основанной на фундаменталистских исламских духовных ценностях, то для России она является маргинальной. Сами российские салафиты осознают этот факт только в том случае, если их гражданская идентичность окажется выше их религиозной консолидации с арабским миром. В принципе это вполне возможно, если последователи нетрадиционной для России формы ислама не заражены экстремизмом. Для этого важно хотя бы остановить процесс ра- дикализации мусульманской молодежи. Будем надеяться, что осуществляемая ныне в стране Стратегия государственной национальной политики, направленная на воспитание граждан-
А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления
А. К. Аликберов
Салафитский вызов России объективный этап в эволюции ислама или попытка его революционного обновления?
ской идентичности и правосознания у населения, окажется небезуспешной, и всероссийские народы продолжат свой общий путь в глобализирующем полицентричном мире.
Аликберов Аликбер Калабекович,
кандидат исторических наук,
руководитель Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья,
Института Востоковедения РАН

17
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

перейти в каталог файлов


связь с админом