Главная страница
qrcode

Д. Н. Пешков путевые заметки


Скачать 368.5 Kb.
НазваниеД. Н. Пешков путевые заметки
АнкорД.Н.Пешков '
Дата18.11.2016
Размер368.5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаD_N_Peshkov__39__39_Putevye_zametki_39__39.doc
ТипДокументы
#6221
страница1 из 6
Каталогid186944916

С этим файлом связано 56 файл(ов). Среди них: ProgSK.pdf, V_V_Kudrevich-Traditsionnoe_vrachevanie_v_Zabaykal.doc, S_NOVYM_2013_godom_vsekh_kazakov.doc, Voennoe_delo_Obuchenie_rubke_i_ukolam.rtf, Pozdravlenia_atamanam_i_kazakam_ot_Atamana_Mel.docx, Tir.7z, Poezia_v_kazarmakh_Russkiy_soldatskiy_folklor.pdf, Pozdravlenie_kazakam_ot_Atamana_UVKO_i_nikonia.docx и ещё 46 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6

Д. Н. ПЕШКОВ

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Выпуск в свет настоящей книги вызван необходимостью восстановить как факты, так равно цифровые и хронологические данные, непосредственно относящиеся к кавалерийской поездке от Благовещенска до Петербурга и в большинстве случаев совершенно искаженные в разных газетных заметках и появившихся брошюрах, неразборчиво скомпилированных на скорую руку из газетных сообщений.
Помещенные в книге путевые записки с 7 ноября 1889 г. по 19 мая сего года не были предназначаемы для печати и составляют личный дневник, в который кратко заносились разные путевые впечатления и в котором отмечались эпизоды совершенно субъективного характера; с этой стороны дневник представляет лишь правдивую хронику всего виденного и встретившегося на долгом пути и может иметь преимущественно лишь бытовой интерес. Отметки же, относящиеся до коня, до цен на продукты, до местных распорядков разных центров и промежуточных станций и проч. и проч. при всей краткости их, безусловно, точны и нигде не преувеличены.
Остальные части книги имеют целью дополнить и выяснить все относящееся до поездки постольку, поскольку это должно отвечать интересу не только кавалеристов и спортсменов, но и всех лиц, желающих иметь возможно полное представление о конном путешествии в 8283 версты, совершенном на небольшой казацкой лошади с далекой окраины Восточной Сибири.

ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ПОЕЗДКЕ

В первых числах октября 1889 года Д.Н.Пешков возымел твердое желание совершить поездку из Благовещенска-на-Амуре до Петербурга на своем строевом коне с исключительною целью испытать как его выносливость, так и свои собственные силы. Не сообщая никому о своем намерении, которое он решил исполнить во что бы то ни стало, Д.Н. прежде всего отправился к своему отцу-командиру, полковнику Григорию Васильевичу Винникову и сообщил ему о своем желании. Командир ласково и сочувственно отнесся к заявлению своего молодого офицера и даже обрадовался этой идее, очень его заинтересовавшей, главным образом с точки зрения кавалериста. Немедленно были раскрыты разные географические карты, справочные книги и начались изыскания и обсуждения маршрута, тщательно и всесторонне обдумывались всевозможные особенности такого путешествия в виду суровой зимы и разных локальных условий намечаемых по маршруту местностей. На другой же день было подано Д.Н.Пешковым прошение об увольнении его в отпуск на шесть месяцев. Составил маршрут полковник Г.В.Винников, с истинно-отеческою заботливостью помог и экипироваться для путешествия, подарив, между прочим, Д.Н. рейтузы, азиатский башлык, меховую шапку и проч. 6 ноября, накануне отъезда, Д.Н.Пешкову было выдано свидетельство следующего содержания:

СВИДЕТЕЛЬСТВО № 3088
Предъявитель сего, уволенный в отпуск в С.-Петербург и другие города Европейской России, Сотник Амурского казачьего конного полка Дмитрий Николаевич Пешков и дано ему в удостоверение того, что он Сотник Пешков выходит из города Благовещенска седьмого сего Ноября месяца верхом на собственной его строевой лошади, возымев прочное намерение совершить на ней весь путь до С.-Петербурга.— Лошадь эта удостоилась носить на себе Великого Князя Александра Михайловича в прогулках и на охоте во все время пребывания Его Императорского Высочества в г. Благовещенске в 1887 году и попала в фотографический снимок, отправленный Его Высочеству. Приметы коня: масти светло-серой (к низу темнее, а в верхней части преобладает белая). Грива белая, налево челка чисто-белая; хвост темнее гривы; лет тринадцати на четырнадцатом; роста один аршин пятнадцать с половиною вершков.
Особые приметы: на правой стороне шеи, в расстояние около семи с половиною вершков от уха, в верхней части шеи — круглая лысина, в центре меньше серебряного пятачка и на спине у крестца — шерсть имеет три темноватых пятнышка, расположенных одно от другого, как бы образуя между собою треугольник.
Особенности коня: кроткий; шаг большой, свободный; рысь покойная и выдающаяся при таком незначительном росте и отсутствии породистости; доморощенный в станице Константиновской (сто верст ниже г. Благовещенска) у казака Ивана Мыльникова. В чем и дано сие Ноября шестого дня 1889 г. Г. Благовещенск Амурской Области.
Командир Амурского Казачьего Полка Полковник Винников.
Место

полковой

печати
Полковой Ветеринарный врач Коллежский Асессор Добротворский.

И. д. Полкового Адъютанта Хорунжий Иванов.

Получив это свидетельство, он немедленно отправился представляться наказному атаману Амурского казачьего войска генерального штаба генерал-майору Аркадию Семеновичу Беневскому, которому и сообщил о цели своего путешествия. Атаман отнесся к нему с полным сочувствием и одобрением и лишь выразил желание, чтобы этой поездке не придавалось никакого официального характера, о чем, в свою очередь, и сотник Пешков просил атамана.
Наконец, настал и день отъезда.
7 ноября, в 6 ч. утра, отслужив в местной Никольской церкви молебен, Д.Н. отправился к настоятелю церкви протоиерею о. Александру за благословением, а от него к своему командиру полка проститься. Прощание было самое теплое и искреннее, и дело не обошлось без слез.
К 12 часам дня собрались на братские проводы в квартире сотника все офицеры-товарищи его по полку, несколько человек городских знакомых, японец-доктор Ино со своим переводчиком и китайский торговец, прозванный Василием Васильевичем.
Конь сотника стоял уже оседланным казачьим седлом, причем на передней луке были перевешаны две парусинные сумки, в которых помещались: молоток, скребница, щетка, подковные гвозди, шило, иголки, нитки. В седельной подушке: две перемены белья, форменная папаха, рейтузы, погоны, кушак и теплые меховые (рысьи) чулки. К задней луке был приторочен форменный парусинный чемоданчик, в котором находились: скат запасных стальных подков, щипцы, копытный ножик, обсечка, рашпиль, запасные подпруги, дорожная аптечка и форменные сапоги.
Сотник был одет в меховые, волчьи чулки, в козьи унты (род местных сапог), в меховые, бараньи форменные рейтузы с лампасами, в японскую шелковую ватную куртку, в мундир, поверх коего был надет меховой (бараний) короткий полушубок с погонами и форменными пуговицами. На руках были пуховые перчатки, поверх коих большие якутские рукавицы из беличьего меха на лисьей подкладке. Рукавицы эти, впрочем, приходилось одевать только в большие холода. Головной убор состоял из вязанного, шерстяного, так называемого арестантского чепчика (защищающего от холода голову и шею), поверх его шапка из лисьих лапок на беличьей подкладке с наушниками из тех же мехов. Поверх всего этого очень практичный азиатский башлык в виде капюшона, защищающего голову, шею и плечи. Вооружение состояло из отточенной форменной шашки на плечевой кожаной портупее, из пятизарядного маленького револьвера системы Смита и Вессона в кобуре, на форменном шнуре и на широком ременном кушаке и из маленького отточенного кинжала, прикрепленного сбоку к портупее. Через плечо, на ремне был надет маленький саквояж, в котором помещались бумаги, документы и предметы первой необходимости. Поверх всего этого, на ремне через плечо, казачья нагайка. Вот и весь багаж и вьюк, весивший вместе с всадником, около пяти пудов.
1889, НОЯБРЬ

7. День был ясный, дул небольшой ветер при температуре градусов в 20'Р. Ровно в 12 часов и 10 минут пополудни, перекрестившись, я сел на коня и тронулся в путь в сопровождении, до городской черты, в экипажах, супругов Аргуновых, госпожи Д.Л.Кристензен, А.И. и М.И.Львовых и японского доктора Ино с переводчиком; затем верхами: китайца Василия Васильевича, товарищей А.С.Добротворского, Н.Л.Караулова, А.А.Зарудного, И.Н.Зыкова, А.Д.Ожигова, И.Н.Золотовского, Б.Ф.Кузьмицкого, А.Б.Карпова. Впереди выехали «квартирьерами» товарищи-офицеры: В.Н.Лютиков и Б.А.Соколов, с целью приготовить в станице Игнатьевой ночлег. Подъезжая к станице, кавалькаду нагнал Н.К.Кононович. По приезде в Игнатьево, после закуски, все отправились на вечеринку к казаку Епифанцеву, выдававшему в этот день свою дочь замуж. Пробыв часа полтора на вечеринке, некоторые вернулись в Благовещенск, а некоторые остались ночевать.
8. Проснувшись очень рано и осмотрев коня, выехал в 7 часов утра из станицы Игнатьевой. Дорога степью идет хорошая. Около станицы Екатериновки встретился до того скверный и ветхий деревянный мост, что Серый чуть не сломал себе ногу, провалившись в большой пролом. Остановился у казака своей сотни Федора Намаконова, который очень обрадовался мне и вместе с тем очень удивлялся так неожиданно увидеть меня собравшимся в столь дальнее путешествие. Конь шел бодро.
9. По дороге к Сухотинскому поселку встретил М.И.Караулова с супругой, возвращавшихся в Благовещенск, и, не слезая с коня, пожелал им счастливого возвращения, а они мне счастливого пути. В Сухотине, проезжая верхом, поздоровался с почтенным содержателем почты Ивановым и передал ему поклон от племянника его, однополчанина Иванова. За отсутствием дороги пришлось ехать частью горами и заберегами, причем часто попадал в провалы (в так называемые «сушеницы»). В поселке Буссе остановился на почтовой станции у казака Рыбакова. Дали поесть русских щей; при этом ко мне пристал полупьяный писарь, Тец, рассказывавший мне про свои старые амурские подвиги, чем мне страшно надоел, лишив меня возможности отдохнуть.
10. Выехал довольно рано. Около поселка Корсакова встретил старшего урядника своей сотни Кривоносова; не слезая с коня, на рысях, поздоровался с ним и продолжал путь дальше. Мороз трескучий. До станицы Кумары путь отвратительный. Пришлось ехать горами, гололедицей, сушенцами и т. п. В Кумаре остановился у содержателя почт Елохина. Квартира у него довольно чистая. Хозяин оказался милым, радушным и гостеприимным человеком. Елохин угостил меня обедом, а вечером для развлечения играл мне разные пьесы на аристоне. Конь шел довольно весело, но все-таки, видимо, скучал, ржал и очень часто оглядывался назад. Ночью побеспокоила меня проходящая почта, разбудив шумом.
11. В 7 часов утра выехал из Кумары. После перевала через Кумарский хребет встретил двух казаков, везших с поля хлеб. Проехав мимо них, услышал их разговор про меня:

— Это, паря, кто?
— А черт его знает, кто такой.
Обогнав многих, едущих на быках с сеном и дровами, слышал разные замечания на свой счет, так как, не имея форменной одежды и будучи весь закутан, представлял для них человека весьма неопределенного. Кумара произвела на меня приятное впечатление зажиточностью ее жителей.
Вид Александровского станка также понравился мне. Дом красивый и новый. В поселке Ушаковом видел на берегу Амура зимующий пароход «Лебедь», принадлежащий благовещенскому купцу, мельнику Соколову. По приезде в поселок Кольцово, на почтовую станцию, встретил казака, ветеринарного фельдшера Савина (служившего прежде в нашем полку), отказавшего мне в ночлеге, говоря, что посторонним не полагается ночлега, но когда он узнал, кто я, то, сконфузившись, пригласил меня в дом на ночлег и гостеприимно встретил. Я ему заметил, что вообще нехорошо отказывать в ночлеге путешественникам, истомленным морозом и тяжелым путем. Вечером вспоминал товарищей и вообще жизнь в Благовещенске.
12. В 7 ч. 10 м. выехал в Аносово. Дорога отвратительная. Шел довольно крупный снег. Пути не было, пришлось брести тропой. Встретил три тройки с почтой. Путь шел частью довольно крутыми горами, частью берегом Амура. Бедный конь, видимо, чувствует усталость, да и немудрено, когда приходится брести по колено в рыхлом снегу. В Цагаяне остановился на почтовой станции. Застал на ней одного старика писаря, с которым вместе хозяйничали, ставили самовар, варили какую--то похлебку, вроде чечевичной. Чай пили с черным хлебом, без сахара. В Цагаяне нет другого жилья, кроме станции. Бедный конь все скучает и оглядывается назад. Целую ночь беспокоили то проезжающие, то почта, так что поминутно будили меня. Перед утром пришла из Сретенска почта; сопровождал ее очень юный вольноопределяющийся Грасевич. Старый почтосодержатель, отставной вахмистр Кривоносов, очень скептически отнесся к моему путешествию, говоря:
— Да где, ваше благородие, до Петербурга доехать! Дай Бог до Покровки-то (Покровка верстах в 550 от Цагаяна) добраться — и то спасибо!
Это на меня повлияло неприятно. Утром учил молодого казака, имеющего поступить 1 января в Благовещенск на службу, как чистить коня.
13. Выехал в 8 часов утра. Путь идет все время по льду. По пути к Ермаковскому поселку увидел первые вехи, обозначающие дорогу. Вид этого поселка наводит уныние. По дороге к Кузнецову встретил однополчанина П.Ф.Казанова, только что женившегося и ехавшего в полк, в Благовещенск, с молодой женой и братом. Остановились и минут 5 поговорили. Послал поклон всем товарищам и знакомым. В Кузнецове остановился у тихого и скромного казачка Зубарева. Жена его, хлопотливая хозяйка, приготовила к ужину постных щец, а утром к чаю подала горячих, только что испеченных, весьма любимых мною, лепешек. Против поселка, по ту сторону Амура, стоит маньчжурский пикет. Живущие на нем маньчжуры торгуют разными товарами и жизненными припасами, как-то: табаком, мукой и т.п. Мука под назв. «майза» у них очень скверная, но они дерут за нее 4 р. за пуд. Однако покупать ее волей-неволей приходится казакам, потому что своя пшеница померзла от инеев в июле месяце. Вообще 1889 год был на Амуре неурожайный и сильно отозвался на экономии казаков. Наши казачки с маньчжурами проделывают разные фортели, как, напр., новые деньги отдают им так: 10 р. за 15 р., 3 р. за 5 р. Словом, в долгу у них не остаются. Погода отвратительная; все время идет мокрый снег. Ехал тяжело. Узнал о застрелившемся бывшем черняевском атамане Никите Савине, вследствие ссор с женой. Пожалел, ибо Савин был хороший парень.
14. От Кузнецова взял себе провожатого казака Федотова, так как пришлось ехать при отвратительной погоде с мокрым, рыхлым снегом, по которому можно только брести. Дорога идет по неизвестной мне тропе, по горам. Обещал казаку Федотову, что если желание мое исполнится (не говоря, какое желание), то вышлю ему новый серебряный рубль. Он же рассказывал мне дорогой, в шутливом тоне, как он возил в доброе старое время бывшего командира нашего полка полковника Чеснока и доктора Андреенко, и очень смешил меня. Проехал прямо горами, на станицу Черняеву, минуя почтовую станцию Тарой. В Ольгино приехал рано; остановился у бывшего моего вестового Луки Пешкова, очень мне обрадовавшегося и принявшего меня крайне гостеприимно. Домик хотя и маленький у него, но уютный. В печке сделано приспособление сбоку, в виде камина, куда кладутся сосновые шишки, дающие тепло и свет, причем не нужно никаких осветительных материалов. Встретил здесь партию китайцев, направляющихся на золотые прииски в Желтугу. При въезде моем в Ольгино встретил казака Богомолова, которому, обрадовавшись, сказал: «Ах ты, морда! Здравствуй!». Он тоже обрадовался мне и сразу узнал, не веря в то, что я еду так далеко, и удивляясь, что собрался ехать один. Здесь овес 1 р. 60 к. пуд. Даю Серому как овса, так и сена вволю.
15. Сильный, холодный и резкий ветер. Дороги почти не видно, ее всю перемело сугробами. Выехал из Ольгина в 6 ч. 30 м. утра. Поехал не по настоящей дороге, так что, отъехав версты полторы, сообразил, что не туда попал. Пришлось вернуться обратно. Расспросивши хорошенько, направился уже куда следует. Ваганово и Толбузино проехал мимо. По дороге в Бекетово встретил только двух пешеходов, которых от души пожалел: бредут по колена в снегу, а ветер так и сви-щет. В Бекетове остановился у поселкового атамана Гуляе-ва. Был на телеграфной станции и послал товарищу Тонких на Джалинду телеграмму. Конь от такой дороги, видимо, устал. Здесь слышал о смерти казака Николая Щеголева, застрелив-шегося в сентябре. Из Толбузина к Бекетовой по Амуру заме-чательно красивые утесы-великаны. Сегодня выехал в свой Албазинский округ (где родился). Бекетово поселок довольно бедный. Хозяин оказался гостеприимным, угостил вечером по-хлебкой из дикой козы, что даже после голодухи не особенно понравилось мне, но зато он уступил мне свою кровать для ночлега.
16. Дорога прекрасная. Поселок Пермыкино проехал мимо. Наружный вид его мне понравился. Здесь отстраивается новая часовня. За поселком встретил татарский обоз. Кони довольно красивые. Поселок Бейтоново проехал мимо. Наружно он уступает Пермыкину, но по зажиточности жителей выше Пермыкина. Прибыв в селение Воскресенск, заехал во двор к старому знакомому, зажиточному купцу Гусеву. Встретил на дворе какую-то девочку и просил сказать хозяину, что нельзя ли его повидать. Но он оказался больным. Вскоре вышла жена его и, не узнав меня, предложила отправиться на кухню, а коня привязать. Когда я ей сообщил, кто я, то она очень удивилась, узнала меня и тотчас же весьма гостеприимно приняла. У них я и ночевал. Конь здоров.
17. Выехал в Албазин. Утро очень морозное. По дороге встретил на лошадке очень маленьких девочку и мальчика (лет 8-ми), ехавших в сильный мороз, по-видимому, за дровами. Выносливость их меня сильно поразила. Въехал в станицу Ал-базин (где я родился), когда-то бывший русский город, разо-ренный китайцами в 1670 годах. Часть жителей, забранных в плен, была уведена китайцами в Пекин. В настоящее время потомки этих пленных албазинцев, сохранив православную ве-ру, превратились сами по языку, одежде и обычаям в китайцев и составляют в Пекине отдельную колонию. При въезде в Ал-базин в памяти моей воскресли разные воспоминания детства. В общем, многое переменилось. Остановился у родственника П.С.Птицина. В первый раз по выезде из Благовещенска переменил белье. Сапоги оставляю, а беру запасные унты. Вече-ром ходил на могилу родителей и бабушки. Оттуда отправился смотреть новую церковь, которая мне очень понравилась, но я нахожу, что местоположение ее избрано неудачно. Следовало построить ее на месте старой церкви. Бедный конь начал оби-вать себе задние ноги, потому что идет по непротоптанной дороге. На задних ногах у него начала вылезать шерсть. В Албазин приехал в 12 часов дня, а выехал на другое утро.
18. Выехал в 7 часов утра по дороге через Ульдегиченский остров. Погода довольно холодная. На небе тучи. Ветер прон-зительный. На протоке увидел бежавшую лисицу. Прииско-вую резиденцию Джалинду проехал мимо. По дороге к поселку Орлово встретил бывшего своего артельщика, приказного Тон-ких. Орлово, поселок очень маленький, стоящий на горе, проехал мимо. Местность красивая. В поселок Свербеево ехал через Хребет. Дорога отличная. По выезде на Амур встретил человек 15 китайцев из Желтуги, видимо, голодных. Мороз начинает крепнуть. В Свербееве остановился у своего вахмист-ра Поликарпа Бянкина. Он принял меня очень радушно. Вече-ром вспоминали прошлое время. За ужином ел пельмени. Коня держу на стойке 5 часов. Здесь следующие цены: овес 2 руб. пуд, мука сеенка 4 руб. 50 коп. пуд, мука ржаная 2 руб. 50 коп. пуд. Много бродячего люда. Ночью раздавались песни, так как Свербеево недалеко от золотых приисков, откуда рабочие приходят погулять сюда и отвести душу.
19. Выехал из Свербеева в 7 час. 45 мин. утра. По дороге встретил несколько партий несчастных, обнищалых и голодных китайцев. Встретил почтовый возок, в котором сидело два рус-ских, из коих один с обезображенным безносым лицом, произ-ведшим на меня тягостное впечатление. В станице Игнашиной остановился у П.Г.Портнягина, который думал сначала, что я пришел с сотней на стоянку, но, узнав цель моего путеше-ствия, очень удивился, как и все остальные, полагая, что я шучу. Тут же получил приятную телеграмму от командира полка, что отпуск разрешен мне на шесть месяцев и что билет и свидетельство я получу в Сретенске от командира резервного батальона. Игнашина, по-видимому, станица зажиточная. Много новых домов, телеграфная станция и часовня. Против Игнашина, по ту сторону Амура, строится китайский город Мохо. Будущий этот город теперь еще хуже всякой деревни. Это в 35-ти верстах от знаменитых желтугинских золотых при-исков, еще так недавно наделавших много шуму. Теперь эти прииски эксплуатируются китайским правительством.
20. Из Игнашина выехал в 7 час. 50 мин. утра. Морозно. До Амазара не встретил никого, кроме нескольких пешеходов. Амазар проехал мимо и недалеко от него встретил обоз с мясом, лошадях на пятнадцати. Не доезжая верст десяти до По-кровки, видел склад товаров на берегу Амура. Ящики с товаром были оставлены на берегу без всякого присмотра, что, судя по жестокости местных нравов, могло бы лишь подходить к патриархальным нравам счастливой Аркадии. Покровка довольно большая станица, расположенная при слиянии рек Шилки и Аргуни, из коих образуется река Ашир. Заехал к своему старому товарищу (ныне священнику) П.Р.Богданову. Очень удивил его, что еду верхом в Петербург, чему никто не верил. Тут же встретил его матушку. После обеда, весьма оживленного, пошел в первый раз по выезде из Благовещенска ко всенощной. Церковь крошечная, а молящихся очень много. Слышал в церкви замечательно стройное пение семейства г. Бурлакова, начальника местной почтово-телеграфной стан-ции. Здесь решил дать отдых коню на двое суток. Всего про-ехал от Благовещенска 803 версты.
21. Встал очень рано. Осмотрел Серого. Он совершенно здоров, ест и пьет хорошо; дачу овса увеличиваю, но вылеза-ние шерсти на задних ногах у него все продолжается. Был у обедни, после которой у священника собралось все покровское общество, состоящее из самых разнообразных слоев населения. Закусивши и напившись чаю, вся компания отправилась гу-лять, заходя из дома в дом в гости, как Христа славят на Рождестве. При этом осматривали вновь строящуюся церковь и опять продолжали огулом визиты до самого вечера. В каждом доме, по пословице: «что есть в печи — все на стол мечи», предлагались бесконечные угощения и самое теплое гостепри-имство. Вечером, по возвращении домой, отец Петр уговаривал меня до 2 часов ночи бросить мое намерение доехать до Пе-тербурга, ибо это похоже на умопомешательство, и советовал мне лучше поступить в монахи. Он очень был недоволен, что я оставался непреклонным.
22. Мороз в 33'Р. Встал рано. Осмотрел коня. Он ест и пьет хорошо. Разбудил батю. Почти целый день провел дома.
23. Мороз в 34'Р. Выехал в 7 ч. утра. Отъехав верст пять, увидел створы, обозначающие фарватер и селение на Аргуни: «Стрелка». Тут мне пришлось проститься с родным Амуром, с дорогой родиной, и сердце невольно у меня сжалось. Что-то ждет меня впереди?..
Перекрестившись, я дал нагайку коню и понесся полной рысью уже по реке Шилке. Встречаю очень много обозов с хлебом, мясом и т. п. От Утесной до Горбицы идут последова-тельно семь почтовых станций, названных: «Семь Смертных Грехов», вследствие того, что многие проезжающие, застряв на какой-либо из этих станций, обречены сидеть по несколько суток без провизии и малейшего признака какого бы то ни было комфорта. От Утесной к Поворотной ехал хребтом. До-рога отвратительная, камень на камне. Но вместо 28 верст сделал только четырнадцать. По дороге встретил телеграфные столбы, стоящие здесь с 1869 года, то есть 20 лет. В Поворот-ной заехал к начальнику телеграфной станции господину Ба-сурманову и попросил у него ночлега. Сначала он спрашивал, отчего я не остановился на почтовой станции, но затем сменил гнев на милость и в конце концов очень любезно оказал гос-теприимство. Я вообще избегал ночевок на почтовых станциях, так как беспрестанно приезжающие и отьезжающие тройки и ежедневно проходящая почта не дают покоя. Горе с овсом. Христом-Богом выпросил с громадным трудом у почтосодер-жателя фунтов десять, но и то скверного, с рыжиком, который просевал сам через решето при некотором содействии началь-ника станции. Что делать!.. Грехи!.. Завтра именины у Бабин-цева в Благовещенске. Хотелось бы очень послать телеграмму, да нельзя.
24. По Шилке дорога хорошая. Встретил много обозов с мясом и разными мешками. Станцию Караган проехал мимо. В Аникино заехал к начальнику станции Сергееву и попросил-ся переночевать. Он направил меня на почтовую станцию, отказав в ночлеге у себя. На станции почтосодержатель Лон-чаков принял меня очень любезно. Достал хорошего овса и сена. Тут же встретил капитана Видовского из Благовещенска, ждавшего лошадей и ехавшего в отпуск в Россию. Очень обра-довался ему. Являлся телеграфный пьяный чиновник и все время надоедал. Часа через 4 Видовской со спутником уехал. Мне очень взгрустнулось. Ночью беспокоила меня на станции почта. На задних ногах Серого, на сбитых местах, показалась кровь.
25. Из Аникина выехал в 7 час. утра. По выезде встретил первый раз обоз из верблюдов. Станцию Часовую проехал мимо. Остановился на станции Соболевой. Почтосодержатель Андоверов, хотя и еврей, но был очень мил и любезен и оказался весьма гостеприимным хозяином. Пригласил к себе в дом, напоил чаем, угостил ужином и при прощании наот-рез отказался принять от меня плату. Вчера узнал о проезде хорунжего Кузьмицкого и очень сожалел, что не видел его. Мороз ужасный. Ночь провел отлично. Утром виделся с проезжающим Сережей Поповым и послал с ним поклоны всем знакомым. Конь выглядит сегодня прекрасно; идет бодро и не скучает.
26. Дорога по Шилке хорошая. Встретил много обозов с верблюдами и лошадьми. На станцию Воскресенскую не заез-жал. В Горбице остановился на почтовой станции, где меня встретил писарь, довольно не симпатичной наружности. Подъ-езжая к Горбице, повстречал большой обоз верблюдов, загоро-дивших мне дорогу. Один из них стоял с опрокинутым возом, и когда я приблизился к нему, то он закричал таким диким голосом, что Серый, испугавшись, шарахнулся в сторону и, попав между скользких льдин, упал вместе со мной, причем придавил мне немного ногу, но, к счастью, я отделался только маленьким ушибом левой ноги. В большом селении Горбице много торгующих и всякого сброда. Это селение когда-то было вполне казачьей станицей. Почтовая станция в старом вет-хом доме Скобельцына. Вокруг Горбицы находятся золотые прииски Кабинета Его Императорского Величества. Сегодня, слава Богу, миновал «Семь Смертных Грехов». Ночь провел очень дурно; всю ночь ревела хозяйская дочь и не давала спать. Утром явился какой-то юродивый и, прося копеечку, говорил, что он «помолится Боженьке».
27. Очень морозно. В Усть-Черную не заезжал. Смотрел на утес, в который летом сильно бьет вода, причем разбивается множество пароходов, паромов и баржей. Плавающим надо быть очень осторожными в этом месте, чтоб не погибнуть. В Лунжанках остановился на почтовой станции, но хозяин был настолько любезен, что пригласил к себе. К нему зашел Куларский священник и на поклон мой прежде подошел ко мне и спросил, не японец ли я? Узнав, что я русский, он подал мне руку и, побеседовав, вскоре ушел. Отсюда совсем недалеко прииски Кабинета Его Императорского Величества и знаменитая Кара, куда ссылают преступников.
28. Выехал в 7 ч. 30 м. утра. Сильный мороз. Приходит-ся соскакивать с коня, чтоб отогреть ноги бегом. В Усть-Кару, которая выше Лунжанок на 7 верст, я не заезжал, а проехал мимо. Проездом видел арестантов, возящих воду из Шилки в сороковых бочках и выкатывавших из реки бревна. На реке сооружена пароходная пристань (вероятно, трудами арестан-тов), на которой устроена арка с флюгером, в коем вырезан год «1888», а поверх развевается флаг. Усть-Кара большое се-ление, где центр управления ссыльнокаторжными и государст-венными преступниками. Шилкинский завод, тоже большое селение, проехал мимо, но видел церковь и большой дом, ве-роятно, купцов Немировых. Встретил два зимующих парохода: «Гилюй» и «Кяхта». Попались по дороге три тройки с проез-жающими. На одной из них сидел линейный офицер. В Ботах заехал к казаку Цебрикову, которого не было дома, а жена его меня переночевать не пустила. Поехал к соседям и попал до-вольно удачно. Это старичок со старушкой, хотя и бедные, но очень приветливые люди. Хозяин старый казак Русин, бывший в 1856 году на Амуре. Ел жареные пельмени с брусникой и солеными огурцами. Ночь провел беспокойно. Поднялась ужас-ная метель. Болит голова.
29. Страшная буря и ветер. Дорогу сильно перемело сугро-бами. Уктычи проехал мимо. В большой станице Ломах оста-новился у казака Федорова. В ней есть церковь, школа и станичное правление. У Федорова встретил казака с Аргуни (лет 50-ти), который рассказывал, что в молодости он съедал 140 картофелин и запивал их 40 стаканами чаю, чего, к сожа-лению, теперь уже сделать не может. Однако аппетит его был и теперь из завидных. Хозяин все время хвалил наказного атамана забайкальского казачьего войска, генерала Хорошки-на, говоря, что он всем интересуется, во все вникает и все знает.
30. Выехал в 7 ч. утра. Мороз с ветром. Остановился в Сретенске у старого знакомого В.И.Литвинцева, который очень удивился, увидев меня, и принял весьма радушно. Познакомился у него с каким-то доктором. Здесь опять переме-нил белье. Лег спать на диван, в котором оказались целые стада клопов, так что пришлось перелечь на пол. В 6 ч. утра, старуха-няня, вошед в комнату с грудным ребенком на руках, положила его ко мне к груди, думая, что это спит хозяйка дома. Когда я со сна спросил, что это Вася? (стар-ший сын хозяина), она увидела, что ошиблась, приняв меня за хозяйку, и, взяв ребенка, убежала. Над этим эпизодом потом все очень смеялись.
* * *

05:37 pm

1/22/10
Leave a comment


peshkov_zapiski

(no subject)
ДЕКАБРЬ

1. Встал рано и, напившись чаю, отправился в канцелярию батальона. Там встретил подполковника Фотенгауера. Коман-дира, полковника Рихтера, не застал. Пришлось вернуться об-ратно. В полдень опять пошел туда же, где снова не застал его, так что пришлось явиться к нему на квартиру. Полковник весьма любезный и приветливый человек. Я просил его вы-слать мой отпускной билет в Верхнеудинск.
Конь пил плохо. Оказались насосы, а вычистить их было некому; ни ветеринара, ни коновала не было. Ячмень давать боюсь. Селение Сретенское выглядит городком; в нем много каменных домов; движение на улицах довольно большое.
2. Выехал в 7 ч. 30 м. утра. Очень сильный мороз. По дороге проехал много поселков, но никуда не заезжал. В Тар-ковском остановился у казака Сергея Душечника. Парень он хороший, услужливый. Послал за коновалом и вместе с ним пустили коню насосы. Встретил старика, которому 108 лет. Это поселенец, занимающийся шорным ремеслом. Он совершенно еще бодрый и здоровый.
3. День теплый. Село Бянкино проехал мимо. Тут есть церковь и полуразвалившийся винокуренный завод. Село до-вольно большое. С Верхних Ключей поехал через город Нерчинск. Заехал на почтовую станцию, где не нашел ни сена, ни овса, ни помещения для Серого.
Принужден был разыскивать себе по городу приют и нако-нец должен был остановиться в номерах для проезжающих В.Е.Макеева. Тут меня встретил сын хозяина, очень обязательный и любезный молодой человек. Он дал мне номер, где я хорошо и сытно пообедал и напился чаю. Тут же нашел хороший корм для коня, хотя само помещение для него неза-видное. Встретил старого знакомого Е.Н.Эпова, который очень удивился, увидев меня, и стал очень энергично отгова-ривать продолжать путешествие, называя это безрассудством и рисуя мне всевозможные ужасы.
Сегодня ровно семь лет со дня производства моего в офи-церы. Г. Нерчинск когда-то славился своей торговлей и бо-гатством жителей (в особенно М.Д.Бутина с его Колоссальными постройками), но теперь наводит даже уныние своим упадком. Почти целую ночь не дали мне спать нерчин-ские ораторы с хозяином во главе. Каких только вопросов они ни задавали! Тут всем досталось от них, от Англии до Китая включительно. Меня поразила здесь дешевизна жизни. Хозяин номеров очень милый и любезный человек.
4. Выехав из Нерчинска, попал не на ту дорогу куда следовало. Хорошо, что встретил мужичка, указавшего мне путь. Пришлось вернуться обратно. Мирсаново проехал мимо. Путь шел горами, и дорогу перемело страшно. Коню тяжело. В Ка-зановой остановился у довольно зажиточного казака Ничуева. Сначала он отговаривался неимением овса, а потом сознался, что овес есть. Меня, видимо, подозревают в побеге и потребо-вали мой вид, который я предъявил. Вчера простился с рекой Шилкой, а сегодня поздоровался с р. Нерчей. Теперь выехал на р. Ингаду.
5. Выехал в 7 ч. 45 м. утра. По совету хозяина, поехал через хребет, желая сократить путь на 3 версты. Но попал в такие снежные заносы, что в одном месте пришлось прибегнуть к помощи шашки, которою прорубал себе и коню путь на расстоянии нескольких сажен. Негодовал как на хозяина, дав-шего этот совет, так и на самого себя. Работая, сильно вспотел. Выйдя на Ингаду, очень обрадовался, но встречный ветер был чрезвычайно силен, так что я отморозил себе нос. В Галкиной остановился у казака Логинова. Пил чай с черным хлебом. Галкино расположено по обеим сторонам Ингады. Население зажиточное. Хозяин говорит, что у них завелся богатый казак-кулак, который все судится. Но явился праведный судья, некто г. Евдокимов, и теперь дело принимает хороший оборот в поль-зу общества. По дороге обогнал много возов с чаями. Говорят, что некоторые взялись везти чай до Верхнеудинска, а так как на всем расстоянии от Читы нет снега, то приходится отсюда по льду ехать на телегах.
6. Вставши утром, помолился Богу, мысленно поздравил всех именинников и сел пить чай с черным хлебом. Сделалось грустно. Выехал в 7 часов. Князе-Береговую и много других деревень проехал мимо. Встретил бурята верхом, который ска-зал мне: «Менду!» то есть «Здравствуй!». Кайдалова довольно большая станица, расположенная по обеим сторонам реки Ин-гады. Остановился у казака Ветрова, которого не было дома, но жена его очень гостеприимно угостила меня чаем с гречне-выми блинами.
7. Сегодня ровно месяц со дня моего отъезда из Благове-щенска. Перетерпел и испытал много. Турино-Поворотное про-ехал мимо. Там квартирует конвойная команда. С Мирсановой начались этапы. Сегодня в первый раз встретил партию аре-стантов, как мужчин, так и женщин. В Макавеевой остановил-ся у казака Пушкарева. Его сын, старший урядник, очень услужлив. Достал мне овса и сена. В десяти верстах отсюда есть минеральные воды, содержимые доктором Муратовым. Летом здесь бывает много больных из соседних городов. Из Турино-Поворотной дорога идет в город Окшу.
8. Из Макавеевой поехал трактом. Дорога хорошая. Мест-ность очень красивая. Много сосны. Усть-Глубокую проехал мимо. Отсюда проехал льдом до Читы, где остановился в гостинице «Владивосток». Содержатель Биячинский, добросовест-ный человек. Послал за товарищами по училищу Ловцовым и Челпановым. С ними провел вечер, Вспоминали старину. Конь выглядит прекрасно. В 10 ч. вечера лег спать.
9. Утром встал до света. Разбудил хозяйского мальчика, помогавшего мне. Напившись чаю, отправился в путь гора-ми по летнему тракту. До Черновской станции дорога порядочная, но далее к Домно-Ключевской она совершенно невозможная — или большие снеговые заносы, или голые кам-ни. От Домно-Ключевской до Беклемишевой дорога прекрасная — через Яблоной хребет. На его вершине стоит часовенка, посреди коей водружено большое распятие Христа Спасителя. При спуске с Яблоного хребта я увидел громадного волка, который еще вдали убежал от меня. В Беклемишевой остано-вился у крестъянина Глазунова, в семье которого заметна ка-кая-то ненормальность отношений отца к сыну и невестки к свекрови.
10. Дорога от Беклемишевой до Кондинской прекрасная. Остановился на ночлег на заимке Караваева, выше Кондинска на 12 верст. Приходило очень много любопытных из окрестных бурят, весьма интересовавшихся мною и конем и расспраши-вавших меня обо всем. Здесь очень много разного мрамора, извести и каменного угля. При проезде Кондинска встретил обоз, везущий в бочках водку. Их лошади перепугались, и один из ямщиков выругал меня довольно крепким словом. Не желая оставаться у него в долгу, я подъехал к нему и дал ему познакомиться с моей нагайкой.
11. Выехал очень рано. Около Вершиноудинска видел табун диких коз совершенно вблизи. Вершиноудинскую и Домнин-скую проехал мимо. Остановился ночевать в Сосновке у И. 3. Гантимурова, отставного слепого чиновника. Здесь вода озерная. Кое-как достал несколько фунтов овса, да и то пло-хого. В общем деревенька скверненькая. Подъезжая к ней, опять встретил каторжников обоего пола.
12. Конь съел немного плохого овса, но пил хорошо. Укырь и Прогромнинское проехал мимо. По дороге меня обогнала тройка с двумя седоками. Проезжая мимо меня, они останови-ли кибитки, и один из них строго закричал мне: «Казак, подъ-езжай сюда!» Я остановился в недоумении. Тогда он еще строже закричал: «Казак!» На это я ответил «Я офицер!» Он извинился и спросил, куда я еду. Я отвечал: «В Иркутск». На следующей станции я узнал, что этот строгий седок — горный исправник Витимской системы, некто Лабунский. В Попере-чинской, при сильном морозе, заезжал в несколько домов, но везде получал отказ в приюте. Остановился у крестьянина Бе-лоусова, который прежде, чем впустить меня, долго расспра-шивал на морозе, видимо, сомневаясь во мне и подозревая меня в чем-то. Вечером он, однако, все-таки не утерпел и побежал к старосте доложить обо мне. Тот прислал за моим документом и, видимо, удовлетворился им, ибо вернул мне его тотчас же обратно. В общем все эти подозрения неприятно действуют на меня.
13. По выезде из Поперечинской до Грядской никого не встретил. Дорога от Грядской скверная, но места очень краси-вые, в особенности около деревни Онин-Бор и около Онинской станции. Остановился на постоялом дворе у И. И. Гуляева. Очень хороший человек. Хоть и бедный, но честный. Поели, что Бог послал. Тут встретил денщика военного доктора Ва-сильева, солдатика Шишмарева, который, приняв меня за тор-говца, присел рядом со мной на лавку и начал Весьма фамильярно откровенничать. Здесь же остановились буряты, везущие для продажи хлеб в Укырь. Отсюда, в шести верстах, Хорнинская степная дума, где с 20 декабря открывается ярмар-ка, на которую съезжаются массами окрестные жители и тор-говцы. Ночевать пришлось на полатях вповалку вместе с неопрятными бурятами и разным сбродом.
14. Кульскую проехал мимо. В Тарбагатайской остановился у Григория Лосева. У него на стене висит удостоверение, вы-данное генерал-губернатором Восточной Сибири генералом Си-нельниковым, в 1873 году, в том, что за его, Лосева, трудолюбие, пожалованы его жене серебряные серьги. На-чиная от Читы, все время встречается бурятское население и живущие оседло инородцы, иначе «карымы». Все они говорят по-бурятски, как природные буряты. Живут незавидно и дов-вввввввввввввввввввввппппрроооввввфффррррррфпрыероюдшщгшгввввольно грязно. Обыкновение посыпать пол дресвою вызывает массу пыли.
15. Тынгаро-Болдотскую проехал мимо. К Курбинской до-рога отвратительная. По дороге встретил много бурят, едущих. вероятно, на ярмарку. Погода скверная; идет большой снег. В Курбинской остановился у Ливентуева. Чувствую лихорадоч-ное состояние и появился кашель. Принял хины.
16. Выехал очень рано. На Онахойскую не заезжал. В го-роде Верхнеудинске остановился в меблированных комнатах Шайбера. Вечером поехал на хозяйском коне ко всенощной. Поют отвратительно; торопятся, ревут, в церкви говор. Не-вольно вспомнил нашего преосвященного Гурия, который хоро-шо бы внушил, как нужно держать себя в храме Божием. В церковь ездил в простой шубе, но обратил на себя внимание всех! Желавших узнать, что это за пришелец.
17. Сегодня чувствую себя лучше. Поехал к капитану Бес-счастному. Билет еще не был получен. Телеграфировал в Сре-тенск и получил ответ, что билет отослан 4 дня тому назад на имя этого капитана. На телеграфе просил начальника конторы, если можно, дать мне удостоверение в праве останавливаться на ночлеге на почтовых станциях по Кругобайкальскому трак-ту, где, кроме этих станций, решительно нет никакого жилья. Начальник г. Андерс был настолько любезен, что тотчас же исполнил мою просьбу. По выходе от него встретил своего хорошего знакомого К.А.Нагибина, проезжавшего с Джалингенских приисков в Иркутск. Оттуда заехал в собор. Поют порядочно, но богомольцев очень немного. Цены в Верхнеу-динске вообще на все высокие. Эта дневка мне обошлась доро-го. Купил медвежьего сала для смазки задних ног Серого.
18. Выехал на рассвете. До льда меня провожал из гости-ницы слуга Иннокентий, очень услужливый парень. По выезде из Верхнеудинска, сразу бросилась мне в глаза, по красоте архитектуры и местоположения, центральная тюрьма. По-ловинную проехал мимо. По дороге к Ильинской встретил две павших лошади. Какая тут причина — неизвестно. Может быть, падеж. В Ильинской остановился на почтовой станции. Староста старичок услужливый. Овес 1 р. 70 к. пуд, а сено 70 к. Конь шел очень бодро. Мороз трескучий. Хозяйка из куп-ленного мною мяса сделала такой ужин, что я решительно ничего не мог есть, хотя был голоден как собака. Вечером опять сделался у меня сильный жар и страшная слабость. Съел два порошка хины. Только что начал засыпать, как приехал какой-то Рубинштейн с женой и надоедливо начал приставать ко мне, чтоб я продал ему свое седло. Этот иерусалимский дворянин все мерил с материальной точки зрения и надоел мне возмутительно. Всю ночь буря.
19. Утром проехал какой-то еврей из Иркутска и сообщил, что дорога кругом Байкала страшная. В 8-ми верстах от Иль-инска к Таракановскому стоит Троицкий мужской монастырь. Много строений. В Кабанске остановился на почтовой станции. Это большое село; есть базар, большая церковь и еврейская синагога.
20. Из Кабанска до Большереченской дорога гористая. К Боярской дорога хорошая, ровная, но частью ее перемело суг-робами. Наконец-то добрался и до Байкала, но, к сожалению, приходится двинуться кругом, так как Байкал еще не замерз. Остановился на почтовой станции. Писарь выглядит барином. Поужинал хорошо, но зато клопы ночью стадами бросились на меня и хотели съесть вместе с моим деревянным седлом. Конь идет хорошо. Ест и пьет прекрасно. Дачу корма постепенно увеличиваю.
21. Дорога от Боярской к Малиновской — гористая и хол-мистая. В Мысовой груды цибиков с чаем. В Малиновской я остановился на почтовой станции. Сюда же приехали два та-тарина, отец с сыном, видевшие меня еще на Амуре, когда я проезжал из Черняевой в Ольгино. Они очень удивлялись моей поездке и угостили меня превосходным чаем с сахарным ле-денцом. Отца звали Шапир Мухтаров.
22. Дорога с горы на гору. Переемную и Выдринскую проехал мимо. Ночевать остановился на Снежинской стан-ции. Проезжающих оказалось мало за недостатком почтовых лошадей. Поесть ничего нельзя было достать, а голод поло-жительно собачий. Чай с черным хлебом и больше ничего. Наконец, все уехали. Остался лишь один китаец, который напоил меня чаем с какими-то сладкими душистыми лепеш-ками, которые нехорошо подействовали на мой желудок, и уделил мне от своих щедрот крошечный кусочек мяса, вели-чиною с грецкий орех. Мясо я съел с жадностью. Я лег спать с совершенно пустым желудком. Местная кухарка, обезобра-женная какой-то подозрительной большой раной на верхней губе, гнусавая и неопрятная, произвела на меня удручающее впечатление, равно как и вся эта станция. Я удивляюсь, как на почтовой станции, местное начальство допустило такую прислугу.
23. Дорога к Утуликской станции снежная. Мороз страш-ный. Муринскую проехал мимо. В Утуликской остановился на почтовой станции. Хозяйка дала весьма незатейливый постный ужин и кирпичный чай с черным хлебом.
24. Дорога от Утуликской до Култука идет положительно все время с горы на гору. Холод убийственный. Леса громадные и девственные, сквозь которые идет путь. На станцию Муравь-ев-Амурский не заезжал. В Култуке таможня. Когда я подъ-ехал к таможенному шлагбауму, часовой дал звонок, Спустя лишь минут пять показался фельдфебель с папиросой в зубах. Прождав на трескучем морозе и видя такое халатное поведе-ние нижнего чина, я ему сделал строжайший выговор. Остановился на почтовой станции, где мне дали мерзлого творогу со сметаной и целую тарелку брусники — сочетание не совсем гармоничное по кулинарной грамматике, но жажда и голод так мучили меня, что и это приходилось есть поневоле.
25. Встав утром, осмотрел коня и снова прилег. Вдруг был неожиданно разбужен хорунжим моего же полка Соколовым, едушим в отпуск из Благовещенска. Выехал во время заутре-ни. Дорога — это несчастие. Горы такие, что пришлось бук-вально обливаться кровавым потом. Усть-Глубокую и Мотскую проехал мимо. В Веденщине остановился на почтовой станции. Утомление страшное. Попросил чаю и закусить. Дали рыб-ного пирога.
26. Выехал рано в Иркутск. Мороз невероятный. Ехал ре-чкой Иркутом. Приехав в селение Глазково, я попросил пере-возчиков перевезти меня и коня на другую сторону в небольшой лодке. Они согласились исполнить это за 3 рубля. Я им посулил еще рубль на водку. Связав Серого по ногам, уложили его в лодку. Я его держал сам. Лавируя посреди льдин, мы наконец перебрались на другой берег. По приезде в Иркутск, остановился у своего товарища сотника Бахтиарова. У него отдохнул и телом, и душой, встретив самое теплое и радушное гостеприимство.
27. Одевшись в парадную форму, явился к коменданту полковнику Мамонтову, который приказал мне явиться на другой день к начальнику штаба и к командующему войска-ми округа, но увы! Я этого приказания исполнить не мог, так как на другой день я уже лежал совершенно слабый и больной в постели. От Мамонтова заехал к некоторым знако-мым, но, почувствовав нездоровье, велел везти себя к докто-ру. Извозчик привез меня к доктору Цехановскому, стоявшему у калитки своего дома. Он меня выслушал, пред-писал диету и какие-то капли. От него по дороге я заехал в Иркутское юнкерское училище, где воспитывался, и познако-мился там с некоторыми офицерами. Оттуда заехал к началь-нику училища, полковнику Федорову, которого не застал дома. Приехал домой совершенно слабый и утомленный, не-много отдохнул, а вечером, в компании с офицером отпра-вился в театр на оперетку «Хаджи-Мурат». Чувствуя себя очень плохо, относился ко всему безучастно, но все же доси-дел до конца и лег спать.
28. Лежу больной и принимаю капли.
29. То же. Меня навестил начальник полковник Федоров и некоторые офицеры училища.
30. Лежу в постели. Слабость страшная. Навещают знако-мые.
31. Чувствую себя бодрее. Доктор разрешил уху, бифштекс и кашицу, а также велел принимать кефир для восстановления сил. Новый год встретил в постели совершенно больной.
* * *

05:35 pm

1/22/10
Leave a comment


peshkov_zapiski

(no subject)
1890, ЯНВАРЬ
1. Встал с постели и на некоторое время пошел к знакомым. Вечером отправился с товарищами в театр, где давали оперетту «Донна Жуанита», но досидеть до конца не мог и отправился домой.

2. Представлялся командующему войсками генерал-лейтенанту Горемыкину, который много расспрашивал меня и обо-шелся весьма приветливо. Вечером был в театре и смотрел комедию «Гувернер». Чувствовал себя плохо, а от скуки все--__------------таки искал развлечения.
3. С А.С.Бахтиаровым ездил в Вознесенский монастырь к Иркутскому чудотворцу Иннокентию, которому отслужил мо-лебен. Вечером в театре смотрел «Синюю Бороду».
4. Чувствую слабость. Отдыхаю дома. Соблюдаю диету.
5. Вечером был в кафедральном соборе, где служил архи-епископ Вениамин. Певчие мне очень понравились. Здоровье плохое.
6. Заметна еще слабость. Заехал к старой знакомой 3.В.Буковской. оттуда к Е.А.Менсбир; вскоре вернулся домой.
7. Утром поехал в деревню Пивовариху, к К.А.Буковско-му. Вечером обедал у генерал-губернатора Горемыкина, кото-рый отнесся ко мне совершенно как к сыну и обласкал меня.
8. Ходил за разными покупками — здоровье все еще слабое.
9. Ездил прощаться со знакомыми. Страшная головная боль. По возвращении домой лег спать.
10. Вставши утром, напился чаю, оседлал коня и выехал в 8 ч. Провожали Бахтиаров и Карасев. Дорога ровная и хорошая. Погода теплая. В этот переход потерял нагайку. Встретил в пути много обозов с товарами. Вознесенский монастырь, Бо-кову, Зуеву, Сухую и Билектуй проехал мимо. В Тельме ос-тановился на земской квартире. Вечером приехал какой-то купец из Балаганска. Ночевал вместе со мной и рассказывал о разных своих встречах с разбойниками по пути от Балаганска до Иркутска. Овес 1 руб. 10 коп. пуд.
11. Выехал очень рано. Ничего особенного не случилось. Дорога очень гористая. В Черемхове остановился у Кадникова. Большое селение. В нем строится большая каменная церковь. Переночевал. Конь шел весело. Корму нашел вволю.
12. Выехал из Черемхова еще рано. Дорога все время идет увалистая и безлесная. Кутуликскую проехал мимо. Дорога отсюда до Заларинской холмистая. С 15-й версты начинается большой сосновый лес. Виды очень красивы. Встретил много обозов на отличных лошадях. Ямщики все ухают при виде меня, удивляясь моему костюму. Мороз трескучий. Остановил-ся у вдовы Евдокимовой, у которой была дочь именинница. Не дождавшись окончания вечеринки, я лег спать.
13. Дорога к Тыретской идет холмистая. На 13-й версте большая гора, сначала без леса, а затем, до села Зимы, лесистая и холмистая. Тыретъ довольно большое селение, хо-тя и не имеет церкви. Конвойная команда производит прият-ное впечатление. Над гимнастической постройкой флаг. Проведен телефон. В селе Зима остановился на обыватель-ской квартире. Дали закусить мяса. Дорогой оборвал чумбур; хорошо, что не потерял. Встретил много обозов с товарами. Что за кони, что за сбруя — загляденье! Ямщики смеются на мой костюм. Один из них выругал меня крепким словом за то, что его кони испугались. Овес 1 р., мука ржаная 1 р. 10 к., мясо 3 р. за пуд.
14. От Зимы до Кимельтея, стоящего около горы, дорога убийственная. На всем протяжении почти нет лесу. Попадаются холмы. Ухабы страшные. Кимельтей — большое селение, в нем много лавок, две церкви. От Кимельтея на третьей версте боль-шая гора, на четырнадцатой тоже. На всем протяжении попа-дается мелкий березняк. При спуске с горы я пошел пешком, ведя коня в поводу, но поскользнулся и упал. Конь, испугав-шись, рванулся и убежал. Я гонялся за ним, по крайней мере полчаса, безуспешно. Только благодаря помощи проезжающих мужичков мне удалось поймать его. В Листвянке остановился у Проскурякова. Встретил здесь священника Телятьева из Ки-мельтея. Он предложил мне 25 ф. овса, но от денег отказался. Вечером явились ко мне сельский старшина и писарь. Показывал им свои документы, и они успокоились. Вода довольно скверная, с ржавчиной и запахом. Конь пьет плохо.
15. Очень холодно. Дорога отвратительная; всю перемело. На шестой версте, крутой спуск, а на восьмой подъем. До Тулинской — дорога холмистая. Ухабы страшные. К Шерагульской много холмов и ухабов. Остановился у Московина. Хозяева милые люди, напоили и накормили досыта. Не доез-жая 10-ти верст до Шерагульского, у Серого отлетела правая передняя подкова. Принужден был идти пешком.
16. Утром рано пошел в кузницу, подковал коня и пустил ему насосы. Напившись чаю, выехал. Дорога все время идет до села Тулуна хорошая; встречается только одна гора. Подъезжая к селу, встретил парня с деревенскими девушками, кото-рым он крикнул: «Смотрите, девки, комедиантщики приехали!» К Курзанской масса подъемов и спусков. Остано-вился на земской квартире. Бедно. Все время за мной ходила 76-летняя, довольно бодрая старуха. Овес 80 коп. пуд.
17. Опять холодно. Дорога, хотя и хорошая, но много хол-мов. С Курзана все время идет лес. Обогнал двух солдатиков, сопровождавших порох из Канска. Встретил небольшую партию арестантов. Шебартинская и Худоеланская очень некази-стые деревеньки. Ночевать остановился в Фингуе. Хозяйка очень шустрая и проворная женщина. Держит постоялый двор. Вечером наехало много ямщиков, мешавших мне спать пляска-ми и игрой на гармонике. Погода отвратительная, идет очень крупный снег.
18. Проснулся с головною болью. Опять крупный и долгий снег. Дорога к Нижнеудинску отвратительная, горы, как на Кругобайкальском тракте. Киргитуйская почтовая станция приютилась в лесу, где не более трех домов. На всем про-странстве большой лес. Перед г.Нижнеудинском выехал на реку Уду. Город произвел приятное впечатление; он раски-нулся по обеим сторонам Уды. Местность живописная. Когда я приехал на земскую квартиру, то вышла хозяйка дома и спросила:
  1   2   3   4   5   6

перейти в каталог файлов


связь с админом