Главная страница
qrcode

Не позже полуночи. Дафна дю Морье не позже полуночи


НазваниеДафна дю Морье не позже полуночи
АнкорНе позже полуночи.doc
Дата10.12.2016
Размер2.24 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаNe_pozzhe_polunochi.doc
ТипДокументы
#11832
страница1 из 42
Каталогid52608524

С этим файлом связано 10 файл(ов). Среди них: Dzheyms_Kherriot_-_Sobachi_istorii.fb2, Falshivka.fb2, Khosseyni_-_Beguschiy_za_vetrom.txt, Dzheyms_-_Zona_teney.epub, Mari-Bernadett_Dyupyui_-_Sirotka.doc, Nyeves_Errero_-_Chuzhaya_zhizn.fb2, Ne_pozzhe_polunochi.doc, Yosikava_Desyat-mechenoscev_351946_fb2.zip, 1_Aronson_-_Obschestvennoe_zhivotnoe.fb2.
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42

Не позже полуночи-Дафна дю Морье



Librs.net


Благодарим Вас за использование нашей библиотеки Librs.net.

      Дафна дю Морье

      НЕ ПОЗЖЕ ПОЛУНОЧИ

      (сборник рассказов)



      Обыденность и тайна

      Вступительная статья


      Если бы меня сегодня спросили, почему до сих пор на русском языке не издавались произведения Дафны дю Морье, я бы ответил — по недоразумению, и не покривил бы душой.

      Долгие годы мы справедливо гордились количеством названий и тиражами публиковавшихся в нашей стране произведений зарубежных авторов и не без оснований утверждали, что любой крупный зарубежный писатель XX века представлен на русском языке хотя бы одной книгой. Наверное, так оно и было.


      Знали мы много. Но бывает ли знание достаточным и окончательным?

      В наши дни в читательский обиход впервые вошли произведения русской и советской литературы, дотоле практически неизвестные. Задача специалистов по зарубежным литературам и издателей — оставить как можно меньше белых пятен и в литературах других стран и континентов.

      Сейчас, конечно, вряд ли возможно установить, кто конкретно из литературоведов-зарубежников ввел определение «прогрессивный» писатель, ставшее своего рода пропуском в издательские планы. Термин этот странен, хотя бы потому, что большая литература всегда прогрессивна, ибо питается идеями гуманизма. Более точным было бы говорить о писателях, разделявших или придерживавшихся социалистических идей. А так в разряд «прогрессивных» попадали литераторы, раз-другой посетившие нашу страну и произнесшие вежливые, доброжелательные, но ни к чему не обязывающие слова. Книги этих писателей выходили, и, впрочем, часто очень неплохие. Но был и есть в западных литературах огромный, почти не тронутый нами пласт произведений, авторы которых не попали в «прогрессивные» вовсе не потому, что были реакционны, а потому, что их мало кто читал и никто толком не знал, хотя у себя на родине эти писатели были хорошо известны. Невнимание наших литературоведов и издателей к их творчеству объяснялось тем, что они непосредственно не касались острых социальных проблем. Они точно и сочно живописали быт и нравы, умели глубоко проникнуть в человеческую психологию… Но доминировавший десятилетиями подход к литературе как к явлению прежде всего социологическому обрекал их — в наших статьях и обзорах — на прозябание где-то на периферии мирового литературного процесса. Был даже изобретен специальный термин — произведения «малой темы».

      Надо признать, что в последние годы положение стало улучшаться. Если говорить только об английской литературе, то уже увидели свет два романа Л. П. Хартли, сборники рассказов Ф. Кинга, Э. Боуэн, В. С. Притчетта — превосходных нравоописателей и психологов. Дошла очередь и до сборника Дафны дю Морье. Что помешало ему выйти в свет лет двадцать назад? Трудно сказать. Писательница уверенно владеет всеми секретами нелегкого ремесла рассказчика, умеет на ограниченном пространстве «малой прозы» создать динамичную, напряженную интригу. Характеры ее персонажей многозначны и противоречивы. А как парадоксальны и неожиданны финалы многих ее рассказов!

      Дафна дю Морье родилась в Лондоне в 1907 году. Отец ее, сэр Джеральд дю Морье, был известным актером, дед, Джордж дю Морье, — художником и писателем. Его карикатуры регулярно печатались на страницах популярного журнала «Панч». С его иллюстрациями выходили романы таких крупных писателей, как Э. Гаскелл, Г. Джеймс, Д. Мередит, Т. Харди. Роман Джорджа дю Морье «Трильби» имел в свое время большой успех и был переведен на русский язык.

      С детских лет будущая писательница воспитывалась в мире литературы и искусства, в атмосфере творчества, и неудивительно, что первый ее роман «Дух любви» вышел, когда ей было двадцать четыре года. За свою долгую жизнь Дафна дю Морье написала почти два десятка романов, несколько пьес, множество рассказов, биографию отца, книгу очерков «Исчезающий Корнуолл» — о любимой части Великобритании, где прожила много лет.

      Именно в Корнуолле и происходит действие рассказа «Птицы», ставшего литературной основой всемирно известного одноименного фильма А. Хичкока. Рассказ написан в начале 50-х годов, и, читая его сегодня, нельзя не заметить его провидческий характер. Это, конечно, рассказ-притча, рассказ-предупреждение. Есть в нем и ощутимый элемент фантастики — птицы объявили безжалостную войну людям. Писательница вовсе не ставит своей целью напугать читателя, пощекотать его нервы. Без малого четыре десятка лет тому назад она остро почувствовала утрату гармонии и связи всего живого, человека и природы. Дафна дю Морье никак не объяснила тогда ненависть, объединившую всех птиц против человека. Но современный читатель легко домыслит сам: одна из постоянных тем средств массовой информации — надвигающаяся экологическая катастрофа: от бездумного применения ядохимикатов гибнут не только птицы, но и млекопитающие, и рыбы в водоемах. Что современный горожанин знает о птицах и их повадках? Сумеет ли он отличить синицу от зяблика?

      На Британских островах существует давняя традиция — наблюдать жизнь птиц, причем заняты этим вовсе не только профессиональные орнитологи, но и широкие круги любителей, объединенные в добровольные общества.

      Дафна дю Морье великолепно чувствует и пишет природу. Суровый и величественный пейзаж Корнуолла в преддверии зимы не просто фон, на котором развертывается страшная история войны птиц и людей, а полноправный компонент художественного мира произведения.

      Не нужно особенно богатой фантазии, чтобы, читая этот рассказ, ощутить себя на безлюдном, крутом и открытом морским ветрам корнуоллском берегу под тысячами загадочных, упрямых и холодных птичьих глаз, услышать настойчивый стук их клювов по ставням и неумолчный, угрожающий шорох крыл…

      Это, пожалуй, один из самых сильных рассказов писательницы, и, на мой взгляд, он достоин быть включенным в антологию лучших английских рассказов XX века, ибо трагизм его — очень своевременное напоминание об опасности, грозящей всем обитателям Земли. Последствия утраты гармонии живого, человека и природы, необратимы и губительны.

      Нельзя пройти и мимо достаточно неожиданной, но в то же время убедительной ассоциации, носящей в рассказе характер лейтмотива. Впервые она возникает у Ната, которому самая первая атака птиц и реакция на его рассказ окружающих напоминает военное время: «Как воздушные налеты во время войны… Здесь, в этой части Англии, никто и не подозревал, сколько пришлось перевидать и испытать жителям того же Плимута». Качающиеся на волнах чайки сравниваются с мощной боевой флотилией, «их огромные соединения выстраиваются в небе в боевом порядке», «затишье в ходе битвы. Перегруппировка сил. Так это, кажется, называлось в сводках военных лет?»

      Еще свежи были в памяти бомбардировки Лондона, трагедия Ковентри… Конечно, можно лишь догадываться и предполагать, но само возникновение замысла «Птиц», скорее всего, связано с эмоциональным восприятием опыта второй мировой войны, ставшей символом слепой, безжалостной, разрушительной силы.

      Человек и природа — одна из важных тем Дафны дю Морье. К «Птицам» как бы примыкает рассказ «Красавцы». Это история печальная и трагическая. Современный Маугли, задержавшийся в своем развитии мальчик, жестоко третируемый родителями, жаждет ласки и понимания, ищет свое место в мире и ненадолго находит его у животных. Здесь уже агрессивны люди, несущие дисгармонию в первобытное, естественное существование животных, к которому прикоснулся мальчик.

      Многие произведения сборника посвящены быту, частной, семейной жизни людей. Блистателен рассказ «Яблоня», где речь идет о скрытой от посторонних глаз стороне внешне благополучной супружеской жизни. Любовь и преданность жены, сталкиваясь с многолетним равнодушием и эгоизмом мужа, постепенно перерождается; совместное существование становится одинаково тягостным для обоих. Она по инерции продолжает нести весь груз домашних обязанностей, он же испытывает к ней растущую с годами ненависть, смешанную с чувством вины. Ее смерть не приносит ему освобождения: постылая жена воплощается для него в старой уродливой яблоне, и неразрешимый конфликт заканчивается закономерным для героя возмездием. Элемент мистики, придающий повествованию напряженность и остроту, имеет вполне реальную, психологически оправданную подоплеку.

      «Маленький фотограф» может показаться историей довольно банального адюльтера пресыщенной, скучающей молодой маркизы и бедного фотографа-инвалида. Но Дафна дю Морье видит сложность и глубину там, где иной не увидит ничего стоящего. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…» Богатая и привлекательная маркиза утрачивает чувство принадлежности, чувство собственной необходимости какому-то живому существу. Весь парадокс в том, что, вызывая всеобщее восхищение и шепот окружающих, она никому не нужна. Дети вполне удовлетворены обществом гувернантки, для мужа на первом месте его дело. Словом, все спокойно могут обойтись без нее. Духовный мир маркизы неразвит, она несамодостаточна, иными словами, тяготится одиночеством, жаждет поклонения. Роман с фотографом для нее не просто приключение от распущенности или пресыщения, а гораздо большее — испытание своей женской привлекательности, столь нужное ей самоутверждение. Но фотограф не соглашается с той ролью, которую ему уготовила возлюбленная. Он не хочет быть любимой, желанной, но все-таки игрушкой. Он человек, движимый страстью, переходящей в манию. Таким он ей вовсе не нужен, он просто опасен. Ее преступная реакция чисто животного происхождения — срабатывает инстинкт самосохранения, — она не может потерять размеренное обеспеченное существование. Но самая важная правда характера, уловленная писательницей, в том, что, совершив злодеяние, маркиза не испытывает никаких мук совести. Если бы ей были известны муки Раскольникова, то она, скорее всего, над ними бы посмеялась. И при всем том назвать ее человеком злым вряд ли можно. Дафна дю Морье знает истину, ведомую далеко не всем: есть люди нравственные, есть безнравственные, а есть и такие, к которым этот критерий неприменим — в силу воспитания и характера они находятся вне этических норм вообще. Именно потому и отмщение, уготованное маркизе, является в самой понятной для нее форме. Ей предстоят не терзания совести, а животный страх.

      Кризис семьи в Англии и, если брать шире, в странах Запада имеет свои особенности, возможно не всем понятные. «С жиру бесится» — так можно грубо определить поведение маркизы. В этом будет доля истины, но только доля…

      Одна молодая обаятельная англичанка не без печальной самоиронии обрисовала мне картину своего «семейного счастья». Муж у нее процветающий банкир; живут они с тремя детьми и прислугой в большом загородном доме. Муж каждое утро в 7.15 садится в машину, едет до железнодорожной станции, где пересаживается на поезд, идущий в Лондон. По вечерам вся эта процедура повторяется в обратном порядке, и дома он оказывается около девяти вечера. А в округе нет ни одного мужчины, мало-мальски подходящего на роль любовника или хотя бы ухажера — так закончила она свою историю. Конечно, шутки шутками, но проблема положения женщины, ее эмансипации, затронутая Дафной дю Морье в такой парадоксальной и неожиданной форме, лет через десять найдет свое продолжение и развитие в романах Маргарет Дрэббл, Фей Уэлдон и многих других английских писательниц.

      «Алиби» тоже великолепно выстроенный структурно и композиционно рассказ о распавшейся семейной жизни, о закончившейся трагедией попытке вырваться из границ повседневного бытия. Если маркиза действует спонтанно, инстинктивно, то Фентон, вполне преуспевающий британский буржуа, сознательно и загодя начинает планировать убийство совершенно неизвестных ему людей, ибо почему-то решил, что это действие наконец придаст его жизни смысл. Фентон жалок и отвратителен одновременно. Он задавлен рутиной, острым чувством бессмысленности своего существования, пустотой, бесчувственностью своего брака. В нем, кажется, умерло все человеческое — ведь только на грани кризиса, полного распада личности можно так хладнокровно, по-деловому выйти на поиски будущей ни в чем не повинной жертвы.

      Ему, как будто по мановению волшебной палочки, везет — женщина неопрятна и непривлекательна, странен покорный ребенок. К тому же они иммигранты, у которых нет ни близких, ни знакомых. В этой ситуации его драгоценное алиби — занятия живописью — выглядит ненужной роскошью. Однако жизнь полна парадоксов, и человек — первейшая загадка бытия. Во-первых, Фентону понравилось рисовать, хотя, скорее всего, его картины всего лишь дилетантская пачкотня. Во-вторых, его восхищает двойная жизнь, впервые появившееся у него что-то сокровенное, свое, никому не известное и не доступное.

      Будучи типичным британским джентльменом, полным предубеждений и предрассудков, относящийся с презрением и опаской ко всем — иностранцам, женщинам и т. д., Фентон, прямо скажем, уже в достаточно зрелом возрасте вдруг обнаруживает, что кто-то может нуждаться в нем как в таковом, а не только как в источнике поступления денег. Он ошеломлен тем, что кто-то ждет его прихода, хочет с ним общаться. Немного суетливое внимание Анны, ее естественное желание заботиться о нем делают свое дело. Боясь даже признаться в этом самому себе, Фентон смягчается, лед души его плавится. Импульс злобы и разрушения сменяется творческим, созидательным началом. Буквально на наших глазах происходит, так сказать, новое рождение человека, причем психологическая мотивировка выверена до самых тончайших нюансов. Фентон все больше и больше рвется к себе в «студию», не желая даже задумываться над тем, что влечет его туда не только мольберт, но и Анна, и ребенок. Из двух одиночеств эти люди, совершенно противоположного происхождения, воспитания и опыта, робко, спотыкаясь делают первые шаги навстречу друг другу…

      Дафну дю Морье никогда не интересовал «видовой» человек, предначертанное одиночество которого на Земле занимало писателей-экзистенциалистов или абсурдистов. Фундамент конфликта в «Алиби» как раз точное социальное положение его персонажей. Есть своя упрямая логика и в трагической развязке, и в ней выражена прежде всего социальная невозможность благополучного разрешения завязывавшихся отношений.

      Писательницу привлекает странное и чудесное. Она, наверно, одна из немногих прозаиков XX века, органично добивается сплава романтической традиции XIX века, уходящей корнями в готический роман, с точным описанием современного быта, его, можно сказать, своеобразным социально-критическим осмыслением. «Синие линзы» строятся на известной еще с фольклорных традиций метафоре — каждый человек похож на определенное животное. Наполняя эту метафору конкретным содержанием, писательница достигает сильного художественного эффекта — перед героиней и читателем открывается зловещая картина мира, населенного животными, многие из которых грозят ей гибелью. В этом рассказе писательница все же придумывает некое рациональное объяснение — во время глазной операции Маде Уэст защемили какой-то нерв. Но в рассказе «Доля секунды» все происшедшее с миссис Эллис не получает никакого разумного объяснения. Но и здесь есть социальный аспект — неминуемые изменения в английском обществе, конец прошлой эпохи, рубежом которой стала вторая мировая война.

      Дафна дю Морье умеет и любит писать людей в ситуациях напряженных, критических, требующих действия, поступка. На грани тяжелого нервного срыва находится Грей, персонаж рассказа «Не позже полуночи». В современной советской литературе как-то не принято изображать «сумеречное состояние» души. Западная же литература в период после второй мировой войны уделяла этому повышенное внимание, и, думается, нашему читателю пора познакомиться с одним из таких произведений.

      Палитра Дафны дю Морье как рассказчика многоцветна и разнообразна. Ей одинаково удаются остросюжетные мелодрамы — «На грани», «Без видимых причин» (последнее произведение можно даже отнести и к детективному жанру, поскольку в нем ведется расследование) — и, казалось бы, совсем противоположные — иронические, исполненные язвительного сатирического пафоса.

      «Опасный мужчина» — не только сатирическое изображение одного из самых устойчивых мифов XX века — киномира, великой фабрики грез и кумиров. Это еще и беспощадное разоблачение манипуляции сознанием, навязывания массам нисколько не соответствующих действительности образов и стереотипов и трезвый взгляд на ту реальную степень несвободы, в тисках которой оказываются кумиры толпы.

      Бэрри Джинз, исполнитель ролей «опасного мужчины», любимец многих поколений женщин, на самом деле тихий, унылый, невыразительный человек. Таланта у него не было и нет. Случай поднял его на гребень успеха. Будучи на экране олицетворением всех мужских достоинств, что, впрочем, проявляется исключительно в его немногословии, Бэрри много лет питается одной овсянкой, нигде не бывает и не общается ни с кем, кроме своей жены и «команды». Он, богатый и знаменитый, подчинен им настолько, что у него даже нет своих денег.

      Писательница умело вводит в жесткое сатирическое повествование интонацию лирическую. Бэрри неожиданно встречает подругу своего детства, которая, когда-то явившись в Голливуд с обычной мечтой стать актрисой, закончила свою карьеру в… общественном туалете. Воспоминания детства, которым Бэрри и Пинки, забыв обо всем, предаются, прекрасны и чисты. Пинки — человек добрый, теплый. Она единственная на земле, кто проявляет сочувствие к товарищу детских игр. А Бэрри действительно нуждается в сочувствии, ибо он в отличие от Пинки и в самом деле несчастен. Он, сделавший формально блистательную карьеру, не состоялся по-человечески.

      Думаю, одним из важнейших достоинств Дафны дю Морье как художника является глубокое убеждение в том, что мир вовсе не черно-белый, он полон нюансов, оттенков, переливов. Казалось бы, едко-сатирически изображена Дилис (рассказ «Пиявка»). Нам всем доводилось встречать подобных людей — настырных и бесцеремонных, паразитирующих с равным успехом как на чужих радостях, так и на чужом горе. Конечно, эта Дилис — пренеприятная особа… Но задумайтесь…

      Разве не промелькнуло в вашем отношении к ней какого-то хоть крошечного, но росточка жалости? Быть может, Дилис жалость эту не так уж и заслужила, но гуманизм писательницы зовет нас отказаться от однозначных оценок, увидеть и слабость Дилис, и ее драму, первым и главным виновником которой была она сама.

      Более всего ненавистно писательнице в любом человеке начало потребительское, чрезвычайно развитое в Дилис, но даже в этом безусловно дурном человеке есть своя загадка, есть свой, пусть искаженный и уродливый, внутренний мир.

      Повесть «Крестный путь» представляется мне одним из наиболее значительных произведений, включенных в данный сборник. В ней есть История и Случай, Драма и Юмор, то есть все то, из чего рождается настоящая литература. Маленькая группа паломников в Иерусалиме как бы представляет коллективный портрет английского среднего класса — тут и отставной полковник с колониальным прошлым, знаток Иерусалима тех времен, когда там стояли английские воинские части; его супруга, провинциальная гранд-дама; старая дева мисс Дин, обязательный атрибут английской провинции, молодой, всего страшащийся священник, вовсе не интересующийся памятниками старины бизнесмен, еще дичащиеся друг друга новобрачные. Для большинства из них эта вполне заурядная туристическая поездка оказывается откровением и познанием себя и других. Все они, пройдя уготованные им Судьбой испытания, вышли из них чище и человечнее.

      Думаю, произведения Дафны дю Морье при всей их необычности, а иногда и откровенной романтической условности принадлежат настоящей литературе. Ее рассказы отличает высокое профессиональное мастерство, не столь часто встречающееся в современной литературе умение держать читателя в постоянном напряжении, чтобы в финале преподнести ему неожиданную развязку. Она гуманист в старом, добром значении этого слова — ее волнуют и заботят люди, их характеры и нравы; для нее важны традиционные моральные нормы, обеспечивающие существование человечества.

      В ее рассказах есть пространство и воздух, та чудесная и таинственная неопределенность большого искусства, которая не навязывает читателю жестких и однозначных оценок, а взывает к сотворчеству, активному сопереживанию, ибо только так можно в полной мере уловить и почувствовать динамику и схождение вечного и повседневного, на миг прозреть неуловимые и причудливые движения человеческой души.[1]

Г. Анджапаридзе
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42

перейти в каталог файлов


связь с админом