Главная страница
qrcode

Молодежные Субкультуры США и Великобритании с конца 40-х по наши. Диплом защищен с отличием в мгу в 1997 году. Введение


НазваниеДиплом защищен с отличием в мгу в 1997 году. Введение
АнкорМолодежные Субкультуры США и Великобритании с конца 40-х по наши.doc
Дата06.02.2017
Формат файлаdoc
Имя файлаMolodezhnye_Subkultury_SShA_i_Velikobritanii_s_kontsa_40-kh_po_n
ТипДиплом
#36263
страница5 из 7
Каталогvelecot

С этим файлом связано 37 файл(ов). Среди них: 2017 - RBTSE.docx, Red Bull Trans Siberian Extreme 2017_Приглашение на пресс-конфер, Одежда с оленьей шерстью ММП.pptx.pptx, Tayskie_tablichki.docx, Univer_Siti2.pdf и ещё 27 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7
Часть “скинов” немного смягчают имидж, даже чуть-чуть отпускают волосы и из-за своих замшевых пиджаков становятся “замшевыми скинами” (в 1972 году их еще называли “приглаженными”). Его дополняют черные ветровки, широкополые шляпы и, как ни странно, черные зонты. Но это направление, по сути возвращавшее “скинов” назад в 1964 год, в связи с расцветом в музыке и моде стиля “глэм”, быстро завяло и вскоре совсем исчезло.

Когда в 1976 году на сцене молодежных субкультур появились “Панки” и началось открытое противостояние между ними и “Тэдди Бойз”, переживавшими кратковременное возрождение, перед “скинхэдами” настало время выбирать – чью сторону они возьмут в уличных столкновениях. Большинство молодых “бритоголовых”, главным образом городских, соединились с панками, тогда как бывшие в меньшинстве сельские поддержали “Тэддиз”. Панки и “скинхэдс”, казалось, cтояли по разные стороны баррикад уличного стиля. По слиянии со “скинами” произошла забавная метаморфоза – они начали слушать панк-рок, бритые головы теперь украсил панковский ирокез, но одежда осталась прежней. Новую субкультуру назвали “Oi!” (то есть “Oй!”). Через два года в лагере “скинов” намечается раскол, связанный с охлаждением к “черным” и началом погромов, которые они объясняли как традиционное класссовое выражение своей нелюбви к “приезжим”. Дело в том, что в конце восьмидесятых в Англию хлынул поток иммигрантов с Карибских островов, а экономический кризис создал напряженную конкуренцию за рабочие места. И если ортодоксальные “бритоголовые” продолжали испытывать симпатии по отношению к “рудиз”, “Оi!” открыто примыкают к ультра-правым – “Национальному Фронту” и другим политическим группам. Благодаря прессе вскоре все “скинхэды” начинают именоваться расистами и фашистами и только немногие задумываются о изначальных корнях скинхэдс, и о том, как все начиналось.

В популярном в восьмидесятые годы в Великобритании движении “Два Цвета” и близком к нему движении “Рок против Расизма”, объединились большая часть панков, “руд бойз”, часть скинов и второе поколение “модов”. В Штатах и Великобритании всего несколько лет назад появляется группировка, называющая себя SHARP (Cкинхэды Против Расовых Предрассудков), все громче заявляющая о себе. Ее основатель в Англии, Руди Морено, заявил: “Настоящие скинхэды не расисты. Без Ямайской культуры нас просто бы не было. Их культура смешалась с культурой британского рабочего класса, и именно благодаря этому синтезу мир увидел Скинхэдов”.

V.ПАНК-ПРОРЫВ CЕМИДЕСЯТЫХ. ВОСЬМИДЕСЯТЫЕ – СУБКУЛЬТУРНЫЙ ЗАСТОЙ?

В начале семидесятых, когда “движение протеста” зашло в тупик, а рок-музыка перестала быть одним из главных выражений “альтернативности” и прочно закрепилась на молодежном рынке, в мире молодежных субкультур наступил переходный период. Полностью сохранились такие изолированные и одиозные “племена” как “скинхэдс” и “рокеры”, практически исчезли “моды”, расцвела афро-американская субкультура “рудиз” и “растафари”, “хиппи” частью деградировали, а частью превратились в мелких “лавочников”. Британский андеграунд, замкнувшись на себе, создает элитарное и недоступное большинству молодежи направление “прогрессив-рок”. К середине семидесятых появляются два тождественных направления в молодежной культуре – “Фанк” и “Глэм”.

1. Первое появилось в черных гетто Америки и практически возвращало к временам “зутиз”, когда одежда становилась главным признаком преуспевания для черной молодежи. В основу “фанка” был положен уличный имидж “сутенера” в криминальных “черных” районах, плюс белый “психоделический” стиль “Свингующего Лондона” – широкие клешеные брюки, шелковые рубашки, свободные пидажки немыслимой по своей пестроте расцветки, золотые цепи, кепки, фуражки и т.д. Причин появления этой новой “черной” субкультуры несколько – для выходцев из гетто единственной возможностью добиться успеха была музыка (или криминал). Традиционная “черная” музыка перестала воплощать для них “альтернативность”, “была куплена и заимствованы белыми”. “Соул”, пользовавшийся бешеной популярностью в конце шестидесятых (Отис Реддинг, Кертис Найт) сменилась слегка утяжеленным на роковый манер, но по-хорошему расслабленным и полным импровизации “фанком”. Его играли (главные исполнители – Джордж Клинтон, Слай Стоун, “Фанкаделик” и “Парламент”) поначалу только в черных клубах, а в силу ее действительной сложности, белая молодежь поначалу остается к ней равнодушна – многообразие “белых” музыкальных стилей не позволял обращать им внимание на что-то еще. Первым, кто осознал появление в недрах черных гетто новой субкультуры, был Том Вулф, еще в начале семидесятых написавший эссе “Funky Chic”, посвященное “фанковым” клубам. Но сам их стиль был слишком Dressing Up, чтобы привлечь к себе “хиппи” и иже с ними. Стиль “фанк” одновременно насмехался над стилем белых “молодежных субкультур” (дескать и мы не хуже), и служил способом утверждения себя внутри самого “гетто”.

2. “Глэм” фактически довел до предела развитие стиля “Модов”, “Свингующего Лондона”, “Психоделистов” и “Хиппи”. Все эти субкультуры первыми выдвинули концепцию “unisex” (то есть смешения полов в молодежной культуре, когда подчеркивание “мужественности”, характерное для ранних субкультур, потеряло свое значение), но ни одна из них так и не сломала барьер. “Унисекс” означал простое движение к фривольному, вычурному и развязанному стилю, не связанному никакими ограничениями. В отличии от “хиппи”, довольствовавшихся парой поношенных джинсов и майкой, “глэмстеры” настаивали в том, что улучшение внешнего облика является частью продолжения “культурной революции” шестидесятых. Ключевую роль в этом процессе сыграли популярнейшие исполнители начала семидесятых – Марк Болан и Дэвид Боуи. Последний создал образ “Космических Путешественников” – сделав “унисекс” реальностью, а не теорией. Cтилистически “глэм” и “фанк” были очень похожи в своем полном отвержении “хиппи” с их этосом “Назад к Природе”, которому они выдвинули свою альтернативу – обращение к теме “коcмоса” для расширения художественных возможностей в культурном развитии. “Андрогенность” была для “глэмстеров” ключевой с самого начала. Глэм-музыканты полностью перевернули представления о традиционном разделении полов, отвергнув “мужественность”, но в тоже время подчеркнув тем самым свою индивидуальность. Их радикализм в выборе “Сумасшедших Цветов” (Сrazy Colour) позже с успехом заимствуют “панки”, а разовьют “готы” и “новые романтики”. Пышные шевелюры, “космическая одежда”, обувь на высочайшей платформе – все это вместе создавало впечатление, что перед вами пришельцы с Марса, неожиданно приземлившиеся на планете Земля. Обе субкультуры “глэмстеров” и “фанкстеров”, пережившие свой расцвет в середине семидесятых и исчезнувшие с приходом панков, окажут огромное влияние на стиль субкультур девяностых, когда основным постулатом станет стирание “привязки к реальному миру” – вот тогда-то образ “Космических Путешественников” снова станет актуален и начнется возрождение глэма – “нью-глэм”.

3. ХЭДБЭНГЕРЗ (МЕТАЛЛИСТЫ)

В конце шестидесятых на молодежном рынке доминирует “контр-культура”. Усложнение музыкальных форм было ориентированно в основном на субкультуры среднего класса, на студенчество, но ведь по сути своей оригинальный рок-н-ролл был продуктом негритянских гетто и белого рабочего класса. Этот дисбаланс требовал своего восполнения для широких слоев рабочей молодежи, и, наконец, в песне рок-группы “Степной Волк” (Steppenwolf) “Born To Be Wild” промелькнула строчка “гром тяжелых орудий” (heavy metal thunders), заимствованная из романа “Голый Ланч” Уильяма Берроуза. Последний использовал этот термин для описания какофонической и непривычной для слуха жесткой музыки.

И музыкально, и стилистически “хэви металл” в кратчайшие сроки “поженил "хипповую" и "рокерскую" культуру”. Вдохновение это субкультурное направление подчерпнуло как и из “Психоделии” (Джими Хендрикс, The Doors), так и из “Власти Цветов” (ранний период группы Led Zeppelin). Но вот то, что было новым – это полный отказ от интеллектуальной претенциозности. Это был возврат к корням, к чистому року, с поправкой на новую аппаратуру и развитие звука, и простым вещам – хорошо проводить время и наплевательски относится к ценностям внешнего мира.

Металлический” стиль – замечательный по сути “фьюжн” “хипповой” (длинные волосы, бахрома, джинсы), “психоделической” (а позднее глэмовой) атрибутики (значки, красочные рисунки – как правило на “демоническую” тему) и “рокерской” “кожаной” cтилистик. А поскольку сам термин предполагал и название для “племени” приверженцев стиля – появляется слово “хэдбэнгерз” (headbangers), которое у нас почему-то переводят как “металлисты”. Они моментально выросли численно и вскоре заявили о себе как самодостаточная субкультура.

Пришествие новой субкультуры восприняли в штыки как и предыдущее поколение, так и последующее “панковское”. Молодые “альтернативные” критики ругали “металл” за “примитивность”, “грубость” и “ретроградство”. Пресса изощрялась в фельетонах и карикатурах – выведя “типичный образ металлиста” – длинноволосого, тупого, иначе говоря “хама”.

Подобные типы действительно существовали. Но не стоит забывать, что в этой критике прослеживался сильный снобизм, присущий в общем и целом урбанистичному cреднему классу. Стиль же пришелся по вкусу провинциальной и сельской молодежи. Тогда как некоторых “металлических экстремистов” совершенно справедливо критиковали за открытую пропаганду насилия и Сатанизма, с выворачиванием всех его заповодей наизнанку (в этом приобщении к подобному эпатажу, разумеется, был элемент сценического позирования), в огульной “ругани” “металла” безусловно был сильный элемент анти-провинциализма и классовой предубежденности.

Cмотр “металлического племени” происходит летом каждого года в местечке “Кастл Доннингтон” – традиционный фестиваль “Монстры Рока”. На поле люди совершенно разных возрастов, десятки “подотрядов”, у каждого из которых свой мелкий божок (группа), но все они поклоняются одному Богу – “Металлу”. И направление это не стоит на месте, в девяностые появляются все больше и больше новых подстилей: “сатанистский” или “черный” металл, глэм-металл, “трэш”, “дум” и “дэт” металл и многие другие. “Хэдбэнгерз” наглядно продемонстрировали, что их “племенной стиль” может существовать вне времени, подобно “настоящим племенам” в бассейне Амазонки и Папуа Новой Гвинеи, невзирая на социальные перемены и изменения в молодежной моде.

4. ПАНКИ. (см. также стр.51,64,65,85,86,90).

В январе 1976 года газета “Нью-Мьюзикл Экспресс” опубликовала статью о состоянии дел в рок-музыке. “В течении этого года всем упомянутым здесь лицам исполнится тридцать”,– говорилось в ее начале.–“За последние десять лет "молодежная революция" привела к появлению с одной стороны рок-аристократии и процветающего шоу-биза, не способной лояльно воспринимать какие-либо новшества, а с другой – огромного поколения "скучных" эстетов, мелких лавочников, людей деградировавших и отупевших, и, наконец, тех, кто нашел себя в криминальном сообществе”. Тон статьи подводил жирную черту под развитием молодежных субкультур с начала сороковых годов. Наступил очередной провал между поколениями. Временное доминирование “контркультуры” в Америке привело к тому, что появляется массовое движение молодых “Яппи”, также яростно отвергавших установки и имидж своих родителей, как те раньше нападали на ценности “мейнстрима”. Обобщая взаимодействие молодежных субкультур, Дик Хэбдидж считает, что все их “белые” формы, а также их неотъемлемая часть – музыкальные стили,– существуют лишь пока они сохраняют будоражащую энергию отрицающего эпатажа, заимствованного через освоение иной, шокирующей большинство культуры. В послевоенное время этим “иным” почти всегда была “черная культура”, но как только заряд заимствованной энергии осваивается, ее новизна теряет остроту, культура застывает в рутинных формах и утрачивает смысл как субкультура. Возникает потребность в новой и новых музыкальных формах, взрывающих устоявшиеся структуры путем нового заимствования. В 1976 году требовалась жизнеспособная культурная сила, и она появилась – пришествие панков ознаменовало очередную “революцию стиля”.

Панки являли собой тотальную оппозицию “хиппи” (не случайно, что в культовом фильме панков “Конфискаторе – Repo Man”, родители героя, дряхляющие на глазах экс-хиппи, тупо смотрят телевизор, покрытые паутиной). Вместо “возврата к природе” и “власти цветов” – культ “городских свалок”, грязи – футуризм и минимализм во всем. Вместо любви и мира – агрессивный эпатаж, намеренная грубость и отрицание всего и вся. Вместо культа “супергрупп”, с их образцовым владением инструментами – грязный, преимущественно трех-аккордный рок-н-ролл, пропаганда дилетантства. “Играют все, кто хочет” – их тогдашний девиз. Вместо кафтанов и рубах – черные косые кожаные куртки и пиджаки. Вместо “Эры Самоусовершенствования” – лозунг “Будущего Нет!”.

В начале 1976 года даже не было такого cпециального термина для обозначения новой субкультуры. Слово Punk на английском слэнге означало “шваль”, “подонок”. Ранние прото-панки собирались в пабах лондонских окраин, играли рок в гаражах, и ругали все, что происходило в современной культуре с ее длинноволосыми звездами-миллионерами, сделавшими себе состояние на “движении протеста”. Культурный застой они именовали скукой, происходящее в социальной жизни называли куда хлеще, декларируя свой абсолютный аполитизм. Треть, согласно социологическим исследованиям, были выходцами деклассированных, люмпенских слоев общества, небольшая часть представляла профессиональный рабочий класс. Примерно половина панков, особенно после появления на музыкальной сцене Sex Pistols, была очередным вливанием в новую cубкультуру широких слоев молодежи lower mid-class (низшего среднего класса), когда сам имидж “панков” стал “альтернативно моден”. Аристократизм некоторых участников панк-движения (Джо Страммер из культовой панк-группы The Clash родился в адмиральской семье) был редким исключением из правил. Фактически они отвергли все, что выработала до этого “контркультура шестидесятых”, и в отрицании попытались найти свою альтернативу современному обществу.

На уик-энд толпы панков направлялись к наиболее презираемому тогда месту в Лондоне – так называемому “Концу Света” – криминальному и деклассированному району на Кингс'Роуд, который резко контрастировал с остальным фешнебельным и богатым Челси/Кенсингтоном, находившимся в непосредственной близости. В начале семидесятых преобладание в этом районе оспаривали между собой “Теддиз” и “Рокеры”. Именно тогда, на этой улице, молодые энтузиасты Малькольм Макларен и Вивиан Уэствуд открыли маленький магазин молодежной одежды. В 1975 году он стал называться “Секс” – огромные розовые неоновые буквы на входе привлекали туда толпы молодежи. Это место стало не только символом вызова хорошему вкусу, но и сердцем новой, по-настоящему альтернативной cубкультуры. Для дальнейшей пропаганды имиджа и собственных идей (также как и новых молодежных моделей Вивиан) Макларен решает организовать рок-группу – так появились Sex Pistols, взорвавшие музыкальную сцену и практически на год выведшие из строя пластиночную промышленность, ориентированную на “мейнстрим шестидесятых”. На мой взгляд, если бы не было Макларена, то на его месте мог оказаться любой – новое племя требовало своей мифологии, своих героев и традиций. Вдохновение “идейный панкизм” черпал из произведений Берроуза и Хантера Томпсона, созвучных им пропагандой тотальной свободы, вседозволенности, асоциальности как единственно возможной альтернативы выживания в современном обществе.

Еще раньше, по другую сторону Атлантики, в Нью-Йорке также нарождалось свое “анти-хипповое” подполье. В одной из дешевых забегаловок организуется легендарный клуб C.B.G.B. Начинают свои выступления панк-группы Television Тома Верлена, The Voidoids Ричарда Хелла и певица Патти Смит. Только в отличии от Лондона – это была новая “альтернативная” культура среднего класса, очень скоро ставшая богемной и элитарной. Примером для подражания был литературный мир Парижа второй половины 19-го века. Для них “рок-н-ролл был форумом поэзии, трибуной ночной жизни, обостренного, взвинченного восприятия темных сторон действительности”. Об американских прото-панках мы уже упоминали (см. стр 78). Колоссальное влияние на саунд тех лет оказал “психоделический минимализм” нью-йоркской группы конца шестидесятых “Велвет Андеграунд” и ее лидера Лу Рида. Интересно, что в 1975 году Макларен посетил Нью-Йорк, и привез обратно в Лондон гитару лидера панк-группы New York Dolls Джонни Фандерса, которую вскоре символически презентовал Sex Pistols. Но если в Штатах “панкизм” дальнейшего развития не получил (не будем забывать, что “хиппи” доминировали именно там), то в Англии он нашел свою благодатную массовую почву – Макларен стал лишь “динамитом, провокатором семьдесят шестого”.

Движущих сил тому было несколько:

1. Очередной конфликт между поколениями. Чудовищное разочарование шестидесятыми, а также теми тридцатилетними производителями “массовой культуры” для молодых.

2. Cоцио-экономические факторы – колоссальный рост безработицы и общая экономическая стагнация. Отсюда нигилистический вопль – “Будущего Нет!”

3. Культурный конфликт между кристаллизовавшейся поп-культурой и художественным авангардом, наиболее полно представленным в творчестве групп Throbbing Gristle, игравших так называемый индустриальный рок, а затем и Psychic TV. В поисках “альтернативы” они создали свой “музыкальный театр” с его жестокими ритуалами, кровавым видео, кощунственным образам, атональной, воздействующей на подсознание музыкой и жреческим обликом самих музыкантов. Все это вместе было призвано сорвать с лица человека цивилизованную маску, вычленить его природную, первобытную сущность и убедить его в том, что благополучный мир потребления – лишь фантом, заслоняющий извечный трагизм материального бытия. Не случайно, что шокирующие выставки лидера Psychic TV Дженезиса Пи Орриджа – “Проституция” – прошли с успехом именно в Лондоне. Отметая все элитарное, “панки” в большинстве своем с восторгом воспринимали внешний стиль и форму самовыражения, предложенную Пи Орриджем.

4. Осознание полной нестоятельности большинства идей “хиппи” шестидесятых. Утопические мечты были на корню куплены и использованы “массовой” культурой. Музыкальный рынок для молодежи был закрыт поколением “продвинутых рок-звезд”.

Внешне панк стал тотальным выражением Dressing Down, являя полную альтернативу “хипповому имиджу”. Популярный среди хиппи ЛСД сменил “спид” (фенамин – кокаин для бедных) и прочие стимуляторы. Черные майки с оскорбительными надписями (например, на портрете королевы красовалась надпись – “Все мы проститутки”), драные кожаные куртки с множеством заклепок и значков, неизменный знак “Анархии”, вызывающие татуировки, ботинки “Доктор Мартенс” на высокой шнуровке, собачьи ошейники, крашеные в разнообразные цвета волосы, причудливо остриженные головы – на голове теперь красовался неизменный ирокез. В своей символике панки обращались как и к “черной”, так и к нацистской или коммунистической – опять-таки вне какой-либо связи с тем или другим, а просто, чтобы постращать обывателя.Чем-то они напоминали дикие и воинственные индейские племена. Отчасти на имидж повлиял стиль ночных клубов для сексуальных меньшинств в Сохо (популярнейший в те годы “У Луизы”, что на Поланд Стрит, вначале бывший местом сбора лесбиянок и бисексуалов, затем стал Меккой молодых панков). Вскоре этот образ стал стереотипом восприятия панка, хотя сам стиль моментально раздробился на множество подстилей: так появляются субкультуры “Новых Романтиков”, “Готов” и “Порочных” (Pervs).

К 1977 году оправившийся от шока шоу-бизнес начинает немедленно приспосабливать субкультуру “панков” на свой манер – во множестве подписываются контракты с панк-рок группами, магазины молодежной одежды переходят на обслуживание панк-рынка. Притягательность “массового образа” стала настолько популярной, что к началу восьмидесятых “панки” появляются на юге США, где их центром становится Лос-Анджелес – столица “хардкора”, музыкального стиля, обозначающего слияние панк-рока и металла,– ровно как и в Японии, Западной и Восточной Европе и даже России. “Панк-Медиа стал подобен вирусу – они мелкали в каждой газете, журнале, по телевидению”. В итоге, начавшись как “стилическая революция”, “панки” быстро стали частью британского импорта – многие из них в то время подрабатывали тем, что позировали туристам.

Распрощавшись с шестидесятыми они не двинулись никуда, и просто топтались на месте. “Вызов и эпатаж, в конечном итоге, приводит к колоссальной усталости, если в нем логически не ставится точка – например, ограбление банка, восстание и т.д.”. Эксплуатация стиля в итоге привела к раздроблению на множество мелких племен, каждое из которых, законсервировавшись в “своих клубах”, благополучно дососуществовало до девяностых.

Панки”, показав несостоятельноcть доминирующих идей “Образа Иного” шестидесятых, сами, в свою очередь, показали, что тотальное отрицание не выход. На основе этого признания и осознания кризиса начинают формироваться ценности “Поколения Икс”, или “Альтернативная (или инди) культура девяностых”, приведшая к очередному расцвету субкультур. Кроме того, они оказали влияние на “племенной стиль” как ни одна субкультура до и после них. Предвосхищая культурный постмодернизм они были полностью эклектичны – рокерские куртки, ботинки скинхэдов, расцветка под “психоделистов”. Но, по-своему, “панкизм” абсолютно оригинален и самодостаточен. По сути дела, выражая в стиле тотальную свободу и анархию они соответствовали в художественном плане сюрреалистам двадцатых, пытавшимся добиться полной спонтанности и непосредственного выплеска хаоса фантазии и идей в своем творчестве. Главная стилевая установка “панков” – безграничные возможности самовыражения. Тогда как предыдущие субкультуры опирались на огромный культурный багаж, имели “культурную и идейную основу”, следовали определенной исторической логике, панки просто хватали любые идеи, безо всякого смысла и систематизации. “Этот лоскутный, портняжный анархизм стал ключевым в племенном стиле и идеологии панков, он дал "массовой культуре" новый вид товара, дал новый импульс развитию мировой моды”. По сути дела они оказались очередной жертвой моды – иначе говоря, cтали жертвами своего собственного cтилистического успеха.

 

5.НАЧАЛО ВОСЬМИДЕСЯТЫХ. СУБКУЛЬТУРНЫЙ ЗАСТОЙ?

Исследователи молодежных субкультур практически останавливаются на границе восьмидесятых. Если следовать им, то создается впечатление, что в восьмидесятые практически ничего не происходило. А тем временем, с окончанием эпохи панка, в Великобритании и США появился целый ряд мелких субкультур на которые, как правило, стараются не обращать внимания. Но, если разобраться, они и подготовили тот взрыв в молодежной культуре середины девяностых, фактически повторяющих шестидесятые не по схожести идей, а по динамике культурного напора и внутренней наполненности.

В начале восьмидесятых переживают свой расцвет моды (см стр 64-65), появляются и исчезают так называемые “Young Soul Rebels” (черная британская субкультура, альтернативная “рудиз”, пробовавшая обратиться к традициям американского фанкстеризма), временое возрождение переживает рокабилли (см стр 56), по-прежнему существуют скинхэдс, разделенные на два лагеря (см стр.85-87), рокеры, хэдбэнгерс, растафари. В США, на основе синтеза панка и металла успешно развивается мощное стилевое направление “хардкор”, пользующееся громадной популярностью и уважением по сей день – фактически став единым рок-звеном, объединяющим под свои знамена часть панков, рокеров и металлистов. После упадка панка в Великобритании появляется ряд достаточно изолированных и обособленных субкультур, существующих, в основном, в ночных клубах. Вкратце, ознакомимся с наиболее заметными из них:

A. “НОВЫЕ РОМАНТИКИ” – фактически повернули “панкизм” в сторону стилистического улучшения и создания более эстетически продвинутого имиджа. Огромное влияние на них оказал “глэм” (см. cтр 87-88). Эта элитарная субкультура среднего класса – слияние панковского понимания моды, “космического” глэма и футуризма двадцатых. Их наиболее популярными клубами были “Ночь Боуи” и “Блитц” в Сохо. Самоназвание – “Позеры”. Стилистически они стали альтернативой стереотипному панку, созданному масс-медиа, предпочтя вычурность, элегантность и претенциозность в выборе одежды и музыки. Пытаясь уследить за быстрыми изменениями в молодежной культуре пресса немедленно попыталась создать очередное “культурное” зеркало для новой субкультуры, придумав “философию новых романтиков”, тогда как в действительности ее не существовало. Cреди них были сотни талантливых молодых дизайнеров, музыкантов и клубных антрепренеров, которым удалось провести четкую линию между уличным стилем, популярной музыкой и быстро развивающейся клубной культурой. Огромным успехом “Новых Романтиков” стало то, что впервые молодежная субкультура начинает брать прессу под свой контроль – выпустив ряд коммерчески удачных журналов, среди которых до сих пор выделяются такие “стилевые издания”, как i-D и The Face, впервые начавшие освещать клубную культуру и уличный стиль объективно, дав им тот аванс, которого они заслуживали. Именно они сыграли важную роль в так называемой “видео-революции”, организовав популярнейший молодежный канал “эМТиВи”.

Б.“ГОТЫ” – результат слияния элементов трех субкультур: ностальгии “романтиков” по модной одежде, декларативный нигилизм и черный, даже могильный юмор панков, отказ “глэмстеров” признавать традиционное разделение полов (в системе ценностей настоящего гота секс занимает лишь 19 место). Первый клуб – The Batcave в Лондоне. Одеваются во все черное, в крайнем случае в темно-серое. “Прическа гота” – настоящее произведение искусства, вздымленные волосы зависят ровно от такого количества лака, сколько нужно, чтобы прическа выдерживала стоящий на голове поднос с тремя стаканами. Из предметов обихода приветствуются кожаные штаны, жилетки, бусы, цепочки, серьги (у настоящего их не менее трех). Cреди любимых рок-групп – The Сure и Sisters Of Mercy, отчасти Bauhaus. Традиционно среди них обращение к готическому роману – от Уолпола до Шелли, почитается также Камю. Настоящие готы безразличны к религиозным проблемам и мало проявляют интереса к окружающему миру, который высказывает столь же мало интереса по отношению к ним. Главный предмет обожания гота – другой гот. Одно время они были чрезвычайно популярны, но затем число “готов на уик-энд” стало преобладающим. До сих пор даже в каждом маленьком городе Англии всегда можно найти двух готов – живут они, как правило, вместе, часто не завязывая между собой никаких интимных отношений. Cамый популярный и всегда переполненный готический клуб Лондона – “Слаймлайт” на севере города, членом которого я являюсь до сих пор.

В. ПСИХОБИЛЛИ – уникальный по сути дела музыкальный и стилистический сплав панка и рокабилли, фьюжн рок-н-ролла пятидесятых и панк-рока семидесятых. Субкультура зарождается на юге Лондона с появлением рок-группы The Meteors, в составе которой был один “рокабилльщик”, один “панк” и любитель “психо-индустриальной” музыки. Этот микрокосм довольно быстро вырос в достаточно мобильную и многочисленную, по британским меркам, субкультуру. К 1982 году начинают открываться многочисленные клубы “психобилли”, а самих представителей стиля определяют как “Рокабилли-Мутантов”. Это – типичная субкультура рабочего класса, также обретшая себя в замкнутом и самодостаточном мире ночного клуба. Культура “психобилли” сравнительно мало изучена, но она в полной мере представлена фанзинами (самиздатскими журналами), книжками комиксов и ужасов (обычно на тему существования мира после атомной катастрофы) и пластинками, которые выпускают специализированные лейблы. Ежегодно проводятся конкурсы на лучшую “психобилли”-татуировку. “Психобилли” рок-группы отличаются полным презрением к коммерческому успеху и выступают только в своих клубах. Представителей этой субкультуры отличает необычный интерес к экстремальным вещам – обычно в песнях воспевается аморальщина, насилие и разрушение мира – и культ “чувства черного юмора”. Умение рассказать забавную историю в этом духе считается чуть ли не важнейшей составляющей настоящего “психобилльщика”. Со временем в ряды психобилльщиков входит часть скинхэдс. Стиль получил широкое распостранение в Западной Европе, и особенно – в Японии.

Г. ХИП-ХОП. БИ-БОЙЗ И ФЛАЙ ГЕРЛЗ (B-BOYS И FLY GIRLS).

В середине семидесятых о черных субкультурах постепенно стали забывать. В связи с развитием поп и рок-культуры, с широкомасштабным распостранением танцевальной диско-музыки, появлением панков прежний интерес к черной музыке стал катастрофически падать. Кратковременный взлет фанкстеров привел к очередному выделению в среде черной молодежи преуспевающей элиты от шоу-бизнеса. За бортом оставалось множество молодых людей, единственным пристанищем и отдушиной которых была улица. Конец семидесятых ознаменован небывалым доселе ростом активности черных уличных банд. Параллельно этому в нью-йоркских гетто появляется субкультура “хип-хоп”, особенно развиваются два ее элемента – брейк-дэнс и рэп. Кстати, подобно тому, как растафари внесли в раста-рэггей “идеологическое обоснование”, на риторику стиля “хип-хоп” повлияла очень похожая в своих радикальных идеях “Черной Власти” секта “Черные Мусульмане” (“Нация Ислама”).

“Хип-хоп – это живая газета для гетто, для бедных парней... Это – наш способ заработать немного мелочи на обед”,– говорит некто “Разумный Мудрец” из рэп-группы PRT, имея ввиду двойную роль хип-хопа как уличного телеграфа и возможность заработка. Где-то с начала восьмидесятых представителей появившейся субкультуры начинают звать как би-бойз (Буква “B” означает “Beat” — Удар/Ритм, или“Break-Bit” — Брэйк-бит). Би-Бойз обычно используют экипировку в той или иной степени присущую рэпперам. Стиль Би-Бойз выработался в конце семидесятых-начале восьмидесятых в Нью-Йорке: золотые цепи, здоровые стерео-системы/геттобластеры и дорогие модели сникерсов Adidas. Наглядный пример —рэпперы Run DMC на видео их мега-хита “Ring Of Rock” (1985),– этот имидж стал определяющим. Белые рэп-рокеры Beasty Boys не только использовали имидж Би-Бойз в своем хите “Licensed to Ill” (первое место британских чартс в 1986-ом году), но и использовали аббревиатуру понятия в названии группы. Женским эквивалентом Би-Бойз стали Флайгерлз (Flygirls). Оба термина использовались и до сих пор используются по отношению к фанам хип-хопа и рэпа вне зависимости от смены уличных стилей. Приблизительно в середине восьмидесятых белая молодежь начинает активно перенимать этот стиль, происходит новый кросс-культурный диалог молодежных субкультур. Коммерческий успех рэпа приводит к тому, что в поисках новых путей многие черные энтузиасты этого направления создают различные подстили, организуют свои специализированные лейблы, студии и клубы, куда белым вход закрыт – таким образом они пытаются защитить свою субкультурную идентификацию и отчасти в этом преуспели. Развитие этой “черной” субкультуры практически сейчас ничем не сковано, ряды последователей постоянно пополняются. Огромной популярностью пользуются также радикальные рэпперы, такие как Public Enemy и Fun-Da-Mental, открыто призывающие к переустройству миру на основе этоса “Черной Власти” (cм стр 43 и 70).

VI.ДЕВЯНОСТЫЕ – СМЕШЕНИЕ ПЛЕМЕН. CУПЕРМАРКЕТ СТИЛЯ.

На рубеже конца восьмидесятых-начала девяностых появляются нескольких новых субкультур, а также происходит их общее возрождение и оживление. Фактически все, что происходит сейчас в Великобритании и США, проходит под знаком “Нью”, то есть “Новый”. Есть “новый глэм”, в музыке колоссальной популярностью пользуется “новая психоделия”, есть “новые моды”. В предыдущих главах я подробно прослеживал историю субкультур, сохранившихся вплоть до 1996 года. Теперь же стоит познакомить именно с новыми, а также с общими тенденциями, наметившимися в развитии молодежной культуры.
1   2   3   4   5   6   7

перейти в каталог файлов


связь с админом