Главная страница
qrcode

Джеймс Эллрой Черная Орхидея


НазваниеДжеймс Эллрой Черная Орхидея
АнкорDzheyms Ellroy - Chernaya Orkhideya.doc
Дата02.12.2016
Размер3.97 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаDzheyms_Ellroy_-_Chernaya_Orkhideya.doc
ТипДокументы
#10393
страница5 из 50
Каталогkimviki

С этим файлом связано 6 файл(ов). Среди них: Uilyam_Gibson_-_Dvoe_na_kachelyakh.epub, Dzheyms_Ellroy_-_Chernaya_Orkhideya.doc, Mark_Twain_Speech_on_the_Weather.zip, Parfyumer_Istoria_odnogo_ubiytsy.fb2.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50


Наконец в газете от 21 июня появилась заметка о Кей. Заголовок гласил: «Девушка налетчика влюбилась. В полицейского! Завязала? Теперь под венец?»

Кроме самой истории, там были фотографии Кей, Ли и сделанный в полиции снимок Бобби Де Витта — типа с продолговатым лицом и набриолиненной прической. Статья начиналась рассказом об известном ограблении и о той роли, которую в его раскрытии сыграл Бланчард, а далее появлялся мелодраматический оттенок:

"...на момент ограбления у Де Витта жила впечатлительная молодая девушка. В 1936 году 19-летняя Кэтрин Лейк приехала на запад из Сью-Фоллс, Южная Дакота, но не в поисках голливудской славы, а чтобы получить здесь образование. В итоге она получила образование, но только с уголовным уклоном.

«Я связалась с Бобби, потому что не знала, куда податься, — сказала Кей Лейк журналистке „Геральд Экспресс“ Эгги Андервуд. — Тогда еще продолжалась Депрессия, найти работу было очень трудно. Я, бывало, гуляла рядом с этим ужасным общежитием, в котором у меня была койка, и вот как-то встретила Бобби. Он дал мне отдельную комнату в своем доме и пообещал, что поможет поступить в колледж, если я буду следить за чистотой в доме. Но не сдержал свое обещание, а мне досталось сверх уговора».

Кей думала, что Бобби Де Витт музыкант, а на самом деле он оказался наркоторговцем и сутенером. «Поначалу он был добр ко мне, — сказала Кей, — но потом начал поить меня опийной настойкой и держать целыми днями дома, чтобы я отвечала на звонки. Потом стало еще хуже».

Кей Лейк отказалась уточнить, что значит «еще хуже». Арест Де Витта по обвинению в кровавом ограблении банка ее не удивил. Она нашла себе жилье в женском общежитии в Калвер-Сити, и, когда ее пригласили давать показания в суде, она пришла — даже несмотря на то, что ужасно боялась своего бывшего «благодетеля».

«Это был мой долг, — сказала она. — А еще на суде я познакомилась с Ли».

Ли Бланчард и Кей Лейк полюбили друг друга.

«Стоило мне ее увидеть, как я понял, вот девушка моей мечты, — рассказал нашему репортеру Ли Бланчард. — Она обладает тем редким типом красоты, который я всегда ценил. У нее была трудная жизнь. Но я постараюсь ее облегчить».

Ли Бланчард знает, что такое трагедия, не понаслышке. Когда ему было 14 лет, его 9-летняя сестра пропала без вести. «Думаю, поэтому я бросил бокс и пошел в полицию, — говорит он. — Поимка преступников дает мне ощущение внутренней гармонии».

Что ж, из трагедии возникла любовь. Но чем все закончится? Говорит Кей Лейк: «Самым важным для меня сейчас является мое образование и Ли. В мою жизнь снова пришла радость».

С таким заступником, как Большой Ли Бланчард, эта радость, похоже, продлится долго".

Я закрыл подшивку. За исключением младшей сестры, все было мне известно. Прочитав эти статьи, я подумал о том, сколько же было сделано неверных шагов: Бланчард в зените славы бросает бокс; маленькая девочка изнасилована и выброшена где-нибудь на свалке; Кей Лейк путается с бандитом и полицейским. Вновь открыв подшивку, я посмотрел на фотографию Кей семилетней давности. Даже в девятнадцать она выглядела не такой глупой, чтобы произносить слова, которые вложил ей в уста Биво Минс. Видя, какой наивной дурочкой ее изобразили, я разозлился.

Возвратив подшивку клерку, я вышел из здания. Направляясь к машине, я пытался сообразить, что же я все-таки искал. Безусловно, нечто большее, чем объяснение непонятной печали Кей. Бесцельно разъезжая по городу, пытаясь убить время и довести себя до полного изнеможения, чтобы на следующий день проспать до обеда, я внезапно понял, что сейчас, после решения проблемы с содержанием моего отца и потерей места в Отделе, единственными, на кого я мог рассчитывать в будущем, были Кей Лейк и Ли Бланчард, и именно поэтому мне необходимо узнать их по-настоящему.

Остановившись у закусочной на Лос-Фелиц и сытно поужинав, я отправился развлечься на Голливудский бульвар и Сансет-Стрип. Но в кинотеатрах не было ничего интересного, а клубы отпугивали новоиспеченную знаменитость дороговизной. В Дохени длинная полоса неоновых огней закончилась, и я направился в сторону холмов. На Малхолланд-драйв было море засад с полицейскими на мотоциклах, и мне расхотелось ехать в ту сторону.

Наконец, устав кружить по городу, я припарковался на набережной. Прожекторы с кинотеатров на Вествуд-виллидж обстреливали небо над моей головой; я наблюдал, как их лучи прочерчивают горизонт и высвечивают скопления облаков. Игра света заворожила меня, и я стоял там настолько очарованный зрелищем, что даже проносившиеся мимо машины не могли вывести меня из этого гипнотического состояния. Когда огни погасли, я взглянул на часы и увидел, что уже полночь.

Потянувшись, я посмотрел вниз на горящие огни города и подумал о Кей Лейк. Читая между строк те газетные вырезки, я представлял, как она обслуживает Бобби Де Витта и его дружков, может быть, даже за деньги, — бандитская домохозяйка, подсаженная на наркотики. Это было похоже на правду, но настолько грязную и циничную, что мне казалось, что, думая так о Кей, я предаю то чувство, которое, казалось, возникло между нами. Последние слова Кей начинали звучать правдоподобно, и мне стало интересно, как Бланчард мог жить с такой женщиной, не обладая ей полностью.

Один за другим огни погасли, и я остался в одиночестве. С холмов подул холодный ветер; я поежился, и тут ко мне пришел ответ.

Вот ты выиграл бой. Пропитанный потом, со вкусом крови на губах, возбужденный, жаждущий продолжения. Букмекеры, сделавшие на тебе бабки, приводят девушку. Профессионалку, полупрофессионалку, любительницу острых ощущений. Ты занимаешься этим в раздевалке, на заднем сиденье автомобиля, где даже нельзя по-человечески вытянуть ноги или ты рискуешь выбить стекла. А потом ты снова выходишь на свет, вокруг беснуется толпа, желая хотя бы дотронуться до тебя, и ты вновь чувствуешь себя героем. Это становится частью игры, одиннадцатым раундом десятираундового поединка. А когда ты возвращаешься к обычной жизни, это становится лишь придатком, слабостью. Находясь вне ринга, Бланчард испытал это состояние и хотел, чтобы его любовь к Кей была чистой.

Я сел в машину и отправился домой. В пути я думал о том, смогу ли сказать Кей, что у меня нет женщины из-за того, что секс напоминает мне вкус крови и иглы, зашивающей раны.

Глава 4

Мы покинули раздевалки одновременно — когда прозвучал гонг к началу поединка. Распахнув дверь, я вышел, пульсируя адреналином. За два часа до матча я сжевал огромный бифштекс, выпив из него весь сок и выплюнув мясо, и сейчас чувствовал, что мой пот отдает запахом звериной крови. Подпрыгивая на носках, я пробирался к своему углу на ринге через самую большую толпу, которую мне приходилось видеть в жизни.

Спортзал был забит до отказа. Зрители заняли все трибуны и проходы между ними. Стоял невообразимый шум и гвалт. Люди, сидевшие в проходах, дергали меня за халат, призывая к атаке. Боковые ринги были убраны, а оставшийся центральный был залит ярким желтым светом. Оттянув нижний канат, я вскочил на ринг.

Рефери — какой-то хрыч из ночного патруля — разговаривал с комментатором Джимми Ленноном, которого по такому случаю пригласили из «Олимпик Аудиториум»; рядом с рингом стояли Стэн Кентон, Мики Коэн, Рей Милланд и еще целая толпа высокопоставленных военных в гражданском, включая мэра Баурона. Кентон помахал мне, в ответ я крикнул: «Так держать!» Он заулыбался, а я, повернувшись к толпе, обнажил свои знаменитые зубы. Народ одобрительно загудел. Внезапно гул усилился, я обернулся и увидел, как на ринг взошел Ли Бланчард.

Мистер Огонь поклонился в мою сторону; я приветствовал его серией имитирующих коротких ударов. Дуэйн Фиск усадил меня на стул в моем углу. Сняв халат, я откинулся назад, раскинув руки по верхним канатам. Бланчард занял аналогичную позицию; мы встретились глазами. Джимми Леннон, попросив рефери отойти в нейтральный угол, схватил спущенный сверху микрофон, крепившийся к потолочным конструкциям, и, заглушая гул, царивший в зале, прокричал:

— Дамы и господа! Полицейские и поклонники лучших из лучших! Пришло время для огненно-ледяного танго!

Толпа взревела. Подождав, пока уляжется шум, певучим голосом Леннон продолжил:

— Сегодня вечером нас ожидает десятираундовый поединок в тяжелой весовой категории. В белых трусах, в белом углу ринга — полицейский из Лос-Анджелеса с весом двести три с половиной фунта, одержавший в профессиональном боксе сорок три победы, две ничьи и потерпевший всего четыре поражения. Дамы и господа — Медведь Ли Бланчард!

Бланчард сбросил халат, поцеловал свои перчатки и раскланялся во все четыре стороны. Леннон позволил толпе немного побесноваться, а затем, возвысив голос, прокричал:

— В черном углу ринга — полицейский из Лос-Анджелеса с весом сто девяносто один фунт, одержавший в боксе 36 побед и не потерпевший ни одного поражения. Итак, непобедимый Лис Баки Блайкерт!

Я упивался последним «ура» в свой адрес, запоминая лица зрителей у ринга и делая вид, что собираюсь выиграть. Шум в зале чуть стих. Я пошел к центру ринга, Бланчард двинулся навстречу. Судья пробурчал какие-то слова, которые я не расслышал. Мистер Огонь и я стукнулись перчатками. С дрожащими поджилками я возвратился в свой угол. Фиск вставил мне в рот каппу. Прозвучал гонг, и все закончилось, едва начавшись.

Бланчард начал наступление. Я встретил его в центре ринга, сделав несколько двойных ударов. Он сразу закрылся. Промахнувшись, я стал смещаться влево, стараясь вынудить его перейти на удары правой рукой.

Он нанес обводящий левый хук в корпус. Предвидя подобное, я продвинулся вперед и ответил резким ударом в голову. Хук Бланчарда прошелся по моей спине — один из мощнейших ударов, которые мне приходилось принимать. Улучив момент, когда он опустил правую руку, я провел короткий апперкот, который попал точно в цель. Когда Бланчард, защищаясь, вскинул руки, я нанес еще два удара по ребрам. Отступая назад, с тем чтобы он не смог войти в клинч, я получил сильнейший удар в шею — и начал кружить по рингу.

Бланчард бросился меня преследовать. Стараясь держаться на расстоянии, я провел серию быстрых ударов ему в голову, половина из которых оказалась точными. Помня о шрамах над его бровью, я пытался бить чуть ниже. Держа стойку, Бланчард бил меня по корпусу, я отходил назад и контратаковал. Через некоторое время наши удары приобрели синхронность. Но все же когда он опустил голову, мне удалось совершить несколько хуков ему по ребрам.

После этого я разошелся и мои удары посыпались один за другим. Бланчард не отступал и искал брешь в моей защите, чтобы нанести сокрушительный удар. Раунд приближался к концу, когда я, на мгновение потеряв ориентацию из-за яркого света ламп и сигаретного дыма, неловко повернул голову и сразу же получил по мозгам.

Зашатавшись, я попятился в сторону белого угла ринга, Бланчард устремился следом. Голова гудела, а в ушах звенело, словно в них взорвалась атомная бомба. Я вскинул руки, чтобы защитить лицо; Бланчард обрушил на меня град ударов. Потихоньку я обрел равновесие и, подскочив к мистеру Огню, со всей силой обхватил его. Сжимая его все крепче и крепче, я продвигался на середину ринга. Наконец вмешался рефери, прокричавший «брейк». Увидев, что я не разжимаю свою хватку, он вынужден был нас разнять.

Я отступил назад, головокружение и звон в ушах прошли. Бланчард приблизился ко мне в открытой, незащищенной позиции. Провоцируя его левой, я выждал, пока Ли попадет в зону действия моей правой, и резко выбросил ее вперед — и он вдруг осел.

Я не знаю, кто удивился больше: Бланчард, открыв рот, сидел на полу, слушая отсчет, который ведет судья; я отошел в нейтральный угол. На счет «семь» Ли встал на ноги. На этот раз атаковать начал я. Мистер Огонь ушел в глухую оборону — ноги на ширине плеч, «умру или убью». Мы были почти на расстоянии удара, когда между нами встал рефери и прокричал:

— Гонг! Гонг!

Я пошел в свой угол. Дуэйн Фиск вытащил мою каппу и вытер меня полотенцем, фанаты аплодировали мне стоя. На лице каждого из них было написано то, что я уже давно понял сам: Ли Бланчарду сегодня не сдобровать. И на какую-то долю секунды мне показалось, что все зрители умоляли меня не сдавать бой.

Фиск развернул меня и, снова вставив каппу, прошипел:

— Не сближайся! Держись на расстоянии! Уходи от удара!

Прозвучал гонг. Фиск сошел с ринга, Бланчард начал приближаться. Заняв выжидательную позицию, он провел серию неточных ударов, затем отошел назад, примериваясь, куда нанести кросс правой. Подпрыгивая, я отвечал ударами с обеих рук, стараясь установить ритм, который бы усыпил его бдительность.

Большинство моих ударов достигало цели. Бланчард начал усиливать натиск, я молотил ему по ребрам; он отвечал тем же. Мы били друг друга по корпусу, но эти удары напоминали скорее борцовские захваты, так как мы сошлись слишком близко и не имели пространства для замаха. Бланчард ушел в глухую оборону, очевидно опасаясь моих апперкотов.

Мы боксировали на близкой дистанции, нанося друг другу касательные удары по рукам и плечам. Я чувствовал потенциальную мощь Бланчарда, но не отступал назад, желая его немного потеребить, прежде чем разыграть свой сценарий боя. Я начал было серьезную позиционную войну, но вдруг мистер Огонь сменил тактику и стал действовать так же хитро, как мистер Лед.

В разгар обмена ударами он просто сделал шаг назад и резко впечатал мне по животу. От неожиданности я отпрыгнул назад и закружил по рингу. Ударившись спиной о канаты, я вскинул руки, защищая лицо. Попытался увернуться от следующего удара Ли, но не сумел и получил удар по почкам. Инстинктивно опустив руки, я получил удар в челюсть.

Отскочив от канатов, словно мячик, и ощущая дикую боль в нижней части лица, я рухнул на колени. Перед глазами все поплыло. Будто в бреду, я видел, как рефери указывает Бланчарду на нейтральный угол. Приподнявшись на колено, я ухватился за нижний канат, но потерял равновесие и плюхнулся на живот. Отошедший в угол Бланчард исчез из моего поля зрения. Я жадно глотал воздух; немного полегчало. Ко мне подошел рефери и начал отсчет; когда он дошел до шести, я попробовал подняться. Колени подгибались, но все же мне удалось встать прямо. Бланчард в это время посылал воздушные поцелуи фанатам. Я начал дышать так часто, что у меня изо рта чуть каппа не вылетела. Досчитав до восьми, рефери вытер мои перчатки о свою рубашку и дал Бланчарду сигнал к возобновлению боя.

Чувствуя себя глубоко униженным, я кипел от злости. Бланчард надвигался на меня, немного расслабившись, даже не сжав руки в кулак, будто со мной уже все ясно. Я пригнулся и ринулся ему навстречу, проведя имитирующий удар. Как и предполагалось, он увернулся и, чтобы наконец покончить со мной, нанес правый кросс. Я устоял и в свою очередь во время его отхода контратаковал мощнейшим правым в нос. Его голова откинулась назад; я послал вдогонку левый хук по корпусу. Он опустил руки; дело довершил апперкот. Закачавшись, Бланчард отступил к канатам, и в этот момент раздался гонг.

Когда я направился в свой угол, толпа начала скандировать мое имя. Выплюнув каппу, я стал жадно вдыхать воздух. Посмотрев на фанатов, я понял, что все мои сценарии теперь неуместны и сегодня я сделаю из Бланчарда отбивную, а после боя заставлю контору выплатить мне деньги, которые они собрали на тотализаторе, и уже на эти деньги устрою отца в приют, а сам буду почивать на лаврах.

Дуэйн Фиск кричал мне в ухо:

— Сделай его! Сделай его!

Сидевшие у ринга судьи приветствовали меня своими улыбками; я ответил им своей — кривозубой. Фиск влил мне в рот воды из бутылки. Прополоскав горло, я выплюнул воду в ведро. Едва он успел поднести к моему носу нашатырный спирт и вставить в рот каппу, как прозвучал сигнал к началу следующего раунда.

Теперь начался осторожный бокс — мой конек.

В течение следующих четырех раундов я перемещался по рингу, маневрируя и нанося удары на расстоянии, используя свое преимущество в скорости, не позволяя Бланчарду загнать меня в угол или прижать к канатам. Я сконцентрировался на одной точке — его шрамах над бровями — и бил, бил, бил по ним своей левой. Когда удар достигал цели и Бланчард машинально вскидывал руки вверх, я бил его в живот. Бланчарду тоже удавалось проводить неплохие удары в корпус. И всякий раз, когда он попадал, у меня на мгновение прерывалось дыхание, и я терял равновесие. К концу шестого раунда его брови превратились в сплошное кровавое месиво. Мне тоже изрядно досталось — особенно животу и бокам. И к этому времени у нас обоих уже начали иссякать силы.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50

перейти в каталог файлов


связь с админом