Главная страница
qrcode

Джеймс Эллрой Черная Орхидея


НазваниеДжеймс Эллрой Черная Орхидея
АнкорDzheyms Ellroy - Chernaya Orkhideya.doc
Дата02.12.2016
Размер3.97 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаDzheyms_Ellroy_-_Chernaya_Orkhideya.doc
ТипДокументы
#10393
страница6 из 50
Каталогkimviki

С этим файлом связано 6 файл(ов). Среди них: Uilyam_Gibson_-_Dvoe_na_kachelyakh.epub, Dzheyms_Ellroy_-_Chernaya_Orkhideya.doc, Mark_Twain_Speech_on_the_Weather.zip, Parfyumer_Istoria_odnogo_ubiytsy.fb2.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50


Седьмой раунд прошел в позиционной борьбе, которую вели два измученных бойца. Я старался не приближаться к Ли и бить с дистанции. Бланчард держал высокую защиту, чтобы вытирать кровь с бровей и старался не допустить дальнейшего их разрыва. Каждый раз, когда я приближался к нему, нанося удары по его перчаткам и животу, он отвечал мне ударами в солнечное сплетение.

Бой превратился в вялотекущую войнушку. В перерыве между седьмым и восьмым раундами я заметил на своих трусах капельки крови; в зале снова скандировали мое имя. В противоположном углу тренер Бланчарда возился с его бровями, смазывая их кровоостанавливающей мазью и прилепляя лейкопластырем оторвавшиеся кусочки кожи. Я бухнулся на свой стул, позволив Фиску напоить меня водой и помассировать плечи. Все шестьдесят секунд я не отводил глаз от мистера Огня, словно на его месте был мой старик, — таким образом я пытался возбудить в себе толику ненависть, которой бы хватило на следующие девять минут.

Дали гонг к началу раунда. Заплетающейся походкой я направился к центру ринга. Бланчард, приняв стойку, пошел мне навстречу. Его ноги тоже заплетались, а брови, как я отметил, залеплены пластырем и больше не кровоточат.

Я нанес ему несильный удар. Он отбил его и продолжал отбивать последующие, пытаясь сковать мои действия, что ему отчасти удавалось, так как мои одеревеневшие ноги отказывались давать задний ход.

После нескольких моих ударов пластырь на его лбу отклеился, и на лицо хлынула кровь. Я в ужасе замер, мои ноги подкосились, и, выплюнув каппу, я попятился назад и ударился о канаты. И тут же мне вдогонку, словно ракета, был пущен удар правой. Казалось, что эта ракета летит издалека и у меня еще есть время, чтобы ее отразить. Собрав в кулак всю свою ярость, я обрушил ее на находившуюся передо мной окровавленную цель. Хрустнула носовая перегородка, затем все вокруг замелькало черным и ярко-желтым. Я посмотрел на ослепляющий свет и почувствовал, как меня поднимают; появившиеся откуда ни возьмись Дуэйн Фиск и Джимми Леннон подхватили меня под руки. Окровавленными губами я промычал:

— Я победил.

Леннон отозвался:

— Не сегодня, парень. Ты проиграл — нокаутирован в восьмом раунде.

Когда до меня дошло, я засмеялся и расправил руки. Последнее, о чем я подумал, прежде чем потерять сознание, это — хорошо, что я все-таки заработал деньги на отца и притом честно.

Мне дали десять выходных — по настоянию врача, который осматривал меня после боя. На теле были синяки, челюсть распухла до невероятных размеров, а удар, который меня вырубил, расшатал шесть зубов. Позже врач сказал, что у Бланчарда сломан нос, а на его брови наложили двадцать шесть швов. Принимая во внимание повреждения, которые стороны нанесли друг другу, судьи признали бой ничейным.

Пит Льюкинс собрал весь мой выигрыш, и вместе мы поехали подыскивать заведение для моего отца. В одном квартале от Миракл Майл нам удалось найти более-менее приличное заведение под названием «Вилла царя Давида». За две тысячи в год и пятьдесят баксов в месяц, вычитаемых из его социального пособия, папаша получил отдельную комнату, трехразовое питание и много-много «общения». Большинство стариков здесь были евреи, и меня чрезвычайно радовал тот факт, что мой чокнутый «ганс» проведет остаток жизни во вражеском тылу. Пит помог мне его туда привезти. Когда мы уезжали, старый хрен уже вовсю заигрывал со старшей медсестрой и глазел на цветную девушку, застилавшую постели.

После этого я стал затворником; целыми днями просиживал дома, читая книги, слушая джаз по радио и питаясь только мороженым и готовыми супами — другую пищу я есть не мог. Я был доволен тем, что сделал все от меня зависящее — и отхватил половину куша.

Телефон разрывался от звонков. Зная, что это либо журналисты, либо полицейские, желающие выразить сочувствие, я не поднимал трубку. Газет я не читал, спортивных новостей не слушал. Мне хотелось избавиться от статуса местной знаменитости, и затворничество было единственным способом этого достичь.

Раны потихоньку заживали, и уже через неделю меня потянуло на работу. После обеда я обычно наблюдал из окна, как хозяйский кот Чико охотится за птицами. Чико уже высмотрел себе какую-то сойку и собирался ею заняться, когда раздался звучный голос:

— Еще не устал отдыхать?

Посмотрев вниз, я увидел Ли Бланчарда. Со швами на бровях и приплюснутым багровым носом. Я засмеялся и ответил:

— Есть немного.

Бланчард засунул руки за ремень.

— Хочешь работать со мной в Отделе?

— Что?!

— Что слышал. Тебе уже звонил по этому поводу капитан Хорралл, только ты типа впал в спячку.

От волнения я задрожал.

— Но я ведь проиграл. А Эллис Лоу сказал...

— Плевать, что он сказал. Ты что, газет не читаешь? Вчера избиратели проголосовали за проект займа. Возможно, только потому, что мы показали им классное шоу. Хоралл сказал Лоу, что Джонни Фогель уже не котируется и что ты — член его команды. Так тебе нужна эта работа?

Я спустился по ступенькам и протянул ему руку.

Бланчард пожал ее и подмигнул мне.

Так мы стали напарниками.

Глава 5

Отдел судебных приставов располагался на шестом этаже здания городской администрации, между Отделом по раскрытию убийств и Криминальным отделом окружной прокуратуры. Это было небольшое огороженное помещение с двумя столами, расположенными друг против друга, и двумя шкафами, доверху забитыми всякими папками. Здесь же висела большая, во все окно, карта Лос-Анджелеса. Дверь матового узорчатого стекла с надписью «Заместитель окружного прокурора Эллис Лоу» отделяла нас от кабинетов начальника и окружного прокурора Бьюрона Фиттса — его начальника. И совсем впритык к нам в большой комнате со множеством столов, стены которой были облеплены отчетами, фотороботами преступников и всякими инструкциями, размещались следователи Отдела по раскрытию убийств. В нашем закутке на более обшарпанном столе красовалась табличка «Сержант Л.-С. Бланчард». Стол напротив, по всей видимости, принадлежал мне, и, плюхнувшись на стул, я представил, как рядом с телефоном будет стоять такая же табличка с моей фамилией.

Пока, кроме меня, на шестом этаже никого не было. Часы показывали начало восьмого. Я приперся в такую рань, чтобы сполна насладиться своим дебютом в новой должности. Позвонивший мне накануне капитан Хорралл сказал, что я должен прийти в офис в 8 часов утра 17 ноября и что день начнется с собрания, на котором зачитывается сводка преступлений за прошедшую неделю. Для всех сотрудников полицейского управления и окружной прокуратуры это было обязательным мероприятием. После собрания Бланчард и Эллис Лоу должны были посвятить меня во все тонкости, и уже после этого я мог приступить к поиску преступников.

На шестом этаже располагалась элита управления: отделы по раскрытию убийств, по борьбе с наркотиками и проституцией, по раскрытию ограблений и борьбе с банковскими махинациями, а также Отдел судебных приставов и главная следственная группа. Это была территория полицейских-специалистов, энергичных профессионалов, что-то значащих в этом мире. Теперь эта территория стала и моей. Я напялил свою лучшую спортивную куртку и брюки-слаксы, а под мышкой на новенькой портупее висел служебный револьвер. Все полицейские управления были обязаны мне увеличением своей зарплаты на восемь процентов в связи с прохождением пятой поправки. Я потихоньку стал входить в новую для себя обстановку и был готов ко всему.

За исключением матча-реванша. Где-то в 7:40 помещение стало заполняться полицейскими, жаловавшимися на похмелье (понедельник — день тяжелый) и обсуждавшими новенького Баки Блайкерта — легковеса, ставшего настоящим громилой. Я затаился у себя, пережидая галдеж. Когда все расселись, я покинул свое укрытие и подошел к двери с надписью: «Комната для инструктажа». Открыв ее, я удостоился овации.

Будто по команде сорок с лишним человек в штатском стояли рядом со своими стульями и дружно мне аплодировали. Посмотрев перед собой, я увидел большую классную доску, на которой мелом было написано: «8%!!!» Рядом стояли Ли Бланчард и еще какой-то бледный толстяк начальственного вида. Я поприветствовал мистера Огня. Он улыбнулся в ответ. Толстяк подошел к кафедре и постучал по ней, прося тишины. Аплодисменты стихли, и все расселись. Я нашел свободный стул неподалеку от входа и тоже сел; полный мужчина еще раз попросил тишины.

— Полицейский Блайкерт, следователи и работники отделов по раскрытию убийств, по борьбе с проституцией и наркотиками, борьбе с банковскими махинациями и всех прочих отделов, — начал он. — Сержанта Бланчарда и мистера Лоу вы знаете, а я — капитан Джек Тирни. Баки и Ли, сегодня вы — наши герои, и я надеюсь, что вы получили удовольствие от овации, которую вам устроили. В следующий раз вам будут так аплодировать только при проводах на пенсию.

Раздался смех. Тирни снова постучал по кафедре и заговорил в стоявший перед ним микрофон:

— Ладно, шутки в сторону. Прослушайте отчет о происшествиях за неделю с шестого по четырнадцатое ноября текущего года. Слушайте внимательно, это любопытно. Для начала три налета на винные магазины — ночью десятого, двенадцатого и тринадцатого, и все на Джефферсон-стрит, в районе, который контролирует полицейские Университетского подразделения. Свидетели видели двух белых подростков с обрезами, очевидно наркоманов. Местные полицейские не имеют улик, а их главный хочет привлечь ребят из Отдела по раскрытию ограблений. Лейтенант Рули, зайдите ко мне в девять ноль-ноль, чтобы обсудить этот вопрос. Остальных прошу пообщаться со своими осведомителями: налет наркоманов — весьма неприятное событие.

Теперь восточнее: в барах Чайнатауна отмечен наплыв «свободных» проституток. Они обслуживают своих клиентов в припаркованных машинах и обделяют тем самым девочек Мики Коэна. В общем, ничего страшного, но Мики это не нравится и китаезам тоже, так как девочки Мики работают в дешевых ресторанах на Аламеде, которыми владеют китайцы. Рано или поздно могут возникнуть проблемы. Поэтому, чтобы владельцы ресторанов успокоились, необходимо задержать на 48 часов всех проституток Чайнатауна, которые нам попадутся. Позже на этой неделе капитан Хорралл выделит нам с десяток человек из ночной смены для проведения облавы. Так, еще я хотел бы, чтобы в Отделе по борьбе с наркотиками и проституцией просмотрели все досье на проституток и представили фотографии тех, кто работает в центре. Этим будут заниматься два человека из Центрального участка под эгидой Отдела. Лейтенант Прингл, зайдите ко мне в 9:15.

Тирни замолчал и расправил плечи; я оглядел комнату и увидел, что большинство полицейских записывает в блокноты. Я стал ругать себя за то, что сам не додумался, но тут капитан хлопнул по кафедре двумя руками и сказал:

— А вот еще одно веселенькое дельце. Я говорю про ограбления домов на Банкер Хилл, которыми занимаются сержанты Фогель и Кениг. Фрици, Билл, вы читали докладную записку из Отдела по установлению личностей?

Полицейские, сидевшие рядом через несколько рядов передо мной, ответили: «Нет, капитан» и «Нет, сэр». Мне удалось рассмотреть старшего из них — точную копию толстяка Джонни Фогеля, только еще толще.

Тирни сказал:

— Советую вам прочитать ее сразу же после этого собрания. Остальным сообщаю, что в одном из ограбленных домов у шкафа со столовым серебром эксперты-криминалисты обнаружили отпечатки пальцев. Они принадлежат белому мужчине, которого зовут Коулман Уолтер Мейнард, тридцати одного года, две судимости за педерастию. Стопроцентный педофил-насильник.

В окружной комиссии по освобождению на него ничего нет. Он жил в гостинице на углу 14-й и Бонни-Брей, но поспешно съехал оттуда как раз в то время, когда начались эти ограбления. На участке в Хайленд-парк не раскрыты четыре изнасилования — все в отношении мальчиков восьми лет. Может быть, это Мейнард, а может, и не он, но, пока суд да дело, мы можем устроить ему приятную поездочку в Сан-Квентин. Фрици, Билл, над чем вы еще работаете?

Билл Кениг склонился над блокнотом; Фриц Фогель откашлялся и сказал:

— Мы работаем по гостиницам. Задержали двух взломщиков и попугали нескольких карманников.

Тирни постучал по трибуне.

— Фрици, а этими взломщиками были случайно не Джерри Катценбах и Майк Пурди?

Фогель заерзал на стуле.

— Да, сэр.

— Фрици, они настучали друг на друга?

— Э... да, сэр, и...

Терни закатил глаза к потолку.

— Рассказываю для тех, кто не знает. Джерри и Майк — гомики, живущие в маленьком уютном гнездышке на Игл-рок, у матери Джерри. Они спят друг с другом тыщу лет, но порой вдруг ссорятся, и у них вспыхивает желание потрахаться с теми, кто сидит в тюряге, тогда они друг на друга стучат, и оба оказываются за решеткой. Уже в тюрьме они начинают стучать на сокамерников, за что им уменьшают срок. И это продолжается с мезозойской эры. Фрици, чем еще ты занимаешься?

В комнате послышался смех. Билл Кениг привстал, чтобы посмотреть, кто смеется. Фогель, дернув его за рукав, сказал:

— Сэр, мы занимаемся кое-какой работой по заданию мистера Лоу. Доставляем свидетелей в суд.

Бледное лица Тирни стало приобретать багровый оттенок.

— Фрици, начальник следственного отдела — я, а не мистер Лоу. На мистера Лоу работают сержант Бланчард и полицейский Блайкерт, а не вы с сержантом Кенигом. Поэтому завязывайте с заданием для мистера Лоу, оставьте в покое карманников и найдите мне Коулмана Уолтера Мейнарда, пока он не попортил других мальчишек. На доске объявлений висит список его возможных сообщников, я предлагаю всем следователям с ним ознакомиться. Мейнард сейчас в бегах и, возможно, засел у кого-то из них.

Я заметил, как Ли уходит через боковую дверь. Тирни, пошуршав бумагами, сказал:

— Вот информация, которую по просьбе директора Грина, я довожу до вашего сведения. В течение трех последних недель на кладбищах Санта-Моники и Гауэр находят порубленных на куски кошек. На участок в Голливуде поступило уже с полдюжины заявлений по этому поводу. По мнению лейтенанта Дэвиса из участка на 77-й стрит, подобным могут заниматься некоторые негритянские банды. Возможно, это их визитная карточка. Большинство кошек подбрасывали в четверг, а это как раз тот день, когда черномазым разрешен вход на каток, может быть, тут есть связь. В общем, поспрашивайте своих осведомителей, если что-либо узнаете, сообщайте сержанту Холландеру на участок в Голливуде. Теперь про расследование убийств. Расс!

На трибуну поднялся высокий седоволосый мужчина в идеально выглаженном двубортном костюме. Капитан Джек шлепнулся на ближайший стул. Высокий мужчина держался очень солидно, словно он был не полицейский, а какой-нибудь судья или высокооплачиваемый адвокат. Он напомнил мне сладкоречивого лютеранского проповедника, который дружил с моим отцом, пока папашина организация не попала в черный список. Мой сосед-полицейский прошептал:

— Это лейтенант Миллард. Второй по должности в Отделе по раскрытию убийств, но на самом деле он там главный. Никому не дает спуску.

Я понимающе кивнул и начал слушать голос босса:

— ...следователь считает, что Руссо-Никерсон покончил жизнь самоубийством. Мы также занимаемся расследованием дорожного происшествия со смертельным исходом, которое произошло 10 ноября на Пико и Фигероа. Водитель, совершивший наезд, скрылся, но нам удалось найти автомобиль. Это «ласаль»-седан 39-го года. Зарегистрирован на имя мексиканца Луиса Круза, 42-х лет, проживающего в доме 1349 по Алто Лома Виста в Южной Пасадене. У Круза было две ходки — обе за воровство. Сейчас он в бегах. Его жена говорит, что машину украли в сентябре. Она утверждает, что машину угнал кузен Круза, 39-летний Армандо Виллареал, местонахождение которого также неизвестно. Мы с Гарри Сирзом допросили свидетелей, они говорят, что видели в машине двух мужчин-мексиканцев. Гарри, что-нибудь добавишь?
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50

перейти в каталог файлов


связь с админом