Главная страница
qrcode

Евразийский дзен


НазваниеЕвразийский дзен
АнкорEVRAZIJSKIJ DZEN.doc
Дата09.01.2018
Размер77 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаEVRAZIJSKIJ_DZEN.doc
ТипДокументы
#55221
Каталогniksan

С этим файлом связано 35 файл(ов). Среди них: Transevraziyskiy_poyas_-_Razvitie_TEPR.pdf, Pobisk_Georgievich_Idei_i_Zhizn.pdf, Fernan_BRODEL__Materialnaya_tsivilizatsia_ekono.pdf, Доклад на международном симпозиуме - Пространст...doc, Мир без ссудного процента и кредитных денег.doc, Brodel_F_Sredizemnoe_more_i_sredizemnomorskiy.pdf, Krizis_Demokratii_-_doklad_po_zakazu_3-kh_storon.pdf, Obyazatelstva_OBSE_v_oblasti_chelovecheskogo_izme.pdf, Novaya_ekonomicheskaya_sistema.docx и ещё 25 файл(а).
Показать все связанные файлы


ЕВРАЗИЙСКИЙ ДЗЕН

В своей лекции: Евразийский дзен, Александр Дугин сказал:
"Речь пойдет не о дзен-буддизме, как религии, а о дзен практике или технике специфического мировосприятия.

Начну с главного. В чем с моей точки зрения, заключается главное в евразийстве?
У евразийства есть очень когерентный образ прошлого, очень революционный, очень свежий, очень релятивный образ прошлого, в основе которого лежит традиционалистская модель историографии или историософии.
То есть, некогда мир был нормальным и правильным, а сегодня он представляет собой антимир, мир перевернутый.
Идеальный, правильный мир описан у Платона в его идеальном государстве, организованном по трех-функциональной схеме управления. Править должны философы, им должны подчиняться стражники-герои, внизу находятся труженики-производители. На самом деле, Платон описывает системы индо-европейский трех-функциональных обществ.
Евразийство сегодня утверждает, что правильным обществом является платонополис, то есть, индо-европейская трех-кастовая система и дальше мы переходим к развитию мифа о деградации, поскольку евразийцы видят историю, как процесс нисходящей деградации от хорошего к плохому, от нормального к противоестественному, от нормативного к хаотичному смешению пародии и аберрации. Это можно выразить важным термином, который на немецком звучит, как untergang - отход, снисхождение, спуск, декаданс, закат, заход, гибель, погибель, крушение. Таким образом, евразийство имеет фундаментальный задел в нормативном прошлом. Большинство традиционных религий видит мир таким же образом. В начале золотой век, серебряный, бронзовый, железный, вначале корова дхармы стояла на 4 ногах, потом на 3, на 2, а сейчас она балансирует на 1 ноге, перед тем, как рухнуть окончательно.
Это представление о нормативности прошлого, делает евразийскую модель консистентной(непротиворечивой, совместимой, пластичной) и состоятельной. Отсюда, мы можем говорить о кризисе и о том, что такое не кризис. Не кризис - это традиция, трех-функциональное общество, иерархия, где мудрецы и жрецы с опорой на бодрых, мощных, агрессивных воинов правят всякой сволочью, которая зарабатывает деньги... Мудрость(жрец, философ, мудрец, мыслитель) на верху, потом идет сила и под силой все остальное: труд, наслаждение, комфорт, справедливость, коммерция, закон...
Имея эту модель, мы можем говорить, что было лучше, что позволяет нам заниматься реабилитацией прошлого и борьбой с теми прогрессистами, которые мыслят иначе. Поэтому у евразийцев есть будущее, как проект напрямую вытекающий из прошлого. Мы хотим, чтобы было, как раньше, как при Иване Грозном, как при Александре Великом, как при Юлии Цезаре, как при Великих индусских брахманах. Евразийцы обращаются не к вчерашнему прошлому, а к тому, что было давным давно, которое уже давно скрылось за горизонтом.
У нас есть прошлое, есть будущее, а настоящего нет.
Поэтому с настоящим, как отрицанием прошлого, возникает огромная проблема. Нам не хватает настоящего и у нас нет места для настоящего. Существующее настоящее нас выбрасывает. Стоит нам выйти на улицу или заглянуть в окно к соседу, как мгновенно мы попадаем в тот мир, в котором для евразийского прошлого и будущего нет никакого места. Вот это состояние яда современности, напрочь исключает прошлое и будущее евразийства, оно исключает какую бы то ни было точку опоры в настоящем. Настоящее для нас не имеет этой точки, оно не предоставляет нам возможность за что-то ухватиться.
Если бы у нас была эта точка опоры, то наш гигантский рычаг, плечо нормативного прошлого и волевой проект будущего, немедленно б заработал. Мы легко бы перевернули это существующее сегодня свинство.
Другими словами, не имея точки опоры в настоящем, мы находимся в таком состоянии декаданса(Декаданс от фр. упадок - это эпоха неизбежной смены культурных, моральных и общественно социальных устоев, "привычек общества") в таком моменте нигилизма, в такой точке untergang'а, что не дает нам возможности применить нашу блистательную методологию, которая выглядит теоретически все более и более привлекательным, потому что мы проваливаемся в болото настоящего.
Нет носителей идеи евразийского мировоззрения, в обществе нет людей, люди уже не люди, люди уже симулякры, люди уже некоторые конструкты. Мы говорим классы, мы говорим народы, мы говорим государства... Но где они? Есть псевдогосударства, проеденные либеральными короедами, где существуют зоны десуверенного контроля в средствах массовой информации или в путинских советах и коллегиях по внешней и оборонной политике присутствуют представители экстерриториальной системы управления этими государствами, а в Иране, например, часть айятол то же интегрированы в эти глобальные системы. Значит и государство симулякр, люди симулякр, человек симулякр, общество на самом деле, с одной стороны, сохраняет какие-то естественные органические связи и пропорции, а с другой, они все больше распадаются, превращаясь в пост социальную реальность.
Мы говорим религии, конфессии... но и их коснулась симуляция. Например, с точки зрения старообрядцев, новообрядчество есть симулякр. Ваххабизм чистейший симулякр исламской традиции. Не говорю уж о католиках и протестантских направлениях в христианстве.
Итак, точки опоры евразийства в настоящем нет!
Здесь я перехожу к проблематике евразийского дзен.
Почему у евразийства не оказалось в настоящем точки опоры, как оказалось, что мы оказались в низшей точке падения, в untergang'е, кто несет за это ответственность.
Почему это нисхождение есть и зачем оно есть? Почему мы живем не в евразийском мире, почему мы живем в мире наоборот, почему мы живем в критической современности, а не в традиции, почему мы живем в конце времен, а не в середине и не вначале? Почему мы еще живем, почему не случается финального аккорда? Что это за задержка?
Для объяснения этого, Хайдеггер использует понятие: трудное знание нигилизма. Мы мыслим настоящее, как невыносимую антитезу, как ядовитую среду, в которой мы оказались вопреки всякой логики, мы чувствуем себя в нем, как в самой жуткой тюрьме. Другими словами, самое страшное, что может с нами быть, это находится в настоящем.
Когда мы говорим, что мы находимся в современном перевернутом мире контртрадиций, в котором невозможно жить, невозможно дышать, мы спешим момент этого декаданса, момент этого untergang'а осудить, как-то от него отпрыгнуть, отойти чтобы быстрее наступило наше евразийское завтра.
Другими словами, мы боимся страшного знания нигилизма, тяжелого знания нигилизма, мы боимся посмотреть в лицо тому ужасу, в котором мы живем, посмотреть в лицо настоящему.
И тогда мы бежим из него, потому что мы бежим от нашего страдания, мы стремимся ускользнуть от радикального, чисто негативного опыта, в который мы - носители традиций, носители идеалов золотого века, трех-функциональной системы и нормативного платоновского общества, а так же платоновского мировоззрения, где есть Бог, где есть свет, где есть идеи, где есть ангелы, где есть отражающие их феноменальные вещи.
Мы носители этого мира, но вокруг нас мир, в котором нет ни Бога, ни ангелов, ни идей, есть телевизоры, есть средства массовой информации, есть сборщики налогов, коллекторы, МТС, а по ночам над нами распростерто искусственное небо наших городов, пьяных, светящихся сине-зеленым зловещим светом разложения.
Мы хотим ускользнуть от этого. В этом проблема, в этом лежит корень того, что у нас нет места в настоящем. Когда мы сталкиваемся с тяжелым знанием нигилизма, с тем, что мы находимся внизу untergang'а, мы не спрашиваем, почему так произошло, мы не спрашиваем о сути этого, мы не пытаемся вместить и открыть свое сердце вот этой самой темной точке ночи. Мы не хотим увидеть всю эту мразь, мы бережем себя, опасаясь, что это нас разрушит.
Однако, есть те, кто может прожить и проживает процесс untergang'а, это untergehende(нем. - установка), по Хайдеггеру, это те, которые не просто увлечены процессом разрушения, а которые стоят лицом к лицу по отношению к untergang'у для которых untergang - это единственное содержание настоящего.
И вот здесь только untergehende, то есть, те, которые снисходят, только они не боятся тяжелого знания нигилизма, только они имеют дело по-настоящему с настоящим, не прикрытым ни невежеством, ни консерватизмом, ни прогрессивизмом.
Теперь, что касается четвертой политической теории. Для справки: Четвертая Политическая Теория - это название для прорыва, для нового Начала. Отрицательная программа Четвертой Политической Теории звучит так: «Нет фашизму, нет коммунизму и нет либерализму!» и «Либерализм не пройдет!». Точно так же «не пройдет!» (no pasara!), как не прошел когда-то фашизм (no ha pasado). Рухнула и Берлинская стена, от нее, как от зримого воплощения коммунизма, отделяющего коммунистов от капиталистов (либералов), осталась пыль. Коммунисты тоже «не прошли». Теперь осталось «не пройти» либералам – и «они не пройдут!» (no pasaran!).
На это накладывалась хайдеггеровская модель, где «базисом» служил факт «чистого экзистирования» — Dasein («вот-бытие»). Поэтому Dasein, как данность является субъектом четвертой политической теории, с одной стороны, данность, как некая до онтологическая, до античная, до эмпирическая, до экзистенциальная данность, с другой Хайдеггер называет das Sein, исходя из неопределенной формы глагола и трактует это, как задание. При чем, это не то, что нам дано, это не то, что является базовым экзистенциалом нашего наличия в мире, а это то, что мы должны отвоевать. Таким образом, das Sein приобретает эсхатологические черты. das Sein - это то, что конструируется в ситуации последней самой темной точке ночи, исходя из тяжелого знания нигилизма. То есть, das Sein - не данность, а задание.
das Sein является четвертым углом человечества, das Sein является топосом, который нам необходимо вырвать у настоящего.
Как найти этот топос аутентичного экзистирования, как реализовать, справиться с заданием das Sein'а в точке аутентичного экзистирования фактически в настоящем, чтобы подвязать к нему евразийское представление о прошлом и сделать точкой опоры для реализации евразийского будущего.
Здесь нам понадобится тот евразийский дзен, с которого я начал.
В современной Японии существует Киотская философская школа Китара Нашиды и параллельно развивающаяся школа его друга Дайсэцу Тэйтаро Судзуки — японский буддолог, философ, психолог. Один из ведущих популяризаторов дзен-буддизма. Профессор философии Университета Отани в Киото.
Эта школа и в частности Ниситани Кэйдзи ставила перед собой задачу преодоления модерна. Кэйдзи Ниситани ставит перед собой крайне интересную проблему: учитывая западноевропейский нигилизм, который приводит, с одной стороны — к объективации субъекта в технике, а с другой — к нигилистскому анархизму внутри него, ведущему к утрате этических, духовных и религиозных центров, — каким образом можно выйти к месту «абсолютного ничто», где преодолевается дуализм субъекта/объекта, если эти субъект и объект, в отличие от условий традиционного общества, размываются, рассыпаются и превращаются в смутные пятна? Ничто дзен-буддизма является выходом в том случае, когда общество и человек, а также природа, внешний мир находятся на месте: тогда с этого нормативного места недуальный Логос дзена способен совершить прыжок озарения. Для того, чтобы отрицать нечто, надо чтобы это нечто было и было фиксировано; только тогда можно обнаружить, что горы движутся, а, следовательно, стоят на месте. Но если топика сбита изначально и европейский нигилизм разъедает область объекта и субъекта, смешивая их в противоестественном гибриде, то, как достичь сатори? Это вопрос после 1945 года встал со всей остротой и в Японии, оказавшейся включенной в западный мир, со всеми вытекающими онтологическими последствиями.
Для достижения сатори, сказал Мастер, необходимо совершить прямой прыжок в сторону, и, когда его ученик спросил, как это сделать, тот ответил - не знаю. Ученик получил просвещение, сатори.
Таким образом, мы имеем дело с системой преодоления классических логических антиномий в определенном просветительном моменте. Для того, чтобы совершить прыжок в озарение, можно оттолкнуться от чего угодно, но Ниситани говорит, что на самом деле, это только так кажется, если у нас системы нормального размыты, если западно-европейская культура привносит в традиционную Японию протоколы, правила, системы мышления, обычаи и принципы, которые не являются утверждением логических структур, то мы оказываемся в ничто. И в связи с этим, стремясь преодолеть это ничто, этот нигилизм современности, с помощью коанов Дзен, мы его не преодолеваем, потому что речь идет о другом ничто, о ничто сверху, о ничто сверхрациональном, о ничто, которое радикально выше нашего мышления.
И, если опора размыта, если нет не ты, не я, то дзенское предложение перейти от ты и я к другому, к не ты и к не я, оно повисает в воздухе и рушится. Потому что небытие снизу, которым является содержание современности, не позволяет нам осуществить такой парадоксальной практики, как дзен-буддийское просвещение сатори, потому что уже изначально того носителя, который с этим сложнейшим аппаратом оперирует, нет. Вместо него симулякр. Симулякр дзенского учителя, симулякр дзенского ученика, поэтому дзен по телефону, по телевизору, в интернете...
Так как же осуществить реализацию в условиях, когда то, что должно быть базой реализации размыто, как прыгнуть в эти бездны не дуальности, как пригнуть, когда дуальности нет?
Бездна призывает бездну - девиз.
Вот эта бездна, ничто, бездна с трансцендентным, с одной стороны, сегодня, с другой стороны, опирается на бездну современного нигилизма, это абсолютно разные бездны, но это бездны, а поскольку между ними пространство, которое могло бы их замкнуть друг на друга(проблема Ниситани), размыто, сметено, поэтому у нас нет ни одной ни другой бездны. У нас есть только плоское настоящее, пленочное двухмерное настоящее, экранное в котором нельзя утонуть, нельзя погибнуть, поскольку это не бездна, а пленка между двумя безднами.
В псалме Давида говорится о Гласе водопада двоих. Водопад, катаракта - это время, которое течет вертикально, сверху вниз.
Мы подходим к пониманию нищеты настоящего, его недостаточности, лишенности. Это результат того, что время движется сверху вниз, оно падает, как водопад и мы находимся внизу этого водопада. Время всегда течет сверху вниз от одного небытия к другому небытию. И мы сейчас внизу этого водопада времени, в нижней точке гласа, которой практически не слышен, слышен только визг чертей глобального мирового правительства.
Именно поэтому мы загораживаемся от этого тяжелого знания, знания о модерне. И превращаем евразийство в утопию, как форму самооправдания. Это прекрасная иллюзия, лучшая из снов евразийское сновидение, которое дает возможность выживать. Но зато оно не дает возможности нам реализовать этот сон на практике, потому что мы закрываемся от кошмара того момента, в котором мы находимся определенными конструкциями. И, тем самым, мы ждем, что нас, стоящих не краю этого небытия, кто-то спасет.
Но Бог не приходит, потому что он никогда не придет, потому что его нет, потому что никого, кроме человека нет. Бог, который хочет быть и хочет прийти, он ждет от людей последнего самого главного жеста, он ждет, чтобы мы осознали себя untergehende, он ждет, когда мы решимся на вскрытие трудного знания нигилизма.
Доген популяризировался предъявителями Киотской школы, как основатель дза-дзен - правильное сидение ни к чему не стремясь. Идея дза-дзен - это идея ликвидации конструкта нашей цели, забывая о том, что мы хотим достичь. В дза-дзен нужно сидеть полностью освободив наше сознание, включая стремление к освобождению. Потому, что если мы хотим от чего-то освободиться, мы никогда не достигнем освобождения, потому что это стремление и есть то, что не дает нам получить желаемое(не дает нам получить желаемое не стремление, а стремящийся, желающий).
Идея дза-дзен - это идея освободиться от проекта, позволить будущему быть, не засорять будущее представлениями взятыми из прошлого, из настоящего, то есть, дать возможность будущему прийти самому по себе. И, соответственно тогда, специальные практики теряют свое значение, либо сохраняют свое значение, но только теряя свою особость. Просто заваривать чай становится практикой.
То есть, занимаясь простыми человеческими делами, если мы это делаем правильно с точки зрения Дза-дзен, мы входим в контакт с ангелом этих дел, мы вскрываем колоссальное сакральное спасительное сотерологическое трансформирующее измерение этого дела, мы не бежим.
Речь идет о принципиально другом отношении к настоящему, каком отношении к настоящему(?), вот как раз этот акт просто сидеть в дза-дзен, отношение к действию, совершающемуся в настоящем, как абсолютно метафизическому, свободному, пустому и бездонному одновременно, означает выпускание настоящего из под гнета этого вертикального водопада времени. Эта река водопада времени, темпоральная катаракта создает иллюзию или не серьезности того, чем мы занимаемся. И всякий раз, как только мы попадаем, входим в этот поток, вертикальное время давит нас ниже и ниже.
В конце концов, сегодня мы стоим на той грани ниже которой уже некуда, вертикальное время останавливается здесь и нас просто вмазывает его гигантский поток в асфальт. Поэтому мы не можем уже стоять внизу водопада. Все время давит на нас, вся традиция давит на нас, все бытие низвергшееся из своего апофатического проистока заканчивает нас пригвождая к низу и распластывая, как блин по внешней тьме. Мы не можем больше сохраниться. Это и есть девидуализация, это и есть плюральная персональность Мофисоли, которая приходит на смену нашей привычной индивидуальности. Это конец человека, это постчеловеческая индивидуальность, размазанность на краю бездны.
И пока мы осознаем, что это ужасно, пока мы закрываемся консервативными моделями, мы, частично себя оправдывая, пытаемся выстроить что-то лучше, давление от этого не прекращается, а только нарастает.
Мы должны сделать жест, фундаментальный евразийский жест - нам необходимо переключить режим экзистирования в настоящем по логике дза-дзен. Только так можно обрести точку опоры в настоящем.
Это значит, что мы должны отнестись к миру, в котором мы находимся, и который находится вокруг нас, помимо его иллюзий, помимо его реакций, которые этот мир в нас провоцирует и вызывает, помимо даже отвращения к нему и помимо борьбы с ним, это не значит, что мы его принимаем, это на значит, что мы идем на эхо Москвы, это значит, что мы продолжаем оставаться теми, кем мы являемся евразийцами, консерваторами, традиционалистами, сторонниками антологии перед лицом нигилизма. Но мы должны добавить к этому очень важное. Мы должны прийти с этим моментом бездны в соприкосновение в прямой контакт, мы не должны откладывать евразийскую победу на потом, мы не должны уповать на помощь, на кризис, на то, что народ прозреет...
Ядро евразийской миссии заключается в осуществлении не дуального отношения к настоящему, то есть, по сути дела, мы должны отнестись к тому миру, в котором мы находимся, к той реальности, в которой мы оказались уже здесь и сейчас без евразийского проекта. Для этого необходимо трудное знание нигилизма расшифровать, принять и включить в себя. Вот поэтому-то на самом деле, и стоит перед нами этот вопрос, почему декаданс, почему мы в этом унтерганге, мы не такие, как эхо Москвы, почему мы здесь, как мы должны разрешить эту проблему нашего личного тотального, сердечного, полноценного участия в драме последних времен. Это означает конституировать, организовать евразийский das Sein, придать евразийству измерение в настоящем, которое и сделает возможным евразийское будущее. Надо пересмотреть отношение ко времени. Мы должны отказаться от этого знания евразийского прошлого, евразийского будущего во имя евразийского настоящего, во имя эффективной трансмутации нашего присутствия в евразийском ключе.
________________________________________
Комментарии Мастера Сия:


Что подразумевает Дугин, когда говорит о развитии нисходящей деградации, правильной платоновской системы общества?
По всей видимости, речь идет о несуществующей возможности построения нормального, нормативного государства, поскольку, с одной стороны, есть его идеальная модель, а, с другой стороны, желание реализовать ее на практике.
Идеальное государство возможно с идеальными гражданами. Другими словами, какие граждане – такое и государство. Многочисленные попытки построить идеальное государство на протяжении веков различными нациями, во всяком случае, приводили к их краху, поскольку в их основе лежала сила власти и волевые решения, поддерживающие его жизнеспособность, и никак уж не потребность в государстве со стороны низов, в первую очередь.
И как только ресурсы силы и власти иссякали, государство рушилось по причине того, что его граждане, в силу не желания отдавать за него свою свободу, а то и жизнь, не могли не только развивать, но и даже поддержать государство в том виде, в котором оно было на момент его краха. Другими словами, причина нисходящей деградации, untergang'а идеального общества, кроется не столько в хаотичном смешении пародии и аберрации, сколько в эволюции сознания граждан.
То есть, чем выше уровень понимания сути своей несвободы в иерархической системе государства, тем сложнее организовать стадо на выполнение принципов государственного жизнеустройства, тем меньше армия тружеников-производителей, тем больше симулякров, тех, кто осознанность заменил в себе хитростью. Ибо слепой ведет слепого. Именно это является главной причиной деградации человека, а отсюда и идеальной системы государственности. Поэтому в обществе нет людей, люди - это некоторые конструкты, а государства – это псевдогосударства, проеденные либеральными короедами, где существуют зоны десуверенного контроля не только в средствах массовой информации, но и в остальных ветвях власти.
Отсюда, - государство симулякр, люди симулякр, человек симулякр, общество симулякр, которое, на самом деле, с одной стороны, сохраняет какие-то естественные органические связи и пропорции, а, с другой, они все больше распадаются, превращаясь в пост социальную реальность.
Это касается и религиозных конфессий.
Отсюда тезис, что евразийство имеет фундаментальный задел в нормативном прошлом и, что это делает евразийскую модель консистентной(непротиворечивой, совместимой, пластичной) и состоятельной, весьма сомнителен. Это то, что касается прошлого.
Теперь, что касается будущего, оно соответственно, такое же, потому что вытекает из прошлого. Другими словами: нет прошлого – нет будущего.
С тем, что говорит Дугин, относительно настоящего, можно согласиться, его тоже нет, потому что мы выброшены из настоящего, по-любому, поскольку человеку настоящее недоступно, он целиком живет в уме, т. е. в концепциях прошлого, настоящего, будущего. Именно это исключает какую-либо точку опоры в происходящем настоящем времени.
Настоящее, о котором говорит Дугин, сводится к примитивной правде жизни, которую видит симулякр из своего окна своей колокольни, и, прежде всего, это относится к видению симулякром самого себя. Отсюда трудное знание нигилизма, как отрицание самого себя, так и отрицание внешнего мира, как болота настоящего, как ядовитой среды, в которой мы оказались вопреки всякой логики, в которой мы чувствуем себя, как в самой жуткой тюрьме, в которой невозможно жить, невозможно дышать…
Поэтому мы постоянно избегаем себя и мира не принимаем той реальности, которая есть, мы бежим от нашего страдания, стремясь ускользнуть от радикального, чисто негативного опыта, мы не пытаемся вместить и открыть свое сердце вот этой самой темной точке ночи. Мы не хотим увидеть всю эту мразь, мы бережем себя, опасаясь, что это нас разрушит.
Выхода нет, но выход есть. И этот выход предполагает изменение сознания человека, посредством его трансформации в экзистенциальное присутствие себя в осознании себя в Боге, не в уме, как это предлагает Дугин, ссылаясь на Хайдеггеровский untergehende(нем. - установка).

Иначе, не достичь зари,
как через боли и страдания путь к ней пройти,
дойдя до пика разочарования в себе,
до отрицанья в крайней степени цепляния себЯ в уме...
тогда лишь только всплеск Сознания в проЗрении
ТОБОЙ
случится в озарении осознанность тропой.

Достигнуть зари можно только тропою ночи...
Здесь мало стоять лицом к лицу, по отношению к untergang'у, для которых untergang - это единственное содержание настоящего, здесь нужно потерять себя в моменте настоящего, а не конструировать собой das Sein, в ситуации последней самой темной точки ночи, исходя из тяжелого знания нигилизма. Здесь задание нам дает сам Бог, что и позволяет нас вырвать у настоящего прошлого, в котором пребывает человек и мир.
Станет ли это точкой опоры для реализации евразийского будущего, - маловероятно, но то что это несет освобождение от иллюзий построения рационального будущего, это уж точно.
Теперь, что касается Дзен, как практики преодоления классических логических антиномий в определенном просветительном моменте. Хочу лишь заметить, что прыжок в озарение и есть суть Дзен без всяких условий, относительно того, от чего нужно было бы оттолкнуться. Дзен – это тайна за семью печатями для человека(Дзен исключает человека) и говорить о системе «нормального», как условия достижения Ничто, как снизу так и сверху – глупо.
Ничто есть лишь отсутствие того, кто собирается в него сделать прыжок. Всякое иное ничто есть лишь вывод логического мышления, строящего для себя же описательные модели парадоксальных практик дзен-буддистского просвещения. Это и есть самый настоящий симулякр, не может его не быть. Здесь Дугин путает просвещение с просветлением.
Дугин говорит, что идея Дза-дзен – это идея освободиться от проекта, позволить будущему быть, не засорять будущее представлениями взятыми из прошлого, из настоящего, то есть, дать возможность будущему прийти самому по себе.
Здесь необходимо обратить внимание на то, что Дугин, говоря об освобождении, совершенно не понимает, что освободиться нужно не от проекта, а от проектировщика, и не будущему позволить быть, а не позволить себе быть в будущем.
Говоря о фундаментальном евразийском жесте, как о переключении режима экзистирования в настоящем по логике Дза-дзен, Дугин себя этим выдает. Поскольку, в сущности, речь идет не о Дзен, а об использовании его логики, если таковая есть, ибо Дзен логики не имеет, для осознания того факта, что в независимости от того, кем мы являемся: евразийцами, консерваторами, традиционалистами, сторонниками антологии перед лицом нигилизма – мы должны прийти к пониманию необходимости принять происходящую драму последних времен такой, как это случилось, как бы тяжело нам это ни давалось. Принять это происходящее за окном симулякра настоящее и включить его в себя. Мы не должны откладывать евразийскую победу на потом, - продолжает Дугин, - мы не должны уповать на помощь, на кризис, на то, что народ прозреет. Откуда следует, что Дзен’ом здесь и не пахнет.
перейти в каталог файлов


связь с админом