Главная страница
qrcode

Фридрих Август фон хАйек прАво, зАконодАтельство и свободА современное понимАние либерАльных принципов спрАведливости и политики перевод с английского москва 2006


НазваниеФридрих Август фон хАйек прАво, зАконодАтельство и свободА современное понимАние либерАльных принципов спрАведливости и политики перевод с английского москва 2006
Дата16.11.2019
Размер4.2 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файла[Fridrih_fon_Haiek_(Avt.);_Boris_Pinsker,_A._Kusta(z-lib.org).pd
оригинальный pdf просмотр
ТипЗакон
#158129
страница2 из 84
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   84
13
Правила справедливого поведения защищают только
личную собственность, но не рыночную стоимость. . . . . . 289
Соответствие ожиданий обеспечивается
неисполнением некоторых ожиданий . . . . . . . . . . . . 290
Абстрактные правила справедливого поведения могут определять
только возможности, но не конкретные результаты . . . . . 292
В каталлактике особые распоряжения вмешательство»)
создают беспорядок и не могут быть справедливыми . . . . . 294
Целью закона должно быть равное улучшение
возможностей для всех. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 296
В хорошем обществе возможности
каждого случайно взятого человека велики,
насколько это возможно . . . . . . . . . . . . . . . . . . 298
Глава 11. ДИСцИПлИНА АБСТРАКТНыХ ПРАВИл
И ЭМОцИИ ПлеМеННОГО ОБщеСТВА . . . 299
Погоня за недосягаемыми целями может помешать
достижению возможного . . . . . . . . . . . . . . . . . . 299
Причины возрождения племенного организационного мышления . . 300
Аморальные последствия усилий, вдохновляемых моралью . . . . 301
В Великом обществе так называемая
«
социальная справедливость» превращается
в разрушительную силу . . . . . . . . . . . . . . . . . . 303
От заботы о самых обездоленных к защите
эгоистических интересов . . . . . . . . . . . . . . . . . 305
Попытки «исправить» порядок рынка ведут к его разрушению . . 308
Восстание против дисциплины абстрактных правил . . . . . . 309
Этика открытого и закрытого общества. . . . . . . . . . . . 310
Старый конфликт между преданностью и справедливостью . . . 314
Малая группа в Открытом обществе . . . . . . . . . . . . . 315
Важность добровольных ассоциаций . . . . . . . . . . . . . . 316
Книга III. ОБщЕсТВО сВОБОДныХ
ПРеДИСлОВИе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .321
Глава 12. МНеНИе БОльШИНСТВА
И СОВРеМеННАя ДеМОКРАТИя . . . . . . . 325
Разочарование в демократии растет. . . . . . . . . . . . . . 325
Неограниченная власть — порок большинства
современных демократий . . . . . . . . . . . . . . . . . 327
Истинное содержание демократического идеала . . . . . . . . . 329
Слабость выборного органа с неограниченной властью . . . . . . 332
Коалиции интересов и околоправительственный аппарат . . . . 337
Соглашение об общих правилах и частных мерах . . . . . . . . 341
14
Право, законодательство и свобода
Глава 13. РАзДелеНИе ДеМОКРАТИчеСКИХ
ИНСТИТУТОВ ВлАСТИ . . . . . . . . . . . . 345
Утрата первоначальной трактовки функций
законодательного органа. . . . . . . . . . . . . . . . . . 345
Существующие представительные институты
были созданы для нужд правления,
а не законодательства. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 346
Органы, наделенные правом решать частные задачи,
не годятся для принятия законов . . . . . . . . . . . . . . 349
Современные законодательные органы на самом деле
заняты правительственной работой . . . . . . . . . . . . 351
Партии в роли законодателей ведут к разложению
демократического общества . . . . . . . . . . . . . . . . 355
Конструктивистский предрассудок: суверенитет . . . . . . . 357
Необходимое разделение власти в представительном собрании . . 359
Демократия или демархия? . . . . . . . . . . . . . . . . . . 362
Глава 14. ОБщеСТВеННый И чАСТНый СеКТОРы . . 365
Двойная задача правительства . . . . . . . . . . . . . . . . 365
Коллективные блага . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 367
Границы общественного сектора . . . . . . . . . . . . . . . . 370
Независимый сектор . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 372
Налоги и размеры общественного сектора. . . . . . . . . . . . 375
Безопасность . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 377
Монополия правительства на общественные службы . . . . . . 380
Информация и образование . . . . . . . . . . . . . . . . . . 383
Другие важные проблемы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 385
Глава 15. ПРАВИТельСТВО И РыНОК . . . . . . . . . 387
Конкуренция имеет преимущества, даже если
она не совершенна . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 387
Конкуренция как процедура открытия . . . . . . . . . . . . . 389
В отсутствие условий «совершенной» конкуренции
фирмы не могут вести себя так, как если бы
эти условия наличествовали . . . . . . . . . . . . . . . . 391
Преимущества свободного рынка. . . . . . . . . . . . . . . . 395
Конкуренция и рациональность . . . . . . . . . . . . . . . . 397
Размеры производства, концентрация и власть . . . . . . . . . 399
Политические аспекты экономической власти . . . . . . . . . 401
Когда монополия становится вредной . . . . . . . . . . . . . 405
Проблема антимонопольного законодательства. . . . . . . . . 406
Главная угроза — не личный, а групповой эгоизм . . . . . . . . . 409
Политические методы распределения доходови их последствия . . 414
Интересы, поддающиеся и не поддающиеся организации . . . . . 417
Содержание
15
Глава 16. ИзВРАщеНИе ДеМОКРАТИчеСКОГО ИДеАлА:
ВыВОДы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 419
Извращение демократического идеала . . . . . . . . . . . . . 419
Демократия как сделка . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 420
Игрушка в руках групповых интересов . . . . . . . . . . . . . 420
Законы против директив . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 421
Закон и произвол . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 422
От пристрастности к произволу . . . . . . . . . . . . . . . 424
Разделение власти как средство против
не связанного законом правления . . . . . . . . . . . . . . 425
Глава 17. МОДель КОНСТИТУцИИ. . . . . . . . . . . 427
Развитие представительных институтов
идет неверным путем . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 427
В чем ценность идеализированной модели конституции? . . . . 429
Основные принципы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 430
Два представительных органа с различными функциями . . . . . 433
Дополнительные замечания о представительстве
возрастных групп . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 438
Правительственное собрание . . . . . . . . . . . . . . . . . 440
Конституционный суд . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 441
Общая структура власти . . . . . . . . . . . . . . . . . . 443
Чрезвычайное положение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 444
Разделение финансовых полномочий . . . . . . . . . . . . . . 446
Глава 18. СДеРЖИВАНИе ВлАСТИ
И РАзВеНчАНИе ПОлИТИКИ . . . . . . . . 449
Ограниченная и неограниченная власть . . . . . . . . . . . . . 449
Мир, свобода и справедливость: три великих отрицания. . . . . 451
Централизация и децентрализация . . . . . . . . . . . . . . 453
Верховенство большинства против верховенства закона,
одобренного большинством. . . . . . . . . . . . . . . . . 454
Моральная неразбериха и вырождение языка . . . . . . . . . . 457
Демократическая процедура и цели эгалитаризма . . . . . . . . 458
Государство и общество . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 460
Игра по правилам никогда не ведет к одинаковым
для всех результатам . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 463
Околоправительственная активность
групповых интересов
и гипертрофия правительства . . . . . . . . . . . . . . . 464
Неограниченная демократия и централизация . . . . . . . . . 466
Передача внутриполитических функций местным властям . . . 467
Отмена правительственной монополии на услуги . . . . . . . . 468
Развенчание политики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 470
Эпилог. ТРИ ИСТОчНИКА челОВечеСКИХ цеННОСТей . . . . . . . . 475
Ошибки социальной биологии . . . . . . . . . . . . . . . . . 475
Процесс культурной эволюции. . . . . . . . . . . . . . . . . 477
Эволюция самовоспроизводящихся сложных структур . . . . . . 480
Напластование правил поведения . . . . . . . . . . . . . . . 481
Привычные правила и экономический порядок . . . . . . . . . . 483
Дисциплина свободы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 485
Проявления подавленных первичных инстинктов . . . . . . . . 487
Эволюция, традиция и прогресс . . . . . . . . . . . . . . . . 490
Конструирование новой морали в угоду
старым инстинктам: Маркс . . . . . . . . . . . . . . . 491
Разрушение незаменимых ценностей в результате
научной ошибки: Фрейд . . . . . . . . . . . . . . . . . . 495
Поворот . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 497
ПРИМечАНИя. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 499
ИМеННОй УКАзАТель . . . . . . . . . . . . . . . . . 611
ПРеДМеТНый УКАзАТель . . . . . . . . . . . . . . . 615
книгА i правила и порядок
Разумные существа могут сами для себя
создавать законы, но у них также есть
и такие законы, которые не ими созданы.
Шарль Луи Монтескье
«О духе законов»
Кн. I. Гл. 1
предисловие
Данный том является первым из трех, на которые я решил для удобства разделить рассмотрение важного предмета, на который указывает общее название. В соответствии с изложенным во Введении планом работы, за ним последует второй том, рассматривающий «Мираж социальной справедливости», и третий, посвященный политическому порядку свободного общества («Общество свободных»). Поскольку последующие два тома начерно уже готовы, я надеюсь, что смогу опубликовать их в недалеком будущем. читатель, которому не терпится узнать, куда ведут мои аргументы, может воспользоваться рядом предварительных исследований, опубликованных в те долгие годы, когда я готовил эту работу, часть которых собрана в
Studies in Philosophy, Politics and
Economics (London and Chicago, 1967) и в более полном издании
(но на немецком)
Freiburger Studien (T
übingen, 1969).
Невозможно перечислить и поблагодарить всех, кто так или иначе помогал мне в течение десяти лет, которые я отдал этой работе. Но одного человека я должен поблагодарить особо. Профессор Эдвин Макклеллан из чикагского университета и на этот раз сделал все возможное, чтобы привести мой текст в удобочитаемый вид. я глубоко признателен за эту благожелательную попытку, но должен добавить, что поскольку вариант, над которым он трудился, впоследствии претерпел дальнейшие изменения, его не следует винить за те недочеты, которые могут оказаться в окончательной версии.
20
Книга I. Правила и порядок введение
Есть только одно решение проблемы: элита
человечества должна придти к пониманию
ограниченности человеческого разума,
одновременно и поверхностного, и глубокого,
исполненного и смирения, и дерзновенности,
так чтобы западная цивилизация смогла
примириться с его неустранимой ущербностью.
Г. Ферреро*
Когда Монтескье и отцы американской конституции, основываясь на опыте Англии, сформулировали концепцию ограничивающей конституции
1
, они тем самым установили модель, которой с тех пор следует либеральный конституционализм. Их главной целью было создание институциональных гарантий личной свободы, а надежным механизмом достижения этого они считали разделение властей. В известной нам форме разделение власти на законодательную, судебную и административную ветви не оправдало надежд. Правительства всех стран сумели конституционными методами приобрести полномочия, в которых эти люди им хотели отказать. Первая попытка гарантировать защиту личной свободы с помощью конституционных ограничений явно провалилась.
Конституционализм означает ограничение правительственной власти
2
. Но традиционную формулу конституционализма удалось истолковать таким образом, что она сделалась совместимой с концепцией демократии, понимаемой как форма правления, в которой воля большинства по любому конкретному вопросу ничем не ограничена
3
. В результате уже всерьез начали поговаривать о том, что конституции — это старомодный пережиток, которому нет места в современной концепции власти
4
. Да и в самом деле, какую функцию выполняет конституция, которая делает возможным всемогущество государственной власти? Или ее задача — всего лишь сделать работу правительственной машины гладкой и эффективной, какие бы цели последняя при этом не преследовала?
В таких обстоятельствах представляется важным вопрос: что в наши дни сделали бы вышеупомянутые основатели либерального конституционализма, если бы для достижения поставленных перед собою целей они могли опереться на весь тот опыт, которым мы располагаем сегодня. История двух последних столетий должна научить нас многому из того, чего эти люди не могли знать, несмотря на всю их мудрость. Мне их цели представляются как никогда актуальными. Но поскольку предложенные ими средства
Введение
21
оказались неадекватными, необходимо изобрести новые институциональные механизмы.
В предыдущей книге я предпринял попытку, надеюсь, не вполне безуспешную, заново сформулировать традиционную доктрину либерального конституционализма
5
. Но только после окончания той работы у меня возникло отчетливое понимание того, почему эти идеи не смогли сохранить поддержку идеалистов, которым обязаны все великие политические движения, и что представляют собой господствующие идеи нашего времени, оказавшиеся с ними несовместимыми. Как мне представляется сегодня, к такому результату привели следующие причины: утрата веры в справедливость, независимую от личных интересов; последовательное использование законодательных полномочий для санкционирования насилия, направленного не просто на предотвращение противоправных действий, но на достижение конкретных результатов для определенных лиц или групп; а также тот факт, что задачи формулирования правил справедливого поведения и контроля над деятельностью правительства возложены на одни и те же представительные собрания.
Написать еще одну книгу на ту же тему меня заставило осознание того, что сохранить свободное общество можно только при условии понимания трех фундаментальных вещей, не получивших прежде адекватного выражения, которые раскрываются в трех частях данной книги. Во-первых, существует различие между организацией и самовозникающим, или стихийным, порядком, и различие это определяется тем, что в них преобладают разные виды правил или законов. Во-вторых, то, что сегодня рассматривается как «социальная», или распределительная, справедливость, имеет смысл только в рамках первого рода порядка — в организации, но лишено всякого смысла и совершенно несовместимо со стихийным порядком, который Адам Смит именовал «Великим обществом», а Карл Поппер — «Открытым обществом». В-третьих, то, что господствующая модель либерально-демократических институтов, когда одно и то же представительное собрание устанавливает правила справедливого поведения и направляет деятельность правительства, с необходимостью ведет к постепенной трансформации стихийного порядка свободного общества в тоталитарную систему, подчиненную интересам неких коалиций организованных интересов.
я надеюсь показать, что такое развитие событий не является необходимым следствием демократии, а порождается только конкретной формой неограниченной государственной власти, с которой стала отождествляться демократия. если я прав, то получается, что в господствующей ныне в западном мире системе представительного правления, которую многие, ошибочно считая
22
Книга I. Правила и порядок ее единственно возможной формой демократии, считают своим долгом защищать, встроен механизм, уводящий от идеалов, для служения которым она предназначена. едва ли можно отрицать, что после принятия этой формы демократии мы начали отходить от идеала личной свободы, надежнейшей защитой которой она считалась, и теперь дрейфуем к системе, к которой никто не стремится.
Предостаточно признаков того, что неограниченная демократия движется к гибели, и крах будет сопровождаться не криками радости, а слезами сожаления. Уже сейчас ясно, что многие сформировавшиеся ожидания могут оправдаться только при условии передачи права принятия решений из рук выборных органов коалициям организованных интересов и их наемным экспертам.
Нас уже оповестили о том, что теперь задачей представительных органов стала «мобилизация согласия»
6
, т.е. не выражение мнений, а манипулирование мнением тех, кого они представляют.
Рано или поздно люди обнаружат, что они не только оказались в полной зависимости от новых, облеченных в законную форму интересов, но что политический механизм параправительственных учреждений, возникший как необходимое дополнение попечительского государства, создает тупик, поскольку мешает обществу приспосабливаться к меняющемуся миру, что необходимо для поддержания даже достигнутого уровня жизни, не говоря уже о его повышении. Возможно, прежде чем люди признают, что созданные ими институты завели их в тупик, пройдет какоето время. Но, пожалуй, пора уже задуматься над тем, как из него выходить. Именно убежденность в том, что для этого придется решительно пересмотреть некоторые общепринятые убеждения, побуждает меня отважиться на то, чтобы предложить здесь ряд институциональных новшеств.
если бы, публикуя «Конституцию свободы», я знал, что займусь решением задач, которые ставлю перед собой в данной работе, я бы сохранил это название для нее. В той работе я использовал термин «конституция» в широком смысле, в каком оно используется для описания характера телосложения человека. Только в данной книге я решил обратиться к вопросу о том, какие конституционные институты (в юридическом смысле слова) могут наилучшим образом содействовать сохранению личной свободы. если не считать простых намеков, замеченных лишь немногими читателями
7
, в предыдущей книге я ограничился формулировкой принципов, которым должны следовать современные правительства, если поставят своей целью сохранение свободы.
Растущее осознание того, что господствующие институты делают достижение этой цели невозможным, заставило меня все сильнее и сильнее сосредотачиваться на привлекательной и как будто бы
Введение
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   84

перейти в каталог файлов


связь с админом