Главная страница
qrcode

Фридрих Август фон хАйек прАво, зАконодАтельство и свободА современное понимАние либерАльных принципов спрАведливости и политики перевод с английского москва 2006


НазваниеФридрих Август фон хАйек прАво, зАконодАтельство и свободА современное понимАние либерАльных принципов спрАведливости и политики перевод с английского москва 2006
Дата16.11.2019
Размер4.2 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файла[Fridrih_fon_Haiek_(Avt.);_Boris_Pinsker,_A._Kusta(z-lib.org).pd
оригинальный pdf просмотр
ТипЗакон
#158129
страница80 из 84
Каталог
1   ...   76   77   78   79   80   81   82   83   84
604
I. Prigogine
Self-Organization in Nonequilibrium Systems
(New York, 1977).
Colin Cherry,
On Human Communication (New York, 1961);
N. Chomsky,
Syntactic Structures (The Hague, 1957).
Roger Williams,
You are Extraordinary (New York, 1967), pp. 26 and 37. занимающиеся статистикой (даже такой важнейшей ее областью, как демография) не изучают общества.
Общество есть структура, а не массовое явление, и все его характеристические атрибуты суть параметры динамической, постоянно меняющейся системы, о которой мы знаем недостаточно для того, чтобы иметь возможность описать ее в целом статистически. Попытки отыскать в подобных структурах постоянные количественные соотношения на основе наблюдения усредненных (агрегированных) характеристик являются в наши дни главным препятствием на пути к подлинному пониманию сложных явлений, лишь в незначительной степени доступных нашему исследованию. Проблемы, на которые наталкивается изучение таких структур, не имеют ничего общего с законом больших чисел.
Истинные мастера своего дела часто вполне это понимают.
См., напр.: G. Udney Yule,
British Journal of Psychology. XII,
1921/2, p. 107: «если вам не удается измерить то, что вам хочется, ваша страсть к измерениям может попросту подтолкнуть вас измерить что-нибудь другое, причем так, что вы либо вовсе забудете о разнице между желанным и доступным, либо оставите без внимания некоторые характеристики просто потому, что они не могут быть измерены».
К несчастью, технические приемы исследовательской работы легко осваиваются, и в положении учителей часто оказываются люди, свободно владеющие техникой, но слабо разбирающиеся в предмете исследования, так что и работа их с научной точки зрения оказывается часто несостоятельной. Без ясной концепции проблемы, которую доставляет теория, эмпирические исследования оказываются пустой тратой времени и денег.
Детские попытки обосновать «справедливость» действий путем измерения относительной полезности услуг или уровня удовлетворенности вообще не следует принимать всерьез. чтобы показать бессмысленность этих попыток, понадобилась неуместная здесь громоздкая аргументация. Но, кажется, большинство экономистов начинает понимать, что вся так называемая «экономика велфера», базирующаяся на сравнении объективной полезности труда индивидов, не вполне научна.
Большинство из нас полагает, что вправе судить, какая из потребностей наиболее важна для людей из круга наших знако145.
146.
Примечания к Эпилогу
Примечания к Книге III
605
мых, но из этого вовсе не следует, что существует какая-либо объективная основа для подобных сравнений или хотя бы принципиальная возможность судить о потребностях людей, которых мы не знаем лично. Строить принудительную политику правительства на подобных фантазиях — полный абсурд.
D. S. Shwayder,
The Stratification of Behaviour (London, 1965).
Эта работа должна, по-видимому, содержать много полезной информации по данному вопросу, которой я пока еще не имел возможности воспользоваться.
Концепция группового отбора в общей теории эволюции, возможно, не так важна, как полагали вслед за ее разработкой в следующих трудах: S. Wright “Tempo and mode in Evolution:
A Critical Review”,
Ecology, 26, 1945; V. C. Wynne-Edwards,
Animal Dispersion in Relation to Social Behaviour (Edinbourgh,
1966); E. o. Wilson,
op. cit., pp. 106—112; G. C. Williams,
Adaptation and Natural Selection, A Critique of some Current
Evolutionary Thought (Princeton, 1966); G. C. Williams (ed.),
Group Selection (Chicago and New York, 1976). Однако нет сомнения в том, что групповой отбор имеет огромное значение в культурной эволюции.
G. E. Pugh.
op. cit., p. 267; G. Isaac “The Food-Sharing Behaviour of Protohuman Hominids”,
Scientific American, April,
1978.
Конечно, это не всегда был мирный процесс. Весьма вероятно, что в ходе развития обществ более преуспевающее городское население навязывало сельским жителям чуждый их нравам образ жизни, в точности так же как в Средние века землевладельцы-аристократы, завоевывая территории, налагали на города закон, сохранившийся от более примитивной стадии экономической эволюции. Такова еще одна разновидность процесса, посредством которого более структурированное общество, способное привлечь индивидов возможностью непосредственного захвата добычи, вытесняет более цивилизованное общество.
Поппер К. Открытое общество. Т. I. М.: Феникс; Международный фонд «Культурная инициатива», 1992. С. 218—220.
Ностальгический характер этих чаяний хорошо передан в кн.:
B. de Jouvenel,
Sovereignity (Chicago, 1957), p. 136.
Ввиду новейших ухищрений левых обратить старую либеральную традицию прав человека, ограничивающую вмешательство в дела индивида со стороны как правительства, так и сограждан, в позитивное требование конкретных благ (вплоть до «свободы от бедности», изобретенной величайшим из современных демагогов) следует подчеркнуть, что в обществе свободных коллективные действия могут преследовать только
147.
148.
149.
150.
151.
152.
153.
Примечания к Эпилогу
Примечания к Книге III
606
одну цель: обеспечить анонимным индивидам благоприятные условия для удовлетворения их собственных частных интересов, чему прямой противоположностью является конкретная общенациональная цель, обязывающая служением ей всех и каждого. цель политики должна состоять в том, чтобы обеспечить всем как можно лучшие позиции, с которых каждый сумеет наилучшим образом служить своим собственным целям и интересам.
«Ничто так близко не касается нас, как наша репутация, но последняя ни от чего так сильно не зависит, как от нашего поведения по отношению к чужой собственности» (Юм Д. Трактат о человеческой природе//Юм Д. Соч. в 2-х т. Т. I. М.:
Мысль, 1996. С. 541). здесь, пожалуй, уместно добавить, что наше современное понимание эволюционной направленности экономического строя во многом опирается на следующую плодотворную работу: Armen Alchian “Uncertainty, Evolution and Economics Theory”,
Journal of Political Economy, 58,
1950. В исправленной форме Алчан переиздал свою работу в кн.:
Economic Forces at Work (Indianapolis, 1977). Теперь эта концепция распространилась далеко за пределы того кружка, где она зародилась. Хороший обзор дискуссии по этим проблемам, равно как и очень подробная библиография, содержится в важном труде: Jochem Roepke,
Die Strategie der Innovation
(T
übingen, 1977).
задолго до Кальвина итальянские и голландские торговые города практиковали (а позже испанские ученые кодифицировали) правила, сделавшие возможной современную рыночную экономику. См. об этом: H. m. Robertson,
Aspects of the Rise
of Economic Individualism (Cambridge, 1933). Эта книга, если бы она не появилась в столь неподходящее (особенно для Германии) время, могла бы раз и навсегда избавить нас от восходящего к Максу Веберу мифа, согласно которому капиталистическая этика берет свое начало в протестантизме. Робертсон показал, что если тут и были какие-то религиозные влияния, то иезуиты способствовали расцвету “капиталистического духа” в гораздо большей мере, чем кальвинисты.
Jean Baechler,
The Origin of Capitalism (oxford, 1975), p. 77
(курсив в оригинале).
m. I. Finley,
The Ancient Economy (London, 1975), pp. 28—29; m. I. Finely “Between Slavery and Freedom”,
Comparative Stud-
ies in Society and History, 6. 1964.
См. также место в древнекритской конституции, которое я цитирую по Страбону: «А что касается государственного устройства Крита, которое описывает Эфор, пожалуй, достаточно изложить самое существенное. Кажется, говорит он, что законо154.
155.
156.
157.
158.
Примечания к Эпилогу
Примечания к Книге III
60
датель положил в основание общин свободу как величайшее благо; она одна делала собственностью достояние имущих, потому что достояния рабов принадлежали господам, а не подчиненным».
если правила принимаются обществом не потому, что понято их специфическое значение, а потому, что преуспевают держащиеся этих правил группы, то не удивительно, что в примитивном обществе господствуют магия и ритуал. Условием вхождения в группу является принятие всех ее правил, хотя значение их может быть понятно очень немногим. Внутри же группы имеется лишь один способ поведения, следуя которому мало кто утруждается различить эффективность и моральную желательность поступка. если в чем-либо историческая наука потерпела почти полное поражение, так это в попытках объяснить, почему в обществе меняются моральные установки.
Между тем причины таких перемен (в списке которых нравоучительным проповедям принадлежит, вероятно, последнее место) могут оказаться в числе важнейших факторов, определяющих эволюцию человека. Хотя нынешняя мораль возникла в результате отбора, эта эволюция оказалась возможной не в результате выдач лицензий на эксперименты, а, наоборот, благодаря строгим ограничениям, делавшим невозможными изменения всей системы норм и защищавшим экспериментатора лишь на том условии, что, на свой страх и риск зарабатывая право на новшество (и порою становясь при этом первооткрывателем), нарушитель неукоснительно соблюдал большинство установившихся норм, которые только и могли гарантировать ему уважение, легитимизирующее экспериментаторство в избранном им направлении. Крайняя форма предрассудка, согласно которому порядок общества создается правительством, является, конечно, не более чем вопиющим проявлением неприменимого здесь конструктивизма.
См. мою лекцию “Rechtsordnung und Handelsordnung” in
E. Streissler,
Zur Einheit der Rechts- und Staatswissenschaf-
ten (Karlsruhe, 1967). Она перепечатана в кн.: F. A. Hayek,
Freiburger Studien (T
übingen, 1969).
Это, в сущности, та же идея «постепенного общественного строительства» Карла Поппера, с которой я полностью согласен, хотя мне не нравится само это выражение.
«Конечным критерием справедливости является содействие сохранению общественного сотрудничества. Поведение, способствующее сохранению общественного сотрудничества, является справедливым, поведение, наносящее ущерб сохранению общества — несправедливым. Не может стоять вопрос об организации общества на основе произвольных предвзятых
159.
160.
161.
162.
Примечания к Эпилогу
Примечания к Книге III
608
представлений о справедливости. задача в том, чтобы организовать общество для максимально возможного осуществления тех целей, которых посредством общественного сотрудничества стремятся достигнуть люди. Общественная польза — единственный критерий справедливости. Она является единственным ориентиром законодательства» (Мизес л. фон. Теория и история. М.: ЮНИТИ, 2001. С. 47).
Хотя это сформулировано рационалистичнее, чем мне бы хотелось, в этих словах заключена важная и верная мыль. Однако Мизес был рационалистом-утилитаристом, и по понятным причинам я не могу следовать за ним в этом направлении.
Этой путанице, по крайней мере в наше время, способствовал
Эмиль Дюркгейм, чья прославленная работа «О разделении общественного труда» (М.: Канон-пресс, 1996) не содержит ни малейшего понимания того, каким образом правила поведения обеспечивают разделение труда. Дюркгейм, будучи социобиологом, склонен называть альтруистическими все действия, предполагающие пользу для других, если действующий догадывается или даже знает об этой пользе. Но вот какую разумную позицию заняли авторы учебника
Evolution (T. Dobzhansky, F. J. Ajala, G. L. Stebbins, J. W. Valentine. San Francisco, 1977, p. 456): «Какие-то виды поведения у животного мы назвали бы этичными и альтруистическими, а какие-то — неэтичными и эгоистическими, если бы они были проявлениями человека... в отличие от всех других биологических видов человек в каждом поколении наследует и передает знания, обычаи и верования, не зашифрованные в генетическом коде... способ их передачи весьма отличен от биологической наследственности... ибо, быть может, в течение примерно вот уже двух миллионов лет культурные изменения все больше преобладают над генетическими». Они же цитируют Симпсона (G. G. Simpson,
This View of Life (New York, 1964)): «Бессмысленно говорить об этике применительно к какому-либо животному, кроме человека... незачем обсуждать этику; в самом деле, разговор об этике бессодержателен, если не выполнены следующие условия:
(а) существуют альтернативные способы действия; (б) человек способен судить об альтернативах в этических понятиях; и
(в) он свободен выбирать то, что считает этически правильным. Кроме этого, нужно всегда помнить, что участие этики в эволюции зависит от способности человека (уникальной, по меньшей мере, в смысле уровня ее развития) предвидеть результаты своих действий».
«Когда человек (или животное) способствует приспособляемости другого представителя своего вида за счет своей собственной, можно сказать, что он совершает акт альтруизма.
163.
164.
Примечания к Эпилогу
Примечания к Книге III
60
Самопожертвование ради потомства — альтруизм в обыденном, а не собственно генетическом смысле слова, потому что индивидуальная приспособляемость измеряется числом выживших потомков. Но самопожертвование ради дальнего родственника есть уже настоящий альтруизм на обоих уровнях, а когда кто-то жертвует собой ради совершенно чужого ему существа, то такое
“благородство” уже столь удивительно, что нуждается в какомто теоретическом объяснении» (E. o. Wilson.
op. cit., p. 117).
См. также: D. P. Barash.
op. cit., p. 77 (он открыл даже «вирус альтруизма») и R. Trivers, “The Evolution of Reciprocal Altruism”,
Quarterly Review of Biology, 46, 1971.
если сегодня сохранение рыночной экономики зависит (как полагают Д. Белл и И. Кристол (Daniel Bell and Irwing Kristol), редакторы сборника
Capitalism Today (NewYork, 1970), от того, что люди сознают необходимость придерживаться определенных правил для обеспечения разделения труда, то рыночная экономика обречена. Однако труд разбираться в этом берет на себя лишь очень небольшая часть населения. Обыкновенно от интеллектуалов ожидается, что они разъяснят это обществу, но они не часто делают такого рода попытки.
См.: Lionel C. Robbins,
An Essay on the Nature and Significance
of Economic Science (London, 1932).
Может быть, это и печально, но культура неотделима от прогресса, и как раз те силы, которые поддерживают культуру, толкают нас и по пути прогресса. что верно в отношении экономики, верно и в отношении культуры в целом: она не может оставаться неизменной, и если застывает, то вскоре приходит в упадок.
См. в особенности: H. B. Acton,
The Morals of the Market (London, 1971).
Ronald Dworkin,
Taking Rights Seriously (London, 1977), p. 180.
R. J. Williams, Free
and Unequal: the Biological Basis of
Individual Liberty (University of Texas Press, 1953), pp. 23,
50; J. B. S. Haldane,
The Inequality of Men (London, 1932);
P. W. medawar,
The Uniqueness of the Individual (London,
1957); H. J. Eysenck,
The Inequality of Man (London, 1973).
Эта проблема занимала меня некоторое время еще до того, как я впервые публично произнес в печати эту фразу. См. мою лекцию "The moral Element in Free Enterprise" (1961), перепечатанную позднее в моей книге
Studies in Philosophy
etc (London and Chicago, 1967), p. 232.
Об истории сциентизма и близких к нему взглядов в XIX в. (которые я теперь предпочитаю называть конструктивизмом) см.:
Хайек Ф. Контрреволюция науки. М.: ОГИ, 2003.
165.
166.
167.
168.
169.
170.
171.
172.
Примечания к Эпилогу
Примечания к Книге III
См. наст. изд., кн. II, гл. 8. Правовой позитивизм противопоставляется «классическим теориям естественного права».
Концепция же естественного права сводится к следующему:
«Существуют определенные принципы человеческого поведения, которые наш разум должен открыть; чтобы иметь силу, творимые человеком законы должны быть с ними согласованы»
(H. L. A. Hart,
The Concept of Law (oxford University Press,
1961), p. 162). Это противопоставление позитивистского и естественного права — один из самых ярких примеров ложной дихотомии «естественного» и «искусственного». закон, конечно, не есть неизменное явление природы, но он не является и творением разума. Он — результат процесса эволюции, в котором системы правил развиваются в постоянном взаимодействии с отличным от них и меняющимся образом человеческих действий.
Sigmund Freud,
Civilisation and its Discontents (London, 1957);
R. La Pierre,
The Freudian Ethics (New York, 1959). если для человека, в течение всей жизни занимавшегося теорией денег, в
1920-х годах в Вене боровшегося с марксизмом и фрейдизмом, а позже интересовавшегося психологией, нужны еще какие-то свидетельства того, что именитые психологи, включая зигмунда
Фрейда, могут нести абсолютную чушь относительно социальных явлений, эти свидетельства доставил мне сборник под редакцией Эрнеста Борнемана
The Psychoanalysis of Money (New
York, 1976), представляющий собой перевод кн.: E. Borneman,
Die Psychoanalyse des Geldes (Frankfurt, 1973), который, между прочим, в значительной степени объясняет близость психоанализа и социализма (в особенности марксизма).
G. B. Chisholm, “The Re-establishment of a Peace-time Society”,
Psychiatry, vol. 6, 1946. литературные вкусы того времени хорошо характеризует также название книги Герберта
Рида: H. Read,
To Hell with Culture. Democratic Values and
New Values (London, 1941).
The Times, 13 April 1978.
D. T. Campbell, “on the Conflicts between Biological and Social Evolution”,
American Psychologist, 30 December 1975, p. 1120.
Ibid., p. 1121.
Журнал
The American Psychologist в мае 1975 г. посвятил сорок страниц преимущественно критической реакции на лекцию профессора Кэмпбелла.
Кроме работы T. Szasz,
The Myth of Mental Illness (New York,
1961), см. в особенности его же
Law, Liberty and Psychiatry.
New York, 1971.
H. J. Eysenck,
Uses and Abuses of Psychology (London, 1953).
173.
174.
175.
176.
177.
178.
179.
180.
181.
Именной указатель
1   ...   76   77   78   79   80   81   82   83   84

перейти в каталог файлов


связь с админом