Главная страница
qrcode

Хайдеггер и восточная философия поиски взаимодополнительности культур Е. А. Торчинов, М. Я. Корнеев


НазваниеХайдеггер и восточная философия поиски взаимодополнительности культур Е. А. Торчинов, М. Я. Корнеев
АнкорKhaydegger i vostochnaya filosofia.pdf
Дата30.09.2017
Размер1.76 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKhaydegger_i_vostochnaya_filosofia.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипРеферат
#39667
страница9 из 31
Каталогid40469362

С этим файлом связано 70 файл(ов). Среди них: УМКСоциальная антропология 15.09 редактировано 20.09.doc, 10.gif, 9.gif, autofagia_i_apoptoz.pdf, Khaydegger_i_vostochnaya_filosofia.pdf, Manipulyatory_soznaniem_-_G_Shiller.pdf и ещё 60 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   31
§4. Восточные мотивы в творчестве раннего и позднего Хайдеггера: первые наброски Подведем некоторый итог. Текстологический анализ таких трудов раннего
Хайдеггера, как Бытие и время (1927), Кант и проблема метафизики (1929), лекция Что такое метафизика (1929), лекционный курс х гг. Основные понятия метафизики (1929), а также знакомство с некоторыми более ранними его трудами свидетельствует о том, что он почти не обращался непосредственно к результатам востоковедных исканий в немецкой мысли. В Бытии и времени он дискутирует с В. Гумбольдтом относительно наречий места, считая, что они суть определения присутствия, они имеют первично
302 Там же. С. 239 303 Там же. С. 240 304 Там же. С. 501–502 305 Там же. С. 588 306 Там же. С. 658 307 Там же. С. 267
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
88 экзистенциальное, а не категориальное значение. Констатируя, что В.
Гумбольдт сделал язык проблемой, Хайдеггер считает, что его сравнительное языкознание (то есть всеохватывающее сравнение по возможности многих и отдаленных языков не может сформировать учение о значении в контексте понимания речи как экзистенции. Учение о значении, – пишет он, – коренится в онтологии присутствия. Его расцвети гибель зависят от судьбы последней. Имена Гете и Гердера упоминаются им в связи со статьей К. Бурдаха «Фауст и забота (1923) для подтверждения своей «экзистенциально-онтологической интерпретации как заботы. Лейбница он упоминает в своем лекционном курсе х гг. Основные понятия метафизики в связи со своим разбором взглядов европейских мыслителей, которые рассматривали философскую истину подвидом абсолютно достоверной истины (Платон, Аристотель, Декарт, Лейбниц, Гегель). Речь идет об изречении Лейбница, что без математики не проникнуть в основание метафизики. Создается такое впечатление, что Хайдеггер в ранний период как бы сознательно подчеркивал свою приверженность западному мышлению. Это видно не только из его исключительного внимания к грекам, особенно изречениям досократиков, мыслящему диалогу между мыслящими западными философами, но из неоднократных оговорок, что он имеет дело только с западной мыслью. Западная послеаристотелевская метафизика (курсив наш – М.К.)312, логос и рацио в соответствии сих значением в западной метафизике и т.д. Итак, судя по текстам раннего Хайдеггера, вроде бы его совсем не интересовала востоковедная тематика и что в них нельзя найти мыслей, которые были бы созвучны определенным идеям восточной философии. В работе Кант и проблема метафизики он обходит стороной рассуждения Канта о ламаизме и манихействе,
Зороастре, о неспособности некоторых восточных народов к спекулятивному применению разума. И все же он не был безразличен к Востоку ив ранний период, скажем мы. В чем восточные мотивы в творчестве раннего и позднего Хайдеггера? Подход к проблеме. Несколько слов об обоснованности или необоснованности разделения творчества Хайдеггера на ранний и поздний периоды. Это разделение на рубеже х гг. реальное, хотя и весьма условное. Хайдеггер сам в Письме о
308 Хайдеггер М. Бытие и время. МС Там же. С. 166 310 Там же. С. 197–199 311 Хайдеггер М. Время и бытие. МС Хайдеггер М. Кант и проблема метафизики. МС Там же. С. 8 314 Кант И. Трактаты. СПб., 1996. С. 440
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
89 гуманизме (1947), фиксируя суть уже ранее совершившегося поворота от Dasein к языку – дому бытия как главному предмету его размышлений, подчеркивает, что уже в Бытии и времени, работах х гг. он осмысливал существо языка. На этот момент указывается ив трудах исследователей творчества
Хайдеггера315. Поскольку входе последующего изучения в рамках готовящейся нами коллективной монографии взглядов раннего и позднего Хайдеггера со взглядами ряда выдающихся восточных мыслителей прошлого и современности вопрос о восточных мотивах в творчестве Хайдеггера будет основным предметом исследования, тов предварительном порядке изложим эскизно лишь основные моменты нашего понимания данного вопроса. Первое. Хотя, как мы отмечали выше, прямого обращения Хайдеггера к восточной философии в его трудах раннего периода мы не обнаружили, все же у насесть некоторые основания полагать, что, наряду с концептуальным оформлением своих мыслей относительно фундаментальной онтологии, учения о
Dasein, происходили как бы стихийное, а нес заданной целью, приобщение к востоковедной интенции в немецкой мысли, своеобразная скрытая аккумуляция восточной мысли. Нельзя себе представить, чтобы, штудируя Лейбница, Канта,
Фихте, Шеллинга, особенно Гегеля, он мог быть совершенно безразличным к тому, как и почему они обращались к восточной мысли при построении своих философских систем. Но это наше допущение, гипотетическое суждение. Второе.
Хайдеггер уже к периоду завершения работы над Бытием и временем имел длительный контакт с японскими стажерами, с которыми он вел занятия в течение нескольких лет Хайдеггер сам свидетельствует это. Приведем то место Из диалога о языке между японцем испрашивающим, где Хайдеггер вспоминает о своем ученике графе Шюцо из Японии В моих беседах с Куки мне всегда лишь отдаленно удавалось догадываться, о чем говорит это слово (речь идет о слове ики – М.К.)316. Хайдеггер, имея ввиду начало двадцатых годов, констатирует В те годы я как ассистент при Гуссерле регулярно читал каждую неделю с господами из Японии первое большое произведение Гуссерля Логические исследования. А было это в 1921 г. Современные японские исследователи творчества Хайдеггера подтверждают факт пребывания принца
Куки в Германии сначала двадцатых годов, а точнее, с 1921 г. по 1929 г. в качестве исследователя. Он слушал лекции Риккерта, Гуссерля и Хайдеггера, но наибольший интерес он проявлял к Хайдеггеру318. Куки проявлял интерес также к французской философии, и по приезде в Париж под руководством Анри
315 Deely I.N. The tradition via Heidegger. The Hague, 1971. P. 156–157 / ch. X. From the Early to the Later
Heidegger); Die Stimme des Freundes. Karl Jaspers uber Martin Heidegger, Inaugural-Dissertation… vorgelegt von Angelika Willing aus Berlin, 1994; Hwa Yol Jung. The piety of thinking: Heidegger’s pathway to comparative philosophy. Analecta Husserliana, vol. XXI, 1986, P. 337–368 316 Хайдеггер М. Время и бытие. С. 273–274 317 Там же. С. 275–276 318 Heidegger and Asian Thought. Edited by Graham Parkes. University of Hawaii Press. Honolulu, 1987, P.
158
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
90
Бергсона занимался ее изучением. Причем здесь он встретился с молодым Ж.-П.
Сартром, который также занимался под руководством Бергсона! И что самое интересное это Куки вызвал у Сартра интерес к хайдеггеровской философии. В двадцатые годы ряд других молодых японцев учился и стажировался в Германии. Среди них Хадзимэ Танабэ, слушавший в 1922 г. во Фрейбургском университете лекции Гуссерля и Хайдеггера. Киёси Мики тоже учился в Германии, в 1922 гон слушал лекции Риккерта в Гейдельбергском университете, а затем в течение года занимался под руководством Хайдеггера в Марбургском университете. Мики, вспоминая об этом периоде своей жизни, пишет, что под влиянием Хайдеггера у него появилась глубокая симпатия к Гёльдерлину, Ницше,
Кьеркегору и Достоевскому. Японцы в этот период считали Германию философской Меккой. Японский философ Т. Вацудзи, одногодок Хайдеггера, посетил в 1927 г. Германию, в Берлине прочитал ранней осенью этого же года только что вышедшее Бытие и время Хайдеггера. Он понял, что это труд в основном о Dasein, и хотя нашел некоторые ограниченности в Бытие и время в контексте своего понимания древней японской культуры и буддизма, все же с воодушевлением принял хайдеггеровскую философию. Кроме японцев в е гг. Хайдеггер не имел профессиональных контактов с представителями других восточных философских культур. В сравнительном философском хайдеггероведении отмечаются сходства, аналогии и параллели между взглядами не только позднего, но уже и раннего
Хайдеггера. Сначала коснемся раннего Хайдеггера в интерпретации ряда зарубежных философов по проблемам, рассматриваемым Хайдеггером в Бытие и время. Это, прежде всего, проблема бытия и ничто. Например, Чарльз Вэй-сюн Фу в своем эссе «Хайдеггер и Дзэн о бытии и ничто критический очерк в трансметафизической диалектике пишет, что традиционно полагают центральной темой западной метафизики бытие, а восточной – небытие, особенно в даосизме и буддизме махаяны. Автор условно различает Хайдеггера раннего
(Daseinanalytik) и Хайдеггера позднего (Seinsdenken). В Бытии и времени
Хайдеггера он обнаруживает двойной лейтмотив это вопрос о бытии и вопрос об истине. Небытие у Хайдеггера не есть анти-бытие, которое онто-тео-логически противопоставлено Бытию оно, наоборот, помогает экзистенциальному и онтологическому прояснению бытия. Он повторяет мысль Хайдеггера о том, что подлинное герменевтическое понимание
Dasein невозможно без предварительного прояснения вопроса о значении самого бытия. После ряда экскурсов в работы позднего Хайдеггера, где проблема бытия и ничто неоднократно рассматривалась, он вновь возвращается к Бытию и времени, к
319 Ibid
320 Ibid. P. 156–159 321 Ibid. P. 166–167 322 Wei-Hsun Fu Charles Heidegger and Zen on Being and Nothingness: A Critical Essay in
Transmetaphysical Dialecfis // Buddhist and Western Philosophy. New Delhi, 1981. P. 172–201
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
91 вопросу об истине бытия, выдвинутому Хайдеггером через лингвистический грамматический и этимологический) анализ самого слова бытие, о временно-исторических характеристиках бытия. И, наконец, указав, что хайдеггеровская трактовка бытия и небытия уходит корнями к Пармениду и
Экхарту Мейстеру, он ведет сопоставительный анализ понимания Бытия и Небытия в философии Хайдеггера ив философии буддизма махаяны. В литературе также отмечается определенное сходство хайдеггеровского Dasein с конфуцианской категорией жизнь, равно как с некоторыми категориями даосизма и буддизма в даосизме – с Дао, в буддизме – с дхармой и шуньятой. В мышлении как раннего, таки позднего Хайдеггера находят некоторые сходства с пониманием вещей в И-цзине. Далее сравнение ведется уже по работам позднего
Хайдеггера. Отмечается акцент последнего на трактовку сути мышления через поэзию, язык, речь и молчание. Вторым проблемным полем, на котором прослеживается некоторое сходство идей раннего Хайдеггера с восточной мыслью, является проблема смерти. Хорошо известно, что проблема смерти занимает важное место в Бытии и времени Хайдеггера. Второй раздел Присутствие и временность содержит специальную главу Возможная целость присутствия и бытие к смерти. Его трактовки смерти как возможности бытия, которую присутствие всякий раз должно взять на себя само. Со смертью присутствие стоит перед собой в его самой способности быть. В этой возможности речь для присутствия идет напрямую о его бытии – в мире Смерть есть возможность прямой невозможности присутствия. Таким образом, смерть открывается как наиболее своя, безотносительная, необходимая возможность и некоторые другие рассуждения о смерти являются предметом многочисленных исследований. Например, известный современный японский необуддист Дайсаку Икэда пишет, что, согласно немецкому экзистенциалисту Хайдеггеру, само человеческое существование – это бытие-к-смерти (being-into-death). Другими словами, пишет
Икэда, это означает, что Хайдеггер поднял в Бытии и времени проблему жизни и смерти, ту проблему, которая является центральной для любой философии и религии. Он находит сходства во взглядах на эту проблему у буддизма (конкретно у Нитирэна в XIII веке) и Хайдеггера в XX веке. Индийский исследователь
Чандра С.С. в своей докторской диссертации Феномен смерти в мысли
Хайдеггера ив учении Будды посвящает семь глав непосредственно рассмотрению хайдеггеровского тезиса о бытии-к-смерти. И после рассмотрения
323 Pax Clude. Human Nature and mind in Martin Heidegger // The Phenomenology of Man and the human condition. Vol. XXI. Dordrecht, 1986. P. 151–158 324 Хайдеггер М. Бытие и время. С. 250 325 Ikeda d. Dialogue on Life. Vol. II. Buddnist perspectives on the Eternity of life. Tokyo, 1977. P. 97–98,
129 326 Chandra S. Subhash. Das д des Todes im Denken Heidegger und in der Lehre buddhas. ц,
1965
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
92 в четырех главах учения Будды о смерти дает сравнительный концептуальный анализ взглядов насмерть Хайдеггера и Будды. Им обнаруживается ряд параллелей в их взглядах. Понятие смерти у Хайдеггера он считает экзистенциально-онтологическим. Понятие смерти в буддизме прослеживается в контексте буддийского опыта и учения о смерти. Третье направление, или третье проблемное полена котором прорисовывается некоторое сходство идей раннего Хайдеггера и восточной философии – это проблема языка, речи, молчания. Параграф 34 Присутствие и речь. Язык дает представление о первом наброске феномена языка, который у позднего
Хайдеггера станет ведущей темой. Его определения
«Экзистенциально-онтологический фундамент языка есть речь, Речь экзистенциально равносходна с расположением и пониманием,
«Вовне-выговоренность речи есть язык, Речь есть означающее членение понятности бытия – в мире, Умолчание как модус говорения артикулирует понятность присутствия так исходно, что из него вырастает настоящее умение слышать и прозрачное бытие-с-другими», – находят сходства и параллели в восточном философствовании. Японский исследователь Т. Кото специально этой проблеме посвящает статью Языки молчание Само-узнавание у Хайдеггера и
Дзэн»327. Касаясь постановки этой проблемы, автор отмечает, что важной темой в Бытии и времени является положение Хайдеггера: страдание обычного Dasein от утраты самости через исчезновение в мире своего присутствия. Речь идет об интерпретации автором параграфа 27 Повседневное бытие самости и люди в первом разделе Бытия и времени. Dasein поглощается безличностным, коллективным Man. Сходные идеи он находит у средневековых японских мыслителей Кукая и Догэна. Автором дается развернутый перефраз параграфа 34 Присутствие и речь. Язык, при этом особо подчеркивается мысль Хайдеггера, что язык укоренен в Dasein. Также делается акцент на выражение Хайдеггера о беззвучном голосе бытия, то есть умолчании, молчании. Уже здесь заметны поиски нового стиля философствования, близкого к досократовскому и восточному. Рассмотренные нами три основных пункта сходств взглядов раннего
Хайдеггера с восточной философией получает дальнейшее разъяснение и развитие в творчестве позднего Хайдеггера, о чем мы частично уже говорили. Кратко это можно выразить в следующих тезисах. Первый. Хайдеггер берется за перевод китайской классики, а именно Дао-дэ-цзина. История этого занятия
Хайдеггера уже отражена в Хайдеггериане328. В нескольких словах это выглядит так. Непосредственный интересу Хайдеггера к этому занятию обнаружился весной 1946 года, перевод начался вместе с китайским философом, всего было переведено ими восемь глав Дао-дэ-цзина на немецкий язык. Хайдеггер дискутирует, а точнее, ведет диалог с японским профессором Тезука из императорского университета в Токио, что нашло отражение в тексте его очерка
327 Heidegger and Asian Thought, P. 201–211 328 Paul Shih-yi Hsiao. Heidegger and the Tao Te Ching // Heidegger and Asian Thought, P. 93–101
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
93 Из диалога о языке между японцем испрашивающим. Хайдеггер здесь, кроме всего прочего, вспоминает многочисленные беседы с графом Куки у себя дома в двадцатые годы, именно дома, так как на семинарских занятиях он, по словам Хайдеггера, молчал. Хайдеггер замечает, что Куки мог на европейских языках высказать то, что подлежало разбору. Но разбирали мы ики; при этом мне дух японского языка оставался недоступными таким он останется еще и сегодня. Хайдеггер констатирует, что почти тридцать лет назад, то есть вначале двадцатых годов, обращался к японским стажерам с вопросами о месте поэзии в различных культурах. И еще. Это напоминание Хайдеггера о том, что он уже раньше назвал язык, довольно беспомощно, домом бытия. Второй.
Хайдеггер поздний уже восторженно отзывается о трудах В. Гумбольдта о языке и языках. Путь Гумбольдта к языку теперь представлен Хайдеггером во всем богатстве гумбольдтовской мысли. И, по сути, все его очерки, беседы, лекции о языке созвучны не только словам Новалиса о языке, но и Гумбольдта. Третий. Проблема бытия и ничто высвечивается как в свете идей Мейстера Экхарта, Лейбница, Ницше и некоторых других западных мыслителей, таки восточных, о которых мы частично уже говорили. В литературе отмечается у позднего
Хайдеггера тенденция его обращения к мистикам Экхарту, Силезиусу, их взглядам на понятие Ничто, сходными со взглядами на него даосизма и буддизма Махаяны333. Позднего Хайдеггера уже рассматривают как метафизика природы, почвы, ландшафта. Он – пост-метафизик335. Он открыт для новых дискуссий, споров в мире. Раздел второй

Концепты Хайдеггера в сравнении с концептами классической восточной философии Глава 4
329 Хайдеггер М. Время и бытие. С. 273–302 330 Там же. С. 275 331 Там же
332 Там же. С. 262–263, 273 333 The Cambridge Companion to Heidegger. Cambridge university Press, 1995 P. 249–250; Lutz C.L.
Zwischen Sein und Nichts. Bonn, 1984 334 Foltz Bruce V. Inhabiting the Earth. Heidegger, Environmental Ethics and the Metaphisics of Nature.
New Jersey, 1995. P. 116–153 335 Heidegger M. Denker der Post-Metaphysik. Simposium aus Anlass seines 100 Geburtstags.
Herausgegeben von Frank Werner Veauthier. Heidelberg, 1992.
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
94 Беззаботное скитание в мире сокровенного и таинственного М. Хайдеггер и даосизм
(Е.А. Торчинов)
Японец: Конечно. Поэтому лекцию Что такое метафизика мы в Японии поняли сразу, как только она дошла до нас через перевод, на который отважился японский студент, который тогда у Вас учился. Еще и сейчас мы удивляемся, как европейцы могли впасть в нигилистическое истолкование разбиравшегося в той лекции Ничто. Для нас пустота – высшее имя для того, что Вы скорее всего назвали бы словом бытие М. Хайдеггер. Из диалога о языке. Между японцем испрашивающим. Взаимодействие европейской и восточной мысли до Хайдеггера Обращаясь к Востоку, европейская мысль как бы смотрелась в некое инокультурное зеркало, видя в нем отражение своих собственных проблем и интересов. В течение столетий Европа не столько стремилась понять Восток в его своеобразии и принять его в его таковости, сколько желала обнаружить в нем подтверждение своих собственных открытий, дерзаний и устремлений. В XVII веке европейский рационализм, зачарованный перспективой математизации метафизики и превращения ее в точное знание, обратил внимание на китайскую нумерологию и комбинаторику. Так, Лейбниц не только нашел в китайском Каноне Перемен (И-цзин) истоки своего дифференциального исчисления сего двоичной системой, но и истоки истинной естественной теологии, которой, как он считал, китайцы имеют такое же право обучать европейцев, как последние – обучать первых христианской богооткровенной теологии. Несколько позднее французские просветители, прежде всего, Вольтер, познакомились с трудами миссионеров иезуитов и увидели в китайской империи образец просвещенной монархии, в которой господствует принцип выдвижения людей по их талантам согласно мудрой системе экзаменов, деистическая естественная религия с культом Высшего Разумного Существа – Неба. Впервой половине
XIX века А.
Шопенгауэр обратился к религиозно-философской мысли Индии, увидев в веданте и буддизме не только один из источников своей философии, но и некое наиболее совершенное выражение вечной мудрости. Свой онтологический пессимизм и учение об освобождении как резиньяции воли Шопенгауэр подкреплял наряду с кантовским априоризмом четырьмя благородными истинами буддизма, ведантической майявадой и общеиндийскими доктринами сансары и кармы.
Шопенгауэровское обращение к Востоку сыграло огромную роль вначале процесса (не завершившегося, впрочем, до сих пор) преодоления философского и историко-философского европоцентризма. Именно после него восточная, прежде всего, индийская, мысль перестает рассматриваться исключительно как некая
«недофилософия» или «предфилософия» и начинается признание ее не только
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
95
историко-философской, но и собственно философской, в том числе, и эвристической ценности. С другой стороны, шопенгауровские экскурсы в область восточной мысли стимулировало и само востоковедение, постепенно переходившее от чисто филологической проблематики, к культурологической и историко-философской. Так, именно увлечение Шопенгауэром подвигло П.
Дейссена не только создать Шопенгауэровское Общество, но и стать индологом, одним из ведущих санскритологов мира, посвятившим всю свою жизнь изучению культовых текстов своего философского кумира – Упанишад и других работ школы веданта. При этом, философские взгляды Дейссена непосредственно отражались ив его научных работах – достаточно вспомнить его небольшую книгу Платон и веданта в свете кантовской философии. Интересно также, что Дейссен был школьным товарищем Ф. Ницше, и дружба с будущим санскритологом, возможно, повлияла на воззрения Ницше, в том числе и на его достаточно положительное отношение не только к восточной мысли, но и культуре Востока вообще. С другой же стороны, как известно, Ницше как мыслитель формировался под мощным воздействием философии Шопенгауэра, из которой он исходили от которой он отталкивался, оставаясь, тем не менее, в рамках ее экзистенциальной парадигмы. Философский стиль Ницше сыграл очень важную роль в характере восприятия восточной мысли в XX веке. Если Шопенгауэр во многом еще оставался связанным с традициями классической новоевропейской философии и стремился интерпретировать индийскую мысль в духе кантовского априоризма и трансцендентального идеализма, то Ницше со своей антиметафизической метафизикой принципиально отбрасывает подобный подход, что в принципе открывало возможность к более адекватному истолкованию восточного философского текста вне попыток искусственного вмещения его в прокрустово ложе парадигм европейской метафизической традиции. Короче говоря, если
Шопенгауэр метафизичен и гносеологичен в классическом новоевропейском смысле (хотя вся эта теоретическая кантианская сторона учения Шопенгауэра явно подчинена экзистенциальным задачам его философии жизни, то Ницше уже принципиально и однозначно экзистенциален; весь кантианский декор шопенгауэровской науки освобождения отброшен. Для Ницше переживание реальности и действование-в-реальности уже вполне самоценно, не нуждаясь нив какой санкции чистого разума в кантовском смысле. Ив этом отношении Ницше
– безусловный предшественник не только хайдеггеровского Dasein, но хайдеггеровского восприятия Востока. Выражаясь языком позднего Шеллинга, Восток из Das Was онтического подхода немецкого классического идеализма превращается в Das Das экзистенциально-онтологического переживания. Здесь же рождается и возможность непросто однозначных и линейных инокультурных заимствований, но и разнонаправленного полифонического диалога, равно как и многоуровневой калейдоскопической в своем многообразии переклички между различными интеллектуальными традициями Востока и Запада а также, в конечном итоге, к снятию принципиальной оппозиции Восток-Запад вообще,
336 Дейссен П. Платон и веданта в свете кантовской философии. СПб., 1911.
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
96 примером чему могут служить и некоторые тексты постмодерна. Интересно, что аналогичные процессы протекают ив зарождающемся историко-философском востоковедении, причем они оказываются напрямую связанными с преодолением тонких форм европоцентризма. И здесь весьма показателен пример классической российской буддологии
(петербургская/ленинградская школа. Так, ФИ. Щербатский и его ученики последовательно использовали неокантианскую парадигму для описания буддийской философии (прежде всего, поздней йогачары)337. Такой подход при всей его понятности (доминирование именно данной парадигмы в русской академической философии начала 20 века) и определенной обоснованности (ярко выраженный эпистемологизм поздней йогачары) тем не менее не только способствовал сохранению и воспроизведению тонкого европоцентризма (ибо он имплицитно предполагал веру как в универсальность именно европейского философского языка, таки в способность последнего адекватно описывать феномены инокультурной мысли, но и приводил подчас к откровенным недоразумениям так перевод Щербатским термина свалакшана (дословно – свое-признак; собственный признак, собственное свойство) как вещь в себе скорее мешает, нежели помогает пониманию этого технического термина йогачаринского умозрения. Постепенно востоковедение отходит от такой однозначной привязки философского истолкования восточного текста к определенной западной философской парадигме, чему правда предшествовали опыты по использованию различных парадигм, в том числе и феноменологической (труды Г. Гюнтера), однако, в конечном итоге современная историко-философская герменевтика, на формирование принципов и процедур которой поздний Хайдеггер оказал несомненное и мощное влияние, стала скорее поощрять определенную вольность философского языка, обращающегося сразу к нескольким, порой диахронным, философским парадигмам, равно как и свободное конструирование неологизмов, внутренняя форма которых в большей степени способствует передаче специфики терминологии инокультурного текста, нежели устоявшийся однозначный принципиально чуждый полисемии) термин классической новоевропейской философской традиции. Этому процессу способствует и окончательное утверждение в западной культуре конца XX века, признание принципа плюрализма культур в их несводимости и уникальности, принципа, исключающего любой (в том числе, и герменевтический межкультурный редукционизм). И именно в контексте очерченных выше проблем здесь будет предпринята
337 Эта неокантианская парадигма, правда, начинает под воздействием новых философских веяний размываться в поздних работах ФИ. Щербатского. См Stcherbatsky Th. The Buddhist Logic. Vol. 1–2.
Leningrad, 1930–1932, в интерпретирующем языке которой отчетливо заметно влияние философии А.
Бергсона.
338 Подробно см Шохин В.К. ФИ. Щербатской и его компаративистская философия. М, 1998. Данное исследование содержит также весьма полезный очерк развития историко-философской компаративистики как таковой. С. 14–64.
Евгений Алексеевич Торчинов, Михаил Яковлевич Корнеев: «Хайдеггер и восточная философия поиски
взаимодополнительности культур
97 попытка рассмотреть сложнейшую проблему философской встречи восточной и современной западной мысли на примере философии Хайдеггера и даосской мысли, прежде всего, школы сюань-сюэ (учение о Сокровенном, мистология).
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   31

перейти в каталог файлов


связь с админом