Главная страница
qrcode

Метафизика в ловушке. Философские аспекты вызова, брошенного Бодрийяром гиперсовременности. Матиас Бензер. Хора. 2009. 2 (8)симулякры и симуляция метафизика в ловушке философские аспекты вызова, брошенного Бодрийяром гиперсовременности


Скачать 400.77 Kb.
НазваниеХора. 2009. 2 (8)симулякры и симуляция метафизика в ловушке философские аспекты вызова, брошенного Бодрийяром гиперсовременности
АнкорМетафизика в ловушке. Философские аспекты вызова, брошенного Бодрийяром гиперсовременности. Матиас Бензер.pdf
Дата21.11.2017
Размер400.77 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файлаMetafizika_v_lovushke_Filosofskie_aspekty_vyzova_broshennogo_Bod
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#48589
страница2 из 3
Каталогid192303226

С этим файлом связано 86 файл(ов). Среди них: Zontag_S_-_Lyubovnitsa_vulkana_-2008.pdf, Vizionerstvo_Bleyka_i_mifosoznanie.pdf, Filosofia_magii_Zhana_Bodriyyara_Smit_Dzh.pdf, Zhizhek_S_-_Khrupkiy_absolyut_ili_Pochemu_stoit_bo.pdf, Sinkhronistichnost_akauzalny_obedinyayuschiy_pri.pdf, Fromm_E__Begstvo_ot_svobody.pdf, Мартин Бубер. Образы добра и зла.doc и ещё 76 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3
II Исследования чрезвычайных явлений Бодрийяра развиваются ив другом направлении, которое на первый взгляд отклоняется от аналитического пути. В нескольких пунктах своей работы Бодрийяр поддерживает гипотезы о трансцендентальных условиях, фундаментальных и неотъемлемых принципах, в согласии с которыми существует мир. Реальность, виновная в радикальном упрощении космоса, противоречит этим правилам. В результате мир берет реванш. С этой точки зрения, чрезвычайные явления есть реакция мира, соответствующая его сущности и направленная против реальности. Крах реальности связан с важнейшей мировой иллюзией. Бодрийяр неоднократно повторял, что мир по своей сути иллюзорен в противоположность реальности. Это составляет радикальную идею основополагающей иллюзорности, нереальности объективного мира. Принцип реальности упростил космос, которым управляют совершенно другие законы. Иллюзия является общим правилом универсума, где реальность лишь исключение, в этом отношении мир бросает реальности вызов.
«Кое-что решительно сопротивляется нам, нечто другое, нежели реальность Нечто предшествующее так называемому реальному миру, нечто неопределимое, связанное с основной иллюзией. Все-таки оригинальность мира фундаментальна, иона сопротивляется объективной реальности. Таким образом, крах реальности можно посчитать актом мести мира, его жизненно важной реакцией против его упрощения посредством реальности. В этом же ключе Бодрийяр часто связывает терроризм с мировым, по существу, злым порядком. Зло, — утверждал Бодрийяр, — есть мир как таковой. Принцип Зла неотделим, он не может быть уничтожен. Добро и зло — противоборствующие силы, связанные друг с другом в трансцендентности. Взаимосвязь Добра и Зла выходит за пределы нашего понимания, номы должны полностью принять ее как основополагающее правило. В этом отношении важно, что Бодрийяр связывает миро
Baudrillard J. The Vital Illusion. Р. 78.
2
Ibid. Р. 73.
3
Baudrillard J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 40; Baudrillard, J. The Perfect Crime. Р. 6, 61.
4
Baudrillard J. The Vital Illusion. Р. 72.
5
Baudrillard J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 36.
6
Ibid. P. 144.
7
Baudrillard J. Forget Foucault. New York: Semiotext(e), 1987. Р. 98 (Бодрийяр Ж. Забыть Фуко. Перс фр. Д. Калугина. СПб.: Владимир Даль, 2000).
8
Baudrillard J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 146.
9
Baudrillard J. The Transparency of Evil. Essays on Radical Phenomena. Р. 100 (Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. С. 83); Baudrillard J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 144.

43 М. Бензер . Метафизика в ловушке вую неистощимую энергию зла с ее непреступной конфиденциальностью. Эта связь важна потому, что она предвещает понимание того, что мир сопротивляется реальности, не только сохраняя свою оригинальную иллюзорность, но и используя свою энергию зла. Зло — это первоначальная сила, и всегда приходит время, когда фундаментальные принципы проявляются снова когда наступает сильная абреакция»
3
Терроризм пришел к тем же выводам, что и абреакция. В согласии с внутренне присущим злом терроризм мстит за упрощение мира в реальности. Терроризм во всех своих формах есть трансполитическое зеркало зла, проявление зла демонстрация зла через такое неотделимое измерение. Через терроризм принцип зла ломает Всеобъемлющую реальность»
5
Восприятие Бодрийяром чрезвычайных явлений как нападений на реальность, обусловленных трансцендентальными законами реальности, важно для понимания его как метафизика. В тоже время, эти подходы могут стать причиной серьезного недоразумения. Согласно Келлнеру, в конечном счете, Бодрийяр опирался на метафизику, чтобы найти трансцендентальное убежище для тех, кто не удовлетворен существующей реальностью. Несмотря на критику метафизики в последние два десятилетия, — писал Келлнер в 1989 г, — Бодрийяр сохраняет в этом отношении старомодный и неприятный образ мысли. Реально, прочитанные буквально и изолированно трансцендентальные гипотезы Бодрийяра можно принять за признаки того, что тревога за реальность заставила его принять метафизический принцип надежды на запредельность
(Hinterwelt), присущую существующему порядку,
и на то, что Бог нападает на систему реальности в форме беспорядков и терроризма. Такое прочтение может привести к упрощению. Смит устанавливает сходство между сложным пирроническим скептицизмом Бодрийяра и манихейской метафизикой. Развитие веры через тайну, говорил Бод- рийяр, — ликвидирует догматическое знание и исключает решение добывать секретный гнозис». Под этим, предполагает Смит, Бодрийяр понимает основы манихейства. Пирронизм предполагает вечные противоречия. Добро и Зло — вечные враги, и от первоначального искушения мира злыми демонами отталкивается первый принцип Бодрийяра — происхождение творения как иллюзии. Основываясь на этих неотъемлемых принципах мира, Бодрийяр, доказывает Смит, предлагает метафизику терроризма способную объяснить события, подобные 9/11». С одной стороны,
Бодрийяр, возможно, проанализировал событие через манихейскую веру, где добро и
1
Baudrillard J. Passwords. London: Verso, 2003. Р. 33 (Бодрийяр Ж. Пароли. От фрагменту к фрагменту. Перс франц. Н. Суслова. Екатеринбург У-Фактория, 2006. С. 42).
2
Baudrillard J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 139.
3
Baudrillard J. Violence of the Global, Ctheory.net ― http://www.ctheory.net/articles.aspx?id=385#_edn1_edn1.
4
Baudrillard J. The Transparency of Evil. Essays on Radical Phenomena. Р. 81 (Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. С. 70).
5 Baudrillard J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 185–186.
6
Kellner D. Jean Baudrillard. From Marxism to Postmodernism and beyond. Cambridge: Polity Press, 1989. Р. 153.
7
Ibid. P. 232.
8 Сомнительно, что Келлнер, интерпретируя Бодрийяра, использует стратегию, обнаруженную однажды в «замирности» у Ницше: «кто-то принял все, что он сказал, буквально, и поэтому сделал его создателем худшей из вещей, «кто-то не понял того, что другой играл с языком, как Ницше», ― так он когда-то ясно выразил это Все размышления – это менталитет, и очень сложно понять чужой менталитет
Симулякры и симуляция зло смешались. С другой стороны, мировое сопротивление реальности основано на фундаментальной иллюзии демон обольстил здравый смысли реальность, разрушив всякую надежду на правду о реальности. Вместо этого мы испытываем иллюзию или игру реальности. Буквальная интерпретация того, что Бодрийяр относит чрезвычайные явления к законам, выходящим за рамки реальности, приводит к бегству в метафизику или пирронизм. Но она терпит неудачу в двух решающих аспектах. Во-первых, такое прочтение мало что говорит о теоретике. Если бы Бодрийяр реально относил крах реальности или терроризм к трансцендентальным принципам, лежащим вне реальности, то его анализ этих феноменов как чрезмерных в пределах порядка реальности в контексте имманентного анализа гиперсовременности был бы чем-то большим, чем смутное упоминание и отражение. Во-вторых, такая интерпретация может быть принята, только если
Бодрийяр оправдывает возможно, выражающее его неуверенность в том, является ли метафизика подходящим описанием его интеллектуальных усилий. Бодрийяр неоднократно отрицает, что он реально признает трансцендентальные принципы подходящими для объяснения чрезвычайных явлений. В области витального, — настаивает он, — вопрос о трансцендентном снят. Его критические замечания по теории желания, описанной Делезом и Гваттари
2
, и, возможно, применимые к более ранней работе Лиота- ра
3
, соответственно, являются скептическими. Что беспокоит меня — это идея энергии источника всех этих потоков Вещи создают события абсолютно самостоятельно, без всякого посредничества Тем не менее, проект теоретика и сдержанного метафизика может быть понят только при учете намеков Бодрийяра на трансцендентальные условия, дающие начало чрезвычайным явлениям. Однако эти намеки должны рассматриваться в рамках восприятия чрезвычайных явлений как нападений, все же обусловленных — короче говоря, имманентных — порядком реальности как таковым. Возможно Бодрийяра является определяющим его работа метафизична настолько, насколько играна метафизике и с ней увеличивает соприкосновение теоретика с гиперсовременностью. Комментируя попытку теоретизировать status-quo, Бодрийяр иногда заявляет, что крах реальности предполагает реальный мир настолько ненадежным, что становится заманчивым размышлять о мире как об объективной иллюзии. Заявление, что реальность не имеет больше настоящей ценности, предполагает, что мир теперь — полная иллюзия. Все жене очевидно, что восприятие гиперсовременных условий приводит к вызову фундаментальной трансцендентальной иллюзии, иллюзии, которая всегда управляла миром и обязательно возвратится в форме радикальных разрушений существующего порядка.
1
Baudrillard J. Fragments. Conversations with François L’Yvonnet. Р. 77.
2
Deleuze G. and Guattari F. Anti-Oedipus. Capitalism and Schizophrenia. London: Continuum, 1984 (Делез Ж. Гваттари Ф. Капитализм и шизофрения. Анти-Эдип. Перс фр. Д. Кралечкина. Екатеринбург У-
Фактория, 2007); Baudrillard J. Fragments. Conversations with François L’Yvonnet.
3
Lyotard J.F. Libidinal Economy. London: Athlone, 1993.
4
Baudrillard J. Forget Foucault. Р. 74 (Бодрийар Ж. Забыть Фуко. С. 60).
5
Baudrillard J. The Perfect Crime. Р. 51, 97.
6
Baudrillard J. The Vital Illusion. Р. 73.

45 М. Бензер . Метафизика в ловушке Анализируя чрезвычайные явления как имманентные системе реальности события, Бодрийяр подчеркивает, что ключевая проблема системы — непросто крах реальности. Она осложнена тем, что реальность вызывает собственное отрицание, подготавливая собственный крах. Реальность разрушается в условиях своей собственной вездесущности, из-за чрезмерных процессов, происходящих в ней. Эта тенденция к саморазрушению реальности создает чувство неизбежности ее краха. Как выразился Бод- рийяр, возникает суггестия обреченности он уточнил результат является фатальным, когда тот же самый знак осуществляет контроль и за появлением, и за упадком чего-либо… когда логика, расширяющая систему, продолжает опустошать ее. Фатальный не только в смысле нависающей смерти, нов смысле неизбежности смерти, предреченной судьбой. Реальность непросто терпит крах. Ее крах настолько неизбежен, что каждый шаг к созданию реальности сопровождается ее разрушением. Другими словами, глубочайшая проблема реального порядка состоит в том, что его собственная сложность неизбежно приводит к разрушению — как будто этот порядок нарушил трансцендентальные принципы. И это фатальное качество распада реальности как неизбежной дилеммы, внутренне присущей системе реальности, упоминаемое Бодрийя- ром в связи с фундаментальной противоречивостью мира реальности — противоречащей его принципам, сопротивляющейся его имманентным правилам, — помогает теоретику размышлять Мысль подчеркивает эту чувствительность к решающим условиям, которые, кажется характеризуют существующее направление мира Это все еще немного мета- физично. Мысль может обозначать физические вирусные условия мира, но остается метафизической в том смысле, что она относит эти условия на второй план она расширяет объективные условия, только называющиеся объективными
3
Взгляд в будущее, таким образом, требует некоторой заинтересованности в метафизическом и трансцендентальном
4
Даже если наша вселенная обречена, теоретик настаивает на том, что обреченность не трансцендентальна, но имманентна всем нашим процессам в их переплетении, увеличении и преумножении, имманентна нашей повседневности. Она, бесспорно, внутренне необходима. Присутствует чувство неизбежности краха реальности и терроризма, объясняющее, почему трансцендентность дает им адекватный ответ. Но чрезвычайные явления неминуемы из-за чрезмерных событий реальности, а не из-за внутренних законов мира, что объясняет, почему исследование заинтересовано в процессах гиперсовременности. Хотя эффект спирали, или дублирования, который я отношу к современности, — утверждает Бодрийяр, — в конце концов, отдает метафизикой метафизический вопрос возник из-за дублирования современности а не от- чего-то еще. Фатальный порядок системы реальности в момент ее краха остается объективным порядком, хотя и отличается высокой потребностью и поэтому тре-
1
Baudrillard J. The Perfect Crime. Р. 105.
2
Baudrillard J. The Transparency of Evil. Essays on Radical Phenomena. Р. 40 (Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. С. 34).
3
Baudrillard J. Fragments. Conversations with François L’Yvonnet. Р. 74–75.
4
Baudrillard J. Baudrillard Live: Selected Interviews. Р. 133.
5
Baudrillard J. The Ecstasy of Communication. New York: Semiotext(e), 1988. Р. 83.
6
Baudrillard J. Forget Foucault. Р. 127.
7
Baudrillard J. Baudrillard Live: Selected Interviews. Р. 53.

46
Симулякры и симуляция бует метафизической системы. Обращение Бодрийяра к трансцендентальности для освещения чрезвычайных явлений стало неотъемлемой частью его анализа чрезвычайных явлений как нападений — все-таки непредвиденных ив этом отношении абсолютно имманентных обстоятельств — на систему реальности как таковую. Таким образом, Бод- рийяр сочетает, чувствуя в этом необходимость, мысли теоретика с идеями сомневающегося метафизика философ прибегает к метафизической спекуляции, поскольку она помогает теоретику разрешать неизбежные внутренние затруднения гиперсовременности.
Бодрийяр, пишет Гейн
2
, продвигает анализ на уровень дальше во всех направлениях Он оправдывает это тем, что таким образом текущие мировые тенденции могут быть теоретизированы…». Гейн упоминает отрывки статей и языковые игры Бод- рийяра как примеры попыток осмыслить текущие катастрофические тенденции. Такое прочтение совместимо с ясной перспективой использования научных понятий Бод- рийяром в интерпретации Геноско
4
. Выдвигая на первый план патафизический аспект работы Бодрийяра (определенный здесь как наиболее метафизический, Геноско утверждает, что такое понятие, как «гипертелия» или метастаз помогают Бодрийяру лучше осознать чрезмерное, иступленное стремление системы воспроизводить себя. Обращение Бодрийяра к имманентным, управляющим миром принципам совместимо с обеими интерпретациями. Все же чему конкретно способствуют трансцендентальные гипотезы в теоретическом анализе status quo? Их определяющее значение не может состоять в том, что они подтверждены правдой о порядке реальности, упускаемой другими формулировками, и поэтому снабжают теоретика более ясными представлениями о явлениях гиперсовре- менности. Бодрийяр настаивает, что в системе, где реальность разрушена, в системе, где правда неуловима, нечего доказывать. Следовательно, теория не может быть исчерпана сбором правды о реальности status quo (или status quo реальности, но всегда включает нахождение чего-то иного, чем репрезентативная система того, что не может быть реально проверено. Реально, обращение Бодрийяра к трансцендентному как устройству для схватывания фатальной реальности работает ив дальнейших — возможно, решающих — аспектах теоретических исследований внутренних затруднений гиперсовременности. Не секрет, что размышления Бодрийяра настроены непреклонно по отношению к реальности. Уже в х он предложил достичь реальное и привести его к смерти»
7
Несколько десятилетий спустя он утверждает, что анализ должен быть направлен
1
Baudrillard J. Forget Foucault. Р. 85.
2
Gane, M. Jean Baudrillard. In radical uncertainty. London: Pluto Press, 2000. Р. 26–27.
3
Кинг (Gane, M. Jean Baudrillard. Volume 1. London: SAGE, 2000) совершает попытки спасти написанное Бодрийяром как литературу. Литература Бодрийяра лежит не в области социологии, но должна быть оценена вопреки стандартам творческой прозы. Конечно, различие между социологическими публикациями и видом теоретических текстов Бодрийяра не так явно, как предполагает Кинг. Фактически, различие между социологическими текстами и литературой не может постулироваться априорно (Green, B. Literary Methods and Sociological Theory. Case Studies of Simmel and Weber. Chica- go: Chicago of University Press, 1988).
4
Genosko G. Baudrillard and Signs: signification ablaze. London: Routledge, 1994. Р. 108–116.
5
Baudrillard J. The Spirit of Terrorism. Р. 24.
6
Baudrillard J. Baudrillard Live: Selected Interviews. Р. 84.
7
Baudrillard J. Symbolic Exchange and Death. Р. 3 (Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. СМ. Бензер . Метафизика в ловушке против реальности. Но традиционные рациональные стратегии, даже критическая теория, утрачивает свой разрушительный импульс. Пока мы имеем дело с объективной реальностью, — говорит Бодрийяр, — критическая мысль — обнаруживающая идеологии, противоречащие реальности, и осуждающая условия, производящие такой расколи социальные страдания — находится в сфере вероятности. Однако теперь мы имеем дело со всеобъемлющей реальностью, чрезмерной реальностью, сверхреальностью, концом реальности, исчезающей в виртуальности, теперь, когда реальность разрушена, нет больше никакой негативной энергии, возникающей из-за нарушения равновесия между идеальными реальным. Перед лицом краха реальности упрек, что мысль искажает реальность, что социальная реальность страдает от скрытой идеологии, бессодержателен, как и пространство, которое покинула реальность. Эта парадоксальная форма достигнутого универсума, — убежден Бодрийяр, — привносит отличный от критического способ размышления размышление о чрезвычайных явлениях. Мысль вынуждена становится все более и более радикальной»
6
Фраза размышление о чрезвычайных явлениях описывает концепцию радикальной мысли Бодрийяра. Последняя не только о или как, но одна из них. Теперь самые разрушительные атаки на реальность исходят из ее собственного радикализован- ного порядка. Крах реальности и терроризм — одни из самых значительных нападений. Поскольку сами вещи перенимают отрицание реального из философии, реальность как никогда представляется нежизнеспособным понятием, наложенным на мир. Она быстро теряет власть. Это вынуждает Бодрийяра полагать, что размышления, направленные против реальности, также стратегически ориентируется на принятие и даже усиление логики этих смертельных процессов. Идеи также должны стать катастрофичными и провокационными, чтобы быть готовыми к совершенному крушению реальности
10
Теория… должна быть самостоятельным явлением во вселенной, которую она описывает. Чтобы размышлять о чрезвычайных явлениях, мысль должна сама стать чрезвычайным явлением мыслитель стать террористом 1
Baudrillard J. The Illusion of the End. Р. 64.
2
Адорно вкратце упоминает формулировки этой критической теоретической задачи критика идеологии отказывается от иллюзорной объективности, фетишизма понятий (Adorno T.W. Negative
Dialektik. Jargon der Eigentlichkeit. Gesammelte Schriften. Band 6. 5. Auflage. Frankfurt am Main: Suhr- kamp, 1996. Р. 198 (Адорно Т.В. Негативная диалектика. Перс нем. ЕЛ. Петренко M.: Научный мир,
2003. С. 180)). Все же критический анализ не только стремится показывать ненадежность понятий, но также опыт доминирующей вслепую тотальности, и таким образом управлять желанием так, что оно, в конце концов, изменяется (Adorno T.W. Soziologische Schriften I. Gesammelte Schriften. Band 8.
Frankfurt am Main: Suhrkamp, 2003. Р. 294–295).
3
Baudrillard J. Fragments. Conversations with François L’Yvonnet. London: Routledge. Р. 75.
4
Baudrillard J. The Perfect Crime. Р. 64. Baudrillard, J. The Ecstasy of Communication. Р. 97–98.
5
Baudrillard J. The Perfect Crime. Р. 65.
6
Baudrillard J. Fragments. Conversations with François L’Yvonnet. Р. 75.
7
Baudrillard J. The Transparency of Evil. Essays on Radical Phenomena. Р. 43 (Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. С. 35).
8
Baudrillard J. The Vital Illusion. Р. 83.
9
Baudrillard, J. Passwords. Р. 92 (Бодрийяр Ж. Пароли. От фрагменту к фрагменту. С. 110).
10
Baudrillard, J. Simulacra & Simulations. Р. 104.
11
Baudrillard, J. The Ecstasy of Communication. Р. 99.
12
Baudrillard, J. The Perfect Crime. Р. 66.

48
Симулякры и симуляция Обращение к трансцендентальным принципам мира в рамках анализа присущей реальности катастрофичности помогает мысли бросить вызов этому миру. Бодрийяр обращается к ним, прежде всего, потому, что упоминание трансцендентального, как было сказано, усиливает акцент теоретика на неизбежности и фатальности краха реальности. Подчеркивая ложную прозрачность мира таким образом, мысль становится генератором эротического восприятия беспорядка реальности, разъедающего власть реальности. Менее очевидна, но, возможно, более важна форма мысли, что трансцендентальные аллюзии играют с усилением рационального вызова, брошенного теорией гиперсовеременности реальности. Принятие власти реальности и мировой системы, приводящей ее в жизнь, влечет за собой приверженность особому образу мысли Определенная форма мысли, — пишет Бодрийяр
3
, — связана с реальностью. Она отталкивается от гипотезы, что у идей есть референты и что, возможно, существует воображение реальности. Идеи, включающие принципы трансцендентальные реальности, наоборот, отвержены. Мысль будет успешно заменена цереброспинальным пузырем, свободным от всяких метафизических оттенков. Однако чем больше реальности лишается своей власти, тем больше размышлений освобождается от объективной ответственности. С тех пор как правда в системе неуловима, нечего доказывать, мысль может отказаться от правды и возможности проверки. Размышление приобретает право подвести публикации и гипотезы к черте, где они больше не имеют значения. Теория получает право использовать sinnleere Hypothesen — гипотезы, лишенные значения — которые, кстати, необыкновенно точно описал однажды Венский позитивизм стем, чтобы запретить их
9
Выделим самое важное и решающее здесь если теория внутренних трудностей гиперсовременности начинает потакать мысли если размышление не заинтересовано нив чем, кроме того, что порядок реальности подрывает себя, начинает играть с формами, не повинуясь диктату реальности, тогда мысль выдвигает на первый план вероятность использования трансцендентальных гипотез и даже захватывает с помощью трансцендентальных гипотез, запрещенных реальностью, реальность как таковую. Власть реальности подорвана. В отличие от разговоров о реальном, — настаивает,
1
Baudrillard, J. Baudrillard Live: Selected Interviews. Р. 169.
2
Baudrillard, J. The Perfect Crime. Р. 104–105.
3
Ibid. С. 96.
4
Baudrillard, J. The Ecstasy of Communication. Р. 38–39.
5
Baudrillard, J. Fragments. Conversations with François L’Yvonnet. Р. 76.
6
Baudrillard, J. The Spirit of Terrorism. Р. 24.
7
Baudrillard, J. The Vital Illusion. Р. 69.
8
Baudrillard, J. Baudrillard Live: Selected Interviews. Р. 43.
9
Schlick M. Gesammelte Aufsätze 1926 – 1936. Wien: Gerold & Co, 1938. Р. 86–92; Carnap R. Die physi- kalische Sprache als Universalsprache der Wissenschaft // Erkenntnis. 1931. 2. Р. 452; Carnap R. Scheinprob- leme der Philosophie. Das Fremdpsychische und der Realismusstreit. Frankfurt am Main: Suhrkamp, 1966. Р. 47–53.
10
Култер (Coulter G. Reversibility: Baudrillard’s «One Great Thought» // International Journal of Baudril- lard Studies. 2008. Vol. 1(2) ― http://www.ubishops.ca/BaudrillardStudies/vol1_2/coulter.htm) находит оправдание в утверждении, то Безупречное преступление, написанное Бодрийяром в середине 1990- х, продолжает проект стратегии формирования, длящийся три десятилетия используя теорию в качестве вызова реальности. Однако другое дело утверждать, что оставив значение и плененная собой фатальная теория, в конечном счете, обратилась ко множеству литературных и вымышленных стратегий исчезая в собственной пустоте (DeBoer J. The Fatal «Theory Fiction» of Jean

49 М. Бензер . Метафизика в ловушке таким образом, Бодрийяр, — радикальная мысль стремится к статусу иллюзии. Радикальная мысль намеревается продвигать тайную торговлю идеями, недопустимыми идеями, недоступными идеями, как была развернута торговля ликером в 1930-е»
2
«Только превышающее реальность может быть вне реальности, может похитить архив реальности истереть все ее заключения. Ссылка на трансцендентальные правила в рамках анализа катастроф, имманентных порядку реальности, является одним из путей, на котором теория чрезвычайных явлений Бодрийяра стремится к такому интеллектуальному избытку. Такой образ мысли не устанавливает превосходства идеального, но материальную иллюзию, внутренне присущую так называемому реальному миру. Но поскольку растущий реальный мир больше не может скрывать, что он только так называется, мысль о нем непременно становится показательной, видоизменяющейся, усиливающейся. Не только теоретик, заинтересованный в порядке реальности как таковом и наблюдении за ускоряющимся саморазрушением реальности, поддерживает сомнения в возможности проникновения через реальность в точку, где феномены, неизбежные для имманентных реальности процессов — терроризма, краха реальности — находятся в рамках трансцендентности. Напротив. Анализируя признаки крха реальности, подразумевающие относительно простую метафизику, пересекая быстро исчезающие линии, очерченные реальностью перед всякой мыслью, стремящиеся выйти за ее пределы и достичь трансцендентного, вырывая вещи из контекста и принуждая к сверхсуществованию… несовместимому с реальным, теория позволяет думать о реальности запрещенным ею образом и — на основании своей формы — разрешить дальнейшее непрочное существование реальности, подчеркнуть потерю власти реальностью и, таким образом, в дальнейшем бросить вызови разочароваться в реаль- ности.
«Только надежда, — утверждает Бодрийяр, — относится к такому преступному и негуманному виду размышления»
8
В этом смысле упоминания Бодрийяра о трансцендентальных правилах с целью освещения чрезвычайных феноменов полностью вливаются в его анализ системы реальности, которую разрушают чрезвычайные явления, возникшие в результате ее собственного избытка. Бодрийяр, теоретик гиперсовременности, обращается к метафизике вовремя краха реальности — он использует метафизику, так как она допускает теорию,
Baudrillard’ // International Journal of Baudrillard Studies. 2005. Vol. 2(1) ― http://www.ubishops.ca/
BaudrillardStudies/vol2_1/deboer.htm). Бодрийяр несомненно рискует за пределами освещенных радикальных явлений (Smith J. The Gnostic Baudrillard: A Philosophy of Terrorism Seeking Pure Appearance //
International Journal of Baudrillard Studies. 2004. Vol. 1(2) ― http://www.ubishops.ca/baudrillardstudies/ vol1_2/s mith.htm). Но суждение Дебора раскрывают, что работы Бодрийяра – его текстуальные стратегии (независимо от авторского желания) — взяли кое-что у порядка, на который нападали в момент кульминации и краха. Решающим для Бодрийяра является захват порядка реальности одновременно с попыткой ускорить ее распад.
1
Baudrillard J. The Perfect Crime. Р. 97–98.
2
Ibid. P. 104-105.
3
Ibid. P. 19.
4
Ibid. P. 105.
5
Ibid. P. 96.
6
Baudrillard J. From Radical Incertitude, or Thought as Imposter // International Journal of Baudrillard Stu- dies. 2005. Vol. 2(1) ― http://www.ubishops.ca/baudrillardstudies/vol2_1/baudrillard.htm.
7
Baudrillard J. The Ecstasy of Communication. Р. 98.
8
Baudrillard J. From Radical Incertitude, or Thought as Imposter // International Journal of Baudrillard Stu- dies. 2003. Vol. 2(1).

50
Симулякры и симуляция вынужденную скрываться, как критика, пойманная в ловушку и предавшая гиперсов- ременность. Ницшеанский ушедший вглубь леса человек и метафизик Бодрийяра представляют собой обособленные миры. Последний является теоретиком. Он напоминает другой образ Ницше: мудреца, рисующего метафизический кинжал.
1   2   3

перейти в каталог файлов


связь с админом