Главная страница
qrcode

Метафизика в ловушке. Философские аспекты вызова, брошенного Бодрийяром гиперсовременности. Матиас Бензер. Хора. 2009. 2 (8)симулякры и симуляция метафизика в ловушке философские аспекты вызова, брошенного Бодрийяром гиперсовременности


Скачать 400.77 Kb.
НазваниеХора. 2009. 2 (8)симулякры и симуляция метафизика в ловушке философские аспекты вызова, брошенного Бодрийяром гиперсовременности
АнкорМетафизика в ловушке. Философские аспекты вызова, брошенного Бодрийяром гиперсовременности. Матиас Бензер.pdf
Дата21.11.2017
Размер400.77 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файлаMetafizika_v_lovushke_Filosofskie_aspekty_vyzova_broshennogo_Bod
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#48589
страница3 из 3
Каталогid192303226

С этим файлом связано 86 файл(ов). Среди них: Zontag_S_-_Lyubovnitsa_vulkana_-2008.pdf, Vizionerstvo_Bleyka_i_mifosoznanie.pdf, Filosofia_magii_Zhana_Bodriyyara_Smit_Dzh.pdf, Zhizhek_S_-_Khrupkiy_absolyut_ili_Pochemu_stoit_bo.pdf, Sinkhronistichnost_akauzalny_obedinyayuschiy_pri.pdf, Fromm_E__Begstvo_ot_svobody.pdf, Мартин Бубер. Образы добра и зла.doc и ещё 76 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3
IV
Бодрийяр иногда называет чрезвычайные явления благоприятными. Его французский термин — heureux — обычно переводится счастливый (например, heureux en
ménage — счастлив в браке. Значение heureux совпадает с немецким glücklich, переводимым как удачный и счастливый. Бодрийяр оценивает чрезвычайные явления в отношении волнения, острых ощущений, надежды, защиты и экранирования. Его утверждение, что эти катастрофические события были благоприятными, можно понять как то, что они выгодны и «долгожданны». Стояна руинах научной реальности, Бодрийяр заявляет К счастью, мы живем, основываясь на жизненной иллюзии, отсутствии, нереальном, косвенности вещей. К счастью, ничто не является мгновенным, одновременными синхронным. К счастью, ничто не существует в текущий момент и неидентично само себе. К счастью, реальность не существует
2
«Принцип реальности разрушен, — повторяет он Сильверу Лотрингеру. Но разве вы не думаете, что открывается более захватывающий мир Не более обнадеживающий, но, конечно, более волнующий Также оценивается характерность для реальной жизни таких бедствий, как терроризм К счастью. Мы можем надеяться, что случайный мир разобьет извне этот стеклянный гроб. Любой несчастный случай, любое событие, потрясшее систему реальности, если спасет нас от научной эйфории, поддерживаемой капельным вливанием. Мы можем надеяться, что виртуальное программирование никогда не упразднит события — такие, как 9/11, так как только событие заслуживает названия»
6
Сексуальное раскрепощение, вездесущая порнография, информация, соучастие, свободное выражение были бы невыносимы К счастью, судьба вещей спасет нас, поскольку в своей кульминации они всегда самоуничтожаются и таким образом опять погружаются в тайну. Вероятность полной идентификации нулевая. К счастью. Что касается терроризма, не защищает ли нас его реактивное насилие от эпидемии соглашательства, от постоянно увеличивающейся политической лейкемии и вырождения и от незаметной транспорентности Государства 1 По общему признанию, английское слово «fortunate» скорее ассоциируется с благоприятным в смысле произвольный или случайный и, следовательно, может заглушить дополнительное значение выгодное и долгожданное в оригинальных формулировках Бодрийяра.
2
Baudrillard J. The Perfect Crime. Р. 7.
3
Baudrillard J. Forget Foucault. Р. 70–71.
4
Baudrillard J. The Illusion of the End. Р. 88. Ср.: Baudrillard, J. «From Radical Incertitude, or Thought as
Imposter» // International Journal of Baudrillard Studies. 2008. Vol. 2(1).
5
Baudrillard J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 137.
6
Ibid. Р. 117.
7
Baudrillard J. The Ecstasy of Communication. Р. 34–35.
8
Baudrillard J. The Vital Illusion. Р. 71.
9
Baudrillard J. The Transparency of Evil. Essays on Radical Phenomena Р. 67 (Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. С. 41); Ср.: Baudrillard J. Fatal Strategies. Р. 46.

51 М. Бензер . Метафизика в ловушке Приведенные здесь цитаты редко детально рассматриваются в исследовательской литературе по Бодрийяру, хотя они являются принципиально важным компонентом теоретических, метафизически вдохновленных нападений на гиперсоверменность. Одновременно, эти формулировки могут создать неразбериху, особенно, если взяты буквально и непосредственно — без рассмотрения стратегической игры Бодрийяра на метафизике из его анализа чрезвычайных явлений как имманентных системе реальности. При таком прочтении оценка чрезвычайных явлений Бодрийяра зависит от двух простых сравнений. Во-первых, чрезвычайные явления приветствуются, потому что они открыты к условиям, более захватывающим, чем условия, существовавшие до их возникновения. Во-вторых, чрезвычайные явления выгодны, потому что они позволяют создать условия, более приемлемые, чем существующая реальность. В теории гипер- современной реальности Бодрийяра эти сравнения не упоминаются. Согласно Бодрийяру, ситуацией, предшествующей краху реальности, управлял проект реализации, достигший своей кульминации — распространения принципа реальности на все. Эта ситуация пострадала от сильного и непреодолимого принуждения стать ближе к безоговорочной реализации реального. В тоже время этот проект был гарантией, что все на пользу. Когда все становится видимым вещи, которые были втайне становятся пагубными то, что было тайной становится злом и должно быть упразднено, истреблено. Соглашение по предоставлению миру реального и доброго исчезает вместе со всей реальностью абсолютная правда, лишенная лжи и абсолютное добро, лишенное зла»
3
В этой точке разрушается реальность и распространяется терроризм. Обстоятельства меняются. Крах реальности и терроризм открыты условиям, в которых реализация больше не ведет к успеху, но завершена, так как ее продукт — реальность — разрушен. Реализация мира представляет собой развенчанную утопию. Так как в проекте реализации распространялось собственное отрицание — реальность, разрушающаяся в своей кульминации, — становится ясно, что сохранение реальности невозможно, что это заранее нежизнеспособная утопия. Цельность колеблется более или менее долго»
5
Смятение и вирусная террористическая инфекция неизбежны, они являются результатом фатальности. Все же эти две ситуации содержат один общий аспект. Действуя перед крахом реальности, процесс реализации продолжает действовать и после него. Реальность рушится, но это не влечет за собой остановку проекта реализации. Бодрийяр нигде не делает поспешных выводов о завершении проекта из-за неудачи. Реализация по своей сути продуктивна. Это производство в прямом смысле слова, которое не изготавливает, но делает видимым или явным. Иногда Бодрийяр говорит об экономии значения. Миссия
1
Baudrillard J. The Vital Illusion. Р. 65. Ср.: Baudrillard, J. Violence of the Virtual and Integral Reality //
International Journal of Baudrillard Studies. 2008. Vol. 2(2) ― http://www.ubishops.ca/baudrillardstudies/ vol2_2/baudrillard.htm
2
Baudrillard J. Passwords (Бодрийяр Ж. Пароли. От фрагмента к фрагменту
Baudrillard, J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 34.
4
Baudrillard J. Baudrillard Live: Selected Interviews. Р. 184.
5
Baudrillard J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 185.
6
Baudrillard J. Seduction. New York: St. Martin’s Press, 1990. Р. 34.
7
Baudrillard J. Simulacra & Simulations. Р. 80 (Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляция. С. 162).

52
Симулякры и симуляция производства в аспекте реализации не удалась и не избежит провала, но она не была оставлена. Наоборот Наши (реальные) экономические системы продолжают производить. Наше общество основано на быстром увеличении, наросте, продолжающимся даже тогда, когда он не имеет никаких ясных целей. Растущее общество, развитие которого не поддается контролю, действует, не заботясь о самоопределении. В этой необратимой коме все продолжает функционировать. Rigor mortis заменена mobilitas mortis и продолжает давить на педаль газа, ускоряясь уже по инерции
4
Первоначально реализация вызвала всеобщую оргию реальности, рациональности, сексуальности, критики, антикритики, роста и кризисов роста. Мы исследовали все пути производства и реального перепроизводства предметов, знаков, сообщений, идеологий, удовольствий. Оргия достигла своей кульминации и, таким образом, мы все сталкиваемся с ключевым вопросом ЧТО МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ ПОСЛЕ ОРГИИ. Мы не должны прекращать, настаивает Бодрийяр, производство и реализацию. Они продолжаются. Они продолжаются в пустоте, где они больше не могут реа- лизовываться, где теперь и потом производство не имеет содержания, а реализация — реальности. Но они продолжаются Мы проигрываем все сценарии Они находятся в состоянии развенчанной утопии. Мы остаемся в неопределенной симуляции. Мы живем в бесконечном воспроизводстве идеалов, фантазий, образов и мечтаний, которые находятся теперь позади нас и которые мы должны воспроизводить фатальным безразличием. Мы ускоряемся. Мы ускоряемся в пустоте, номы все еще ускоряемся. Если быть точным, первое сравнение Бодрийяра означает, что навязчивая миссия неверно осуществленной реализации не имеет никакой надежды на успехи происходит в пустоте, более захватывающей и волнующей, чем обстоятельства, обозначенные навязчивой миссией реализации, якобы идущей к победе. Второе сравнение означает, что завершенное состояние всеобъемлющей реальности было бы более неприемлемым, чем ситуация, когда всеобъемлющая реальность находится в пустоте и никогда не достигнет успеха. Очевидно, Бодрийяр не интересуется ни одним из этих сравнений. Он никогда не обращает внимания, почему состояние, в котором происходит установка полной трансцендентности, менее захватывающее или волнующее, чем состояние, которым управляет интенсификация процессов, неудачная, обреченная на повторный провали теперь
«… действующая в пустоте. Оба состояния неизменно следуют из проекта реализации, производства как сокращения космоса, который не является захватывающим нив коем случае. Бодрийяр также никогда не интересуется, почему достигнутые сексуальная раскрепощенность, вездесущая порнография, информация, соучастие, свобода во Baudrillard J. The Transparency of Evil. Essays on Radical Phenomena. Р. 27 (Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. С. 17).
2
Ibid. P. 31 (С. 23).
3
Baudrillard J. Forget Foucault. Р. 68.
4
Baudrillard J. The Transparency of Evil. Essays on Radical Phenomena. Р. 102 (Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. С. 86).
5
Baudrillard J. The Conspiracy of Art. New York: Semiotext(e), 2005. Р. 104–105.
6
Baudrillard J. The Transparency of Evil. Essays on Radical Phenomena. Р. 31 (Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. СМ. Бензер . Метафизика в ловушке ли более нетерпимы, чем ситуация, в которой неистовые усилия реализовать все это потерпели неудачу и всегда будут терпеть неудачу, ноне прекращены, а вместо этого увековечены в пустоте. Бодрийяр не дает объяснения, почему полная идентификация всеобъемлющей реальности, абсолютное приравнивание одного к другому в ней менее приемлемы, чем status quo, заметивший распад реальности и признавший невозможность ее поддержания, а также бывший очевидцем непреклонной симуляции, переигровки, даже ускорения реализации ad absurdum. И наконец, Бодрийяр нигде не разъясняет, почему эпидемия соглашательства, политической лейкемии и скрытой транспорентности» системы были бы более неприемлемы, чем состояние, когда навязывание соглашательства и прозрачности потерпели неудачу и постоянно подвергаются терроризму, но тем не менее продолжаются в пустоте, как будто бы им нет конца
1
Так как Бодрийяра не интересует ни одно из этих сравнений, нет причин превозносить чрезвычайные явления в связи стем, что они свидетельствуют и способствуют более волнующим или терпимым условиям. Бедствия гиперсовременности открыты для бесконечной деятельности реализации и производства. В этом нет ничего выгодного, благоприятного, волнующего, ничего, что смягчило бы невыносимую вездесущесть реальности. В буквальном смысле, неотъемлемом от анализа порядка реальности, оценка Бодрийяра чрезвычайных явлений как благоприятных добавила бы в его теорию гиперсовременности ряд случайных формулировок и затмила бы уже неуловимые метафизические компоненты.
V Значение характеристики чрезвычайных явлений как благоприятных изменений, данной Бодрийяром, увеличивается, как только она объединяется сего гипотезами о трансцендентальных условиях, вызвавших эти явления. Его оценки краха реальности и терроризма как элементов игры на метафизике нив коем случае неслучайны, а берут на себя жизненно важную роль в его теории гиперсовременности. В частности, эти формулировки объясняют неожиданные нападения на систему реальности со стороны теоретика, вдохновленного метафизикой. Оценки Бодрийяра чрезвычайных явлений как долгожданных и выгодных совершенно совместимы сего попыткой объяснить эти явления трансцендентальными законами. В качестве реакции мира — как акт мести со стороны части космоса, — соответствующей его неотъемлемым правилам, крах реальности и терроризм могут быть оценены не только как проявление этих законов в действии чрезвычайные явления могут быть расценены как вклад в укрепление собственных, присущих миру принципов, направленный против насилия над реальностью. Чрезвычайные и микроскопические явления, — пишет Бодрийяр, — восстанавливают радикальную иллюзию мира. Соответственно, желание событий, свержения порядка вещей влекут за собой совершенно кощунственные желания вторжения зла, возвращения тайных правил, которые абсолютно необоснованно. восстанавливают нечто, называя это балансом меж
Гейн (Gane M. Baudrillard. Critical and Fatal Theory. London: Routledge, 1991. Р. 175) прав согласно Бод- рийяру, в оригинальности вещей мы защищены от реального. При этом мы не защищены ― и Гейн не утверждает обратного ― от реализации. Следовательно, нет причин полагать, что, как говорит Гейн, проекту совершенного мира повезло меньше, чем непреклонной попытке ― без перспективы на успех, но и без определенного продолжения ― управлять этим проектом Baudrillard J. The Perfect Crime. Р. 54.

54
Симулякры и симуляция ду силами добра и зла. В таком прочтении чрезвычайные явления открыты первоначальной ситуации в мире, более захватывающей, волнующей, чем реальность, в которой реализация упростила космос. Они помещают мир за пределы реальности и возвращают ему тайну, настолько важную, что трансцендентность, приведенная в жизнь вездесущим производством, нарушает эту тайну. Короче говоря, по сравнению смета- физическими гипотезами, выступающими как показатель изменения присущих миру принципов, чрезвычайным явлениям повезло. Конечно, оценки этих катастроф, таким образом, не менее шутливы, не менее сфокусированы на стратегии, чем стратегическая метафизическая игра. Но они и не менее важны. Формулировка Бодрийяра о выгоде чрезвычайных явлений дополняют его трансцендентальные гипотезы. Они конкретизируют их и украшают, добавляя к ним значительный компонент. Символическая метафизика Бодрийяра предлагает встряхнуть мировые фундаментальные принципы с помощью чрезвычайных явлений. Дополнение, что крах реальности и терроризм благоприятны, усиливает намек на то, что через эти бедствия, присущие миру, справедливо возвращаются принципы, борясь с искажением в системе реальности. Другими словами, заручившиеся поддержкой чрезвычайных явлений трансцендентальные гипотезы Бодрийяра выглядят теперь не только как объяснения, но и как оправдания этих явлений. На вид случайное торжество Бод- рийяра по поводу распада реальности и терроризма фактически поясняет его метафизические аллюзии, дополняя их иллюзорную объяснительную функцию иллюзорной функцией легитимизации.
Смит возвращается к буквальному прочтению. Он утверждает, что Бодрийяр видит терроризм как истребление, необходимое для достижения уровня чистого явления, через который Гностик, ожидающий Третью Эпоху восстановления, обещанную Мани перераспределения Добра и Зла, стремится получить доступ к божественной тайне. Если следовать этому объяснению, понятие Бодрийяра об укрепляющих, благоприятных катаклизмах подтвердило бы его обращение к основополагающим метафизическим правилам. Опять-таки теоретики его сомнение будут неправильно поняты, если описать его проект как метафизический. Во избежание этой проблемы, мысль Бодрийяра воспринимается нами в метафизическом аспекте, поскольку метафизические гипотезы питают террористические нападения теоретика на гиперсовременность. Я очень хотел бы стать Рушди от левых и быть запрещенным — написав запрещенные вещи, — однажды заявил Бодрийяр
3
. Вовремя дебатов в Нью-Йорке сразу после 9/11 он повторил Яне думаю, что есть какое- либо объяснение этого события ноу его аналога есть анализ может быть неприемлем, как и событие. Упоминание трансцендентальных законов в качестве объяснения чрезвычайных явлений гиперсовременности раскрывает их потенциал. Мысль, интересующаяся исключительно постоянными катастрофами реальности, но одновременно продолжающая играть с метафизикой для их объяснения, осуществляет эротическое восприятие суматохи реальности, принимает тайную интеллектуальную форму и, таким образом, подрывает власть системы реальности, становясь катастрофическим
1
Baudrillard J. The Intelligence of Evil or The Lucidity Pact. Р. 135.
2
Smith J. The Gnostic Baudrillard: A Philosophy of Terrorism Seeking Pure Appearance // International Journal of Baudrillard Studies. 2004. Vol. 1(2) ― http://www.ubishops.ca/baudrillardstudies/vol1_2/smith.htm.
3
Baudrillard J. Baudrillard Live: Selected Interviews. Р. 169.
4
Baudrillard J. The Spirit of Terrorism. Р. 41.

55 М. Бензер . Метафизика в ловушке инцидентом. Таким образом, исследование реальности и присущих ей бедствий, которое представляет трансцендентальные гипотезы иллюзорным объяснением этих бедствий, столь же недопустимо для реальности, как и террористическая кампания, разрушающая глобальный порядок. Фантазия Я уже делаю это. Моими персонажами являются множество сумасшедших гипотез, которые коверкают реальность разными способами. Метафизические формулировки, следующие из анализа status quo Бодрий- яра, ударили по принципам реальности, как самолеты, снабженные бомбами замедленного действия, разрушили Всемирный торговый центр. В своем избытке они отвечают гиперсовременному порядку реальности стой же степенью насилия, которую продемонстрировала эта чрезмерная система и свойственные ей отклонения. Мысль возвращает радикальные интеллектуальные явления к условию ультрареализации, вызывающему чрезвычайные явления, в форме метафизической теории условий ультрареализа- ции. Для Бодрийяра этого достаточно. Во всеобъемлющей реальности, где критика теряет свое воздействие на настоящее, стратегическая метафизическая игра в теории ги- персовременности столь же необходима для интеллектуального сопротивления, как террористическое ситуативное наступление необходимо для любой оппозиции объединенной власти. Но все же этого слишком мало. Абсолютное правило состоит в том, чтобы отдавать больше, чем дали Вам. Никогда меньше — только больше. Слова Мосса
3
и Батая
4
предписывают теория должна превзойти систему ответ мысли порядку реальности должен превысить насилие, совершенное этим порядком и его ярыми вспышками. Именно здесь превращение оценок чрезвычайных явлений в метафизическую игру показывает свое стратегическое значение. Предложить теоретическую структуру, которая включает аллюзии на фундаментальные условия как эксплананс для постоянных катастроф системы, означает вернуть ей рациональный способ, освещающий чрезвычайные явления с помощью самой системы. К тому же предложение теоретической структуры, аллюзии которой на фундаментальные условия были снабжены такими оценками чрезвычайных явлений, что эти аллюзии выступали теперь не только как объяснения, но и как оправдания постоянных катастроф системы реальности, должно возвратить системе более радикальные интеллектуальные явления. Заявление, что вдохновленные метафизикой нападения
Бодрийяра на гиперсовременность порождают мысль о чрезвычайных явлениях как об умозрительном терроризме, не исчерпывает вопроса. Террористическое коверкание является ключевым аспектом нападений Бодрийяра: допуская метафизические формулировки в рамках теории гиперсовременности, мысль противостоит порядку реальности и его ярым вспышкам стой же степенью враждебности. Что важнее, дополняя эти формулировки представлением о чрезвычайных явлениях как выгодных инцидентах, теория гиперсовременности стремится к реакции, которая превзошла бы наступление против системы реального со стороны прирожденных врагов. Другими словами, идея
1
Baudrillard J. Cool Memories II. 1987–1990. Р. 21.
2
Baudrillard J. The Perfect Crime. Р. 105.
3
Mauss M. The Gift. The form and reason for exchange in archaic societies. London: Routledge, 1990.
4
Bataille G. The Accursed Share. An Essay on General Economy. 1994. Vol. 1. Р. 63–77 (Батай Ж. Проклятая доля. Перс фр. Б. Скуратова, П. Хицкого. М Гнозис-Логос, 2003).
5 Формулировка Гейна (Gane M. Baudrillard’s Lucidity Pact // Theory Culture & Society. 2007. № 24 (5). Р. 129) ― ключевое правило влиятельности теории гласит загадке, противостоящей ей, отвечают

56
Симулякры и симуляция состоит в том, что, если теория, предлагающая трансцендентальные гипотезы как иллюзорные объяснения внутренних бедствий порядка реальности, столь же недопустима для этого порядка, как террористическая кампания, иллюзорные объяснения и иллюзорные оправдания внутренних бедствий порядка реальности должна быть еще менее приемлемыми для этого порядка, чем терроризм для глобальной власти. Теория, интересующаяся постоянными бедствиями реальности, но продолжающая играть с интеллектуальными тайными метафизических форм для их освещения, подрывает власть реальности в той же степени, что террористическое нападение, обусловленное системой нулевой смертности, вызывающая невыносимые ей несчастные случаи со смертельным исходом, подрывает эту систему. В свою очередь, теория, интересующаяся глобальной системой нулевой смертности и ее внутренними катаклизмами, продолжает играть с трансцендентным, чтобы объяснить и узаконить эти катаклизмы и неизбежные смертельные случаи, вызванные ими, стремится вызвать еще большее разрушение этой системы, чем ее собственные смертельные вирусы. Если стратегическое участие в метафизической игре теперь необходимо для теории интеллектуальной оппозиции всеобъемлющей реальности как террористическое ситуативное наступление, обязательное для всех форм политического сопротивления глобальной транспарентности, то дополнение трансцендентных гипотез оценками чрезвычайных явлений как благоприятных более чем необходимо. Только дополняя игривые метафизические формулировки о неотъемлемой катастрофичности реальности таким же игривым их торжеством, добавляющим к атмосфере объяснения дух оправдания, мысль, не имея аналогов, может получить преимущество и превзойти систему, чья производительность стала настолько необъятной, что разрушается в основании.
Бодрийяр не питает иллюзии, что реальный порядок можно превзойти без жертвы со стороны мысли. Критическая теория могла бы прибегнуть к ссылке на пытки людей, превращенных в пепел в лагерях, чтобы уничтожить догму метафизики, как лживую, и пригвоздить бедственную социальную реальность к позорному столбу современности. Чувство, которое после Освенцима борется против любого притязания на позитивное существование — с ханжеская болтовней о несправедливости к жертвам — против попытки преуменьшить любое значение в жизни имеет объективный момент после событий, которые обрекли значение внутренних качеств, происходящих из точно установленной трансцендентности, на осмеяние. Такое построение оправдало бы абсолютную негативность и идеологически помогло бы ее продолжительному существованию, которое реально, в любом случае, находится в основании существующего общества, ведя его к самоуничтожению. Землетрясения в Лиссабоне было достаточно, чтобы впечатлить Вольтера из теодицеи Лейбница, и постижимая катастрофа первичной природы была незначительной по сравнению со второй, социальной, которая бросила вызов человеческому воображению, превратив человеческое зло в реальный ад. Возможности метафизики парализованы, потому что случившееся в основании разрушило возможность совмещения спекулятивной метафизики с опытом
1
не менее загадочно ― достаточно сдержана. Если быть точнее, то Бодрийяр сказал Отвечают еще более загадочно
Adorno T.W. Negative Dialektik. Р. 354 (Адорно Т. В. Негативная диалектика. С. Уточняя выражения Адорно, Редмонд незначительно изменил этот перевод.

57 М. Бензер . Метафизика в ловушке Напротив, Бодрийяр стал свидетелем состояния, когда чрезмерная реализация принесла в жертву саму реальность. Если интеллектуальный ответ такому состоянию представлять собой нечто большее, чем ошеломляющая мистификация, то он должен быть возвращением дара. В работе Бодрийяра он принимает форму теории гиперсовре- менности, которая совмещает иносказательную, иллюзорную метафизику с благоприятными оценками общественных катастроф. Теория приводит к самоубийству критической мысли, капитуляции критического анализа реальности и его идеологической завесы. Протест замученной природы против социального страдания — требование, чтобы исчезло горе, выражаемое при каждом случае философами от Ницше
1
до Адорно
2
, — заключенный в скобки, замалчивается (это никоим образом не должно отказать жертвам в страдании и смерти. Существуют две противоречивых реакции на человека, которому больно, говорит Бодрийяр
4
: малодушное сострадание или небрежность, безразличие, апатия и насмешка, выражающие великодушие, зло, злонамеренность, безжалостность оригинальности. Он выбирает последнее. Эта жертва в отношении мысли необходима, чтобы усилить вызов, брошенный ею несчастному, пагубному реальному порядку. Бодрийяр оценивает радикальные явления как благоприятные, поскольку эти оценки усиливают его стратегические метафизические аллюзии и, таким образом, отодвигают нападение теоретика на гиперсовременность на один шаг в сторону от радикализма. Это нападение больше не черпает свое вдохновение у доморощенных террористов, которые теперь выглядят невинными. Стратегия теоретика и сдержанного метафизика, направленная на выигрышу системы чрезвычайных явлений, берет пример в другом месте Разрушение башен — важнейшее символическое событие Их драматический конец напоминает самоубийство. После непосредственного наблюдения за их разрушением, выглядящем, как внутренний взрыв, создалось впечатление, что они совершали самоубийство в ответ на самоубийство самолетов Никто, даже не один террорист, не рассчитывал на полное разрушение башен
5
Перевод с английского М.Е. Богдановой
1
Nietzsche F. Also sprach Zarathustra. Ein Buch für Alle und Keinen. Р. 397 (Ницше Ф. Так говорил Зара- тустра. Книга для всех и ни для кого. С. 286).
2
Adorno T.W. Negative Dialektik. Р. 203.(Адорно Т. В. Негативная диалектика. С. 187).
3
Baudrillard J. The Spirit of Terrorism. Р. 24.
4
Baudrillard J. Cool Memories II. 1987–1990. Р. 14.
5
Baudrillard J. The Spirit of Terrorism. Р. 47.
1   2   3

перейти в каталог файлов


связь с админом