Главная страница
qrcode

Фирдоуси Шахнаме. Http farhang al-shia ru


Скачать 485.5 Kb.
НазваниеHttp farhang al-shia ru
АнкорФирдоуси Шахнаме.doc
Дата28.09.2017
Размер485.5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаФирдоуси Шахнаме.doc
ТипДокументы
#39297
страница2 из 11
Каталогid193296394

С этим файлом связано 54 файл(ов). Среди них: Фирдоуси Шахнаме.doc, Literaturnye_Pamyatniki_Firdousi_Shakhname_Tom_6.pdf, Literaturnye_Pamyatniki_Firdousi_Shakhname_Tom_5.pdf и ещё 44 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Главарь их, черный див, стремительно понесся,
И их ужасный вой до неба достигал.
И воздух, и земля - окуталось все мраком
И даже солнца свет померк в глазах людей.
Тут выступил на бой и к мести опоясан,
Бесславный Тахмурас, властитель над землей.
На этой стороне был дивов рев и пламя,
С другой - все храбрецы властителя земли.
И вот, он с дивами завязывает битву;
Непродолжителен был с ними бой его:
Две трети их связал своим он заклинаньем,
А прочих булавой тяжелою поверг.
Покрытых ранами, с позором их влачили;
Взмолились тут они, чтоб жизнь их пощадил:
“Не убивай нас, царь, и новому искусству
Научишься от нас, полезному тебе”.
И знаменитый царь им даровал пощаду,
Но с тем, чтоб тайное раскрыли перед ним.
Как скоро от оков освободились дивы,
Искали по нужде приблизиться к нему.
Они царя писать искусству научили
И знаний светлый луч в душе его зажгли;
Писать не на одном, на тридцати наречьях:
На языке руми, арабском и парен,
На согдском языке, китайском и пехльвийском;
Их так изображать, как слышишь звуки их.
И кроме этого, за тридцать лет властитель
Как много разных дел великих совершил!
Ушел, и для него дни жизни прекратились;
Труды ж его живут, как памятник по нем.
О мир! Не возращай того, что после скосишь;

Коль хочешь ты скосить, к чему же возращать?
Иного до небес высоких поднимаешь,
Потом во мрак земли низвергнешь вдруг его.
ЦАРСТВОВАНИЕ ДЖЕМШИДА

Сын Тахмураса был Джемшид высокомощный.
Свой опоясав стан, заветов отчих полн,
Воссел в венце златом на трон отца блестящий,
Как подобает то обычаю царей.
Он опоясался могуществом владыки
И было на земле покорно все ему.
Чрез правосудие спокойно стало в мире
И слушались царя див, птица и пери.
На свете чрез него прибавилось сиянья,
И царский трон при нем блистательнее стал.
“Я полн - он говорил, - божественного блеска
И повелитель я и вместе с тем мобед.
Я злым укорочу от злых деяний руки
И к свету для души открою верный путь”.
Сперва он занялся оружием воинским
И храбрым дверь открыл, чтоб славу добывать.
Могуществом царя железо размягчилось
И были сделаны шлем, броня и копье,
Кольчуга с латами и для коней кираса;
Все это изобрел Джемшида светлый ум.
Полустолетие трудился он над этим
И много тех вещей в запасы сохранял.
Еще полсотни лет придумывал одежду,
Какую надевать во дни празднеств иль в бой;
Из шелка, изо льна, волос верблюжьих, шерсти
Полотна делал он и сукна и парчу.
Искусству прясть, сучить он научил сначала
И как потом уток с основою сплетать.
А изготовив ткань, узнали от пего же,
Как мыть материи и платье шить из них.
Когда покончил с тем, взялся он за другое;
Счастливым делал мир и сам доволен был.
Занятий каждый род собрал он воедино,
На что употребил еще полсотни лет.
Одно сословие Катузиап зовется:
Их знают в качестве служителей Творца.
Джемшид, их отделив от прочего парода,
Назначил горы им, как место для молитв,
Чтоб занимались там они служеньем Богу,
Со воздыханием молились пред Творцом.
Был с этим наряду другой разряд поставлен:
Его Нисариап по имени зовут.
Как львы отважные, они воюют в битвах,
Блистают во главе и войска, и страны,
Престола царского опору составляют
И славу мужества незыблемо хранят.
Узнай, что Несуди есть третье состоянье.
Нет надобности им других благодарить:
Вспахав свои поля, засеют, снимут жатву
И будут есть свой хлеб, попреков не слыхав.
Свободен этот люд, хоть в грубом одеяньи,
И голос клеветы их слуха не смутит;
Все вольные они, возделывают землю,
В спокойствии живут без судей и без тяжб;
Как это говорит муж слова благородный:
“Преображает лень свободного в раба”.
Эхпухоши зовут четвертое сословье:
Упорно заняты ручным трудом они,
Затем что ремесло есть общее их дело,
Заботами душа всегда у них полна.
На это царь еще полсотни лет потратил
И много доброго он людям даровал.
Он каждому потом свое назначил место,
Приличное ему, и путь всем указал,
Чтоб всяк имел в глазах своих пределов меру,
Чтоб знали малые и важные дела.
Нечистым дивам раз он отдал приказанье.
Чтоб смесь земли с водой доставили они;
И как узнали то, что с глиной можно делать,
То стали формовать проворно кирпичи
. Из камней с известью воздвигли дивы стены,
Первоначально план составивши для них;
Высокие дворцы построили и бани
И портик с арками, как кров от непогод.
Средь каменных пород царь времени немало
Сокровища искал и блеск открыл он в них
Из драгоценностей нашел он много разных.
Как: яхонт и янтарь, и золото с сребром.
Их хитрым способом от камней отделивши,
К тому, что замкнуто, ключи он отыскал.
А после он открыл еще благоуханья,
Какие человек так любит обонять:
Бальзам и камфору, а также чистый мускус,
Алое с амброю и с светлой роз водой.
Искусство врачевства, лекарства всем недужным,
К здоровью тела дверь и способы вредить -
И эти тайны он известными всем сделал.
На свете не было пытливее его!
Потом на корабле он по морю стал ездить
И быстро из страны в другую проезжал.
Полсотни лет еще он этим занимался,
Из знании ни одно не скрылось от него.
Когда он сделал все, что сделать надлежало,
На свете видел царь себя лишь одного:
И, приведя к концу дела свои успешно,
За грань величия стопы свои занес.
Могуществом царя престол себе устроил
И сколькими его каменьями убрал!
Когда захочет он, престол тот брали дивы,
Чтоб от земли его под свод небес поднять;
Как солнце ясное, среди высот воздушных
Могучий государь на троне восседал.
К престолу царскому стекалися все люди,
Могуществу дивясь и счастию царя.
Алмазами они Джемшида осыпали
И день тот “Новым днем” все стали называть;
И отдых в Новый год, в день первый Фервердина,
Был телу от работ, а сердцу от вражды.
Вельможи в этот день веселый пир давали
И требовали тут кубков вина, певцов.
Счастливый этот день доныне остается
О тех властителях в воспоминанье нам.
И три столетия так дело продолжалось,
И смерть в теченье их неведомой была.
Ни горестей, ни бед не знали в это время,
И опоясались все дивы, как рабы.
К велениям царя прислушивались люди,
И песен сладкий звук наполнил мир собой.
За годом год меж тем неслись чредой своею
И блеском царственным великий шах сиял;
Счастливый, водворил спокойствие он в мире
И весть за вестью он от Бога получал.
Так время долгое тянулось неизменно.
И люди видели добро лишь от царя.
Весь мир с конца в конец ему повиновался,
А мира властелин в величьи восседал.
Но вот, бросая взор патрон свой величавый,
Он в мире видеть стал себя лишь одного.
И возгордился шах, быв благодарным Богу,
От Бога отступил и чтить Его не стал.
Призвал к себе мужей отличнейших из войска
И много, много вел пред ними он речей
И так заговорил к вельможам престарелым:
“На свете знаю я себя лишь одного;
Все знанье чрез меня на свете появилось,
Царя, славней меня, еще не видел трон.
Весь мир устроил я в прекраснейшем порядке
И стало в мире так, как я того хотел.
Все от меня у вас: еда и сон спокойный,
Одежда, радости - все это от меня,
И мне принадлежат корона, власть и царство.

Кто скажет, что другой есть в мире падишах?
Целебным снадобьем весь мир я осчастливил,
Болезнь и смерть теперь не губят никого.
Хоть будет на земле и много государей,

Но кто бы от людей мог смерть отгнать, как я?
Да, от меня у вас душа и разум в теле,
И кто меня не чтит, тот сущий Аримап.
Вы знаете теперь, что я все это сделал,
И мироздателем должны меня назвать”.
Поникли головой мобеды все при этом,

И ни один не смел спросить: зачем? и как?
Когда он так сказал, могущество Господне
Покинуло его, и мир в раздоры впал.
От царского дворца лицо все отвратили,
Славолюбивые все бросили царя;
От врат его дворца, за двадцать и три года,
Рассеялись совсем Джемшидовы войска.
Гордыней обуян пред Богом всемогущим,
Погибель царь навлек и дело погубил,
Как это высказал мудрец красноречивый:
“Хотя бы царь ты был, служи Творцу, как раб;
А ежели Ему кто стал неблагодарным,
Вторгается к тому отвсюду в сердце страх”.
И ясный день тогда померк перед Джемшидом
И пала власть его, светившая на мир.
Заплакал властелин кровавыми слезами,
У Всемогущего прощения просил,
Но милость Божия оставила Джемшида,
И беды на него всей тяжестью легли.
СКАЗАНИЕ О ЗАХХАКЕ

(перевод С. Липкина)
Жил некий человек в те времена,
Пустыня Всадников – его страна1[1].
Он царствовал, создателю послушный,
Богобоязненный, великодушный.
Вот имя правосудного: Мардас.
Он добротою подданных потряс.
Он был владыкой щедрым, беспорочным,
Владел конями и скотом молочным.
У благородного отца был сын –
Любимец, утешение седин.
Заххаком звался он, простосердечный,
Отважный, легкомысленный, беспечный.
* * *

Он дни и ночи на коне скакал.
Не крови он, а подвигов искал.
Однажды утром посредине луга
Иблис пред ним предстал в обличье друга2[2].
Беседа с ним была сладка, остра.
Он сбил царевича с пути добра.
Сказал Иблис: “Чтоб речь моя звучала,
Я клятвы от тебя хочу сначала”.
Был простодушен юноша, тотчас
Исполнил искусителя приказ:
“Твои слова держать я в тайне буду,
Я повинуюсь им всегда и всюду”.
Сказал Иблис: “Глаза свои открой:
Ты должен быть царем, а не другой!
Как медлит время с властелином старым,
А ты в тени, ты годы губишь даром.

Престол займи ты, пусть уйдет отец,
Тебе лишь одному к лицу венец!”
Заххак, почуяв боль, насупил брови:
Царевич не хотел отцовской крови.
Сказал: “Ты мне дурной совет даешь,
Дай мне другой, а этот – нехорош”.
И бес: “Наказан будешь ты сурово,
Когда нарушишь клятвенное слово,
Бесславным будет близкий твой конец,
Останется в почете твой отец”.
Так бес лукавый во мгновенье ока
Царевича поймал в силки порока.
“Как это сделать? – вопросил араб. –
Тебе во всем послушен я, как раб”.
“Не бойся, – молвил бес, – тебя спасу я,
Главу твою высоко вознесу я”.
Был во дворце Мардаса щедрый сад,
Он сердце услаждал и тешил взгляд.
Арабский царь вставал ночной порою,
Готовился к молитве пред зарею.
Здесь омовенье совершал Мардас.
Тропа не освещалась в этот час.
И вырыл бес на том пути колодец,
Чтоб в западню попался полководец.
И ночь пришла, и царь арабский в сад
Направился, чтоб совершить обряд, –
Упал в колодец, насмерть он разбился,
Смиренный, в мир иной он удалился.
Так захватил венец и трон злодей,
Заххак, отцеубийца, враг людей.
КУХНЯ ИБЛИСА

(перевод С. Липкина)
Когда его коварства удались,
Вновь злые козни строить стал Иблис.
Он обернулся юношей стыдливым,
Красноречивым, чистым, прозорливым,
И с речью, полной лести и похвал,
Внезапно пред Заххаком он предстал.
Сказал царю: “Меня к себе возьми ты,
Я пригожусь, я повар знаменитый”.
Царь молвил с лаской: “Мне служить начни".
Ему отвел он место для стряпни.
Глава придворных опустил завесу
И ключ от кухни царской отдал бесу.
Тогда обильной не была еда,
Убоины не ели в те года.
Растеньями тогда питались люди
И об ином не помышляли блюде.
Животных убивать решил злодей
И приохотить к этому людей.
Еду из дичи и отборной птицы
Готовить начал повар юнолицый.
Сперва яичный подал он желток,
Пошла Заххаку эта пища впрок.
Пришлось царю по вкусу это яство,
Хвалил он беса, не узрев лукавства.
Сказал Иблис, чьи помыслы черны.
“Будь вечно счастлив, государь страны!
Такое завтра приготовлю блюдо,
Что съешь ты с наслажденьем это чудо!”
Ушел он, хитрости в уме творя,
Чтоб дивной пищей накормить царя.
Он блюдо приготовил утром рано
Из куропатки, белого фазана.
Искуснику восторженно хвалу
Заххак вознес, едва присел к столу.
Был третий день отмечен блюдом пряным,
Смешали птицу с молодым бараном,
А на четвертый день на свои бочок
Лег пред Заххаком молодой бычок, –
Он сдобрен был вином темно-багряным,
И мускусом, и розой, и шафраном.

Лишь пальцы в мясо запустил Заххак –
Он, восхищен стряпнёю, молвил так:
“Я вижу, добрый муж, твое старанье,
Подумай и скажи свое желанье”.
“Могучий царь! – воскликнул бес в ответ. –
В твоей душе да будет счастья свет!
Твое лицо узреть – моя отрада,
И большего душе моей не надо.
Пришел к тебе я с просьбою одной,
Хотя и не заслуженною мной:
О царь, к твоим плечам припасть хочу я,
Устами и очами их целуя”.
А царь: “Тебе согласье я даю,
Возвышу этим долю я твою”.
И бес, принявший облик человечий,
Поцеловал царя, как равный, в плечи.
Поцеловал Заххака хитрый бес
И – чудо! – сразу под землей исчез.
Две черные змеи из плеч владыки
Вдруг выросли. Он поднял стоны, крики,
В отчаянье решил их срезать с плеч, –
Но подивись, услышав эту речь:
Из плеч две черные змеи, как древа
Две ветви, справа отрасли и слева!
Пришли врачи к царю своей земли;
Немало мудрых слов произнесли,
Соревновались в колдовстве друг с другом,
Но не сумели совладать с недугом.
Тогда Иблис прикинулся врачом,
Предстал с ученым видом пред царем:
“Судьба, – сказал он, – всех владык сильнее.
Ты подожди: покуда живы змеи,
Нельзя срезать их! Потчуй их едой,
Иначе ты не справишься с бедой,
Корми их человечьими мозгами,
И, может быть, они издохнут сами”.
Ты посмотри, что натворил Иблис.

Но для чего те происки велись?
Быть может, к зверствам он царя принудил

Затем, чтоб мир обширный обезлюдел?
ГИБЕЛЬ ДЖЕМШИДА

В Иране же в те дни волнения настали,
Во всех концах его шли смуты и война.
И помрачился день, что был так светел, ясен,
Все связи порвались с Джемшидом у людей,
И милость Божия от шаха отступила,
Он в беззакония и в безрассудства впал.
Отдельные цари явилися повсюду,
Во всех концах страны вельможи поднялись,
Войска себе набрав и к битве снарядившись:
Уж не было любви к Джемшиду в их сердцах.
И удалилось вдруг все войско из Ирана
И путь направило в Арабскую страну:
Прослышало оно, что есть там муж могучий,
Страх наводящий шах, по виду как дракон.
Ирана всадники, царя иметь желая,
К Заххаку все тогда направили свой путь,
Как к шаху своему с приветствием явились
И назвали его Иранских стран царем.
Змееподобный царь пришел, как ветер, быстро
В Иран и возложил корону на чело.
Набрал себе он рать иранцев и арабов,
Могучих храбрецов из разных областей,
И к городу пошел престольному Джемшида
И сделал тесным мир, как перстень, для него.
Как скоро счастие Джемшидово ослабло,
То новый властелин совсем его стеснил,
И убежал Джемшид, венец и трон оставил,
Власть, войско и казну Заххаку отдал все;
Исчез, и мир над ним как будто тьмой покрылся,
Заххаку уступил корону и престол.
Сто лет потом его никто не видел в мире,
Скрывался он тогда от взоров всех людей,
Но вот, на сотый год, однажды появился
Нечистой веры шах вблизи китайских вод
И тут захвачен был Заххаком он внезапно,
И не дал тот ему промедлить дольше здесь:
Джемшида надвое разрезал он пилою
И мир освободил от страха перед ним.
Он долго избегал ужаленья дракона,
Но под конец себе спасенья не нашел.
Погибли царский трон и власть его; судьбою
Снесен он, как несет соломинку янтарь.

Кто более него бывал на царском троне?
Какую же корысть имел он от трудов?
Над головой его семь сотен лет промчались
И много принесли добра и зла ему.
Какая надобность, однако, в долгой жизни,

Коль скоро мир тебе открыть не хочет тайн?
Он лакЬмит тебя и сахаром и медом
И голос ласковый лишь слышишь от него,
И вдруг, как скажешь ты: “Он мне любовь дарует,
Лицо свое ко мне с любовью обратит”,
Когда ты счастлив им, к нему стремишься с лаской
И тайны перед ним сердечные открыл,
Он шутку вдруг с тобой хорошую сыграет,
Источит скорбью кровь из сердца у тебя.
Душа моя сыта сим временным жилищем;
О Боже мой! Скорей избавь меня от мук!
СОН ЗАХХАКА

(перевод С. Липкина)
Заххака власть над миром утвердилась,
Тысячелетье царствованье длилось.
Мир под его ярмом стремился вспять,
И годы было тяжело считать.
Деянья мудрецов оделись мглою,
Безумных воля правила землею.
Волшба – в чести, отваге нет дорог,
Сокрылась правда, явным стал порок.
Все видели, как дивы зло творили3[3],
Но о добре лишь тайно говорили...
Двух чистых дев, Джамшида4[4] двух сестер,
Отправили из дома на позор.
Как звезды непорочны и красивы,
Они затрепетали, словно ивы.
Звалась одна затворница – Шахрназ,
Другой невинной имя — Арнаваз,
Их привели, царя гневить не смея,
И отдали тому подобью змея.
...Так было: по ночам двух молодых,
То витязей, то юношей простых,
Вели на кухню, к властелину царства,
И повар добывал из них лекарство.
Он убивал людей в расцвете сил
И царских змей он мозгом их кормил.
Случилось так, что слуги провиденья,
Два мужа царского происхожденья,
Один – благочестивый Арманак,
Другой – правдолюбивый Карманак,
Вели беседу о большом и малом,
Об ужасе, доселе небывалом,
О злом царе, чье страшно торжество,
О войске и обычаях его.
Один сказал: “Пред гнетом не поникнем,
Под видом поваров к царю проникнем,
Умом раскинем, став на этот путь,
Чтоб способ отыскать какой-нибудь.
Быть может, мы спасем от мук ужасных
Хоть одного из каждых двух несчастных”.
Пошли, варили яства день-деньской,
Наукой овладели поварской.
И вот людей, вступивших тайно в дружбу,
К царю, в поварню, приняли на службу.
Когда настало время, чтоб отнять
У юных жизнь, чтоб кровь пролить опять,
Двух юношей схватили часовые,
Стрелки царя, разбойники дневные,
Поволокли по городу, в пыли,
Избили и на кухню привели.
У поваров от боли сердце сжалось,
Глаза – в слезах, а в мыслях – гнев и жалость.
Их взоры встретились, потрясены
Свирепостью властителя страны.
Из двух страдальцев одного убили
(Иначе поступить – бессильны были),
С бараньим мозгом, с помощью приправ,
Мозг юноши несчастного смешав,
Они второму наставленье дали:
“Смотри же, ноги уноси подале,
Из города отныне ты беги,
Иль в горы, иль в пустыни ты беги”.
А змея накормили с содроганьем,
Мозг юноши перемешав с бараньим.
И каждый месяц – шли за днями дни –
Спасали тридцать юношей они.

Когда число их составляло двести,
То из дворца всех выводили вместе,
Давали на развод овец, козлят,
И отправляли в степь... И говорят:
Дало начало курдам зто семя,
И городов чуждается их племя...
Был у царя еще один порок:
Он, осквернив невинности порог,
Красавиц знатных брал себе на ложе,
Презрев закон, устав, веленье божье.
Царю осталось жизни сорок лет.
Смотри, как покарал его Изед:5[5]
Однажды Арнаваз легла с Заххаком,
Затих дворец, объятый сном и мраком.
Трех воинов увидел царь во сне,
Одетых, как знатнейшие в стране.
Посередине – младший, светлоликий,
Стан кипариса, благодать владыки.
Алмазный блеск на царском кушаке
И палица булатная в руке.
Он устремился в бой, как мститель правый,
Надел ошейник на царя державы,
Он потащил его между людей,
На гору Демавенд помчал скорей...
Заххак жестокий скорчился от страха,
Казалось, разорвется сердце шаха.
Так вскрикнул он, что вздрогнули сердца,
Что задрожали сто столбов дворца.
Проснулись солнцеликие от крика,
Не зная, чем расстроен их владыка.
Сказала Арнаваз: “О царь земной,
Прошу тебя, поведай мне одной:
Находишься ты в собственном чертоге,
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом