Главная страница
qrcode

Фирдоуси Шахнаме. Http farhang al-shia ru


Скачать 485.5 Kb.
НазваниеHttp farhang al-shia ru
АнкорФирдоуси Шахнаме.doc
Дата28.09.2017
Размер485.5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаФирдоуси Шахнаме.doc
ТипДокументы
#39297
страница6 из 11
Каталогid193296394

С этим файлом связано 54 файл(ов). Среди них: Фирдоуси Шахнаме.doc, Literaturnye_Pamyatniki_Firdousi_Shakhname_Tom_6.pdf, Literaturnye_Pamyatniki_Firdousi_Shakhname_Tom_5.pdf и ещё 44 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

“Ты солнце можешь ли от наших взоров скрыть?
А тайна, что в сердцах двух этих нечестивцев,
Яснее солнца нам открылася теперь.
Я выслушал все то, что сказано тобою,
Смотри, найдешь ли ты достаточным ответ.
Скажи ты этим двум бесстыдным нечестивым,
С печатью низости злодеям этим двум:
Не стоят ничего пустые эти речи.
На этот счет я им скажу немного слов.
"Коль к Менучехру в вас любовь вдруг появилась,

Иреджа славного где тело скрыли вы?
Животных диких пасть была его могилой,
А голову его замкнули в тесный гроб.
А вот теперь они, покончивши с Иреджем,
Уж Менучехра кровь готовятся пролить.
Нет, явится он к вам не иначе, как с войском,
На голову себе надевши шлем стальной,
Со знаменем Каве и с палицей тяжелой
И землю дочерна копытами коней
Он взроет. С ним вожди: Карен, что боя жаждет,
Нестуга сын Шапур, опора рати всей;
И рядом станут с ним еще Шидуш отважный
И победитель львов Шируй, их проводник,
И Телиман герой, и Серв, глава Йемена,
Пред войском все пойдут советники его.
И дерева того, что выросло из мести,
И листья и плоды омоем кровью мы.
Мы не искали мстить доселе за Иреджа:
Не знали верно мы, поможет ли судьба;
И руку простереть на бой с детьми своими
Мне было б, как отцу, совсем нехорошо.
Но ныне поднялся могущественный отпрыск
От дерева того, что вырвано врагом,
И скоро он придет, как лев рассвирепелый,
К отмщенью за отца свой опоясав стан.
С ним славные вожди его могучей рати:
Сын Неримана Сам и Джема сын Гершасп;
С ним рать, от гор до гор пространство занимая;
И будут попирать ногами целый мир.
Еще мне говорят, что шаху подобает
Отмыть от сердца месть и отпустить им грех;
“Над нами, - говорят, - так сфера повернулась,
Был разум затемнен, любовь помрачена”.
Я слышал эти все пустые оправданья;

Но что сказал герой, терпенье истощив?
“Тому, кто семена посеял преступленья,
Ни дней счастливых здесь, ни рая не видать”.
Коль вам пречистый Бог дарует отпущенье,

Так почему для вас кровь братнина страшна?
Но всякий, у кого в душе есть разуменье,
Тот грех свой сознает, чтоб искупить его.
У вас же нет стыда пред светлым Миродержцем;
Так кроток ваш язык, а сердцем так черны!
Воздаст вам Судия, единый наш Владыка,
Возмездие за зло в сем мире и в другом.
И наконец, нам шлют престол слоновой кости
На мощных тех слонах и с бирюзой венец.
Ужели за мешки каменьев разноцветных

От мести откажусь, Иреджа смою кровь?
Продам ли голову венчанную за злато?
Скорей погибнут трон, венец и власть мои!
За голову того взять цену, кто бесценен,
Гнусней драконова отродья надо быть;
Сказал бы кто, что жизнь столь дорогого сына
Отец, под старость лет, на цену положил.
Да и в сокровищах нужды мы не имеем.

Но, впрочем, для чего так долго говорить?
Покуда жив отец, хоть с старой головою,
Не снимет пояса, о мщеньи бросив мысль".
Я слышал весть твою, и вот ответ на это:
Запомни хорошо и поспешай назад”.
Такие грозные от шаха слыша речи
И видя, что и вождь сидит тут, Менучехр,
Посланец побледнел и с трепетом поднялся,
И ногу на седло он тотчас же занес.
Что быть должно потом, душой своею ясной
Все видел молодой, высоких качеств муж:
Что поворот судьбы как Сельму, так и Туру,
Невдолге налицо морщины наведет.
Посланец поспешал, стремясь подобно ветру,
Ответ держа в уме, с заботами в душе.
Виднелись перед ним уж Западные страны,
И вот заметил он раскинутый шатер
В равнине, и к нему направился посланец.
Властитель Запада в шатре том пребывал.
Устроен был шатер из шелковых материй;
Раскинутый намет все место занимал.
Там сидя, два царя совет держали тайный
И спрашивали все: “Не прибыл ли посол?”
И тотчас же вошел дворцовых дел правитель,
Перед лицо царей посланца их ведя.
Они велели дать и для него сиденье
И стали спрашивать о шахе молодом;
Желали получить известие о многом:
О троне и венце владыки всех царей
И о самом царе, о войске Феридуна
И витязях его и об его стране;
О положении кругов небесной сферы,
Благоприятен ли их Менучехру ход;
Какая знать при нем и кто дестуром служит,
Как велика казна и кто хранит ее.
Посланец отвечал: “Кто царский двор увидит,
Не станет тот смотреть на светлую весну:
То - райская весна, цветущая красою,
Из амбры там земля, из золота кирпич.
Высокий свод небес - чертогов царских крыша,
И рай возвышенный - смеющийся их вид;
Нет ни одной горы чертогов этих выше,
Ни сада не найдешь обширней их двора.
Когда я подъезжал к высоким тем палатам,
Вершина их вела с звездами разговор.
По обе стороны слоны и львы стояли,
И трону целый свет подножием служил.
На спинах у слонов сиденья золотые,
Ошейники на львах из камней дорогих;
И барабанщики стояли пред слонами,
И звуки трубные неслись со всех сторон.
Казалось, что весь двор колеблется от звуков
И что сама земля шлет звуки к небесам.
И вот направился я к славному владыке
И трон из бирюзы высокий увидал.
На троне восседал сам царь, луне подобный,
С венцом из яхонтов блестящих на челе.
Как роза он лицом, как камфора цвет кудрей,
Душа в нем высока, язык красноречив,
Пред ним в сердцах людей и страх и упованье:
Сказал бы ты, Джемшид среди нас ожил вновь.
А справа от царя, как кипарис высокий
И с Тахмурасом схож, что дивов обуздал,
Сидел внук Менучехр; тебе бы показалось,
Что сердце и душа для падишаха он.
Там был кузнец Каве, высоких свойств исполнен,
И перед ним стоял в боях отважный сын,
Которого зовут Карен победоносный;
То - деятельный вождь и сокрушитель войск.
Был царь Йемена Серв, дестур у падишаха,
И славный был Гершасп, сокровищ царских страж.
Бесчисленны врата казнохранилищ царских,

Богатств таких никто на свете не видал.
Стояло вкруг дворца двумя рядами войско,
Все в шлемах золотых, с златою булавой.
А во главе его - герои-полководцы:
Кавеев сын Карен, в войне искусный муж,
Воинственный Шируй, льву хищному подобный,
И богатырь Шапур, могучий, смелый слон.
Как на спины слонов привяжут барабаны,
То воздух станет черн от пыли, как эбен;
Долиною гора, горой долина станет,
Коль это множество придет на нас войной.
У всех на сердце месть, нахмурены их брови,
И лишь одно у них желание войны”.
Так передал царям посланец все, что видел,
И Феридуновы слова пересказал.
И сжалися тоской сердца двоих злодеев,
И темной синевой покрылись лица их.
Сидели, думали и так и сяк судили,
Но изо всех речей не вышло ничего.
И Тур сказал тогда властительному Сельму:
“Придется нам забыть веселье и покой.
Не надо ждать того, чтоб заострились зубы
У львенка этого, чтоб он отважен стал.
Как доблестным не быть царевичу такому,

Кому наставником был сам Аферидун?
Как скоро с дедом внук в намереньях согласны,
Отныне будут нам все беды угрожать.
Так станем же теперь к войне приготовляться;
И следует спешить, откладывать нельзя”.
И всадников своих повсюду разослали,
Китай и Запад им доставили войска.
По всем их областям распространились слухи,
И множество людей отвсюду к ним стеклось.
Хоть счету не было войскам обоих братьев,
А все же их звезда уж меркнуть начала.
Направились в Иран два войска из Турана,
Под бронями себя и шлемами укрыв,
С слонами ярыми, с военным всем снарядом.
Горели злобою сердца двоих убийц.
Когда известие дошло до Феридуна,
Что вражеская рать Джихун уж перешла,
Он тотчас повелел, чтоб Менучехр царевич,
Границу перейдя, вел в степь свои войска.
Видавший много царь сказал такую притчу:
“Коль будет юноша достоинством высок,
Нежданно попадет ему козуля в сети,
Хоть сзади леопард, а ловчий впереди.
Коль терпелив, умен, искусен, осторожен,
Он льва свирепого в свою поймает сеть.
Но где бы человек, злодейство совершивший,
В исходе дня себе спасенья ни искал,
Я б и туда за ним спешил для наказанья,
Чтоб занести над ним пылающий клинок”.
Ответил Менучехр: “О, государь высокий!

Кто на тебя пойдет с намерением злым?
Лишь тот, кому судьба погибель замышляет,
Кто беззащитен стал и телом и душой.
Румийской бронею я стан свой опояшу
И не сниму с себя, узла не развяжу.
Свершая месть свою, врагов с полей сраженья
До солнца самого развею прахом я.
Средь них я никого за мужа не считаю:
Осмелятся ль они вступить со мною в бой?”.
Затем он приказал Карену войнолюбцу
Границу перейти и в степи путь держать,
И сам вне города шатер раскинул царский
И знамя царское в равнине развернул.
По долам и горам бурлило словно море,
Когда за полком полк тут двигались войска.
От пыли поднятой так светлый день затмился,
Что солнце самое казалося темно;
И шум и крик такой от войска поднимались,
Что, с острым слухом кто, и тот был как глухой.
В равнине слышалось коней арабских ржанье,
Покрывшее собой литавров громкий звук.
От стана витязей тянулись на две мили
Рядами с двух сторон огромные слоны;
И шестьдесят из них сиденья золотые,
В каменьях дорогих, имели на спине;
А на трехстах слонах навьючены припасы,
А триста остальных на бой снаряжены:
И были эти все под бронями укрыты;
Виднелись из-под лат одни глаза у них.
Палатку царскую затем убрали с места
И рать из Теммише направилася в степь.
Начальствовал над ней Карен, пылавший местью,
И было всадников всех триста тысяч в ней,
Все именитые, все бронями покрыты,
Всяк с тяжкой булавой; пошли они в поход,
Отваги полные, подобны львам свирепым
И за Иреджа все готовые отметить;
За знаменем Каве вослед они стремились,
Булатные мечи сжимая в кулаке.
Царевич Менучехр с Кареном слоновидным,
Через Нарвенский лес вступив в простор степей,
Тут смотр произвели, объехали все войско
И привели его в порядок боевой.
Он левое крыло Гершаспу предоставил,
А правое вели Кобад и Сам герой.
В ряды построилось все войско на равнине
И в центре войска был сам Менучехр и Серв.
Он как луна сиял среди огромной рати
Иль солнцем ярким был, что светит над горой.
Карен был главный вождь, а Сам был первый витязь.
Уж воины мечи из ножен извлекли,
И поскакал Кобад разведчиком пред войском,
Казалось, эта рать разубрана невестой,
С бойцами, словно львы, при грохоте литавр.
АТелиманов сын в засаду стал, храбрец.
А Тур и Сельм, меж тем, известье получили,
Что изготовились иранцы с ними в бой,
Что, выйдя из лесу, построились в равнине
И пеной кровь сердец покрыла губы их.
Убийцы тотчас же с своим огромным войском,
Пылая злобою, направились вперед
И войско привели на поле битвы, море
И области Алан оставив позади.
Внезапно тут Кобад разведчик появился;
Завидевши его, как ветер мчится Тур
И говорит ему: “Отправься к Менучехру
И так скажи ему: царевич без отца!
Ведь только дочь одна родилась от Иреджа,
Тебе ль принадлежат венец и трон с кольцом?”
“Добро, - ответил тот, - я передам известье,
Как сказано тобой, и имя, что ты дал.
Но ежели бы ты обдумал это лучше
И с сердцем бы твой ум в совете тайном был,
Ты понял бы тогда, что дело не по силам,
И побоялся бы так грубо говорить.
Дивиться нечему, когда бы сами звери
Над вашей участью рыдали день и ночь:
Ведь от лесов Нарвен до самого Китая
Все полно всадников, пылающих враждой.
Когда Кавеев стяг появится пред вами
И заблестят вокруг булатные мечи,
Охватит ужас вас, пронзит ваш мозг и сердце
И вам не отличить долин от гор тогда”.
Услышав эту речь счастливого Кобада,
Смутился храбрый Тур и молча ускакал.
Кобад пересказал, вернувшись к Менучехру,
Что передать велел войнолюбивый Тур.
А Менучехр в ответ заметил, усмехаясь:
“Так может говорить лишь глупый человек.
Владыке двух миров хвала и прославленье!
Пред Ним открыто все, все тайны знает Он;
Он знает, что Иредж доводится мне дедом,
И в том свидетелем счастливый Феридун.
Теперь, когда вступить готовимся мы в битву,
Объявятся и род, и качества мои.
Клянусь могуществом Творца луны и солнца,
Что Туру докажу я мощь своей руки,
И так, что навсегда его сомкнутся вежды,
И голову его я войску покажу,
За славного отца свершу над ним отмщенье
И царство все его разрушу я в конец”.
Затем он приказал столы готовить к пиру,
Устроить музыку и принести вина.
Меж тем как светлый мир окутывался мраком,
Передовой отряд рассыпался в степи.
Пред войском стал Карен, отважный предводитель,
С ним Серв, Йеменский царь, совета славный муж;
И громкий голос тут раздался перед ратью:
“Вы, славные бойцы и львы своих царей!
Бой этот выдайте, бой против Аримана,
Кто в сердце злобный враг Создателю миров.
Стяните пояса и будьте духом бодры,
И да хранит вас всех Владыка мира Бог!
Кому же суждено погибнуть в этой битве,
Тот будет жить в раю, омыт от всех грехов,
А те, кто воинов китайских и румийских
Побьют и кровь прольют и покорят страну,
Те имя славное на век себе стяжают
И восхвалять всегда мобеды будут их,
Получат от царя престол и диадему,
Червонцы от вождя и счастье от Творца.
Как только ясный день, прорвавши мрак, забрезжит
И на две степени светило дня уйдет,
Свой богатырский стан тогда вы опояшьте,
Возьмите булавы, кабульские мечи,
И каждый пусть займет назначенное место,
И не должны одни других опережать”.
Военачальники и храбрые вельможи,
Передо львом-вождем сомкнувшись в тесный ряд,
Ответили ему: “Мы все рабы царевы,
Для шаха одного на свете мы живем.
Что повелит он нам, немедленно исполним
И землю превратим кинжалами в Джихун”.
И после этого они вернулись в ставки,
Вернулись с мыслями, как месть свою свершить.
Как только белый день с востока показался
И темной ночи стан согнулся перед ним,
Царевич Менучехр явился в центре войска;
Он в шлеме румском был, в броне, с мечом в руках.
И разом воины крик мощный испустили
И копья подняли, направив к облакам.
Кипел в сердцах их гнев и хмурились их брови,
Лицо земли ковром свивали под стопой.
В порядки должном шах свое устроил войско,
И правое крыло, и левое, и центр.
Судну на лоне вод земля была подобна,
Что, кажется, сейчас готово потонуть.
Вот, грянул барабан со спин слонов огромных
И будто Нил-река колыхнулась земля.
А впереди слонов литаврщики гремели
И пылом боевым кипели словно львы.
Подумать бы ты мог, что пиршества тут место:
Такой здесь шум стоял от труб и от рогов.
Вот, разом тронулись войска, горам подобны,
И сшиблись с двух сторон отдельные полки.
Равнина сделалась, как будто море крови,
Казалось, выросли тюльпаны из земли.
Могучие слоны ступали в кровь, и стали
Коралловым столбам подобны ноги их.
Был богатырь один, Шируй носивший имя,
Отличный храбростью и жадный к славе муж.
Средь турок выступил, скале уподобляясь,
И в страхе перед ним смутились храбрецы.
Когда Карен его среди врагов заметил,
Он руку протянул и меч вражды извлек.
Но заревел Шируй, как лев остервенелый,
Метнул копье храбрец, направив в стан его,
И в страхе перед ним Карена сердце сжалось
И смелый не стерпел, не выстоял тогда.
Потом и Сам герой, заметивши Шируя,
Громовый издал крик и мчится на него.
То видя, и Шируй, подобно леопарду,
На храбреца летит и с ним вступает в бой
И Саму булавой такой удар наносит
По голове, что тот стал желтым, словно дрок,
Героя шлем разбил и голову поранил.
Затем к мечу вражды он руку протянул,
И к войску своему тот и другой вернулись,
Два славных витязя, стремившиеся в бой.
Но вот опять Шируй как ветер появился
Перед рядами войск и Менучехра звал
Счастливого, крича: “Ваш витязь, полководец,

Которого зовут Гершасп властитель, где?
Коли решится он со мной на битву выйти,
Я броню алую надену на него.
В Иране только он соперник мне по силе,
Но нет и у него такой, как у меня.
Подобного мне нет в Иране и Туране,
И только богатырь - соперник мой в бою.
Я острие меча питаю львиной кровью
И палицу кормлю лишь мозгом храбрецов,
И если на вражду мой меч из ножен вынут,
Рекою крови он семь поясов зальет”.
Гершасп на этот зов в ту сторону помчался
И, подскакав к вождю из западных земель,
Ширую гордому он крикнул громогласно,
И поле дрогнуло от голоса его:
“Упрямый человек, упорная лисица!

Ты вызывал меня средь этих храбрецов?
Хоть в силе надо мной имеешь превосходство,
Но вот сейчас твой шлем заплачет по тебе”.
Шируй в ответ сказал: “Я тот Шируй, который
Срубил бы голову огромному слону”.
И, разогнав коня, понесся на Гершаспа;
Подумать можно бы, то двинулась гора.
А богатырь Гершасп, смотря спокойным взором,
Смеяться начал вдруг, как турка увидал.
Шируй сказал ему: “Могучий вождь! Не смейся
Перед лицом бойцов, на битву выходя”.
“Див в образе людском!” - Гершасп ему ответил,

“А почему ж в бою не посмеяться мне?
Ты сам ко мне пришел и вызвался на битву;
На эту-то борьбу и стало мне смешно”.
“Старик! - вскричал Шируй, - твое пропало счастье.
Иль уж насытился ты троном и венцом,

Что хочется тебе вступить со мною в битву?
Сейчас вон в ту реку отправлю я тебя”.
Услышав то, Гершасп сорвал с седельной луки
Большую палицу и сжал бока коню;
И этой палицей с бычачьей головою
Удар нанес бойцу и на землю поверг,
И тот в пыли, в крови с минуту бился в муках
И мозг весь выступил и залил шлем его;
И тут он на земле с душой расстался сладкой,
Как будто матерью и не был порожден.
Тогда все витязи отважные Турана
На победителя набросились толпой,
Но заревел Гершасп средь строя боевого,
И в страхе дрогнули и солнце, и луна.
То стрелы он метал, то острой саблей бился,
И страшный суд настал для гордых храбрецов.
Был в битве перевес вполне за Менучехром,
И целый свет к нему любовью полон был.
Бой шел, покуда ночь лица не показала
И солнце светлое не скрылося из глаз.
Судьба без перемен недолго остается:
То сладкий мед она, то желчью станет вся.
А Сельм и Тур в душе заботой волновались:
Склонили слух к тому, чтоб ночью вдруг напасть,
И вот, как день настал, на бой никто не вышел:
Решились выжидать два храбрые царя.
Сияющего дня прошла уж половина.
Горели злобою сердца двух храбрецов;
Совет между собой держали двое братьев
И тщетный замысел обдумывали все:
“Как только ночь придет, нечаянно нагрянем,
Равнину всю и степь мы кровью обольем”.
И вот, настала ночь и светлый день сокрылся,
И из конца в конец весь мир облекся тьмой.
На бой свои войска злодеи снарядили,
Желанием горя нечаянно напасть.
Когда лазутчики проведали об этом,
Стремглав помчалися, чтоб донести вождю,
И что прослышали, все Менучехру шаху
Сказали, чтобы рать держал наготове.
Их вести государь внимательно прослушал
И меры взял свои благоразумный муж.
Все войско. Менучехр Карену предоставил,
А сам могучий вождь в засаду стать хотел;
Из славных витязей повел он тридцать тысяч,
Решительных бойцов, владеющих мечом.
Он место увидал удобное к засаде
И всадников своих готовыми на бой.
Была глухая ночь, и с войском во сто тысяч
В ту пору вышел Тур, на бой стянувши стан,
Замыслив в ночь напасть и план свой исполняя,
И копья к облакам стремила рать его.
Но вот, как подошел, на месте видит войско,
И развивается блестящий стяг пред ним.
Увидел Тур тогда, что биться лишь осталось,
И клич он боевой средь войска испустил.
Тут пыль из-под копыт взвилася в воздух тучей
И яркой молнией сверкнул булат мечей.
Казалось, воздух весь вдруг пламенем объялся
И, как алмаз блестя, лицо земли сжигал.
Пронизывая мозг, звенел булат тяжелый
И к самым облакам огонь и ветр неслись.
Царевич Менучехр тут вышел из засады
И путь отрезан был для Тура с двух сторон.
Поводья натянув, он в бегство обратился
И крики ужаса средь войска раздались.
Стремительно за ним царевич вслед понесся,
Пылая мщением, могучего настиг
И грозным голосом кричал царю-злодею:
“Остановись, тиран, стремившийся на бой!
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом