Главная страница
qrcode

Фирдоуси Шахнаме. Http farhang al-shia ru


Скачать 485.5 Kb.
НазваниеHttp farhang al-shia ru
АнкорФирдоуси Шахнаме.doc
Дата28.09.2017
Размер485.5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаФирдоуси Шахнаме.doc
ТипДокументы
#39297
страница8 из 11
Каталогid193296394

С этим файлом связано 54 файл(ов). Среди них: Фирдоуси Шахнаме.doc, Literaturnye_Pamyatniki_Firdousi_Shakhname_Tom_6.pdf, Literaturnye_Pamyatniki_Firdousi_Shakhname_Tom_5.pdf и ещё 44 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Что за нужда тебе, земля то иль коралл?
А ты, о человек, будь царь иль подчиненный,
Как скоро мир пресек дыхание твое,
Исчезнут, словно сон, вся скорбь твоя и радость,
Ты душу не питай надеждой вечно жить.
Блажен, кто по себе добро оставил в память,
Будь это раб простой иль царства властелин!
РУСТАМ И СУХРАБ

(перевод В. Державина)
Теперь я о Сухрабе и Рустаме
Вам расскажу правдивыми устами.
Когда палящий вихрь пески взметет
И плод незрелый на землю собьет, –

Он прав или не прав в своем деянье?
Зло иль добро – его именованье?

Ты правый суд зовешь, но где же он?
Что – беззаконье, если смерть – закон?

Что разум твой о тайне смерти знает?
Познанья путь завеса преграждает.
Стремится мысль к вратам заветным тем…
Но дверь не открывалась ни пред кем.
Не ведает живущий, что найдет он
Там, где покой навеки обретет он.
Но здесь – дыханье смертного конца
Не отличает старца от юнца.

Здесь место отправленья в путь далекий
Влачимых смертью на аркане рока.
И это есть закон. Твой вопль и крик

К чему, когда закон тебя настиг?
Будь юношей, будь старцем седовласым –
Со всеми равен ты пред смертным часом.
Но если в сердце правды свет горит.
Тебя в молчанье мудрость озарит.
И если здесь верпа твоя дорога,
Нет тайны для тебя в деяньях бога.
Счастлив, кто людям доброе несет,
Чье имя славой доброй процветет!
Здесь расскажу я про отца и сына,
Как в битву два вступили исполина.
Рассказ о них, омытый влагой глаз,
Печалью сердце наполняет в нас.
Нападение Сухраба на Белый Замок

(перевод В. Державина)
На рубеже Ирана возведен
Был замок. “Белым замком” звался он.
Хаджир – начальник стражи, славный воин –
Был храбр, силен, водить войска достоин.
И от Ирана был поставлен там
Правителем премудрый Гуждахам.
Имел он дочь. И не было ей равной, –
Всем хороша, но зла и своенравна.
Когда Сухраб пришел, нарушив мир,
Его увидел со стены Хаджир.
На быстром скакуне – любимце брани –
С копьем Хаджир явился на майдане13[13].
Блистая в снаряженье боевом,
К войскам Турана14[14] он воззвал, как гром:
“У вас найдется ль воин искушенный,

В единоборстве конном закаленный?
Эй, кто у вас могуч, неустрашим?
Пусть выйдет, я хочу сразиться с ним!”
Один, другой и третий сбиты были,
Перед Хаджиром устоять не в силе.
Когда Хаджира увидал в бою,
Сухраб решил изведать мощь свою.
Он как стрела помчался грозовая,
Над полем вихри пыли подымая.
И весело Хаджиру крикнул он:

“Один ты вышел, гневом распален?
На что надеешься? Куда стремишься?

Или драконьей пасти не боишься?
И кто ты, предстоящий мне в бою,
Скажи, чтоб смерть оплакивать твою?”
И отвечал ему Хаджир: “Довольно!
Сам здесь падешь ты жертвою невольной.
Себе я равных в битве не встречал,
Лев от меня уходит, как шакал.

Знай – я Хаджир. О юноша незрелый,
Я отсеку главу твою от тела
И Кей-Кавусу в дар ее пошлю.
Я труп твой под копыта повалю”.
Сухраб в ответ Хаджиру рассмеялся
И за копье свое стальное взялся.
И сшиблись, и в поднявшейся пыли
Едва друг друга различить могли
Как молния, летящая по тучам,
Летел Сухраб на скакуне могучем.
Хаджир ударил, но огромный щит
Сухраба все же не был им пробит.
Тут на врага Сухраб занес десницу,
Копьем его ударил в поясницу.
Упал Хаджир, как будто бы с седла
Его внезапно буря сорвала;
Упал, как глыба горного обвала
Так, что душа его затрепетала.
Сошел Сухраб, коленом придавил
Хаджиру грудь, кинжал свой обнажил
Хаджир, увидя – льву попал он в когти,
Молил пощады, опершись на локти.
Могучий пощадил его Сухраб,
И в плен был взят Хаджир им, словно раб.
Связал он побежденного арканом,
Велел ему предстать перед Хуманом15[15].
Хуман все видел. Был он потрясен
Тем, что Хаджир так быстро побежден.
Со стен за поединком наблюдали.
И в крепости вопили и рыдали,
Что пал с коня и в плен попал Хаджир –
Воитель, славой наполнявший мир.
Поединок Сухраба с Гурдафарид

(перевод В. Державина)
Дочь Гуждахамова Гурдафарид,
Увидев, что Хаджир бесславно сбит,
От горя в исступленье застонала
И яростью и гневом запылала.
Хоть юной девушкой была она,
Как витязя, влекла ее война.
Грозна в бою, чужда душою мира,
Увидя поражение Хаджира,
Она такой вдруг ощутила стыд,
Что потемнели лепестки ланит.
Воительница медлить не хотела,
Кольчугу, налокотники надела
И, косы уложивши над челом,
Их под булатный спрятала шелом
Как грозный всадник, дева красовалась
На скакуне; как вихрь, она помчалась,
И пыль над степью облаком взвила,
И так к войскам Турана воззвала:

“Кто в верховом бою у вас искусен?
Кто вождь у вас? Смелей выходит пусть он!
Пусть доведется испытать киту
Моих ударов мощь и быстроту!”
Смотри: никто из воинов Турана
Не вышел с ней на бой в простор майдана
Ее Сухраб увидел издали,
Как в облаке, летящую в пыли.
Сказал он: “Вот еще онагр16[16] несется!...
В петлю мою сейчас он попадется!”
Кольчугу он и чинский шлем17[17] надел,
Навстречу ей, как ветер, полетел.
Гурдафарид свой лук тугой схватила
И молнией стрелу в него пустила.
Когда стрелу пускала в высоту,
Она орла сбивала на лету.
Хоть стрелы вихрем с тетивы летели,
Они задеть Сухраба не сумели,
Их отражал Сухраба щит стальной
Позорным он почел подобный бой,
Сказал он: "Хватит! Кровь должна пролиться!”
И на врага помчался, словно птица.
Увидев – жаждой битвы он горит.–
Оставила свой лук Гурдафарид
И поскакала, по полю петляя,
Копьем своим Сухрабу угрожая.
Великим гневом возгорел Сухраб,
Бой сразу кончить захотел Сухраб.
Он мчался, издавая львиный рык,
И, как Азаргушасп18[18], ее настиг,
Копьем ударил в стягивавший туго
Кушак, разорвалась ее кольчуга, –
И словно бы чоуганом – не копьем,
Как мяч, ее он вскинул над седлом
Гурдафарид рукой в седло вцепилась,
Другой рукой за меч свой ухватилась.
И разрубила пополам копье,
И плотно села на седло свое,
И вихрем улетела в туче праха.
Ловка была она, не знала страха.
Сухраб за нею вслед погнал коня;
Он гневом омрачил сиянье дня.
Вот он настиг. И за ее спиною
Привстал и шлем сорвал с нее рукою.
Взметнулись косы, по ветру виясь,
От шлема тяжкого освободясь.
И понял витязь, полон изумленья,
Что с женщиною вышел он в сраженье.
Сказал: “Подобных девушек Иран
Сегодня шлет на боевой майдан!…
Их витязи, когда коней пускают,
Над степью пыль до облак подымают.
Но коль в Иране девы таковы,
То каковы у них мужчины-львы?”
Тут он аркан свой черный вслед метнул ей
И стан петлею туго захлестнул ей.
Сказал ей: “Луноликая, смирись
И не пытайся от меня спастись!
Хоть много дичи мне ловить случалось,
Такая лань впервые мне попалась!”
Увидев, что беда ей предстоит,
Открыла вдруг лицо Гурдафарид
И молвила: “Не надо многих слов,
Ты – лев могучий среди храбрецов!
Подумай: с той и с этой стороны
На бой наш взгляды войск обращены...
Теперь с лицом открытым я предстала,
И разнотолков, знай, пойдет немало,
Что, мол, Сухраб до неба напылил –
В единоборство с женщиной вступил.

Копьем тяжелым с девушкою бился
Перед мужами – и не устыдился!
Я не хочу, чтобы из-за меня
Шла о Сухрабе славном болтовня.
Мир заключим, чтоб завязать язык их...
Ведь мудрость, знаешь сам, удел великих.
Теперь мой замок и мои войска –
Твои! Как клятва, речь моя крепка.
И крепость и сокровища Хаджира –
Твои. Зачем нам битва после мира?”
Сухраб, на лик прекрасный брося взгляд,
В цвету весны увидел райский сад.
Ее красой душа его пленилась,
И в сердце, как в ларце, печаль укрылась.
Ответил он: “Тебя я отпущу,
Но помни: я обмана не прощу
Не уповай на стены крепостные,
Они не выше неба, не стальные.
С землей сровняю эти стены я,
И нет против меня у вас копья”
Гурдафарид вперед – крылатым лётом –
Коня послала к крепостным воротам.
Сухраб за нею рысью ехал вслед,
Он верил, что ему преграды нет.
Тут крепости ворота заскрипели
И пропустить Гурдафарид успели.
И вновь захлопнулись и заперлись.
У осажденных слез ручьи лились.
В подавленных сердцах кипело горе,
Тонуло все в постигшем их позоре.
К Гурдафарид, со всею свитой, сам
Седобородый вышел Гуждахам,
Сказал: “О с благородным сердцем львица,
О дочь моя! Тобой Иран гордится!
Страдали мы, неравный видя бой,
Но не бесславен был поступок твой.
Ты выхода искала в честной битве,
Но враг силен. Внял бог моей молитве, –
В обмане ты спасенье обрела
И невредима от врага ушла”.
Гурдафарид в ответ лишь засмеялась
И на стене высокой показалась.
Увидела Сухраба за стеной

И молвила: “Что ждешь ты, витязь мой?
Иль ожидать напрасно – твой обычай?
Увы, навек расстался ты с добычей!”
Сказал Сухраб: “О пери, пред тобой
Клянусь луной, и солнцем, и судьбой, –
Разрушу крепость! Выхода иного
Не вижу я. Тебя возьму я снова.
Как ты раскаешься в своих словах,
Когда в моих окажешься руках!
Как сожалеть ты будешь, что сначала
Ты не исполнила, что обещала!”
Гурдафарид ответила, смеясь:
“Я сожалею, о мой юный князь!
Неужто, витязь мой, не знал ты ране,

Что тюрки брать не могут жен в Иране?
Что ж, значит, я тебе не суждена!
Но не печалься, то судьбы вина...
Но сам ты не из тюркского народа,
В тебе видна иранская порода.
С такою мощью, с красотой твоей
Ты был бы выше всех богатырей.
Но ведь когда узнает шах Ирана,
Что юный лев повел войска Турана –
Подымется Рустам из Сеистана,
Не устоишь ты против Тахамтана!19[19]
Беда тебе! Из войска твоего
В живых он не оставит никого.
Мне жаль, что этот стан и эти плечи
Поникнут и падут во прахе сечи.
Повиновался б лучше ты судьбе,
Вернулся бы скорей в Туран к себе.
А ты на мощь свою лишь уповаешь,
Как глупый бык, бока свои терзаешь!”
Сухраб, внимая, от стыда сгорал.
Что замок трудно взять, он это знал.
Невдалеке от крепости стояло
Село и над собой беды не знало.
Сухраб пошел и разорил село,
По локоть руки окунул во зло.
Сказал потом: “Ночь наступает, поздно...
Пора нам отдохнуть от сечи грозной.
А завтра здесь неслыханная быль
Свершится. Мы развеем стены в пыль”.
И, повернув коня, погнал безмолвно,
Вернулся в стан, печалью смутной полный.
Сухраб расспрашивает Хаджира о предводителях Иранского войска

(перевод В. Державина)
Как только солнце щит свой золотой
Приподняло над горною грядой,
Сухраб – в величье мощи, в блеске власти
Сел на коня-любимца темной масти.
Индийским препоясанный мечом,
Блистая царским шлемом над челом,
С арканом на луке седла крутого.
Он выехал – нахмуренный сурово –
На некий холм, чтобы издалека
Все осмотреть иранские войска.
Он привести велел к себе Хаджира,
Сказал ему: “Среди явлений мира
Стреле не подобает кривизна,
Кривая, – в цель не попадет она.
Во всем всегда правдивым будь со мною,
И милостивым буду я с тобою.
Что б ни спросил я – правду говори,
Не изворачивайся, не хитри.
* * *
Хаджир ему сказал: “На все правдиво
Отвечу, что ни спросит царь счастливый,
Все расскажу я, что известно мне;
Душою чужд я лжи и кривизне.
Я жил и говорил всегда правдиво,
Поверь, что нет во мне и мысли лживой.
Душа достойных правдою сильна,
Мне ненавистны ложь и кривизна”.
Сказал Сухраб: “Средь вражеского стана
Ты мне укажешь витязей Ирана, –
Богатырей могучих и вельмож –
Гударза, Туса, Гива назовешь.
Покажешь мне Бахрама и Рустама,
Что ни спрошу, – на все ответишь прямо,
Но знай – за ложь сурова будет месть.
Утратишь все – и голову и честь!
Чей там шатер стоит, парчой блистая,

Полами холм высокий осеняя?
Сто боевых слонов пред ним. Смотри –
Синеет бирюзовый трон внутри.
Над ним сверкает желтое, как пламя,
Серпом луны украшенное знамя.
Чья эта ставка, что простерлась вширь

Так царственно? Кто этот богатырь?
Хаджир ответил: “Это шах великий,
Богатырей, слонов и войск владыка”.
Спросил Сухраб: “Там, справа, на крыле,
Толпится много войска в пыльной мгле,
Слоны ревут... Чей это там просторный

Средь гущи войск шатер раскинут черный?
Палаток белых ряд вокруг него,
Слоны и львы стоят вокруг него.
Над ним – слоном украшенное знамя,
Гонцы блестят расшитыми плащами.
На их конях попоны в серебре,
Кто отдыхает в черном том шатре?”
Хаджир ответил: “Со слоном на стяге,
Тус — предводитель войска, муж отваги.
Он родич падишаха, духом горд,
В бою, как слон, неустрашим и тверд”.
* * *
Сухраб спросил: “А чей там тешит взор

Из шелка изумрудного шатер?
Как трон, у входа золотое ложе,
Пред ним стоят иранские вельможи.
Звезда Кавы20[20] над тем шатром горит.
На троне в блеске царственном сидит
Могучий витязь. Средь мужей Ирана
Ни у кого нет плеч таких и стана.
Сидит – а выше на голову он
Стоящих, чьей толпой он окружен.
Конь перед ним едва ему по плечи,

Где ж конь такому витязю для сечи?
Я думаю, он на стезе войны
Неудержимей яростной волны.
Вокруг его шатра стоят слоны
Индийские, на бой снаряжены.
Я думаю, среди всего Ирана
Нет для него копья и нет аркана.
На знамени его – дракон и льва
Из золота литая голова.
Его я слышу голос, словно гром,
Кто этот воин? Расскажи о нем!”

И вся душа Сухрабова хотела
Услышать: “То Рустам – железнотелый!..”
Но иначе судил коварный мир, –
Трусливо правду утаил Хаджир.
Он думал: “Если все скажу я прямо,
Лев этот юный истребит Рустама.
Я скрою правду. Может быть, тогда
Иран минует страшная беда...”
Сказал Хаджир: “Приехал к нам из Чина
Посол, предстал к престолу властелина”.
“А как зовут его?” – Сухраб спросил,
Хаджир в ответ: “Я имя позабыл”.
Сухраб, чело нахмуривши сурово:
“Как звать его?” – спросил Хаджира снова.
Хаджир ответил: “О владыка львов,
О покровитель тигров и слонов!
Когда предстал он падишаха взору,
Я в Белый замок уезжал в ту пору.
Посла я видел, имя же его
До слуха не достигло моего”
Сухрабу сердце сжала скорбь тисками,
Хотел он слово слышать о Рустаме.
И хоть отец в сиянии венца
Сидел пред ним – он не узнал отца.
Он жаждал слов: “Рустам перед тобою!”
Иное было суждено судьбою.
* * *
“Ты не правдив со мной, – Сухраб сказал, –
Ведь ты Рустама мне не указал.
С войсками все иранские владыки

Здесь на виду, а где ж Рустам великий?
Как может в тайне оставаться тот,

Кого Иран защитником зовет?
Ведь если шах Ирана скажет слово
И тучей встанет воинство Хосрова21[21],
Но даст он знака в бой вступить войскам,
Пока не встанет впереди Рустам!”
И вновь открыл Хаджир уста ответа:
“Рустам могучий здесь, конечно, где-то.
Или в Забуле, у себя в горах,
Теперь ведь время пировать в садах”.

Сказал Сухраб: “А поведет их кто же?
Нет, это на Рустама не похоже.
Подумай сам: все вышли воевать,
А вождь Рустам уехал пировать?”
* * *
Хаджир ему ответил: “Если сам
Захочет боя исполин Рустам,
Противоборца ищет он такого,
Что ломит палицей хребет слоновый.
Ты видел бы, каков он — Тахамтан, –
Его драконью шею, плечи, стан.
Ты видел бы, как демоны и дивы
Бегут, когда идет Рустам счастливый.
Он палицей скалу рассыплет в прах,
Он на войска один наводит страх.
Кто ни искал с Рустамом поединка,
Растоптан был могучим, как былинка.
А пыль из-под копыт его коня,
Как туча, заслоняет солнце дня.
Ведь он владеет силой ста могучих,
Велик он, как утес, чье темя в тучах.
Когда душой он в битве разъярен,
Бегут пред ним и тигр, и лев, и слон.
Гора не устоит пред ним. Пустыня –
У ног его покорная рабыня.
От Рума по Китайский океан
Прославлен в мире воин Тахамтан
О юный шах, я искренен с тобой, –
С Рустамом грозным ты не рвись на бой”.
* * *
Смолк, отвернулся от него угрюмо,
И загрустил Сухраб, объятый думой.
Хаджир подумал: “Если я скажу
Всю правду и Рустама покажу
Туранцу юному с могучей выей,
Тогда он соберет войска большие.
И в бой погонит своего коня –
Он навсегда затмит нам солнце дня.
Могучий телом, яростный, упрямый –
Боюсь, что уничтожит он Рустама”.
Второй бой Рустама с Сухрабом

(перевод В. Державина)
Лишь, грифу ночи разорвавши горло,
Над миром солнце крылья распростерло,
Встал с ложа сна могучий Тахамтан,
Надел кольчугу, тигровый кафтан.
И, кушаком железным осененный,
Сел на коня, как на спину дракона.
Сухраб сидел беспечно за столом
С красавицами, с музыкой, с вином.
Сказал Хуману: “Этот лев Ирана,
Что выйдет в бой со мною утром рано,
Он равен ростом мне. Как я – силен,
В бою, как я, не знает страха он.
Так станом, шеей схожи меж собой мы,
Как будто в форме вылиты одной мы.
Внушил приязнь он сердцу моему.
И я вражды не чувствую к нему.
Все признаки, что мать мне называла,
Я вижу в нем. Душа моя вспылала, –
Поистине – он, как Рустам, на вид.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом