Главная страница
qrcode

Попов - Япония. Очерки развития национальной ку... Институт географии академии наук СССР


НазваниеИнститут географии академии наук СССР
АнкорПопов - Япония. Очерки развития национальной ку.
Дата29.11.2017
Размер3.24 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПопов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc
ТипРеферат
#49511
страница1 из 15
Каталогid48369592

С этим файлом связано 66 файл(ов). Среди них: Kiryanov_Ugnaya_Koreya.pdf, Gebin_Severnaya_Koreya.pdf, Попов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc, Tims_N__Cunningham_G_-_Face2Face_Advanced_Wor.pdf, Penguin_-_Test_Your_Vocabulary_4_Upper-Int.pdf и ещё 56 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ СЕРИЯ

КОНСТАНТИН

ПОПОВ

ЯПОНИЯ

Очерки развития национальной культуры и географической мысли



ИЗДАТЕЛЬСТВО СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

«м ы с л ь»

Москва 1964

9(И) П58

ИНСТИТУТ ГЕОГРАФИИ

АКАДЕМИИ НАУК СССР

Первая на русском языке капитальная работа по пробле­мам развития японской культуры, ее связей с культурами других стран.

Большое внимание в книге уделяется вопросам развития географических знаний в Японии. Автор собрал и обработал большой исторический материал. Работа представляет инте­рес для востоковедов, географов, историков и лиц, интере­сующихся культурой зарубежных стран.

KONSTANTIN POPOV

Essays on the Development of Japans' National Culture and Geographical Thought

This is the first fundamental work in Russian on the problems of the development of the Japanese culture and its relations with the cultures of other countries.

In this book great importance is attached to the questions of the development of geographical knowledge in Japan. The author has collected and analysed large volume of historical materials. The work is of interest to the orientologists, geo­graphers, historians and all those concerned with the culture of foreign countries.

Ответственный редактор академик H. И. КОНРАД Chif Editor academician N. I. KONRAD

Введение

Существует мнение о том, что предисловие к книге читатель обычно пропускает, что читателя интересует содержание книги, а не «рассуждения» автора о том, как он ее писал.

Далеко не всегда можно согласиться с таким сужде­нием, особенно если речь идет о специальном научном труде. У автора возникает законное желание ввести читателя в круг тем, которые затрагиваются в работе, познакомить с подходом к вопросам, выдвигаемым в книге.

В ходе изучения Японии автор данной работы осо­бенно интересовался тем, как формировалась научная мысль Японии, в частности географическая, каковы в ней элементы самобытной национальной культуры и какова степень иноземных влияний. Автор рассматри­вает эти вопросы в связи с общим ходом развития на­циональной и общественной жизни Японии К

Очерки состоят из шести отдельных глав, внутренне связанных между собой. Охватывают они длительный пе­риод— от возникновения японского государства (III— IV в. н. э.) до наших дней. Каждый очерк начинается введением (в основном методологического и библиогра­фического характера), в нем дается обзор литературы

1 Вопросы, относящиеся к национальной культуре, весь­ма разнообразны. Автор касается главным образом того, что свя­зано с развитием научной мысли, с изучением естественных зна­ний. В ходе изложения затрагиваются также вопросы художествен­ной литературы, живописи и архитектуры Японии.

3 по затрагиваемым темам; заканчивается очерк выво­дами.

Автору пришлось побывать в Японии трижды: пер­вый раз в конце 1946 г., когда военные власти США ввели там оккупационный режим и продвижение ино­странцев по стране ограничивалось. Вторично автор по­сетил Японию осенью 1956 г., когда в значительной сте­пени уже стерлись следы военного времени и имелась возможность более широко ознакомиться со страной, побывать в ее важнейших центрах. Третье посещение Японии относится к концу 1959 г., когда автор находил­ся в составе делегации Общества дружбы СССР — Япо­ния. Автор посетил города Токио, Камакура, Мияносита, Хаконэ, Осака, Нагоя, Киото, Нара, Фукуи, Цуруга, Майдзуру. Радушное гостеприимство, интересные беседы оставили в памяти автора неизгладимое впечатление.

Конечно, для ознакомления со столь своеобразной страной, как Япония, времени было мало. Однако и этот малый срок принес огромную пользу, позволил углубить ранее накопленные знания и проверить многие из сло­жившихся представлений о жизни Японии.

Рассматривая вопросы истории, автор стремится про­ложить мост от отдаленных времен к современности. Трудно ограничивать себя хронологическими рамками древней эпохи, посещая в наши дни такие исторические места, как Никко, Нара или храмы Исэ... И, наоборот, нелегко, бродя по шумным улицам и паркам современ­ного Киото, Осака, проезжая на быстроходном поезде по трассе исторической дороги Токайдо, не вспомнить отдаленных событий японской истории.

Большое внимание в работе автор уделяет тому, как сами японцы пишут о национальной культуре своей страны и как ее освещают иностранцы.

Немалое место занимают вопросы развития куль­турных связей между Японией и Россией, начиная с XVII в. (с появления русских в северных водах Тихого океана).

В отличие от стран Западной Европы и Америки, эко­номические интересы в русско-японских отношениях раньше не занимали важного места. Связи развивались главным образом по линии науки и культуры. Поли­тические вопросы, обострявшиеся реакционными круга­ми, только в отдельные периоды препятствовали пло­

дотворным творческим контактам между Японией и ее ближайшим соседом 1.

Яркой иллюстрацией интереса советской обществен­ности к японской культуре может послужить проспект переводов лучших японских литературных произведе­ний, рекомендованных М. Горьким для проектировав­шегося им большого издания «Всемирная литература».

В этот проспект входили древняя поэзия, легендарные хроники Нихонги и Кодзики, антологии японской поэзии Манъёсю и Кокинсю, героические повести, мемуары, романы IX—XV вв. (Гэндзи моногатари, дневники придворной дамы Мурасаки Сикибу, роман Окагами, повесть о борьбе феодальных домов Тайра и Минамото), затем реалистические и сатирические романы XVII— XVIII вв., научно-политические трактаты (Араи Хакусэ-ки, Кайбара Эккэн, Ито Дзюнсай), 'произведения япон­ских конфуцианцев. Проспект предусматривал также пе­реводы старинных пьес театра Но, народных комедий, исторических драм театра Кабуки и, конечно, произве­дений народного творчества2.

Ознакомление с проспектом переводов говорит о том, что М. Горький, следуя заветам классиков марксизма-ленинизма, рассматривал литературу как общественное явление, отражающее жизнь страны. Горький стремился возможно шире ознакомить советских читателей с лите­ратурой Японии, веря в то, что через познание литера­туры страны можно понять ее народ, его думы и чаяния и тем самым найти путь к взаимопониманию.

Ошибкой большинства буржуазных исследователей культуры Востока следует считать то, что они эту куль­туру представляли в общей форме, вне классовых инте­ресов, в виде «единого потока».

Критикуя подобного рода реакционные взгляды, В. И. Ленин писал, что в условиях капитализма следует

1 Начало отношений между Японией и Россией освещаются в третьем очерке; послевоенные отношения с Советским Союзом рассматриваются в заключительном (шестом) очерке данной работы.

2 В наши дни очень многое из запроектированных когда-то к переводу лучших образцов японской литературы осуществлено уси­лиями специалистов японоведов. См.: Библиография Японии (Лите­ратура, изданная в Советском Союзе на русском языке с 1917 по 1958). Изд-во восточной литературы, 1960, стр, 249—277.

различать внутри каждой национальной культуры куль­туру народную, демократическую, и культуру эксплуата­торских классов.

«В каждой национальной культуре есть, хотя бы не развитые, элементы демократической и социалистической культуры, ибо в каждой нации есть трудящаяся и экс­плуатируемая масса, условия жизни которой неизбежно порождают идеологию демократическую и социалисти­ческую» К

Одной из важнейших задач исследователя является показать, с одной стороны, те передовые искания, кото­рые возникали в народных массах страны, а с другой — то, что отражало интересы господствующих классов и использовалось в целях защиты реакционных порядков и усиления эксплуатации трудового народа.

Видные мыслители древности, как и буржуазные уче­ные более позднего времени, не могли раскрыть законо­мерности, движущие силы общественной жизни, выявить внутреннюю связь между различными процессами и яв­лениями в природе и в обществе.

Освещение вопросов истории развития человеческих знаний обычно сводилось к прославлению отдельных выдающихся исследователей и открытий, а не к анализу социально-экономических причин, к объективному вы­явлению факторов и явлений. Красной нитью проходи­ла через такого рода труды идея неизбежности подчи­нения народа господствующим классам; эксплуатация рассматривалась как естественный закон общественной жизни.

Такой подход был обусловлен общим направлением буржуазной исторической науки. Решающее значение придавалось сознанию людей, их стремлениям, идеям, которые считались движущим началом всех изменений, происходящих в обществе.

Новую эру в изучении развития человечества откры­ло внедрение в научные исследования диалектического метода, который получил развитие в трудах классиков

1 В. И. Ленин. Соч., т. 24, стр. 120.

марксизма-ленинизма — К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина. Их труды создали основу для познания природы, для разработки различных вопросов социаль­но-экономической и культурной жизни человечества, в том числе и для истории научных знаний.

«...Маркс, — писал Ленин, — положил конец воззрению на общество, как на механический агрегат индивидов, допускающий всякие изменения по воле начальства (или, все равно, по воле общества и правительства), воз­никающий и изменяющийся случайно, и впервые поста­вил социологию на научную почву, установив понятие общественно-экономической формации, как совокупно­сти данных производственных отношений, установив, что развитие таких формаций есть естественно-историче­ский процесс» К

Неоценимым источником для научной разработки важнейших вопросов развития общества и научных зна­ний является труд В. И. Ленина «Материализм и эмпи­риокритицизм», создавший новую эпоху в развитии фи­лософских знаний и осветивший вопрос о материаль­ности мира и его закономерностях.

Замечательной сокровищницей ленинской мысли яв­ляются «Философские тетради» В. И. Ленина, в которых даются яркие примеры научного разбора многих про­цессов и явлений прошлого, анализируются взгляды буржуазных авторов, пользовавшихся в свое время не­малой известностью, вскрывается их реакционная сущ­ность. В результате обобщений, сделанных в трудах классиков марксизма-ленинизма, открытия закономерно­стей развития общества научные исследования поднялись на новую, высокую ступень.

Ярким примером плодотворного применения диалек­тического метода к анализу научных проблем, важных для изучения общественной жизни, мировоззрения чело­вечества и его технических завоеваний, может послу­жить капитальный труд известного английского ученого Дж. Бернала «Наука в истории общества», вышедший в 1954 г. в Лондоне. Автор этой книги стремился иссле­довать историю взаимоотношений между все возрастаю­щими успехами науки и техники и развитием обще­ства— от его зарождения до наших дней. Дж. Бернал

В. И. Ленин. Соч., т. 1, стр. 139.

в предисловии к русскому изданию книги, появившему­ся в 1955 г., писал, что его работа «была вдохновлена идеями советских ученых, примером развития советской науки и ее ролью в строительстве нового общества».

Значительный вклад в разработку вопросов, связан­ных с изучением Востока, внесли советские ученые. Ли­тература о Японии, созданная в Советском Союзе, по своему подходу к фактическому материалу, по его раз­работке содействовала более углубленному познанию Японии К

Изучение Японии осуществляется в двух направле­ниях: по линии разработки общих проблем и в иссле­дованиях специальных вопросов. Усилиями советских ученых старшего поколения и их учеников создан ряд важных научных трудов2.

Характерно для советских ученых то, что они всегда со вниманием и уважением относились и относятся к творческим силам народов Востока. Вспоминаются сло­ва большого знатока Востока акад. С. Ф. Ольденбурга. Он писал: «Для нас нет разделения народов и стран на Восток и Запад. Восток рассматривается на равных правах с Западом, и мы изучаем его с тою же маркси­стской методологией, с какой изучаем Запад. Классо­вая борьба шла и идет на Востоке так же, как и на Западе»3.

Изучению Японии в зарубежной буржуазной лите­ратуре уделено много внимания. Но все буржуазные ученые освещали преимущественно деятельность и идеи господствующих классов, представлявших всего только «самурайскую Японию», считая, что «самурайский дух» (бусидо) отражает подлинную Японию. Но ведь господ­ствовавшие классы (самураи, даймё, дворцовая аристо­

1 Этому вопросу в данной работе уделяется особое внимание. Во введении к каждому из шести очерков автор стремится дать краткую характеристику трудов советских ученых, связанных с освещаемыми в очерках темами.

2 Автор считает своим долгом принести большую благодарность своим товарищам по специальности и ученикам за внимание, которое они оказывали ему в ходе подготовки данного исследования.

3 С. Ф. Ольденбург. Восток и Запад. М, 1931, стр. 9.

кратия Киото, сёгун и его окружение в Эдо, богатые купцы больших городов) были всего только меньшин­ством в стране, основу ее составлял трудовой народ — костяк японской нации.

Буржуазные авторы почти не касались большой со­зидательной деятельности японского народа, а больше писали о его страданиях, слепом подчинении грозным си­лам природы, о зависимости от нее или всего только о приспособлении к природе. А ведь трудовая деятель­ность миллионов людей повсюду видна в Японии и в наши дни — на побережье моря, в горах, на равнинах, как в деревнях, так и в городах.

Большой вред делу познания Японии принесли и дру­гого рода иностранные сочинения из жанра «Экзотиче­ского Востока», получившие особенно широкое распро­странение за рубежом. В них Япония представлялась в виде какой-то забавной диковинки, какой-то «волшебной страны». Внимание привлекалось к природе, к некото­рым внешним сторонам жизни японского народа, под­линный смысл которых был порой и непонятен чуже­земцу. Духовный мир японского народа или вообще выключался из поля зрения, или рассматривался вне связи с социально-экономическими условиями его жизни.

Среди японцев нередко высказывались скептические суждения о многочисленных книгах иностранцев, писав­ших о Японии, начиная от экзотических рассказов и романов, искажавших реальную жизнь страны, и кончая объемистыми специальными исследованиями с огромны­ми фактическими данными, порой собиравшимися для того, чтобы сделать выводы, далекие от истинного поло­жения вещей. Для скептицизма у японцев было немало оснований.

Вспоминая старые работы иностранцев о Японии, нельзя не сказать о той большой разноголосице в суждениях и оценках положения в Японии и характере страны, которые существовали в конце XIX и начале XX в.

Одно из важнейших своеобразий исторического раз­вития капиталистической Японии заключается в том, что Япония одновременно являлась страной, которая рассматривалась иностранцами как объект колонизации, и страной, которая активно развивала свою экономику

в значительной мере за счет колониальных захватов. Такое двойственное положение — и колониальной стра­ны и колонизатора — породило уже на заре капитали­стического развития Японии различия в оценках ино­странцев.

В одних случаях Япония изображалась как страна «восходящего солнца», передовая страна Востока, кото­рая всего только стремится приспособиться к цивили­зации Запада, а в других — Япония представлялась лишь подражательницей, пытавшейся играть самостоя­тельную роль на Востоке.

В обширной и пестрой литературе о Японии встре­чается много плохого, ошибочного, случайного; правды о Японии не так уж много, а зато фальсификации обилие.

Любопытны, например, высказывания японской прес­сы, имевшие место незадолго до Международной регио­нальной географической конференции, которая прохо­дила в Токио и в Нара осенью 1957 г. Японские гео­графы указывали тогда, что порой иностранцы без малейшего смущения начинают писать о жизни Японии, ее народа, о быте и нравах, пользуясь материалами старых книг, дополняя их поверхностными туристиче­скими впечатлениями от кратковременных поездок по стране.

Мы не будем сейчас называть имена старых пропо­ведников подобного рода взглядов (об этом говорится в книге), а обратимся к современным представителям этого направления, в частности к докладу проф. Гар­вардского университета Джона Фейрбэнка на тему «Влияние новейшей науки и техники Запада на Японию и Китай», представленному на Всемирный конгресс историков, проходивший в Риме в 1955 г.

Фейрбэнк, по существу, отрицал национальный ха­рактер формирования взглядов, идей, научных знаний в Китае и Японии. Основная мысль доклада, заполненно­го различного рода далеко не убедительными и проти­воречивыми рассуждениями, сводится к тому, что под­линное развитие Японии и Китая началось якобы с того времени, когда они стали в широких масштабах заимст­вовать иностранную технику и научные знания западной цивилизации.

Подобного рода мысли можно встретить и в много­томном коллективном труде «История мира», издавав­

шемся в 1950—1961 гг. в ФРГ1. Хотя авторы (главным образом немецкие ученые) говорили о том, что они стре­мились избежать свойственного старым историческим книгам представления, однако все же прямо или косвен­но Восток показан отсталым, пассивным, а то новое, что получает распространение, особенно в Японии, — как результат заимствований и подражаний.

Для японского народа характерно то, что он смог рационально отобрать необходимые знания общечелове­ческой культуры, творчески переплавить наиболее цен­ное, использовать это в интересах своей родины.

«Подлинная культура,— писал Дж. Неру,— черпает вдохновение для себя во всех уголках мира, но выра­стает на родной почве и опирается на широкие народ­ные массы»2.

Многими иностранцами, изучавшими Японию, недо­оценивалась самобытность ее национальной мысли, тот вклад в мировую цивилизацию, который внес и продол­жает вносить японский трудовой народ, усилия его от­дельных представителей — талантливых самоучек-изо­бретателей, своего рода народных мудрецов, тесно свя­занных с трудом. История показала, что японский народ, как и другие народы Востока, мог создавать и создавал большие культурные и материальные ценности даже в условиях тяжелого гнета 3.

Обращает на себя внимание новая тенденция в со­временной буржуазной литературе по Востоку: усиле­ние интереса к вопросам культуры, стремление отойти от ранее распространенной схемы изложения, когда ос­вещались преимущественно политические и военные со­бытия, деятельность отдельных правителей. В ряде пос­левоенных работ о Японии, особенно в американских и английских, в идеализированном виде показывается

1 Historia. Ein Handbuch der Weltgeschichte in 10 Banden. Bern—Munchen, 1952—1961. Специально Востоку в этом десяти­томном издании посвящены два тома: «Древний Восток» и «Вне­европейский мир перед его открытием и во время открытия евро­пейцами». Кроме того, в различных местах других томов также немало внимания уделяется восточным странам.

2 Дж. Неру. Открытие Индии. М., 1955, стр. 126.

3 В. М. Штейн. Вклад народов Востока в историю мировой культуры. «Ученые записки Института востоковедения Академии наук СССР», 1960, т. XXV, стр. 319—352.

прошлое страны, при этом всячески смягчаются социаль­ные противоречия и игнорируется классовая основа куль­туры страны *. Это своего рода любование памятниками культуры должно служить (по замыслам буржуазных деятелей) показателем внимания к прошлому.

Немало прогрессивных японских ученых стремилось своими исследованиями рассеять те неправильные пред­ставления о Японии, которые получили такое большое распространение за рубежом, не только в странах раз­витого капитализма Западной Европы и Америки, но даже среди народов, освободившихся от колониального гнета и создающих свои независимые государства2.

Еще в начальную эпоху капиталистического развития Японии, в так называемый «-просветительный период» истории страны, когда особенной популярностью поль­зовался призыв к просвещению и освоению знаний3, стали появляться книги о культуре как национальной, так и зарубежной. Начало такого рода сочинениям по­ложили трактаты весьма популярного в эпоху Мэйдзи прогрессивного мыслителя Фукудзава Юкити на тему' «Общие сведения о том, что такое цивилизация» (1875) и книга известного ученого Тагути Укити «Краткая история цивилизации Японии» (1882).

Вслед за этими трудами появились книги, дающие ценный фактический материал о развитии научных зна­ний в Японии и по вопросам культуры. Для этого рода работ, написанных в духе буржуазного либерализма, характерно, во-первых, стремление связывать прогресс японского капитализма после революции Мэйдзи 1868 г. с активной деятельностью национальной буржуазии, а

1 Одна из работ этого рода, «Великое наследие Восточной Азии», ьаписанная Э. Рейшауэром и Д. Фейрбэнком, опубликована в 1960 г. в Нью-Йорке.

2 Примером такого рода сочинений могут служить книги о Японии индийского публициста Чамана Лала, не раз издававшиеся в Индии на разных языках страны.

3 В Японии был весьма популярным термин «новые времена» (киндай) для обозначения первого этапа после буржуазной рево­люции 1868 г. Это событие считалось условным рубежом перехода от феодализма к капитализму.

во-вторых, игнорировать революционную роль народных масс.

Прошлое Японии дает немало ярких примеров герои­ческой борьбы трудового народа как в деревне, так и в городе. Идеи переустройства сложившегося строя в це­лях социальной справедливости выдвигались прогрес­сивными деятелями Японии еще во времена средневе­ковья, когда господствовал в стране полицейский режим сёгуната. Уже тогда зарождались как стихийный мате­риализм, так и реакционные идеи, получившие в эпоху капитализма значительное развитие.

Великая Октябрьская социалистическая революция оказала огромное влияние на развитие марксизма и рабочего движения в Японии. Создание в 1922 г. Ком­мунистической партии Японии, борьба за интересы тру­дящегося народа вызвали подъем революционной мысли в различных областях общественной жизни страны.

Немало прогрессивных деятелей страны из разных слоев населения с большим вниманием изучали труды К. Маркса, Ф. Энгельса и В. Ленина, проблемы мате­риалистической диалектики, вооружавшие подлинно научной методологией. Это укрепило силы борцов за рас­пространение идей марксизма. В 1931 г. организовалось Общество по изучению материализма.

В числе активных борцов за пропаганду идей марк­сизма-ленинизма в 1920—1930-х годах были Сэн Катая-ма, основатель Коммунистической партии Японии, автор многих статей, оказавших большое влияние на формиро­вание материалистических взглядов немалого числа об­щественных деятелей Японии, затем один из руководи­телей КПЯ, видный ученый Норо Эйтаро, написавший «Развитие японского капитализма». Известны также историк Мики Киёси, перу которого принадлежит труд по истории общественной мысли; известный экономист Каваками Хадзимэ, переводчик на японский язык «Ка­питала» Маркса, автор книги «Изучение материалисти­ческого взгляда на историю»; философ Нагата Хиро-си — переводчик труда В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», автор ряда работ по истории раз­вития материалистических идей в Японии; Тории Ха-куро, издавший в 1936 г. капитальный труд по истории идеологических течений периода Мэйдзи; видный обще­ственный деятель и ученый Ояма Икуо.

В своей статье «Социальные основы политики», опуб­ликованной еще в 1923 г., Ояма Икуо писал следующее: «Лишь Маркс и Энгельс твердо установили законы развития общества, явившиеся основой всех социальных воззрений. Их великой заслугой в истории развития об­щественных наук является то, что ими создана стройная система,' не утратившая своего научного значения и до настоящего времени»1.

В числе японских ученых, критически подходивших к освоению старой культуры Японии, был Цуда Сокити, опубликовавший исследование «Изучение древнейшей истории Японии». Большой вклад в научное освещение вопросов идеологии с марксистских позиций внесли ученые Хаттори Сисо, Тосака Дзюн, Хани Горо и ряд других.

Особенно большие изменения произошли в научном мировоззрении Японии в послевоенные годы. Ненависть к войне, борьба за мир охватили подавляющую часть населения страны. Это привело к консолидации внутри Японии прогрессивных сил, поставивших перед собой цель противодействовать внутренней реакции, изгнать американских оккупантов и превратить Японию в под­линно независимое демократическое, миролюбивое го­сударство.

В научную жизнь страны влились новые демократи­ческие силы. Появилось немало трудов по вопросам науки и культуры, созданных прогрессивными ав­торами.

Некоторым японским ученым пришлось пройти путь длительной, тяжелой внутренней борьбы, прежде чем стать в ряды прогрессивных деятелей науки и культуры, в их числе был старый философ Янагида Кэндзюро2.

Примерами нового типа исследований могут слу­жить коллективные труды, созданные прогрессивными учеными: книга «Японские мыслители», изданная в То­кио в 1954 г. под редакцией проф. Нарамото Тацуя, или книга «Современные японские мыслители», также вы­шедшая в Токио в 1954 г. под редакцией Сакисака Ицуро.

1 Ояма Икуо. Соч., т. 4, Токио, 1948, стр. 80—81.

2 В 1951 г. Янагида Кэндзюро выпустил книгу «Эволюция мо­его мировоззрения», вышедшую в 1957 г. в переводе Б. П. Лав­рентьева и Л. Ш. Шахназаровой, под ред. В. В. Ковыженко.

Новый подход к освещению истории общественной жизни отображает предисловие редактора этой книги проф. Нарамото Тацуя, в котором он говорит: «Мы при­держиваемся взгляда, что история формирования идей должна прежде всего рассматриваться в связи с усло­виями жизни человека, а именно, мы признаем тот неос­поримый факт, что подлинно ценные идеи являются ре­зультатом общественного опыта».

На развитие в послевоенное время научных знаний в Японии большое влияние оказывали труды прогрессив­ных японских историков, в них выявляется «стремление усилить элементы социально-экономического анализа, показать роль отдельных классов общества и особенно народных масс...1

Взгляды прогрессивных японских ученых уже завое­вали видное место в научной литературе. Так, напри­мер, историк Тоёда Такэси, критикуя европейских ученых за их ошибки, правильно указывал, что города возникли и стали сооружаться в результате общественного разде­ления труда. Тоёда Такэси дает такое определение по­нятию города:

«1. Город возникает тогда, когда люди могут произ­водить больше, чем это необходимо для воспроизвод­ства их собственной жизни; развитие городов основы­вается на отделении ремесла от сельского хозяйства.

2. Город отличается от деревни не только тем, что он является местом сосредоточения большого количе­ства населения, но и тем, что он служит центром, объ­единяющим политическую и экономическую деятель­ность. Только тогда можно говорить о городе, когда он становится самостоятельным единым центром, отлич­ным от деревни»2. В этом определении решающее значе­ние автор придает социально-экономическим факторам.

Значительный сдвиг произошел также и в освеще­нии географических вопросов, об этом свидетельствует ряд очерков пятитомного коллективного труда «Новая

1 Проф. А. Л. Гальперин. О некоторых особенностях прогрес­сивного направления в современной исторической науке Японии. «Вопросы истории», 1956, № 10, стр. 213.

2 Тоёда Такэси. Феодальные города Японии. Токио, 1954, стр. 2—3 (цитируется по рецензии А. А. Искендерова на эту книгу, опубликованной в журнале «Советское востоковедение», 1956, № 4, стр. 195—199).

география Япония». В очерке «Образование японского общества», написанном Судзуки Дзиро (характеризую­щим смену феодализма капитализмом), автор исходит в своем теоретическом анализе из положений труда В. И. Ленина «Развитие капитализма в России».

Анализируя развитие современного японского обще­ства, Судзуки Дзиро обращает внимание на то, что феодальные пережитки еще не изжиты в стране: «Для того, чтобы придать современный характер японскому обществу, нужны не сырые реформы, проведенные после войны сверху силами иностранной демократии, а нуж­на демократическая революция снизу, которая до основания изменила бы существующий социальный порядок» К

В период 1950—1960-х годов вышел в свет ряд книг, специально посвященных японской культуре. Назовем только некоторые из них: труд Цудзи Дзэнноскэ «Исто­рия японской культуры с древних времен до 1911 г.» (состоящий из семи томов), издававшийся в Токио с 1953 по 1955 г.; вновь издается в 1956 г. в переработан­ном виде опубликованная в довоенные годы двухтомная коллективная работа «Очерки по истории японской куль­туры». Завоевали известность в широких кругах про­грессивной общественности книги известных ученых Ха­ни Горо «Формирование современных идей в Японии» и Сайгуса Хирото «История японского материализма».

С материалистических позиций анализируется также и японская художественная литература. В 1954 г. появ­ляется книга «История современной японской литерату­ры»2, написанная прогрессивными деятелями, членами Общества по изучению современной японской литерату­ры. В ней анализируется творческий процесс, по-ново­му оцениваются произведения писателей и поэтов.

«История современной японской литературы, — пи­шет в предисловии к переводу этой книги акад. Н. И. Конрад,— создана в атмосфере строгого пересмот­ра прошлого с целью выяснения того, что привело стра­ну к войне, к фашизму, и выявлению того, на что в прошлом можно опираться в борьбе за лучшее будущее.

1 Новая география Японии. Токио, 1950, т. 11, стр. 21.

2 История современной японской литературы. Перевод с япон­ского Р. Г. Карлиной и В. Н. Марковой под ред. и с предисловием акад. Н. И. Конрада. М., 1961.

Она создана в атмосфере движения за сплочение всех сил народа для достижения этого будущего».

Даже этот весьма краткий перечень, далеко еще не охватывающий результаты трудов прогрессивных дея­телей Японии, показывает, каким широким фронтом шагает в Японии в послевоенные годы творческая мысль передовых деятелей культуры и науки, как значитель­ны достижения прогрессивной мысли Японии.

Современная Япония — страна высокоразвитого капи­тализма— все еще сохраняет в некоторых областях как материальной, так и духовной культуры пережитки фео­дализма, крушение которого произошло только в 1860— 1870-х годах, т. е. гораздо позднее, чем в других странах мира. Если для Европы феодализм — это социально-эко­номическая формация прошлого, то для Японии наших дней далеко не все еще из эпохи феодализма отмерло. Как ни изменилось резко это прошлое, его не сгладила модернизация различных сторон социально-экономиче­ской и культурной жизни Японии.

Все еще сохраняется в японском быту немало издав­на сложившихся традиций, причем не только в высших слоях общества, но и в среде трудового народа. Иногда внешне как бы расставаясь со стариной, японские семьи все же сохраняют привязанность к ней. Иностранцу, может быть, порой и непонятен внутренний смысл этой приверженности к старине, тем более что она далеко не всегда заключает в себе только консервативные элемен­ты, а сохраняет особенности самобытной национальной культуры. Следует иметь в виду, что господствующие классы в Японии используют пережитки феодализма, на­родные традиции в своих корыстных интересах, усиливая тем самым эксплуатацию трудящихся.

Поскольку в Японии многие явления нашего време­ни уходят своими корнями в далекое прошлое, изучение ряда исторических особенностей весьма важно для по­нимания и оценки процессов современности.

Обрисовать характерные черты страны и ее народа, конечно, трудно. Все мы, даже не будучи писателями и художниками, хорошо знаем, как нелегко написать портрет человека, добиться не только внешнего сход-

ства, а отобразить его внутренний мир, показать под­линный облик человека. Задача научного исследовате-ля-страноведа гораздо сложнее: показать страну, ее истинный облик, как он сложился в результате упор­ного многовекового труда народа.

Почти перед каждым исследователем, занимавшим­ся изучением зарубежных стран, возникает вопрос — может ли автор, если он иностранец, дать верное опи­сание чужой для него страны? Такой автор даст либо внешнее, субъективное изображение действительности, либо примитивную натуралистическую фотографию.

В японской печати не раз появлялись сетования на то, что европейцы порой очень поверхностно подходят к освещению различных сторон жизни Японии.

Конечно, кому, как не сыну своей родины, известны и видны те многочисленные и важные местные особен­ности, которые неизбежно ускользают из поля зрения иностранца. Но возможно ли в силу этого отказать ино­странцу в праве изложить свое понимание жизни зару­бежного народа и его страны?

Национальная принадлежность исследователя, не­сомненно, накладывает на суждения автора свой отпе­чаток, однако все же не это имеет решающее значение; чужеземец может многое подметить, если он действи­тельно серьезно, углубленно изучает другую страну, живя ли в ней или находясь за ее -пределами.

Многочисленные и разнообразные местные особенно­сти страны важны для ее познания, но изучение их нередко переходит в чрезмерную детализацию; увлече­ние специфическими проявлениями местного колорита приводит к противоположному — к ослаблению внима­ния и к игнорированию общих социально-экономических и исторических закономерностей.

Чем шире и глубже смогут использовать исследо­ватели Японии марксистско-ленинский диалектический метод, тем лучше им удастся при освещении страны со­четать общее и главное с местным и специфическим. Для того, кто идет именно этим путем (будь то местный автор или иностранец), открываются возможности показать страну и народ, независимо от всех сложностей и про­тиворечий, правдиво и ярко.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом