Главная страница
qrcode

Попов - Япония. Очерки развития национальной ку... Институт географии академии наук СССР


НазваниеИнститут географии академии наук СССР
АнкорПопов - Япония. Очерки развития национальной ку.
Дата29.11.2017
Размер3.24 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПопов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc
ТипРеферат
#49511
страница15 из 15
Каталогid48369592

С этим файлом связано 66 файл(ов). Среди них: Kiryanov_Ugnaya_Koreya.pdf, Gebin_Severnaya_Koreya.pdf, Попов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc, Tims_N__Cunningham_G_-_Face2Face_Advanced_Wor.pdf, Penguin_-_Test_Your_Vocabulary_4_Upper-Int.pdf и ещё 56 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Значительное число исследований японских физико-географов связано с изучением различных вопросов гео­морфологии. Исследования, производившиеся японскими географами в этом направлении, ставили своей задачей выявить взимосвязи геоморфологических явлений с про­цессами в недрах земли, в атмосфере, гидросфере и био­сфере2. Разработку этих вопросов в послевоенные годы успешно продолжал старейший японский географ Цуд­зимура Таро, а также его многочисленные ученики и последователи. С рядом специальных докладов по гео­морфологии выступали на Региональной географической конференции в 1957 г. Тада Фумио, Ватанабэ Акира, Кайдзука Сохэй и другие японские ученые.

Развитие геоморфологии в Японии осуществляется в различных направлениях, однако наибольшее внимание привлекали вопросы районирования и динамической, прикладной геоморфологии.

1 Первый орган по борьбе с наводнениями возник в 1910 г., тогда выделено было 65 речных бассейнов, на которых проектиро­валось создавать водозащитные сооружения.

2 Общий обостоятельный очерк современного геоморфологиче­ского строения Японии сделан проф. Тада Фумио в первом томе «Новой географии Японии».

Динамическая геоморфология изучала явления в об­ласти сейсмологии и вулканологии, их роль в формиро­вании рельефа Японских островов.

Наблюдения над сейсмическими явлениями осущест­вляют в Японии более чем 100 сейсмологических стан­ций (обсерваторий). Научные исследования в этой об­ласти ведут также специальные институты государствен­ных университетов Токио, Киото, Тохоку (в городе Сэп-дай) и в других местах.

Среди вопросов, связанных с сейсмологией, особое внимание привлекали прогнозы землетрясений. Уже из­давна в Японии прилагались усилия к тому, чтобы опре­делить время и место возможного возникновения земле­трясения, сферу его распространения, силу и повторяе­мость ударов. Особое внимание было обращено на изу­чение в максимально возможных подробностях прошлых землетрясений 1 и составление географических карт сей­смической активности.

Пионером в деле сейсмических прогнозов был проф. Омори. Он утверждал, что для прогнозов важно устано­вить изменения в наклонах пластов горных пород, обус­ловленные действием не внешних факторов, а внутрен­них. Требуется самое тщательное наблюдение и учет на­рушений в земной коре, которые обычно предшествуют землетрясению. Для этого должны быть созданы особой системы сейсмографы с звукоприемниками, устанавли­ваемыми на большой глубине.

Стремясь определить исходные пункты главных уда­ров, проф. Омори собрал материал за 300 лет об очагах землетрясений в районе Токио. Это дало возможность выявить эпицентры четырех основных сейсмических зон, расположенных в 50—80 км от Токио. Характерно, что именно в Токийской бухте до сильного землетрясения 1923 г. толчки ощущались слабо.

Последнее землетрясение в районе Токио перед ката­строфическим 1923 г. было 26 апреля 1922 г.; после него проф. Омори сделал следующее заключение: более от­даленные от Токио области, где раньше проявлялась активная сейсмическая деятельность, становятся относи­тельно спокойными, но в возмещение этого в равнинных

1 За период с 1850 до 1960 г. в Японии зарегистрировано до 65 землетрясений большой разрушительной силы.

559

местах (более близких к Токио и к Токийской бухте) сейсмическая деятельность должна усиливаться.

Попытки прогноза землетрясений делаются на основе изучения их периодичности, изменений вертикальных и горизонтальных смещений пород, измерений магнитное™ и геотоков, анализа характера предварительных толчков. В этой области японские ученые сделали ряд важных практических выводов.

Среди различных экспериментальных работ обращают на себя внимание опыты искусственно создаваемого зем­летрясения, проводившиеся в 1956 г:; они позволили уг­лубить познания о строении земной коры К

Угроза землетрясений с давних пор выработала у японского народа практику сооружения невысоких по­строек из дерева на легком фундаменте. Однако по мере того как стали сооружаться каменные дома, особенно в городах, начали разрабатываться методы специального сейсмостойкого строительства.

Специальные наблюдения над деятельностью вулка­нов осуществляют вулканологические станции, открытые вблизи действующих вулканов Асама, Цукуба, Унзэн, Асо и др. Всего в Японии в 1960 г. насчитывалось 53 вулкана, из них действующих было 262.

Если раньше вулкан рассматривался только как грозное явление природы, то в послевоенные годы зна­чительно усилилось изучение «даров вулканов». С вул­канической деятельностью связано образование многих минеральных источников и полезных ископаемых. К чи­слу «даров вулканов» можно отнести лавовые покровы горных склонов, обладающие плодородными почвами, в силу чего эти склоны особенно заселяются.

Большое значение имеет изучение возможностей ис­пользования потенциальных источников тепловой энергии вулканов и горячих источников, утилизация газовых вы­делений, содержащих ценные химические вещества.

1 В районе наибольшей сейсмичности Канто была взорвана тонна динамита на глубине 70 м, в результате чего установлено, что толщина земной коры составляет всего только 25 км, а не 50, как это считалось ранее. Этот опыт дал основание для вывода, что такая толщина земной коры сохраняется на значительной части не только района Канто, но и всей центральной части Хонсю.

2 Volcanos of Japanese Archipelago. Ed. Geological Survey of Japan. 1960.

Разрабатывается вопрос о более широком промыш­ленном применении тепловой энергии недр, о получении подземного пара для турбин электростанций и утилиза­ции пара для теплофикации.

Современные японские исследования далеко ушли от тех примитивных описаний, которые делались в об­ласти вулканологии в довоенные годы К

Материалы, связанные с переоценкой минеральных ресурсов страны (на основе новых методов геофизиче­ских и геохимических поисковых исследований), разра­батывались в послевоенные годы Геологической службой Японии2, возобновившей свою деятельность в 1946 г., а также Институтом по исследованию ресурсов Японии. К изучению минеральных ресурсов широко стали при­влекаться местные силы, что способствовало более тща­тельному изучению отдельных залежей ископаемых, ра­нее считавшихся малоэффективными.

В послевоенные годы было сделано немало важных уточнений и дополнений о запасах полезных ископаемых. В первую очередь это относится к ресурсам угля, глав­ным образом за счет учета низкосортных видов его. Запасы угля к 1956 г. после шестилетних изысканий оценивались в 20 792 млн. т против 16 690 млн. т по дан­ным 1932 г. Вновь открытые выходы природного газа дали возможность с 1950 г. значительно увеличить его добычу, которая к 1960 г. превысила уже 0,5 млн. куб. м. Резко повысились в послевоенные годы возможности ис­пользования железистого песка (главным образом на Хоккайдо и в Тохоку), его добыча в 1960 г. достигла 1,5 млн. т. Возросли за счет новых открытий оценки за­пасов меди и полиметаллов. В 1956 г. выявлены были месторождения урана.

1 В Японии получило развитие исследование явлений вулка­низма на основе изучения состава различных слоев пепла (тех-рохронология). Эти наслоения пепла являются своеобразными историческими документами, отражающими действия стихии в прошлом.

2 Геологическая служба Японии состоит из департаментов: геологического, занимающегося картографическими работами, инже­нерной геологией и разведкой вод промышленного значения; депар­тамента минеральных ресурсов, топлива, технологического, геофи­зического и ряда специальных секций и отделов. Отделения геологи­ческой службы находятся на Хоккайдо, на Хонсю (Сэндай, Нагоя, Осака, Хиросима), на Кюсю и Сикоку.

Наряду с изучением новых возможностей расширения добычи минерального сырья очень большое значение приобретают вопросы залегания полезных ископаемых и условий их промышленного использования. Этой теме посвящено много исследований, опубликованных боль­шей частью в японских географических журналах и в специальных периодических изданиях, освещающих со­стояние и развитие различных отраслей промышленно­сти страны (по горному делу, энергетике, металлургии, химии и др.).

Активное участие географов в изучении минеральных ресурсов содействовало составлению новой серии карт о размещении минеральных ресурсов, вышедшей в новом издании в 1960 г.1. Ценным пояснением к этой серии карт является 12-томное издание «Минеральные ресурсы Японии».

Для физической географии Японии характерен боль­шой интерес к самым разнообразным элементам приро­ды родной страны: биосфере и почвенному покрову, ра­стительному и животному миру, флоре и фауне морских вод и внутренних водоемов. Изучение путей их рацио­нального и наиболее эффективного использования при­родных ресурсов биосферы открывает новые возможно­сти для разрешения актуальных проблем в условиях мирного развития страны. Японские географы особый интерес проявляют к исследованию природных фак­торов, влияющих на жизнь растений и обитателей водо­емов, на особенности размещения флоры и фауны. В этих вопросах достижения японских географов зна­чительны.

Одно из национальных богатств Японии — лес. В стра­не нет ни одной префектуры, где не было бы леса. Лес­ная площадь (без высокогорных кустарников) исчисляет­ся в 23,4 млн. га, она занимает до 55% территории стра­ны и более чем в 3,5 раза превышает обрабатываемую земельную площадь Японии; лесов, доступных для эк­сплуатации, насчитывается до 18 млн. га.

С весьма давних пор среди японского народа укоре­нилось внимание к лесу и забота о нем. Одна из народ­ных поговорок гласит: «Кто срубил дерево, должен обя­

1 Kane ко Katsu. The Geological Survey of Japan, (Its History, Organization and Work). Tokyo, I960, p. 5.

зательно взамен его посадить новое». Так говорят обычно крестьяне, однако иного взгляда придерживаются част­ные лесовладельцы, которым принадлежит половина всей лесной площади страны.

Хищническое уничтожение лесов с конца 1930-х годов приняло в Японии огромные размеры. Специалисты пре­дупреждают, что если рубка лесов будет так же усиленно продолжаться, то к 1965 г. совсем не останется леса, пригодного для валки 1. Положение обостряется еще тем, что «в течение длительного периода продолжалось па­дение продуктивности лесов»2.

Большое внимание уделялось в Японии рациональной организации лесозащитных насаждений и лесовозобнов­лению, т. е. тому, чем в 1930—1940-х годах, в период милитаризации хозяйства, совсем не занимались. Ущерб, нанесенный народному хозяйству игнорированием этих вопросов военными властями страны, был так велик, что оказалось необходимым принять срочные меры для того, чтобы начать борьбу с тяжелыми последствиями массовых порубок.

Для проведения работ по лесовозобновлению требо­валось хорошее знание географической среды и специ­фических условий отдельных местностей страны. Участие географов оказалось весьма полезным при разработке практических мероприятий по лесному хозяйству. Однако усилия правительственных властей внести порядок в руб­ку лесов и проводить систематическое лесовозобновле­ние фактически распространяются менее чем на половину лесной площади страны — на леса государственные и префектур альные.

Среди научных проблем, которые разрабатывались японскими географами, важное место занимало изучение распределения растительности в зависимости от геогра­фических факторов и составление геоботанических карт. Формирование ареалов и развитие растительных сооб­ществ требует изучения не только экологических, но в ряде случаев и историко-геологических факторов. В связи с этим следует отметить внимание ряда географов к па­

1 J. С. Kirhner. Management of Private Coniferous Forest of Japan. 1951, p. 5.

2 Э. Аккерман. Природные ресурсы Японии и перспективы японской экономики. Перевод с английского. ИЛ, 1955, стр. 301.

леоботанике, к изучению реликтовых растений, сохра­нившихся еще в Японии.

Больших совместных усилий ботаников и географов потребовало составление карты лесов Японии в масшта­бе 1 : 180000, опубликованной в 1953 г., а также работы над подробной геоботанической картой по районам страны в масштабе 1 :200000, отдельные листы которой стали выходить с 1954 г.

Среди японских геоботаников распространена была точка зрения о том, что Япония с ее богатой и разнооб­разной флорой не нуждается в интродукции растений. Однако более передовые японские геоботаники отвергли такой узко «национальный» подход, доказывая, что для Японии ряд растений материковой Азии, а также Европы и Америки представляет практический интерес.

Немалое участие приняли японские географы в деле пропаганды охраны природы и создания национальных заповедников. Осуществлявшаяся еще до войны органи­зация национальных заповедников получила дальнейшее развитие в послевоенные годы. В 1950-х годах созданы были новые заповедники: на Хонсю — Исэсима, Бандай-Асахи, Дзёсинъэцу-Когэн, Титибутама, на Хоккайдо — на побережье Вулканического залива, затем на Сикоку — Рицурин, на Кюсю и прилегающих небольших островках, как, например, Якусима. Наряду с этим расширились и некоторые старые заповедники, особенно Фудзи — Хако­нэ (за счет включения в него'полуострова Идзу), извест­ный заповедник Никко, затем Ёсино — Кум а но и др.

Организация национальных заповедников дала воз­можность сохранить лучшие уголки природы страны: однако далеко не везде получила в них должное разви­тие научно-исследовательская работа, так как офи­циальные власти уделяли внимание заповедникам лишь как памятникам старины, привлекающим туристов.

После довольно длительного периода одностороннего развития физической географии в годы милитаризации страны и в военное время эта отрасль науки за сравни­тельно короткий срок (1946—1960 гг.) значительно раз­вилась. Все более и более усиливалось стремление по-новому познать природу своей родины, изучать в явлениях природы не только внешние стороны, но и их внутреннюю основу, выявлять взаимосвязь, взаимо­обусловленность процессов, черты противоречивости.

Японская экономическая география

В послевоенное время экономическая география (или география человека, как часто говорят в Японии), отста­вавшая от других областей географических знаний, стала развиваться в Японии особенно активно.

Раньше японские экономико-географы больше всего занимались вопросами расселения, описанием отраслей хозяйства и отдельных районов страны, чаще всего эти вопросы рассматривались в историческом плане. Огром­ное внимание уделялось изучению доисторических посе­лений, замков, храмов. Основными источниками являлись старинные документы и карты. Очень много писалось и о происхождении названий населенных пунктов страны. Обычно старые исследования доводились только до вре­мен революции Мэйдзи.

Сторонники ограниченного, узкого понимания задач экономической географии рассматривали ее всего только как науку прикладного значения, изучающую отдельные вопросы вне связи с общественной жизнью страны. Своей главной задачей они считали накопление и раз­работку так называемых «объективных» фактических материалов.

Бесспорно то, что искусственное сужение вопросов исследования, изолированное рассмотрение отдельных географических явлений и процессов без учета социаль­но-экономических факторов приводят к ошибочным, од­носторонним оценкам, искажающим действительное по­ложение вещей.

С глубоким пониманием задач экономико-географиче­ского изучения страны выступают сторонники противо­положного направления. Они считают необходимым изучать те факторы, под влиянием которых складывается размещение хозяйства, обусловленные этим экономиче­ские связи, как межрайонные, так и внешние. Прогрес­сивные японские экономико-географы не ограничиваются изложением событий и описанием фактов, а стремятся использовать знания и материалы в интересах дальней­шего развития науки и достижения целей, выдвигаемых мирной хозяйственной жизнью страны.

Вопросы о задачах науки, ее направлениях не раз обсуждались на заседаниях и конференциях возникшего в послевоенные годы «Общества экономико-географов

Японии». Это общество объединяет широкие круги япон­цев, интересующихся географическим изучением своей родины 1.

Японский географ Камодзава Ивао в одной из своих рецензий о советской географии писал, что «сила совет­ской экономической географии заключается в том, что она имеет прочную основу — марксистско-ленинскую теорию»2.

Критикуя старое направление японской экономиче­ской географии, Камодзава говорил, что в Японии была распространена коммерческая география с товароведче­ским уклоном и пресловутая немецкая теория штан­дарта, которая занимается только издержками произ­водства, т. е. тем, что больше всего интересует пред­принимателя.

В послевоенные годы проблеме естественных ресурсов страны уделяли много внимания как физико-географы, так и экономико-географы. Прогрессивные географы це­лью своих исследований ставили изучение наиболее эф­фективных возможностей использования ресурсов для мирного развития с учетом не только природных, но и социально-экономических условий.

Следует напомнить, что до второй мировой войны японские империалисты усиленно пропагандировали вер­сию о бедности Японии естественными ресурсами, о не­обходимости захватить богатства чужих стран. Всяче­ски замалчивалось то положение, что острый дефицит многих видов сырья создавался в милитаристской Япо­нии в результате перевода хозяйства на военные рельсы.

В новых условиях, сложившихся после капитуляции 1945 г., японское правительство вынуждено было обра­тить внимание на более рациональную и эффективную

1 Проф. С. Бирукава дает обзор состояния послевоенной япон­ской экономической географии в журнале «Тиригаку хёрон», 1953, № 14 (стр. 639—653). Подробная аннотация статьи Бирукава сде­лана Л. Левиным в Реферативном журнале «География» Института научной информации Академии наук СССР (1955, № 6, стр. 278— 279).

2 Эта рецензия на высказывания проф. О. А. Константинова (см. журнал «Известия Всесоюзного географического общества», 1953, № 4) была помещена в «Тиригаку хёрон», т. XXVII, № 6, стр. 270.

разработку естественных ресурсов своей страны, в пер­вую очередь гидроэнергетических.

Новое комплексное строительство рекомендовалось направить по пути сооружения в верхнем течении рек плотин и гидроэлектростанций с водохранилищами, с целью использовать их как для орошения, так и для регулирования стока, особенно во время паводков. Со­оружение водохранилищ требовало изучения вопросов, связанных с влиянием на водный режим климатических, гидрологических и геоморфологических условий.

В конце 1947 г. был создан при Совете экономической стабилизации Комитет по ресурсам, реорганизованный в 1949 г. в Научный совет по исследованию естественных ресурсов: тогда же возник и специальный исследователь­ский Институт изучения природных ресурсов (Сигэн ка-гаку кэнкюдзё). В 1957 г. была создана центральная правительственная комиссия по изучению возможностей использования естественных ресурсов страны в общего­сударственном масштабе.

В 1950—1960-х годах появилось немало обобщающих исследований о естественных богатствах, из них выде­ляется серия «Ресурсы Японии», в которую вошли книги «Продовольственные и земельные ресурсы» — автор Аки, «Лесные ресурсы» — автор Миёси, «Энергетические ре­сурсы» — Абэ, «Ресурсы промышленного сырья» — Ну-мабэ. Полезный материал о новых исследованиях в области использования природных богатств Японии систематически печатается в журнале «Сигэн» («Ре­сурсы») .

Среди тех многочисленных проблем, которые привле­кали внимание экономико-географов, особенно важное значение имеет вопрос о земельных ресурсах Японских островов. Опубликованные в послевоенные годы специ­альные правительственные постановления и законы «об освоении территории Японии» потребовали прежде всего выяснения реального состояния земельных фондов стра­ны и изучения возможностей и методов дальнейшего их освоения. Для решения этой задачи объединились усилия представителей различных специальностей, особенно гео­графов и картографов. Метод комплексного исследова­ния территории, столь успешно осуществленный в Совет­ском Союзе, был широко использован японскими уче­ными.

Активным сторонником комплексного метода исследо­вания является проф. Аки Коити 1. Он обращает особое внимание на то, что при разработке проектов освоения земель необходимо тщательное изучение различных фак­торов, складывающихся в природной среде2.

В конце 1951 г. был издан закон о комплексном раз­витии территории страны, по которому выделялись 19 специальных районов для освоения. Практическое изу­чение и разработка намеченных проектов возлагались на Комитет по ресурсам. В ряде районов, как, например, в Тюгоку, создавались специальные местные комитеты по комплексному освоению. Много внимания уделяется описанию малых островов Японии в географическом журнале «Сима» («Острова»).

На основании комплексных исследований японскими географами начали разрабатываться проекты преобразо­вания природных и хозяйственных условий территории, преимущественно в целях развития гидроэнергетики и ирригационного строительства, а также в целях повы­шения продуктивности и более рационального использо­вания земель. С докладами на эти темы выступали япон­ские географы в Токио в 1957 г. на Региональной гео­графической конференции.

Большое влияние продолжали оказывать на развитие японской экономико-географической мысли знакомые еще с довоенных лет немецкие теории хозяйственного разме­щения Тюнена и Вебера. Некоторые японские географы стремились взгляды Тюнена и Вебера приспособить к условиям Японии3. Особое значение придавалось воз­можностям получить наибольшую выгоду от территори­

альных концентраций, от наиболее выгодного использо­вания рыночных и транспортных условий, от притока дешевой рабочей силы.

Наряду с этим имели место попытки найти новый подход к вопросам размещения. В этом отношении пока­зателен труд проф. Мурато Киёдзи «Некоторые методо­логические исследования экономической географии — изучения районов и теории размещения»1. Автор боль­шое внимание уделяет критической оценке современной буржуазной географической мысли.

Среди японских географов значительное место завое­вали взгляды сторонников «пространственной экономи­ки. Маккарти в своей книге «Географический базис американской экономической жизни» следующим обра­зом формулировал задачи этого направления: «В данное время недостаточно, если предприниматель знает усло­вия только своего местного рынка. Он должен знать все те факторы, которые определяют экономическую жизнь страны в целом, которая так или иначе отражается и на развитии его предприятия»2.

В Японии эти взгляды приобрели известность благо­даря книге немецкого ученого Августа Лёша (1906— 1945) «Географическое размещение хозяйства»3. В ней связано воедино «учение о штандорте с экономическим районированием и международной торговлей. В этом отношении А. Лёш стоит впереди своих 'предшественни­ков, которые рассматривали названные выше вопросы в отрыве друг от друга... Капиталистическое размещение предприятий, по утверждению А. Лёша, осуществляется во имя единственной цели — получения максимальной прибыли»4.

Базируясь на принципах теории «пространственной экономики», некоторые японские специалисты пытались в своих работах доказать возможность рационального размещения хозяйства в современных социально-эконо­мических условиях капиталистической Японии.

Вопросы, связанные с географией населения, всегда активно разрабатывались в Японии; в послевоенные го­ды немало японских географов, занимающихся вопроса­ми населения, высказывает суждения прогрессивного характера, давая серьезный анализ причин, объясняю­щих тенденции динамики населения страны и его разме­щения. Однако наряду с этим все еще продолжается пропаганда мальтузианских взглядов, при этом обычно ссылаются на отторжение старых колониальных владе­ний от Японии. Это якобы и создает разрыв между ог­раниченной территорией Японии с ее ресурсами и избы­точным населением. Пропагандисты подобных взглядов пытаются доказать, что для Японии перенаселение и обусловленная им безработица неизбежны в силу не­устранимых законов природы.

Немало японских специалистов по населению, на словах отрекаясь от мальтузианства, по существу все же продолжало находиться под влиянием подобных взглядов. Вскоре после выхода в Нью-Йорке в 1947 г. человеконенавистнической книги В. Фогта «Путь к спа­сению» она 'была .переведена на японский язык. Не без­американского влияния в Японии стали писать о био­логических закономерностях «давления избыточного на­селения», тем самым пропагандируя мальтузианство.

В 1949 г. при кабинете министров Японии был создан специальный Комитет по народонаселению. В его пуб­ликациях выявляется стремление (порой в завуалиро­ванной форме) разрешить проблему «перенаселения» посредством регулирования рождаемости, объявляя это «нормальной для Японии тенденцией».

Проведенная в Японии в 1960 г. перепись населения дала новый материал не только для разработки демо­графических вопросов. .В предисловии к первому тому переписи указывается, что вопросам размещения насе­ления в соответствии с современным географическим делением страны уделялось большое внимание1.

Изучение географии сельского хозяйства заняло едва ли не центральное место в экономико-географической литературе Японии послевоенных лет1. В значительной мере это было связано с тем, что проведение аграрной реформы в 1946—1949 гг. выдвинуло много новых вопро­сов, требовавших не только более углубленного изуче­ния, но и нового освещения. Особенное внимание уделя­лось использованию земель, освоению новых земельных участков и более эффективной обработке пахотного фон­да2. Возможности повышения плодородия полей далеко еще не исчерпаны в Японии3. В ряде районов страны вегетационные и почвенные условия позволяют собирать два урожая в год, однако только на 35% обрабатывае­мых полей после риса засевается вторая культура. На 65% поливных «полей урожай собирается один раз в год, что связано с несовершенностью системы оро­шения 4.

На поливных полях агротехника японского типа до­стигла высоких показателей, японские методы обработки рисовых полей пропагандируются в настоящее время за границей — в Индии, Индонезии, на Филиппинах. Но по утверждению многих японских специалистов, есть еще возможности добиться более высокой эффективности в самой Японии. Так, например, насчитывается около 700 тыс. га рисовых полей, продуктивность которых могла бы значительно повыситься после реорганизации систе­мы орошения.

Земельный фонд в Японии, как и в любой стране, не остается стабильным. С одной стороны, он сокращается в результате ущерба, наносимого стихийными бедствия­ми, а с другой стороны, происходит расширение за счет вырубки лесов и освоения новых земель. С 1920 по 1948 г. в Японии было введено в эксплуатацию около 600 тыс. га новых земельных участков, но за этот же срок изъято из эксплуатации 1200 тыс. га, главным образом в результа­те наводнений (из этого количества удалось восстановить только 200 тыс. га). Таким образом, в итоге почти трех десятилетий земельный фонд страны уменьшился на 400 тыс. га К

Длительное время в Японии идут споры, имеются ли еще на островах Японии земли, годные для освоения. Некоторые утверждают, что в Японии удобные для зем­леделия пространства уже использованы. Однако с го­раздо большей убедительностью выступают сторонники иных взглядов. Так, например, известные географы Ва­танабэ Мисао и Бирукава Сёхэй2 считают, что в стране имеются возможности для расширения земельных фон­дов за счет земель северных окраин страны, главным об­разом острова Хоккайдо и отчасти Тохоку. На Хоккайдо насчитывается 740 тыс. га неосвоенной земли, пригодной для обработки3, а в районе Тохоку почти 60 тыс. га; для этих мест выведены специальные «северные виды» зерновых, в том числе и холодостойкие сорта риса. Земельные фонды можно расширить путем сооружения террас на горных склонах и на холмах, путем осушения заболоченных мест и речных дельт, мелководных при­брежных участков и засыпки лагун. Одним из мероприя­тий в этом направлении является осушение лагуны Хп-тпро, расположенной на северо-западе Хонсю.

Еще во времена средневековья в Японии началось от­воевывание земли либо у моря (в зоне приливов и от­

1 Agriculture in Japan, Tokyo, 1958, p. 57.

ливов), либо в дельтах и поймах рек. На этих плодород­ных и илистых почвах, дающих хорошие урожаи, стали создаваться поля, они нередко лежат ниже уровня моря и ограждаются обычно дамбами1. В 1960 г. насчитыва­лось 73 подобного рода участка2.

Особенно известны районы, где начиная с XVII— XVIII вв. осуществляются мелиоративные работы и соз­даются японские польдеры (ваю)—на северо-западе Кюсю в дельтах ряда малых рек, впадающих в заливы Ариакэ и Яцусиро. Есть ваю и на побережье Внутрен­него моря Японии — мелководье залива Кодзима (юж­нее города Окаяма), в дельте Кисо-гава и других рек на равнине Ноби, а также на прибрежных отмеля* залива Исэ.

Много внимания в японской литературе всегда уде­лялось эффективному использованию горных склонов. До 75% всей территории Японии занимают гористые места, около 7%—низкогорные склоны и холмы и только 19% низменности и равнины3. Наиболее пригодными для обработки принято в Японии считать склоны с уклоном до 15°; склоны гор от 15 до 20° определяются как не­удобные в силу их покатости, а с уклоном свыше 25° как крутые и обрывистые4. Вся площадь земли с уклоном от 15° и ниже исчисляется в 9,3 млн. га, что составляет 25% по отношению ко всей территории Японских ост­ровов.

Однако в ряде мест страны японским крестьянам уда­лось создать поля на прибрежных террасах со значи­тельным уклоном, часто располагающихся ярусами на различной высоте в виде нисходящих ступеней. Так, на­пример, в горах острова Сикоку на искусственно создан­ных террасах на высоте 1200 м созданы поля не только суходольные, но и поливные. Это, правда, отдельные примеры весьма эффективного приложения трудовых

усилий японского крестьянина. Каковы же возможности в этом направлении в других местах страны, как исполь­зовать достижения агротехники на более крутых скло­нах гор в интересах более широких масс крестьянского населения японской деревни? Этот вопрос до сих пор не нашел еще своего разрешения.

Когда речь идет об освоении новых земель, то в ус­ловиях Японии это нередко сводится к небольшим зе­мельным участкам, поэтому географы-краеведы считают необходимым уделять внимание также и малым терри­ториям.

Среди разнообразной литературы о земельных фондах Японии следует отметить созданный Японским институ­том географии большой труд «Использование земель», опубликованный в Токио в 1955 г. Эта работа явилась, по существу, пояснением к ранее изданной карте земель­ных фондов страны. В этом труде излагаются различ­ные теории использования земли; характерно, что авторы придают большое значение социально-экономическим факторам.

В результате экспедиционной работы, проведенной Институтом географии, была составлена под руководст­вом Ватанабэ Акира серия карт земельных фондов Япо­нии в масштабе 1 : 50 ООО; работа осуществлялась по по­ручению и совместно с администрацией префектур и де­партаментов экономического планирования Японии1. В эту серию входят шесть взаимодополняющих карт, в том числе карты форм рельефа. Они составлены по ге­нетическим признакам, в них дается подробное подраз­деление возвышенностей с разной крутизной склонов, выделены террасы, долины2.

Карты хорошо отражают сочетание типов используе­мых земель с геоморфологическими особенностями Япон­ских островов. По мнению проф. К- А. Салищева, посе­тившего Японию в 1957 г., «эти карты классификации земель совместно с картой использования земель образу­

ют один из наиболее полных комплектов крупномасштаб­ных карт, публикуемых где-либо для удовлетворения за­просов сельского хозяйства: мелиорации земель, борьбы с эрозией и для решения различных инженерных задач».

По данным Комитета ресурсов, опубликованным в 1959 г., количество земель, которые могли бы быть ис­пользованы для сельскохозяйственных нужд, определяет­ся в стране от 3 до 4 млн. га К

В японской литературе по географии сельского хо­зяйства не раз поднимался вопрос о все еще низкой производительности земледелия. Причины этого некото­рые искали в неблагоприятных природных условиях. В послевоенные годы подход к освещению данного во­проса стал меняться, исследователи начали изучать яв­ления социально-экономического порядка, тем самым приближаясь к выявлению подлинных причин нищеты японской деревни2.

Немало новых трудов по географии сельского хозяй­ства стало опираться на работы экономистов. Так,на-пример, географ Танака Ютака осветил вопрос о поло­жении районов горного земледелия Хонсю после прове­дения земельной реформы 1947—1949 гг. (в результате которой лес остался в руках помещиков и кулаков). В бо­лее широком плане вопрос о влиянии земельной реформы на положение деревни с точки зрения экономической гео­графии разобрал в своем докладе на Региональной гео­графической /конференции 1957 г. проф. Иидзука Кодзи.

Изучение проблем индустриализации, всегда при­влекавших внимание японских географов, в послевоен­ные годы усилилось еще в большей степени.

В 1956—1957 гг. в Токио вышел трехтомный труд «Формирование промышленных районов в Японии».

1 The Resourses Council. Tokyo, 1900, p. 7. Результаты после­военного изучения земельных фондов страны были опубликованы в 1960 г. в японском журнале «Ресурсы» («Сигэн») №№ 85 и 86.

Первый том посвящен обзору исследований в области размещения японской промышленности, во втором и третьем томах рассматриваются сначала развитие обра­батывающей промышленности по отдельным районам, затем главные индустриальные центры страны.

При анализе промышленных районов далеко не всегда удается автору объяснить их однобокий характер развития, сложившийся в результате стихийного форми­рования районов, узкую специализацию в интересах предпринимателей, нередко развивающуюся в ущерб на­циональным интересам всего хозяйства страны, его тру­дового населения.

Поскольку в послевоенной экономике Японии значи­тельно возросла роль крупных предприятий, дающих свыше половины всей продукции обрабатывающей про­мышленности страны, особенности их размещения пред­ставляют большой интерес. Этому вопросу посвящена книга Накамура Такатоси «Крупные промышленные предприятия Японии», вышедшая в Токио в 1962 г.

Много работ публикуется в Японии по географии различных отраслей хозяйства, однако они весьма узки по своему содержанию и освещают положение только в пределах одной префектуры. Так, например, в специаль­ном журнале «Лесная промышленность» печаталась се­рия статей под названием «Деревообрабатывающая промышленность Японии». Описывалось это производ­ство отдельно по каждой префектуре.

Поскольку черная металлургия развивалась в Япо­нии в послевоенные годы особенно интенсивно (с 1951 по 1963 г. производство выросло в 4,5 раза и превысило 28 млн. т), вопросам ее размещения уделялось большое внимание. Они получили освещение в книге Итикава Хирокацу «Железо и сталь», вышедшей в 1962 г. вторым изданием.

В Японии насчитывается 40 больших доменных пе­чей, но в связи с проектами дальнейшего расширения черной металлургии и планами довести к 1970 г. вы­плавку стали до 48—50 млн. т намечено соорудить около 30 более крупных доменных печей суточной производи­тельностью в 3500 т. Проблемой размещения металлур­гических центров в Японии занимаются весьма активно.

Интерес для более углубленного анализа процессов индустриализации в современной Японии представляют

статьи, публикуемые в специальных японских периодиче­ских изданиях, по вопросам энергетики и по таким отра­слям промышленности, как машиностроение (особенно по судостроению), нефтехимия и, что особенно важно, по новым видам производств. Эти статьи обычно содер­жат материал, ценный для географического анализа процессов индустриализации.

По вопросам географии транспорта Японии в довоен­ные годы было написано немало статей и книг. Эта отрасль экономической географии теперь пополнилась рядом новых исследований. Освещаются главным обра­зом вопросы, относящиеся к реконструкции уже сложив­шейся транспортной сети, затем к переоборудованию многочисленных морских портов, а также к сооружению новых магистральных дорог для все усиливающегося автодорожного движения. Вместе с этим много вопросов возникает в связи с ростом грузоперевозок, изменения­ми в их структуре и в географическом направлении в связи с возникновением новых индустриальных центров.

Характеризуя японскую экономическую географию в целом, следует сказать, что при значительном ее разви­тии в послевоенные годы преобладает главным образом практическое направление, освещаются преимущественно конкретные вопросы. Более всего они связаны с разме­щением производства, с анализом транспортных условий и сбытом продукции.

Вместе с этим в среде прогрессивных экономико-гео-графов завоевывает место более углубленное и критиче­ское изучение тех явлений, которые происходят в япон­ской экономике в послевоенное время и которые препят­ствуют развитию страны в интересах широких масс ее населения.

Национальная картография и топо­нимика

В послевоенные годы японская картография вступи­ла в новую фазу своего развития. Ее общий уровень как в отношении составления карт, так и их оформ­ления, намного повысился. Этому в значительной ме­ре способствовали технические успехи японской поли­графии.

В годы милитаризации Японии картография пережи­вала особенно тяжелый период. Составление карт и их публикация сосредоточились в руках узкого круга воен­ных и стали делом секретным, картография была постав­лена на службу империалистической политики. Издава­лись преимущественно примитивные, мелкомасштабные обзорные карты.

Не удивительно, что за рубежом высказывались от­рицательные суждения о японской картографии. Такую оценку топографическим картам Японии давали, напри­мер, Олсоп и Уитмарч, авторы книги «Иностранные карты», опубликованной в 1941 г.

Иное суждение высказывал американский географ Р. Холл, работавший в начале 1930-х годов вместе с Ватанабэ Акира над изучением природного райониро­вания, поскольку он имел возможность познакомиться с топографическими японскими картами до того, как они были объявлены секретными. Р. Холл считал, что эти карты выполнены хорошо и относятся к числу луч­ших в Тихоокеанском районе.

Успешному развитию картографии в послевоенные годы способствовало то, что она перестала служить только узкому кругу военных интересов и перешла на гражданскую основу. Национальная картография стави­ла перед собой новые цели — содействие мирному госу­дарственному строительству.

Вскоре после капитуляции Японии возник Институт географической съемки с отделами: геодезическим, то­пографическим, географическим и исследовательским. В различных местах страны организовались филиалы Института, в работе которых активное участие приняли местные географы. Институт, хорошо оснащенный ма­териально-технической базой, стал проводить в больших масштабах новые исследования и вести работу по со­ставлению новых географических карт. Своеобразие дея­тельности Института географической съемки заключает­ся в постановке некоторых специальных съемок, в изда­нии по ним крупномасштабных специальных карт и в выполнении обзорных государственных специальных карт1.

Одним из виднейших пропагандистов национальной картографии, пользующимся большой известностью, яв­ляется проф. Танака Китиро, особенно много сил отдав­ший делу усовершенствования способов изображения рельефа местности. Танака Китиро принимал активное участие в создании ряда новых географических атласов 1.

Особое внимание было обращено в Японии на состав­ление топографических карт, которые так необходимы были в послевоенных условиях. Без них трудно разрабатывать проекты мирного строительства, произво­дить экономические расчеты. Делу составления топогра­фических карт много помогло широкое использование аэрофотосъемки, позволившей быстро собрать новые и более точные исходные данные. Следует иметь в виду, что до 1946 г. аэрофотосъемкой в Японии занимались почти исключительно военные организации2. Географи­ческие карты составлялись на единообразной научной основе и заново разработанной условной номенклатуре.

Основная топографическая карта в масштабе 1 :50 000 покрывает единым блоком (из 1487 листов) всю терри­торию Японских островов. Для важнейших экономиче­ских районов страны созданы карты в масштабе 1 : 25 ООО. Издавались топографические карты одноцветные и мно­гоцветные, при их составлении большое внимание уделя­лось точному изображению границ, населенных пунктов, дорог и других показателей.

Издавалась также многокрасочная карта в масштабе 1:200 000, охватывавшая всю территорию Японии, она содержала больше 100 листов. Вновь стали открыто пуб­ликоваться обзорные географические карты, на которых наносились некоторые элементы природы и экономики, а также многие населенные пункты. Для городов и их ок­рестностей составлялись карты в масштабе 1 : 100 000, а для таких центров страны, как Токио, Осака, Кобэ, Кио­то, Нагоя и некоторые другие,— 1 : 50 000.

В связи с дифференциацией естественных наук стали создаваться разнообразные специальные карты—геомор­фологические, геологические, минеральных ресурсов, поч­венные, геоботанические, карты лесов, климатические, синоптические, сельскохозяйственные, гидрологические и особенно навигационные (в масштабе до 1:25 000). Со значительной подробностью показывают эти карты очер­тания и характер берегов, находящиеся на них приметы, важные для мореплавателя, навигационные опасности (отмели, скалы и пр.), элементы гидрологии (течения, приливы), глубина, рельеф морского дна.

Намного повысился уровень составления политико-административных карт, издававшихся в Японии и в довоенные годы1. Укрупнился масштаб этих карт, более полно наносились населенные пункты, пути сообщения. Стали также выпускаться многокрасочные карты по от­дельным районам страны и префектурам с более широ­ким кругом показателей, в том числе и экономических. Об этом свидетельствует появившийся в 1953 г. «Новый атлас административного деления Японии», в котором были помещены помимо административных карт физи­ко-географические и экономические, а также карты раз­мещения населения. В 1958 г. одна из старейших япон­ских фирм по публикации карт и атласов — «Дай Нип-пон бункэн тидзу» — в новом издании выпустила «Атлас префектур Японии», состоявший из 142 карт с обшир­ным пояснительным текстом.

Новым для послевоенных лет является публикация специальных экономических карт, потребность в которых в Японии очень возросла. Первоначально составлялись отраслевые карты, главным образом сельскохозяйствен­ные, промышленные и транспортные. Но в дальнейшем усилилось внимание к комплексным картам, сочетающим различные экономические явления. В них особое внима­ние уделялось не только размещению производства, но и отражению существующих транспортных связей и на­правлению грузопотоков, как по линии доставки сырья, так и по сбыту изготовленной продукции. Особенно хо­рошие результаты давал комплексный метод при составлении районных экономических карт в мас­штабе 1:200 000, а в некоторых случаях в маштабе 1 : 100 000.

Значительное место заняли сельскохозяйственные карты, в которых экономические показатели совмещают­ся с физико-географическими; на картах показаны райо­ны распространения культур, границы их размещения и характерные для данного района природные условия. Они дают ясное представление о хозяйственном исполь­зовании территории. Созданы карты, в которых сочета­ются такие показатели, как производственная структура земледелия, степень интенсивности хозяйства и его то­варная продукция. Сделаны попытки нанести на карту социальные признаки на основе материалов, соб­ранных в годы проведения послевоенной аграрной ре­формы.

Издание разнообразных по своему содержанию боль­ших атласов стало характерной чертой национальной картографии Японии для послевоенных лет.

В составлении «Исторического атласа», вышедшего в свет в 1956 г., принимало участие около 40 японских историков. Атлас этот (объемом в 482 страницы) состо­ит из 75 основных цветных карт со значительным коли­чеством врезок. Карты с большой подробностью освеща­ют важнейшие этапы исторического развития Японии, начиная с древнейших времен; ряд карт посвящен после­военным политико-экономическим и социальным вопро­сам К

Большим достижением японской географической на­уки явился выход в 1959 г. «Атласа экономических карт Японии» под редакцией Аки, Танака, Цуру и Киути. Этот Атлас по своему характеру комплексный, в нем содержится свыше 60 листов многокрасочных карт, ох­ватывающих развитие, состояние и размещение различ­ных отраслей хозяйства и населения как страны в целом, так и ее отдельных районов. Особенностью многих карт является их наглядность и точность. Во введении к Ат­ласу подробно излагается методика изображения эко­номических явлений; к картам приложены пояснитель­ный текст и статистические таблицы.

1 См. рецензию на этот Атлас проф. А. Л. Гальперина. «Совет­ское востоковедение», 1958, № 6, стр. 128—130.

Хотя картография развивалась в Японии в связи с практическими запросами, однако вместе с этим значи­тельно поднялся и ее научный уровень. Картография вышла за узковедомственные пределы, что было так характерно для довоенных лет.

С развитием историко-географических исследований и национальной картографии связаны успехи японской топонимики — изучения географических названий. Об этом свидетельствует опубликование в 1954—1955 гг. трехтомного «Словаря географических названий Япо­нии».

Характерным для Японии является живучесть старых географических названий, происхождение которых свя­зано с отдаленными историческими временами. После революции Мэйдзи 1868 г. возникло 'много новых гео­графических наименований, но вместе с тем продолжало существовать и немало старых. В результате одни и те же места нередко получили несколько названий. Япон­ская топонимика стала особенно сложной.

Анализ географических названий позволяет вскрыть их историческое прошлое и выявить внутренний смысл; это ярко показал видный английский ученый — японовед Бэзил Чемберлен в своем труде, посвященном истории японского языка, его связям с мифологией и топоними­кой, опубликованном еще в 1887 г. Чемберлен был в чи­сле первых исследователей, которые особое внимание уделяли изучению живучести многих географических названий. Однако в европейской литературе вопросы японской топонимики не получили дальнейшей глубокой научной разработки, тогда как в Японии этому уделя­лось много внимания, особенно в трудах по исторической географии.

Среди множества географических названий, с которы­ми приходится встречаться, изучая современную Японию, следует выделить две основные категории: одна связана с особенностями природных условий, которые наиболее типичны для внешнего облика места, а другая —с про­цессами социально-экономического характера, оказав­шими влияние на возникновение и развитие того или иного населенного пункта.

Внешние природные признаки часто прибавляются к географическим наименованиям, чтобы подчеркнуть их особенности. Обычно указывается местоположение: на равнине — хэйя, тайра или дайра (Этиго-хэйя, Айдзу-дайра), в котловине — бонти (Кофу-бонти), на холмах — ока (Мори-ока или Сидзу-ока), в долинах — тани. Рас­положение в горах или на их подножиях показывает иероглиф «яма», «сан».

С гористыми местами, а они заполняют значительную часть многих островов Японии, связаны разнообразные географические названия. Многие из них пошли от ста­ринных народных сказаний, как, например, Микуни-яма, это гора, издавна являвшаяся естественным рубежом трех провинций. Немало существует образных названий: Ярита-дакэ, что означает гора-копье, или Сиранэ-сан — белая вершина.

Поскольку вода в жизни японского населения всегда играла большую роль, обычно подчеркивалось связанное с ней географическое положение объекта. Много назва­ний населенных пунктов имеет окончания «гава» или «кава», свидетельствующие о близости к реке (Тонэ-га-ва), к ее устью — э (Мацуэ) или,о близости к морскому берегу — хама (Нии-хама). Обычно обозначалось распо­ложение места: у залива — ван (Вакаса-ван), у бухты или лагуны — ура, цу (Цути-ура, Карацу, Наоэцу), у пролива — кайкё (Акаси-кайкё), на мысу — саки (На­гасаки), на острове — сима, дзима (Мацу-сима, Мия-дзи-ма) или на 'полуострове — ханто (Мураханто). Особо обозначалось неудобство местоположения, как, напри­мер, близость болота — нума или дзава (Кэса-нума, ёнэ-дзава). Некоторые термины отражают явления шрироды. Касумигаура — лагуна, которая часто бывает в тумане.

Одним из важнейших естественных богатств Японии являются ее многочисленные минеральные источники (по официальным японским данным их насчитывается около 950). Многие из них известны с весьма отдаленных вре­мен, уже тогда имело место паломничество к целебным источникам, а это вызвало и возникновение поселений; немалое число из них превратилось в курортные города.

Поскольку о многих целебных местах нередко перво­начально узнавали по следам находившихся там зверей, птиц, пресмыкающихся, то жители давали им соответст­вующие названия. Своеобразно имя курорта Унаги-ю—

излюбленное место пребывания угрей (унаги — угорь, ю — горячая вода).

Около курортного города Бэппу находится несколько сернистых источников, из которых клубами выходит пар с шумом, как бы доносящимся из недр земли. Это место получило в народе грозное название Хатиман-дзигоку (Хатиман — бог войны, дзигоку—ад, горячий источник). Такие наименования встречаются в Японии во многих случаях; иногда это всего только «малый ад» (ко-дзиго-ку) или долина ада (дзигоку-дани), но встречается и «большой ад» (о-дзигоку).

Разнообразны географические названия, отражающие социально-экономические процессы, происходившие в Японии еще в отдаленные времена.

Немало японских именований имеют окончание бэ, что означает раб. Происхождение их относится к эпохе первобытнообщинного строя, когда происходило классо­вое расслоение и образование централизованного госу­дарства; тогда и стали возникать поселки, в которых жили рабы. Отсюда появились и такие наименования, как, например, Сина-бэ. Характерно, что большое коли­чество названий с подобными окончаниями встречаются в юго-западной Японии, т. е. в тех местах, которые на­ходились под властью племени ямато.

В ходе развития ремесленного производства образо­вались профессиональные поселения. Так возникли се­ления с окончаниями суэ и хадаэ (гончар), югэ (луч­ник), ябэ (изготовление стрел), хаттори (ткач). Немало селений было связано с выделкой оружия, они имели со­ответствующие приставки (кодзан, одоси, кусари и др.)-

Отразилось в географической номенклатуре и сель­скохозяйственное производство, особенно в связи с обра­батываемыми полями (хара, та) или с рабами-земле­дельцами (табэ).

Животноводство играло немалую роль в жизни на­селения, с ним связаны такие названия, как тори-кай (разведение птиц), ума-кай (разведение лошадей), ину-кай (разведение собак). Есть места, на которых раньше были хорошие пастбища, там занимались разведением домашних животных, с тех пор и укоренилось, например, название Уси-гомэ (уси—корова).

Поскольку в результате реформы Тайка 646 г. уста­новилось общее государственное административно-тер­

риториальное деление страны, были созданы провинции и стали прокладываться дорожные пути, возникли боль­шие области, получившие название дорог. Как уже от­мечалось в первом очерке, район и дорога обозначались одним и тем же иероглифом (читающимся до), отсюда возникло такое название, как Токайдо (область вдоль дороги Восточного моря). Любопытно, что названия ряда современных железнодорожных магистралей сохраняют имена исторических трактов или старых провинций: То­кайдо, Санхин, Санъё, Синъэцу (объединения провинций Синано и Этиго).

Заставы (кан), созданные на узловых дорожных пу­тях, нередко считались рубежом областей. Особенно из­вестна была застава Хаконэ, разделявшая центральную часть страны на две области — Кансай (к западу от заставы) и Канто (к востоку от заставы). Это историче-ческое деление сохранилось и до наших дней.

Большой отпечаток на названия населенных пунктов наложила связь мест с хозяйственной жизнью. Напри­мер, среди ряда древних 'поселений были такие, ко­торые возникли у императорских зерновых амбаров — миякэ. Свою приставку «миякэ» они сохранили до на­ших дней.

Много селений образовалось вокруг замков (сиро). Наиболее влиятельные феодалы именем своего замкового поместья называли принадлежавшие им большие обла­сти.

Богатыми поселениями стали те, которые образовы­вались у рынков или ярмарок (ити или итиба). Часто к названию таких поселений добавлялось и наименование того дня, в который рынок бывает особенно людным. Так возникло название Хацука-ити (ярмарка 20-го чис­ла) или Ёкка-итиба (ярмарка на 8-й день).

Возникали поселения у мостов — хаси (Такахаси). О том, что поселение образовалось у храма, свидетельст­вует иероглиф «мия» (Уцуно-мия).

Поскольку расположение того или иного поселка у моря придавало ему особо важное хозяйственное значе­ние и способствовало превращению в портовый город, многим населенным пунктам давалось название с окон­чанием минато, что означало порт (Син-минато, Син-майдзуру), или томари, или домари, что дословно оз­начает остановка (Тэрадомари).

В ряде случаев в названиях подчеркивается размер Поселения — -нечто маленькое, карликовое — ко, или, наоборот, большое — о. Употребляются в наименовани­ях и числительные: Си-коку (или четыре провинции), Кю-сю — девять областей; островная группа вблизи Кюсю, состоящая из пяти островов, называется Го-то.

Некоторые названия возникли от внешних призна­ков— от аналогий с предметами повседневного быта. Так, например, поскольку самое значительное в Японии озеро напоминает по форме широко распространенный инструмент грушеобразной формы бива (нечто вроде лютни), ему издавна дано было название Бива.

Даже весьма беглый перечень топонимических поня­тий, столь часто встречающихся на японских картах, как в призме показывает не только их своеобразие, но и выявляет корни их происхождения. Эти особенности топонимики весьма важны для иностранцев, изучающих современную Японию К

Районирование Японии

Значительное внимание в трудах японских географов уделяется районированию страны — как физико-геогра­фическому, так и экономико-географическому, а также проблеме городов, как важных районообразующих фак­торов. В Японии, где так велико разнообразие природ­ных условий, вопросы районирования в той или иной форме разрабатывались с давних пор.

Начало научной разработке физико-географического районирования Японии было положено капитальным тру-

19 Япония

Дом виднейшего японского географа Ямадзаки Наомаса (Наоката) «Районная география Японии», опубликован­ным в Токио в период 1903—1916 гг. Многие исследо­ватели, работавшие в последующее время над географи­ей Японии, в той или иной мере базировались на схеме Ямадзаки, не утратившей своего значения и до настоя­щего времени.

Характерным для некоторых ранних попыток разде­ления Японии на физико-географические районы являет­ся то, что в основе районирования лежали не сочетания и взаимозависимости элементов географической среды, а лишь отдельные физико-географические элементы: кли­мат, рельеф, почвы, растительный покров, в зависимости от того, какой отраслью естественных наук занимался ученый, производивший районирование.

Разделение Японии на физико-географические райо­ны на основе рельефа произвел Цуздимура Таро в своих книгах «Рельеф Японии», изданной в 1927 г., и «Региональная топография Японии», опубликованной в 1931 г.

В работе «Геоморфологическое районирование Япо­нии» выделялось семь основных геоморфологических об­ластей: 1) Хоккайдо, 2) северо-восток Хонсю (Тохоку), 3) главные возвышенности и равнины центральной части Хонсю (Тюбу), 4) Юго-запад Хонсю (Кинки), 5) бас­сейн Внутреннего моря Японии, 6) тихоокеанское по­бережье Юго-западной Японии, 7) острова Рюкю.

Японский геоморфолог Симомура Хикоити, разрабо­тавший исходные принципы для этого районирования, писал, что в основу положены не чисто внешние призна­ки, как это обычно делалось раньше, а учитывалось со­четание геоморфологических признаков с другими эле­ментами природы.

В 1933 г. попытка разделения Японии на геоморфоло­гические районы была сделана известным японским гео­графом Ватанабэ Акира совместно с Р. Холлом1. Япо­ния делилась на четыре геоморфологических района: Хоккайдо (без полуострова Осима), северо-восток Япо­нии, центральная Япония (Тюбу) и Юго-западная Япо­ния. Авторы дают довольно подробное геоморфологиче-

1 Landforms of Japan. Michigan in Geography, 1933, p. 157—206.

ское описание страны по отдельным, более дробным территориальным районам.

Большое значение придавалось агроклиматическому районированию. К числу более известных агроклимати­ческих карт следует отнести схему географов Моринага и Мацуро, выделявших в стране 11 агроклиматических районов1. Целью районирования было выявление наи­более благоприятных природных условий, определяю­щих распространение сельскохозяйственных культур.

Разработка схемы физико-географического райони­рования преследовала большей частью практические за­дачи, содействие наиболее эффективному использованию местных природных возможностей отдельных террито­рий страны.

Реконструкция хозяйства Японии, которая осущест­вляется в послевоенные годы, потребовала более углуб­ленного изучения экономических районов. Особенно уси­лилось внимание к порайонному описанию Японии в послевоенные годы. Для составления описаний геогра­фических районов привлекаются коллективы географов, специалисты смежных с географией наук, краеведы, как старожилы, так и молодежь (не только студенты мест­ных учебных заведений, но и школьники).

В 1950—1960-х годах появился ряд капитальных трудов, описывающих районы Японии. В 1952 г. был опубликован оригинальный труд «Наш край в школьных сочинениях» (Цудзуриката Фудоки). Писали эту книгу учителя и школьники, каждый ее раздел заключает в себе различные сведения и наблюдения, рассказы об особенностях местности, достопримечательностях, кален­дарь природы, зарисовки, стихи и пословицы. Простым и живым языком описывается родной край, иногда, мо­жет быть, в несколько опоэтизированной форме, но все же правдиво и содержательно. Даже специалист гео­граф может найти в этих описаниях много ценных сведе­ний. «Наш край в школьных сочинениях»—это труд кол­лективных усилий множества японских краеведов, ярко свидетельствующий, как широко проникло в. массы стремление изучать и описывать свою родину.

19*

579

Далеко не одним только описанием ограничиваются авторы. В одной из статей дается, например, сравнение сельского хозяйства Японии, США и СССР; автор при­ходит к такому выводу: пока японский крестьянин стоит по колено в грязи на рисовом поле, счастья ему не ви­дать. Необходимо отказаться от трудоемкой высадки ри­совой рассады и прополки сорняков на рисовых полях не руками; все работы — пахоту, сев риса, прополку, жатву и молотьбу — производить машинами. Но чтобы механизированное сельское хозяйство было рациональ­ным, оно должно быть коллективным.

Экономическим районам страны посвящен пятый том «Новой географии Японии», опубликованный в 1953 г. под редакцией Ватанабэ Акира (он же является авто­ром вводной статьи по районированию страны). Боль­шинство обстоятельных очерков по семи районам (Хок­кайдо, Тохоку, Канто, Тюбу, Кинки, Кюсю и объединен­ный район Тюгоку и Сикоку) написано либо сотрудни­ками Японского института географии, либо местными научными силами.

Районный том «Новой географии Японии» имеет не­мало важных особенностей, свидетельствующих о вни­мании к тем вопросам, которые в довоенные годы япон­ские экономико-географы по той или иной причине не затрагивали, стремясь нередко ограничиваться всего только информационным описанием.

Впервые получил широкое освещение вопрос об ин­дустриализации ряда районов, о «чем раньше писалось очень поверхностно и коротко, так как эти материалы считались секретными.

Многие авторы в своих очерках дают обобщение ма­териала, подчас избегая значительной детализации. Идя таким путем, авторы иногда стремятся дать объяснения процессов и явлений, в силу чего неизбежно касаются со­циально-экономических факторов.

При характеристике сельского хозяйства того или иного района освещаются вопросы о социальных груп­пировках в деревне, о живучести феодальных пережит­ков, которые в послевоенные годы нередко проявляются уже в замаскированном виде, затрагивается также во­прос о расслоении крестьянства.

Поскольку авторский состав пятого тома различен по своим взглядам, нет, конечно, единства в подходе к

освещению тех или иных вопросов, немало суждений не только спорных, но и ошибочных.

В 1954—1955 гг. увидел свет трехтомный «Словарь географических названий Японии» («Ниппон тимэй дзи-тэн»), вышедший под редакцией Ватанабэ Акира. Сло­варь составлен по основным районам страны; его пер­вый том начинается большим вводным географическим очерком и характеризует географию Японии в целом, да­лее освещается история формирования районов страны. Кроме того, в этом томе дается материал о северо-вос­токе Японии; второй том посвящен центральной, а тре­тий— Юго-западной Японии.

Располагается материал следующим образом: исход­ной единицей является район (тихо), которому дается обобщающая характеристика — историческая, физико-географическая, этнографическая и экономическая. Дальше рассматриваются префектуры (кэн), а в их пределах освещаются вопросы топонимики и все более значительные географические явления; к обзорам не­редко прилагаются карты и рисунки.

Словарь этот — труд большого коллектива японских географов, в том числе и местных. Интерес к выпущен­ному словарю оказался столь большим, что потребова­лось подготовить новое, повторное издание; успех в значительной мере был обусловлен тем, что словарь освещал положение страны, сложившееся в послевоен­ные годы, и отражал прогрессивное направление япон­ской географической мысли.

В тринадцатитомной географии Японии, издавав­шейся в 1959—1961 гг., отдельные тома, кроме послед­него сводного, «посвящены экономическим районам страны 1.

С большими подробностями описан 'каждый из глав­ных экономических районов. Уделяя немалое внимание историческому прошлому, авторы много места отдают тем значительным изменениям в экономике страны, ко­торые произошли в послевоенные годы.

В последнем томе дается довольно подробно обоб­щающее описание отдельных элементов физической гео­графии всей Японии, освещается вопрос о естественных ресурсах страны на основе новых, более точных оценок. Этот обстоятельный по фактическому материалу труд занимает важное место в современной японской геогра­фической науке.

В 1961 г. издательство Иванами сётэн выпустило восьмитомную «Географию Японии». Издание это по­пулярное, рассчитанное на широкий круг читателей; с одной стороны, это иллюстрированная книга для чтения о родине, а с другой — учебное пособие, снабженное картосхемами и диаграммами. По своему характеру се­рия представляет собой экономико-географическое. опи­сание главных экономических районов страны в соответ­ствии с давно сложившимся районированием К Послед­ний, заключительный том посвящается обзору страны в целом. В составлении «Географии Японии» прини­мали участие свыше 80 специалистов из разных го­родов.

Авторы данного труда придерживаются давно сло­жившейся схемы районирования. Прежде всего выде­ляются четыре острова, как основные экономические районы страны; главный остров — Хонсю делится, в свою очередь, на пять экономических районов: три ве­дущих — это Канто, Тюбу и К>нсай, а затем два окраин­ных — на юге Хонсю — Тюгоку и на севере — Тохоку. Это традиционное районирование, по мнению ряда японских географов, уже не отражает тех значительных сдвигов в размещении производительных сил, которые произошли в послевоенные годы.

В результате дискуссий на научных конференциях Географического общества Японии предложено было новое районирование, разделяющее страну на шесть основных районов: три района в центральной Японии 1) район Внутреннего моря, куда входят Осака, Кобэ, экономические более развитые части побережья юж­

1 Построение каждого тома, занимающего 200—230 стр., стан­дартно; описывается территория района, его природа и естествен­ные ресурсы, затем дается историко-географический очерк и общая характеристика хозяйства; значительную часть каждого тома за­нимает описание отдельных отраслей хозяйства района.

кого Хонсю и северного Кюсю (Симоносэки—Модзи), а также и север Сикоку, 2) тихоокеанское побережье Хонсю, с включением в него крупнейших городов Токио и Иокогама, а на юге — Нагоя, 3) горный район цент­рального Хонсю, основу экономики которого состав­ляет электроэнергетика; для ряда мест важное значе­ние имеет шелководство. К окраинным районам стра­ны отнесены также три района: на севере — 1) Хок­кайдо и Тохоку, затем 2) побережье западного Хонсю, а на юге — 3) южные части Кюсю, Сикоку и полуостро­ва Кии.

Еще в 1947 г. японским правительством была разра­ботана программа развития отсталых районов страны и районов узкой специализации, в первую оче­редь Тохоку (северо-восток Хонсю), затем Хоккай­до и слабозаселенных мест на юге островов Кюсю и Сикоку.

Раньше в Японии районы рассматривались глав­ным образом в плане их природных характеристик и описания исторических достопримечательностей, вопро­сы же экономического районирования явились для японских географов в значительной степени новыми. С понятием экономического района стало связываться развитие в нем различных отраслей народного хозяй­ства, вопросы комплексного использования естествен­ных ресурсов, особенностей сельскохозяйственного развития (труды Бирукава, Ватанабэ, Симидзу и др.).

При изучении малых территорий освещается их хо­зяйственная специализация, чаще всего узко, по одному или двух признакам. Увлечение дробным районирова­нием приводит к тому, что некоторые малые территории изолируются от хозяйственных центров страны, хотя са­ми не имеют экономического ядра. В действительности это всего только своеобразные уголки природы. Неред­ко исследования ведутся разобщенно, на базе различ­ных методологических приемов, в интересах того или иного района или ведомства.

Важность экономического районирования оценили и крупные японские монополии. Под их влиянием было принято правительственное решение о разделении стра­ны на девять энергорайонов. В каждом из них произ­водство, распределение и передача электроэнергии на­

ходились в ведении одной компании, в задачу которой входило и новое строительство К В результате усиления позиций более мощных монополий в 1958 г. произошло укрупнение районов и образовались четыре энергетиче­ские зоны — Север, Восток, Центр и Запад.

Среди разного рода специальных районировании можно, например, указать на рыбопромысловое — вы­деление на Хоккайдо 12 прибрежных районов, или деле­ние этого же острова на 25 агроклиматических подрайо­нов, разработанное географами Государственного уни­верситета в Саппоро2.

Климатическим районированием Японии в связи с задачами освоения земель, пригодных для обработки, занимался Одзава Юкио. Он выделил 17 районов в за­висимости от природных условий местности. На Хоккай­до таких районов, например, установлено четыре. Для каждого из них учтены следующие явления: суммы ак­тивных температур и особенности их колебаний, солнеч­ная радиация, осадки в различные времена года, про­должительность вегетационного периода, опасность для местного сельского хозяйства, связанная с заморозка­ми, тайфунами, наводнениями и другими стихийными бедствиями.

На основе учета разнообразных факторов составлены рекомендации по наиболее эффективному использова­нию земель. По такому плану дается характеристика всех климатических районов.

Интересна схема районирования, предложенная проф. Огасавара; в основу ее был (положен принцип хозяйственного использования земли. Автор считает, что именно степень освоения различных земельных угодий может служить наиболее показательным и обоб­щающим признаком для характеристики районов в целом.

Вопрос о перспективах развития отдельных районов страны, особенно северных (Хоккайдо, Тохоку), ставил­ся раньше либо в свете интересов крупных монополий, либо в плане разработки административных мероприя­

1 Районы эти следующие: Хоккайдо, Кюсю и Сикоку, на острове Хонсю — Тохоку, Канто, Тюбу, Кансай, Хокурику и Тюгоку.

тий, поэтому этим более занимались чиновники как центральных, так и местных органов.

К разработке перспектив развития отдельных райо­нов в послевоенные годы было привлечено внимание географов. Так, например в 1957 г. была организована специальная комиссия с целью разработки рекоменда­ций по ускорению промышленного развития острова Кюсю, в комиссии самое активное участие приняли местные географические силы.

Японские географы тесно связывают вопросы эконо­мического районирования с проблемой городов, кото­рой в послевоенные годы в Японии уделяется очень много внимания. Можно назвать ряд имен японских ученых, внесших большой вклад в научную разработку проблемы урбанизации К Огромный рост городов стал одной из характерных черт развития Японии в послед­ние десятилетия.

Международные связи японских географов

Международные научные связи Японии в послевоен­ные годы значительно расширились. Японские ученые, в том числе и географы, обычно принимают активное участие в международных конгрессах и конференциях, изучают опыт зарубежных стран и знакомят иностран­ных ученых с японскими научными исследованиями.

С 1954 г. идет работа над созданием капитального труда «География мировой культуры» в 24-х томах, под редакцией Симонака. Это издание должно дать япон­цам возможность познакомиться с современными дости­жениями зарубежного мира в различных областях культуры и научных знаний.

В 1950 г. Япония приняла участие в работе Между­народного конгресса по истории научных знаний, проис­ходившего в Амстердаме.

В 1946 г. был образован японский Национальный комитет для развития знаний по вопросам, связанным

1 Regionalism or regional planning in Japan. Tokyo, 1958, p. 59. В этом сборнике, изданном Японской комиссией при ЮНЕСКО, в кратком изложении приводятся мнения японских ученых по проб­леме городов; к сборнику приложена обширная библиография.

с изучением Тихого океана. Несколько позднее Япония вошла в Научный совет Института тихоокеанских сно­шений, центр которго находится в Гонолулу.

На VI Тихоокеанском научном конгрессе, состояв­шемся в феврале 1949 г. в Новой Зеландии, участие Японии ограничивалось представлением письменных докладов. На VIII конгрессе, собравшемся в ноябре 1953 г. на Филиппинах (в Кесон-Сити), японские уче­ные уже выступали с докладами о вулканических зонах Тихого океана и о геосинклинальных областях япон­ских островов (доклад проф. Кобаяси). Делегаты Япо­нии на IX конгрессе, проходившем в конце 1957 г. в Таиланде — в городе Бангкоке, активно поддерживали предложения о создании в Гонолулу Международного географического института и Тихоокеанского океаногра­фического института.

Широко были представлены различные области научных знаний Японии на X Тихоокеанском научном конгрессе, состоявшемся в августе 1961 г. в Гонолулу. Специальный симпозиум был посвящен культуре риса. В этой области Япония имеет большие достижения; японский метод выращивания риса получил значитель­ное распространение в субтропических и тропических странах Азии. Основные доклады были представлены Национальным институтом сельскохозяйственных зна­ний — его центральным отделом в Токио и местным филиалами. Особое внимание привлекло сообщение японских ученых об их опыте использования изотопов для выращивания риса, затем доклады о механизации обработки рисовых полей, о новых способах борьбы с вредителями.

Японские ученые выступали с докладами по различ­ным вопросам биогеографии: о новых методах разведе­ния рыбы во внутренних водоемах, о наблюдениях над зоопланктоном, по вопросам океанологии. Сообщения об исследовании тайфунов сделали известные ученые, проф. К- Такахаси и Н. Аракава. Были прочитаны до­клады по вопросам геофизики, геоморфологии, сейсмоло­гии, вулканологии и цунами. Всего японскими учеными было представлено на X Тихоокеанский научный кон­гресс около 120 докладов1. По количеству докладов, по

разнообразию тематики, по активности участия в рабо­тах многочисленных секций японские ученые находились в первых рядах участников конгресса.

Вступление Японии в Организацию Объединенных Наций в конце 1956 г. дало возможность японским пред­ставителям принять участие в работе Генеральной Ас­самблеи и органов ООН.

Одной из первых задач Японской национальной ко­миссии ЮНЕСКО было создание для иностранцев энци­клопедического справочника о Японии, который озна­комил бы читателей с различными сторонами жизни страны — ее прошлым и настоящим. Такой труд, богато иллюстрированный, объемом свыше 1000 стр., был опуб­ликован в 1958 г. на английском языке1. В составле­нии его принимали участие специалисты разных взгля­дов и убеждений. Это очень сказалось на трактовке ряда важных вопросов, которая далеко не всегда отра­жала действительно прогрессивные взгляды. Что ка­сается обильного фактического материала, содержа­щегося в этом огромном фолианте, следует сказать, что, к сожалению, он не всегда в достаточной мере кри­тически проанализирован, что часто снижает его науч­ную ценность. Более полезны информационные обзоры исторического развития различных отраслей научных знаний.

Японские ученые впервые приняли участие в Между­народном геофизическом годе2, во время которого была организована специальная экспедиция в Антарктику. Японскому отряду для наблюдений был выделен уча­сток близ Берега Принца Улафа с научной базой Сева. По пути следования в Антарктику японские экспеди­ционные суда изучали глубоководные впадины на юге Тихого и Индийского океанов.

Большое значение для развития международных связей Японии имела Региональная географическая кон­ференция, происходившая в городах Токио и Нара с 29 августа по 3 сентября 1957 г. Конференция созыва­

лась Научным советом Японии совместно с Междуна­родным географическим союзом. В заседаниях приняли участие около 400 делегатов, из них японских геогра­фов было 320 и 80 делегатов представляли 20 зарубежных стран. Советскую делегацию возглавлял акад. И. П. Ге­расимов. Это была первая международная географиче­ская научная конференция на Дальнем Востоке. В цент­ре ее внимания находились следующие вопросы: общие проблемы развития географических знаний, вопросы климатологии, гидрологии и геоморфологии, послевоен­ные изменения в экономической географии Японии. Осо­бое внимание было уделено индустриализации и росту городов, развитию многоотраслевого сельского хозяй­ства.

На конференции проводился симпозиум по геогра­фии Юго-Восточной Азии, посвященный муссонам, куль­туре риса и послевоенным изменениям, происходившим в ряде стран этого района. Всего было представлено на конференции 160 докладов, из них более половины подготовили японские географы.

Труды по географии Японии, опуб­ликованные в США в послевоен­ные годы

В ходе усиления американской экспансии после вто­рой мировой войны еще более возрос интерес США к изучению Азии, особенно к Китаю, Индии, к странам Юго-Восточной Азии и Японии. После оккупации Япо­нии США вывезли оттуда большое /количество докумен­тов и ценных книг — около 250 тыс. томов, которые были переданы ряду университетов и исследовательских ин­ститутов США, работавших в соответствии с указания­ми американских правительственных органов К

Изучение Японии, столь активно осуществлявшееся США в годы второй мировой войны и особенно в пе­риод оккупации Японии, продолжалось и в дальней­шем. Наряду с исследованиями ведомственного харак­

1 J. W. Мог ley. Checklist of seized Japanese Records in the National Archives. «Far Eastern Quarterly», 1950, vol. IX, № 3, p. 306.

тера в довольно широких масштабах производилось изучение Японии на основе субсидий так называемых «фондов» крупных американских монополий — Форда, Рокфеллера, Моргана, Карнеги и др. По их указанию американские университеты и институты приглашали видных специалистов по Востоку, не только американ­ских, но и иностранных, для разработки проблем, инте­ресующих американские монополии. По воле главного заказчика, порой даже неизвестного исследователям (заказы обычно делаются через вышеназванные фонды), ученые должны освещать те или иные вопросы, исходя из учета новой обстановки, складывающейся в странах Востока. Далеко не всегда исследователи, кропотливо собиравшие факты, знали подлинное назначение заказа и какой обработке в канцеляриях монополий подверг­нутся в дальнейшем их научные высказывания, каким целям будут служить их выводы.

Изучением Востока и подготовкой специалистов, в том числе и по Японии, занимаются университеты США и созданные при них научно-исследовательские институ­ты. В 1960 г. в США насчитывалось свыше 30 наиболее значительных востоковедческих центров; в это число не входят небольшие учебно-исследовательские группы во­стоковедов, которые возникли при университетах неко­торых штатов. К числу тех 'мест, в которых изучению Японии уделяется большое внимание, следует отнести следующие университеты: старейший в стране Гарвард­ский, затем Чикагский, Иельский, Принстонекий, Кор-нелльский и Колумбийский.

Особо следует сказать об учебных и исследователь­ских учреждениях, возникших на западе США, где ши­роко поставлено изучение Японии. К ним относятся Калифорнийский университет в Беркли, вблизи Сан-Франциско, Южно-Калифорнийский университет в Лос-Анжелесе, Вашингтонский в Сиэтле и Гавайский — в Гонолулу1. В этих университетах разработан специаль­ный комплекс предметов и вопросов, составляющих так называемую «тихоокеанско-азиатскую программу».

В довоенные годы как учебные программы, так и научные исследования строились на основе изучения

историй, восточной филологии, древних памятников й литературы. От этого пути так называемого старого классического востоковедения в США отошли, подход к изучению Востока коренным образом изменился. В центре внимания стали проблемы современности — изучение вопросов экономики (чем раньше почти сов­сем не занимались американские востоковеды), социо­логии, этнографии, новейшей истории, религии и куль­туры народов Востока.

Характерным стало стремление сочетать освоение восточных языков с углубленным изучением отдельных стран. В соответствии с этой задачей работа ведется в двух направлениях — в одних случаях готовят специа­листов по стране Востока в целом, а в других — по кон­кретным вопросам социально-экономической и культур­ной жизни страны, в освещении которых особенно заин­тересованы США.

Важнейшим центром американского востоковедения стал город Энн-Харбор, где находится одна из влия­тельных организаций — Ассоциация по изучению Азии, основанная в 1941 г. Она ведет не только информацион­ную и исследовательскую работу, но также выполняет и научно-организационные функции по координации изу­чения различных стран Востока, по установлению кон­тактов с учеными и специалистами из самих стран Азии. Ассоциация, тесно связанная с исследовательской груп­пой Мичиганского университета, публикует научные труды по Востоку, проводит семинары по актуальным темам современности, ежегодные научные сессии, ор­ганизует экспедиции в страны Востока. Влияние Ассо­циации в значительной мере обусловлено тем, что она связана с Комитетом по Дальнему Востоку, который является, по существу, главным, полуофициальным центром Совета национальных обществ США.

Ряд полезных исследований по Японии был опубли­кован Институтом тихоокеанских отношений, основан­ным в 1925 г. в Гонолулу, являвшимся неофициальной организацией стран, связанных с Тихим океаном К

1 Работа этого Института, а также и некоторых других аме­риканских востоковедческих организаций освещается в сборнике «Современная историография стран зарубежного Востока». Изда­тельство восточной литературы, 1963 (статья Б. И. Занегина, стр. 11—87).

В 1961 г. этот институт, как межправительственный, прекратил свое существование, однако его американский центр (под названием Американский институт тихооке­анских отношений) продолжает свою деятельность.

Среди многочисленных работ о Японии, вышедших в США в послевоенные годы, непосредственно к гео­графии относятся труды Г. М. Треварта и Эд. Аккер-мана, а также в известной степени книги Джона Эмбри.

Профессор Висконсинского университета Треварта, один из известных географов США, много лет посвятив­ший изучению географии Японии и Дальнего Востока, еще в 1933 г. опубликовал книгу «Изучение географии Японии».

Во время второй мировой войны, когда генеральный штаб американской армии стал подготовлять военные операции против Японии, географические знания Тре­варта оказались весьма полезными для военного ко­мандования США. Вот что писал сам автор по этому поводу: «Первое конкретное предложение о пересмотре книги «Изучение географии Японии» было сделано со стороны некоторых военных и военно-морских кругов, полагавших, что расширение и пересмотр издания бо­лее раннего труда могло бы оказаться полезным в воен­ный период». Такое задание и определило подход аме­риканского специалиста к его второй крупной работе по географии Японии, изданной в 1954 г. При этом Тревар­та было предложено попутно сформулировать свою точ­ку зрения на разрешение основных проблем для после­военной Японии.

Для желающего изучить географию Японии книга Треварта1 представляет значительный интерес и яв­ляется ценным пособием. Автор собрал огромный фак­тический материал о стране, изучил старые труды о Японии, несколько раз посетил Японию, объездил мно­гие ее районы, в результате чего дополнил описания своими личными впечатлениями.

Книга состоит из трех частей: первая показывает в общих чертах природные условиях, в которых живет японский народ, вторая посвящена населению и его

хозяйственной деятельности, а третья — подробному порайонному описанию Японии.

Впервые в иностранной географической литературе появилось столь обстоятельное физико-географическое описание Японских островов по районам. Картины природы порой написаны живо, отражая ее свое­образие.

Однако в порайонном описании мало внимания уде­ляется экономической характеристике, автор игнорирует подготовку японских империалистов к войне, которая проводилась длительно и упорно со времени захвата Маньчжурии в 1931 г. Многие из тех районов и горо­дов Японии, о которых Треварта, а также и другие аме­риканские и европейские писатели и журналисты писа­ли -как об исторических центрах, известных выдел­кой художественных изделий, тканей, замечательных безделушек и т. п., начиная с 1930-х годов стали пре­вращаться в очаги военного производства.

Посвящая много страниц книги описанию городов и деревень Японии, характеристике жилищ, ландшаф­тов страны и т. п., автор меньше всего пишет о жизни десятков миллионов людей, заселяющих промышлен­ные и сельскохозяйственные районы. Сохранение в Японии варварской системы полуфеодальной эксплуа­тации трудящихся он рассматривает как важное усло­вие экономического развития страны. Эта система, по мнению Треварта, превращала всю Японию в единую семью и в значительной степени обусловила высокие темпы индустриализации.

Нищета трудящихся масс Японии не возбуждает у автора возмущения. Имевший возможность при своих поездках по Японии наблюдать нищету страны, траги­ческое положение безземельного японского крестья­нина, Треварта, проходя мимо всего этого, пишет: «Жиз­ненный уровень тысяч земледельческих деревень неве­роятно низок. Японские крестьяне ухитряются жить на такие гроши, как ни один народ в мире. Ужасающая плотность населения при небольшой территории страны заставляет японского земледельца мириться с самым нищенским существованием. Здесь царит атмосфера са­мой суровой и бесконечной экономии. Крестьяне не позволяют себе не только каких-либо излишеств, но и отказываются от большинства жизненных удобств. Та­

кая бережливость почти во всем возможна только при тесной сплоченности жителей бураку (т. е. деревни), представляющей социальное объединение, подобного ко­торому не встретишь ни в одном американском поселе­нии».

Говоря о судьбах послевоенной Японии, Треварта свои взгляды по этому вопросу сводит к трем основным положениям; 1) сложившийся в Японии социально-эко­номический строй не должен подвергаться после капи­туляции серьезной ломке, отдельные недостатки его не имеют существенного значения; 2) Япония стала в прошлом великой державой якобы с помощью США, отсюда следует вывод, что и в будущем Япония дол­жна поддерживать самые тесные отношения с США; 3) Японии должно быть предоставлено право неограни­ченной экспансии в странах Востока, но под контролем и в сотрудничестве с США.

В работе американского географа господствуют ре­акционные суждения о развитии Японии и почти не встречаются высказывания, относящиеся к вопросам демократизации страны, к ее мирному переустройству на новых, прогрессивных началах. Книга Треварта убе­дительно показывает, что еще во время войны многие идеологи американского империализма стремились обосновать агрессивную политику США на Дальнем Востоке.

Довольно большую известность за рубежом полу­чила книга Эд. Аккермана «Природные ресурсы Япо­нии и перспективы японской экономики», опубликован­ная в 1953 г. в США. Книга эта богата фактическим материалом, ранее мало известным, и полезна для спе­циального географического изучения Японии. Однако автор, анализируя тот или иной вопрос, сводит изло­жение главным образом к техническим и организацион­ным вопросам, игнорируя социально-экономические ус­ловия.

Первая часть книги — «Ресурсы и потребности» — характеризует состояние естественных богатств Японии, ее природные условия, продовольственное положение, различные источники энергии, растительного и мине­рального сырья. Задача автора оценить, каковы же в Японии возможности роста производства на основе ис­пользования реально имеющихся природных ресурсов

страны. Тенденциозный вывод, к которому приходит автор, следующий: «Отличительные особенности пер­спектив, открывающихся перед Японией по основным видам сырья, заключаются в их дефицитности, а сле­довательно, и в необходимости очень значительного импорта для полного удовлетворения потребностей страны».

Вторая часть книги — «Возможные улучшения в об­ласти использования ресурсов и связанные с ними проб­лемы» — рассматривает возможности хозяйственного использования естественных ресурсов в результате внед­рения технических усовершенствований; автора это ин­тересует с точки зрения перспектив американских ка­питаловложений в Японии и их эффективности. Свою основную мысль он излагает так:

«Если бы Япония сумела воспользоваться усовер­шенствованиями, уже осуществленными в других стра­нах, или поступившими предложениями, это одно по­могло бы Японии добиться значительных успехов в восстановлении стабильности снабжения некоторы­ми видами сырья и устранило бы его острый де­фицит...»

Третья, наиболее краткая часть книги называется «Япония и Западный мир»; она является своего рода политическим заключением. Автор считает, что необхо­димо «американизировать Японию», усилить ее взаи­моотношения с США, Япония должна стать частью западного мира, т. е. Америки. Только по отживающей традиции, пишет Эд. Аккерман, Японию все еще счи­тают азиатской нацией.

Возрождая старую «теорию», которую пытались использовать для обоснования японской экспансии, о бедности Японии естественными ресурсами, автор ут­верждает, что при все увеличивающемся росте населе­ния страна якобы не в состоянии обеспечить себя необ­ходимым ей сырьем и «продовольствием. Отсюда он делает вывод—Япония экономически одинока, ей необ­ходим союзник, т. е. дружба США.

Важнейший вопрос для послевоенной Японии о вли­янии американской оккупации на экономику страны, вопрос об экономической и политической зависимости Японии от США, Аккерман преднамеренно не затра­гивает.

Ё главе XIX второй части книги, разбирающей воп­рос о научно-исследовательской работе и подготовке кадров в деле использования ресурсов, автор пытается утверждать, что без помощи извне, т. е. США, японская наука якобы не может прогрессировать и разрабаты­вать большие и сложные проблемы, имеющие значение для ее развития.

После кратких похвальных слов, относящихся к до­военной Японии, переходя к современному положению, американский профессор говорит об оторванности япон­ской науки от практических нужд, о слабости теорети­ческих исследований, о низкой квалификации японских специалистов, о бедности исследовательских учрежде­ний Японии, об устарелости их оборудования и т. -п. Ак-керман и не упоминает о том, что многие трудности, которые возникли в период американской оккупации, явились как раз результатом стремления превратить Японию в американский военный плацдарм на Дальнем Востоке. А ведь в условиях мирного развития страны многие трудности и недостатки в научно-исследователь­ской деятельности были бы преодолены. Это, конечно, относится не только к научной работе, а ко многим сто­ронам общественной жизни Японии.

Японские ученые и инженеры, по мнению Аккерма-на, — это всего только узкие специалисты, лишенные широкого 'кругозора, которые якобы не в состоянии активно и творчески развивать науку без помощи США.

Современные японские ученые, по словам Аккер'мана, утратили некоторые из ранее завоеванных ими пози­ций в силу того, что не были знакомы с иностранной литературой. Только появление американцев в послево­енные годы — утверждает он — несколько улучшило по­ложение японской науки.

Таковы суждения о японской науке американского специалиста, жившего в Японии. С такого рода оценкой, несущей на себе печать высокомерия, конечно, нельзя согласиться. Объективное ознакомление с состоянием современной японской науки дает яркие примеры боль­ших достижений в различных областях знаний, которые получили высокую оценку за пределами страны. Об этом свидетельствуют выступления японских ученых на международных конгрессах.

Каким контрастом оценке американского ученого Эд. Аккермана является глубокое суждение выдающе­гося советского ученого акад. Н. И. Вавилова еще о довоенной японской науке, которая намного ушла впе­ред с 1930-х годов.

«Научный коллектив в Японии,— писал Н. И. Ва­вилов после посещения Японии,— представляет настоль­ко крупную величину, что его не может игнорировать мировая наука. Стоя на уровне мировых знаний, Япо­ния несомненно является значительным фактором в об­щем прогрессе науки. Многие из результатов научной работы японских исследователей по своей значимости выходят далеко за ее пределы... В опыте Японии, за ко­роткое время создавшей мощный коллектив науки на службе хозяйства, несомненно, имеются элементы, цен­ные и для нас» 1.

В предшествующих разделах данной работы уже не раз освещалось развитие в Японии точных наук, меди­цины, естественных и географических знаний, новой тех­ники. Именно 'после капитуляции Японии 1945 г., даже в сложных условиях оккупационного режима, прогрес­сивная научная мысль Японии развивалась весьма активно.

Высокие темпы промышленного развития Японии в послевоенные годы, в значительной степени связанные с широким развитием японской науки и техники, служат опровержением того, о чем писал в своей книге Аккерман.

Происходившая в Москве в 1960 г. выставка дости­жений промышленности и техники Японии получила высокую оценку руководителей советского правитель­ства и широкой общественности. Такая высокая оценка отражает то внимание и уважение, которое проявляет­ся в нашей стране к творческим силам японского на­рода.

Книга Аккермана характерна для послевоенной аме­риканской литературы о Японии. Она показывает, ка­ким способом ценный, новый материал о стране «об­рабатывается» и под видом объективного изложения

преподносится в интересах американской пропаганды как обоснование якобы неизбежной зависимости Японии от США на длительное время.

В американской литературе о послевоенной Япо­нии имеют место попытки социологической школы выявить особенности японской нации и ее типичные черты.

В этом направлении известность приобрел американ­ский социолог Джон Эмбри, автор труда «Суэ-мура», впервые опубликованного в Чикаго в 1939 г. и переиз­данного в Лондоне в 1946 г. Книга эта названа именем той деревни на острове Кюсю, где автор жил около года с целью непосредственного наблюдения над жизнью японского крестьянина. Эмбри считает, что одной из задач социальной антропологии является сравнительное изучение форм человеческого общества, именно это и дает новый материал для познания особенностей ци­вилизации нации \

Книга «Суэ-мура» содержит восемь глав, в ней рас­сматривается история сельскохозяйственной общины Суэ-мура, ее население и хозяйство, формы трудо­вой взаимопомощи, местные организации, быт деревни, ее жизненный уклад, религиозные воззрения и празд­ники.

Второе, лондонское, издание имеет 268 страниц и снабжено иллюстрациями.

Труд Эмбри насыщен конкретным материалом, инте­ресными деталями, часто мало известными иностран­цам. Однако автор все свое внимание уделяет внешним сторонам жизни деревни, обходя коренные вопросы ее социально-экономической структуры, классового рас­слоения, противоречий антагонистических сил. Для ав­тора существует некий обобщенный внеклассовый жи­тель, или «деловая личность», которая представляет, по

1 Сбор материала по сравнительной социальной антропологии начал осуществляться университетом в городе Чикаго, а позднее этим занялся и Гарвардский университет. Первоначальное изучение жизни деревни и города производилось в пределах США, затем в Мексике и Италии (в Сицилии), а в 1935 г. решено было включить в сферу исследования и страны Азии. В связи с этим доктор Эмбри направился в Японию в Суэмура, где он пробыл с ноября 1935 г. по ноябрь 1936 г. После возвращения из Японии Джон Эмбри занял пост профессора антропологии в Калифорнийском универси­тете.

его мнению, «типичное явление» для японской деревни. Развитие деревни определяется не производственными факторами, а «устремлениями» отдельных активных личностей 1.

В 1945 г. в Нью-Йорке опубликована новая книга Дж. Эмбри — «Японский народ», в ней автор уже ухо­дит от анализа частного вопроса о японской деревне и пытается дать социальную характерстику всей япон­ской нации. Книга эта (объемом в 308 страниц малого формата) состоит из десяти глав: краткого историко-политического обзора страны времен Токугава и по­следующей эпохи Мэйдзи, характеристики современно­го государственного строя, социальной жизни, положе­ния семьи, религии и культуры; заканчивается она общей оценкой национального склада японского народа.

Этот труд намного уступает предшествующей рабо­те автора. В нем бегло рассматривается большинство из тех вопросов, о которых уже многократно писали ранее японоведы. В разделе, носящем название «Со­циальная классовая система», поверхностно характери­зуются отдельные слои населения, при этом рабочим уделяется всего несколько строк. Упоминает автор о значительном количестве эта (японских париев), кото­рых только в сельском хозяйстве страны насчитывается около полумиллиона человек. Немалое место в книге занимают вопросы быта японцев, описание старых тра­диций и т. п. В заключительной части Дж. Эмбри много пишет о японском национализме, который, по его мнению, широко проник в народные массы страны.

Автор не дает в книге социальной характеристики японской нации, к чему он стремился, судя по предисло­вию. Эмбри не видит главной социальной силы стра­ны — японского пролетариата, стремления народа к де­мократизации. Для Эмбри Япония — это прежде всего страна старых взглядов и традиций, поэтому и будущее Японии ('книга появилась незадолго до японской капи­туляции) можно понять, по мнению американского со­

циолога, только по ее прошлому1. На мировоззрение Эмбри оказали влияние взгляды австрийского врача 3. Фрейда (1856—1930), его теория психоанализа, игно­рирующая определяющую роль социальной и экономиче­ской среды и пытающаяся объяснить поведение людей внутренними психическими и биологическими причи­нами.

Такой подход к характеристике японцев выявился в статье Джона Эмбри, появившейся в 1950 г.2 Автор убежден, что для японского народа типичны особые психологические свойства: в первую очередь «неустой­чивость» характера в силу его раздвоенности между чисто японскими традициями старины, идущими от фео­дальных времен, и новыми иностранными веяниями. Эмбри, следуя терминологии Фрейда, считает, что для японской натуры характерна «фрустрация», что озна­чает внезапные взрывы, которые якобы и ведут к акти­визации ранее дремавших внутренних инстинктов. Этим абсурдным мотивом он объясняет неожиданное нападе­ние японцев 7 декабря 1941 г. на американскую базу Пирл-Харбор.

Как далеко ушел Эмбри от анализа конкретной дей­ствительности, которую он наблюдал в Суэ-мура, к жалким попыткам разобраться в особенностях япон­ского народа, опираясь на мифическое господство пси­хологических сил субъективного идеализма!

В 1951 г. появилась в США книга «Япония» под редакцией проф. Хьюга Бортона, директора Восточно-Азиатского института Колумбийского университета, известного' американского японоведа3. Эта работа по замыслу ее редактора должна была (представлять собой нечто вроде энциклопедии современной Японии. Со­

стоит она из 23 статей, написанных различными автора­ми, специалистами в области освещаемых ими вопро­сов. Отдельные статьи посвящены географии и истории Японии, различным отраслям экономики, языку, литера­туре, искусству. В книге содержится большой фактиче­ский материал, порой интересный, но часто спорный и с немалым числом неверных высказываний.

Для современной американской литературы по Во­стоку показателен труд Э. Рейшауэра и Джона Фейр-бэнка, опубликовавших в 1960 г. совместное новое исследование под названием «Великое наследие Восточ­ной Азии» К Авторы как бы подводят итоги многолетне­му изучению Китая и Японии, они отходят от стандарт­ной схемы исторических работ по Востоку, где основу исследования составляют политические и военные собы­тия (смена династий и войн). Книга написана в духе буржуазной социальной истории, в ней особое внимание уделяется освещению вопросов культуры, общественных взглядов и воздействию на их формирование европей­ской цивилизации. Авторы описывают старую Японию, Китай и Корею — до середины XIX в. Только последние пять страниц, завершающих книгу, посвящены новому времени и носят название «Эра модернизации Восточ­ной Азии».

Взгляды Рейшауэра и Фейрбэнка на развитие исто­рических событий на Востоке носят явно реакционный характер. Авторы игнорируют новую творческую про­грессивную мысль народов Восточной Азии, его трудо­вую деятельность. Будущее Восточной Азии они видят в опоре на США. Рейшауэр и Фейрбэнк пытаются дока­зывать, что только союз с США может открыть Японии и другим странам Востока путь к прогрессу. Они стре­мятся возможно ярче охарактеризовать культурное на­следие Восточной Азии, всячески смягчая социальные

1 Эдвин Рейшауэр — историк, родился в Японии в 1910 г., там же получил образование. В дальнейшем специализировался в Гар­вардском университете по истории Дальнего Востока. Одно время работал по этим вопросам в Государственном департаменте США. С 1960 г.— американский посол в Японии. Джон Фейрбэнк — проф. Гарвардского университета по истории и культуре Востока, автор ряда трудов по этим вопросам, носящих реакционный характер; он не раз выступал с призывами к более углубленному изучению прош­лого стран Дальнего Востока.

противоречия в ее истории, замалчивая о ранних попыт­ках иностранных купцов и духовенства добиться господ­ствующего положения на Востоке. Задаче в идеализи­рованном виде показать современной Америке и Европе старую культуру Японии и других стран Востока и подчинен труд Р.ейшауэра и Фейрбэнка.

Среди довольно большого числа книг о Японии, опу­бликованных в США, почти нет таких, которые осве­щали бы огромный подъем демократических настроений и возрождение прогрессивных сил страны. Чаще всего американские авторы, как это было и раньше, уводят читателя в старую экзотическую Японию, подробно описывая сохранившиеся ритуальные обряды, историче­ские достопримечательности, старые традиции, деятель­ность религиозных сект. Немало появилось американ­ских работ, восхвалявших деятельность Мак-Артура в Японии.

Возродилась в США и «романтическая» литература старого типа, некоторые из этих произведений попали в число наиболее популярных (бест селлер). Примером могут послужить «Саёнара» — Джемса Митченера, «Три бамбука» — Роберта Стэндиша, «Хризантема и меч» — мисс Бенедикт Рут.

Характерной чертой для большинства публикаций американских авторов послевоенного времени является то, что Япония рассматривается как зависимая страна, судьбы которой должны быть связаны с США.

Обращает на себя внимание и другое — это анти­коммунистическая направленность американской после­военной литературы по Востоку. Часто это внешне даже и не проявляется — наоборот, нередко можно встретить и довольно резкую критику в адрес Соединенных Шта­тов, однако, вникая в существо освещаемого вопроса, обнаруживаешь его подлинный антикоммунистический характер К

Изучение Японии в странах Европы и Азии

В послевоенные годы и европейские ученые продол­жали уделять внимание изучению Японии. Но в отличие от довоенного времени, меньше стало выходить книг историко-экономического и географического характера. Наиболее значительные исследования появились в Ан­глии.

Центрами английского японоведения продолжали оставаться университеты — Лондонский, Кембриджский и Оксфордский и созданные при них исследовательские учреждения. Некоторые видные английские специалисты по Востоку переселились в США, продолжая свою на­учную работу в американских институтах.

В послевоенные годы в Англии явно усилился инте­рес к работам историко-культурного характера. Особен­ной известностью пользовались труды Джорджа Сэнсо-ма, одного из старейших английских японоведов, долгое время жившего на Востоке1. В своих исследованиях Джордж Сэнсом проводит мысль о том, что недостатком большинства старых исторических работ о Японии яв­лялась их оторванность от вопросов мировой истории. В основу своих исследований Джордж Сэнсом положил сравнительный метод изучения исторических процессов, выявление аналогий и взаимосвязей. Результатом его трудов явилась книга, вышедшая в 1946 г. в Лондоне под названием «Краткая история японской культуры», и опубликованная там же в 1950 г. другая книга под названием «Западный мир и Япония».

Труды английского японоведа, написанные на основе большого исторического материала, получили в Японии большую известность. В 1950 г. Джордж Сэнсом был приглашен в Токио для чтения лекций на тему «Япония в мировой истории»2.

Интерес представляют исторические труды и других английских японоведов, появившиеся в послевоенное

1 Джордж Сэнсом (род. в 1883 г.) — английский дипломат, ав­тор ряда лингвистических работ по Японии, в том числе «Истории японского языка».

время,— Р. Боксера, особенно его работа «Век христи­анства в Японии (1549—1650)», не раз уже ранее упо­минавшаяся, затем Доналда Киина «Японское открытие Европы», опубликованная в Лондоне в 1952 г., и книга Филиппа Роджерса «Первый англичанин в Японии» (история В. Адамса), изданная в Лондоне в 1956 г. Названные работы написаны на основе оригинального фактического материала, однако в них немало спорных и ошибочных положений.

Ряд трудов о Японии опубликовал английский про­фессор Р. Дорэ. После своего первого пребывания в Японии в 1950—1951 гг. он написал книгу «Жизнь в городах Японии» (1958 г.). Во время вторичного посе­щения страны в 1955—1956 гг. Дорэ занимался изуче­нием японской деревни и на основании собранных мате­риалов опубликовал в 1959 г. обширное исследование «Земельная реформа в Японии».

Колин Симпсон — известный в Австралии современ­ный писатель и географ, много путешествовавший по раз­личным странам. Большую популярность приобрели его книги о Японии, впервые вышедшие в Австралии в 1956 г. и с тех пор переиздававшиеся в различных стра­нах Западной Европы и Америки. В 1962 г. его книга вышла в Сиднее в переработанном и расширенном изда­нии под названием «Страна наверху». Автор в преди­словии пишет, что в Австралии очень интересуются современной Японией, которая географически находится с ней на одной и той же стороне Тихого океана. Но в то время, как Австралия расположена на юге, Япония ле­жит на севере, или, как говорит К. Симпсон, «наверху».

В отличие от своих американских и европейских коллег, писавших о Японии, К. Симпсон не пытается фи­лософствовать о японской нации, а просто описывает свои впечатления, не затрагивая социально-экономиче­ские и политические вопросы. Но это не туристский справочник, а Япония наших дней. В книге освещаются природа, города, достопримечательные места, нравы, не­которые вопросы культуры, традиционные праздники. Автор стремится показать природу Японии не статично, а в движении. Основные разделы его книги — это Япо­ния в различные времена года — весной, летом и осенью. Среди послевоенных книг о Японии, сочетающих в себе элементы познавательности и красочности описания,

труд Колина Симпсона можно отнести к числу наибо­лее интересных.

Среди немецких ученых-японоведов надо прежде все­го отметить Мартина Рамминга. Первые публикации этого ученого имели место еще в 1928—1930 гг., они пе­чатались в журнале немецкого Общества изучения природы и народов Восточной Азии. Это были статьи об особенностях хозяйственного развития в эпоху То-кугава, о внешних связях страны того времени, о во­просах судоходства в феодальной Японии. В дальней­шем М. Рамминг, ученый из ФРГ, немало внимания уде­лял вопросам развития японской картографии.

Другой немецкий ученый Мартин Швинд освещал вопросы размещения производства; в 1956 г. в ФРГ вышла его работа «Проблемы хозяйственного развития Японии»1. Автор по ряду вопросов высказывает оши­бочные взгляды, рассматривая, например, проблему народонаселения с неомальтузианских позиций, на что уже обращалось внимание в немецкой прогрессивной печати 2.

Ряд важных трудов по географии Японии принадле­жит проф. Людвигу Мекингу. Еще в 1931 г. он выпустил капитальное исследование на тему «Порты Японии в их связи с природой экономики страны»3. После выхода этого труда ученый не раз обращался к изучению Япо­нии, а в 1951 г. опубликовал историко-географический очерк о Японии, тесно связывая географию страны с ее морским положением4.

X. Ф. Фрейденберг посвящает специальное исследо­вание особенностям послевоенной экономики Японии, считая, что высокие темпы развития японской промыш­ленности обусловлены не столько техническим обновле­нием основного капитала, сколько чрезмерной эксплуа­

тацией дешевой рабочей силы, крайне низким уровнем прожиточного минимума 1.

В печати, особенно в специальных технических жур­налах, время от времени появляются довольно обстоя­тельные статьи об отдельных отраслях экономики Япо­нии, где обычно приводятся ценные экономико-геогра­фические сведения 2.

Немалое внимание уделяется сдвигам, которые происходят в сельском хозяйстве Японии. На эту тему появилась статья Рутенберга «Развитие сельского хо­зяйства в Японии, Индии и Китае» 3.

Показать немецкому читателю послевоенную Японию задался целью журналист Ульрих Макош, написавший книгу «Сегодня в Японии — от Токио до Хиросимы», вышедшую в 1959 г. в Лейпциге. Очерки немецкого жур­налиста из ГДР написаны в стиле отдельных остропо­литических зарисовок. Внешне следуя в описаниях ста­рым традициям, автор высказывает немало интересных мыслей и верных суждений. В предисловии к русскому переводу этой книги справедливо указывается, что в своей книге «Ульрих Макош переносит нас в атмосферу сегодняшней Японии, он показывает эту страну в целом и в удачно схваченных деталях, в контрастах и проти­воречиях. Одним словом — это Япония сегодня» 4.

Ряд статей о Японии был опубликован в австрий­ских журналах. Проф. Леопольд Шейдель, глава Вен­ского географического института, написал статью на тему «Японское сельское хозяйство с европейской точки зрения». Главный вывод, к которому он приходит, сле­дующий: хотя японская экономика весьма модернизиро­вана во многих отношениях, однако географический базис страны, бытовой уклад, основы ее социальной жизни сильно отличаются от любой страны Западного мира. Это особенно относится к вопросам сельского хозяйства, которое является весьма интенсивным и

эффективным, но все еще сохранившим традиции, ха­рактерные для Японии К

Статьи о Японии появлялись и в шведской печати. Гунар Александерсон (побывавшая в Токио в 1957 г.) и Этель Вестер в своем обзоре экономического положе­ния Японии выделяют три типа районов, характерных для страны: а) центральный промышленный пояс;

б) районы с умеренно развитой промышленностью;

в) районы промышленно отсталые. Это деление заслу­живает внимания, так как оно отвечает тем новым сдвигам, которые произошли в японской экономике в послевоенные годы2.

Традиции французского японоведения продолжали в послевоенные годы Шарль Агюнауэр, Рене Зифферт и Роже Берсиан. Круг их научных интересов сосредото­чивался на вопросах истории Японии.

Шарль Агюнауэр с 1953 г. читал специальный цикл лекций о Японии в Парижском университете. Они изда­ны в 1956 г. под названием «Происхождение японской цивилизации». Специальный курс о Японии вел проф. Рене Зифферт в Национальной школе восточных языков3.

Попытку создать новый курс по истории Японии с освещением вопросов культурного развития страны сделал один из питомцев этой школы Роже Берсинан, издавший в 1959 г. «Историю Японии от возникновения страны до наших дней»4. В этой работе много неверных суждений, особенно в освещении послевоенного положе­ния Японии.

Интерес французских читателей к послевоенной Япо­нии в значительной мере должна была удовлетворить хорошо изданная популярная книга «Япония»5 из

1 Prof. L. Scheidl. Japan's Agriculture, as seen from a Euro­pean Viewpoint. «Journal of Geography». Tokyo, 1959, (vol. 68), № 3, p. 16—21.

серии «Мир в красках» с предисловием Жоржа Дюаме-ля. Этот старый писатель, один из лидеров «умеренного» направления французской литературы, выделял среди стран Востока Турцию и Японию, считая, что они раз­вивались, в отличие от других стран Азии, по особым путям.

В 1952 г. Жорж Дюамель побывал в Японии и под впечатлением этого путешествия написал книгу «Япония в прошлом и в будущем»1. Эта небольшая книга не прибавляет ничего нового в познании Японии, хотя автор побывал во многих местах страны и беседовал с пред­ставителями разных слоев японского населения. Его очерки свелись к описанию внешних черт жизни япон­ского народа, бытовых подробностей без попытки вник­нуть в действительное положение вещей в стране. Тако­го рода описания нравов и обычаев гораздо ярче и кра­сочнее давно уже сделали предшественники Жоржа Дюамеля — французские писатели и журналисты, по­бывавшие в Японии еще в начале 1900-х годов.

Дюамель в своих романах обычно остро разоблачает буржуазную культуру, дух торгашества, порабощения слабых сильными; современную действительность он рассматривает как трагедию человечества. Однако, опи­сывая Японию, писатель проходит мимо животрепещу­щих социальных вопросов, происходящих в стране.

В подобном же плане написаны работы о послевоен­ной Японии французского журналиста Мишеля Друа2. Его книга под названием «Я видел жизнь Японии» на­чинается старыми традиционными словами о том, что понять Японию иностранцу очень трудно; не удивитель­но, что заканчивается этот труд давно устаревшим из­речением Киплинга о том, что Восток и Запад никогда не встретятся. Мишель Друа, так же как и Жорж Дюа­мель, не только не ушли дальше своих старых коллег журналистов, писавших о Японии лет 50 тому назад, но заметно отстали от них.

Ряд изданий выдержала книга о Японии французско­го публициста Марселя Жюглари3, давшего в ней кра­

сочные описания крупных городов страны, которые автор сам посетил.

В числе работ о Японии, написанных другими запад­ноевропейскими авторами, выделяется книга «Япония — страна и люди», вышедшая в 1958 г. в Швейцарии на немецком языке. Она написана итальянским автором Фоско Мораини, прожившим несколько лет в Японии1. Книга как бы переносит путешествующего по Японии от современности к отдаленным временам. Красочно опи­сывается Токио в различные эпохи его существования, затем Киото, Нара, важнейший дорожный путь Тожайдо, места паломничества и туризма — Исэ и Никко. Кни­га насыщена большим географическим материалом, интересными наблюдениями, историческими сравне­ниями.

В отличие от многих западноевропейских авторов, изучавших Японию и пришедших к заключению, что они познали культуру и людей Японии, Фоско Мораини бо­лее осторожен ib своих суждениях. Основная мысль его книги излагается в заключении: Япония — страна весьма своеобразная во 'многих отношениях, к ней нельзя под­ходить с той меркой, как к другим странам.

Для понимания страны важно изучать японские фи­лософские и религиозные системы, а также бытовые осо­бенности народа. Если, например, буддизм для европей­ца это ©сего только экзотика, то для японца это основа мировоззрения, определяющая его повседневную жизнь. Японская цивилизация — это мир своеобразных, нередко индивидуальных идей, понять которые европейцу трудно, так как европейцы, даже хорошо знающие японский язык, далеко не всегда могут вникнуть во внутренний смысл иероглифического письма.

Очень многие высказывания автора (в виде отвлечен­ных рассуждений по тому или иному поводу) неубеди­тельны, ошибочны, но нельзя все же не видеть стремле­ния итальянского (публициста разобраться в природе раз­личных сторон жизни современной Японии.

Характеризуя в целом развитие японоведения в За­падной Европе, нельзя не обратить внимание на то, что в Голландии, некогда так тесно связанной с Японией, стали гораздо в меньшей степени заниматься этой стра­ной. Даже ценные архивные материалы Ост-Индской компании, сосредоточенные в Амстердаме и в Гааге, шире и глубже используются иностранными учеными, чем голландскими.

Изучение Японии голландскими исследователями осу­ществляется главным образом университетом в городе Лейдене, где еще в 1851 г. Гофманом1 положено было начало европейскому японоведению. В центре внимания современных голландских японоведов наряду с филоло­гическими вопросами находятся вопросы истории куль­туры Японии. В послевоенные годы в Голландии (вышли новые переводы произведений классической японской литературы. В 1948 г. голландский востоковед проф. Тер-Веен опубликовал довольно обстоятельное списание Японии — ее природы, населения (особое внимание автор уделяет процессу урбанизации), структурным особенно­стям экономики страны, отраслям хозяйства.

0 новых исследованиях Японии сделал сообщение на XXV Международном конгрессе востоковедов, происхо­дившем в Москве в августе 1960 г., голландский пастор X. Ван-Стреелен, долгие годы живший в Японии. Его внимание привлекают вопросы историко-культурного ха­рактера, выявление роли японских мыслителей на ру­беже революции Мэйдзи. В одном из своих выступлений на конгрессе в Москве Ван-Стреелен говорил о том, что он стремится возродить традиции старого голландского востоковедения. Однако его исходные позиции стоят далеко от взглядов прогрессивных японоведов.

Установление торговых и дипломатических отношений социалистических стран с Японией в период 1957— 1961 тг. явилось стимулом к расширению крута науч­ных интересов, к изучению ее истории, географии, эко­номики и политики. Примером могут послужить труды чешского ученого акад. Ярослава Прушека, прожившего несколько лет в Китае и в Японии2.

20 Япония

Несколько страноведческих книг о Японии издано в Болгарии. Так, в 1951 г. там вышли в свет книга Б. Киркова «Япония» и «Рассказы о Японии» Свето-слава Минкова, а в 1960 г. «Записки о путешествиях» Бояна Болгара. В 1957 г. в Бухаресте была издана кни­га румынского географа Джамо «Япония».

В 'послевоенные годы в Индии, Пакистане, Таиланде, Индонезии также стали появляться работы о Японии. Эта новая струя в зарубежном японоведении может, не­сомненно, дать ценные исследования. Однако в некото­рых уже опубликованных трудах этой сравнительно еще немногочисленной литературы проявляется влияние реак­ционных буржуазных взглядов — идеализация японского капитализма, пропаганда путей примирения интересов труда и капитала, возрождение мальтузианства. Приме­ром такого типа изданий могут служить книги индий­ского японоведа Чамана Лала, побывавшего несколько раз в Японии.

Первая книга Чамана Лала — «Секреты Японии» — вышла в Токио в 1935 г. Обращает на себя внимание подзаголовок к названию этой книги: «Япония — глазами индийца, выявление подлинных причин феноменального роста японского могущества; книга эта совершенно сво­бодна от политических предубеждений». В 1949 г. автор выпустил новую книгу под названием «Мелкая промы­шленность и сельское хозяйство Японии». Хотя темы этих двух книг различны, но обе они имеют много общего.

Ранее приходилось говорить о том, что некоторые иностранцы описывали Японию, исходя из впечатлений о ее природе, о своеобразных особенностях народного быта. Ч. Лал пошел иным путем: его не это восхищает, а современный японский капиталистический строй. Секреты успехов Японии он видит прежде всего в якобы бесклассовости японского общества, в сохранении ста­ринных традиций, в семейном укладе жизни, патерна­лизме, в умении подчиняться старшим, в прирожденной любви к труду и т. п. Всего он насчитывает 18 различ­ного рода «секретов» успехов Японии К Автор рассмат­ривает «достижения» Японии в 'качестве образца для Индии.

1 Chaman Lai. Secrets of Japan. Through Indian Eyes. 1935, p. V—VI (Preface).

«Главный секрет индустриального процветания Япо­нии заключается в том,— пишет Ч. Лал,— что вся стра­на представляет собой огромную фабрику, где каждый гражданин имеет работу и вносит свою долю в общена­циональное производство» К Ни одна страна в мире (за исключением разве только Швейцарии), по словам Ч. Лала, не может сравниться с Японией по своей орга­низации мелкого производства. В Японии не только со­храняются старинные методы, но они дополняются но­вейшими научными -и техническими достижениями (ис­пользованием электричества, внедрением некоторых новых механизмов и 1машин и т. п.).

Между выходом первой и второй книг Чамана Лала прошел немалый срок—.почти 15 лет. За это время была разоблачена агрессивная политика японских империа­листов, выявлены силы, проводившие ее, но взгляды индийского японоведа не изменились. Наоборот, их реакционная направленность в послевоенные годы еще более усилилась. В подготовке второй книги, по словам самого Ч. Лала, ему неоценимую услугу оказал штаб американских оккупационных сил в Японии во главе с «философом» (так и написано в предисловии) Ма-картуром.

Труды Ч. Лала 'привлекли большое внимание в Ин­дии. Первая его книга, первоначально вышедшая на английском языке и несколько раз переиздававшаяся, переведена на шесть индийских, а также и на японский языки. Вторая книга, обильно иллюстрированная, усна­щенная схемами и диаграммами, написанная в нарочито доступной форме, ставит перед собой пропагандистские цели.

Автор на основе изучения японского опыта обратил­ся к правительству Индии с конкретными предложения­ми о всемерном содействии развитию 'мелкого производ­ства, которое, по его мнению, может, с одной стороны, обеспечить население Индии работой, а с другой— умножить производство как сельскохозяйственных, так и промышленных товаров. Чаман Лал имеет в Индии немало последователей, пополняющих ряды индийских реакционных пропагандистов «народного капитализма».

20*

611

Те проблемы, которые освещает Ч. Лал в своих кни­гах, типичны для капитализма. Как в Японии, так и в Индии имеют место процессы, давно освещенные в марксистской литературе. В. И. Ленин, детально изу­чивший состояние мелкой промышленности на примере царской России, доказал, что мелкие промысла «либо ведут к образованию капиталистической простой коопе­рации и торгового капитала, либо представляют из себя составную часть капиталистической мануфактуры... мел­кий производитель и в земледелии, и в промышленности держится лишь посредством понижения потребностей»1.

Идеи кооперативного пути развития, которые так отстаивал Лал в своих (высказываниях и рекомендациях, в условиях капитализма, независимо от субъективных устремлений их пропагандистов, сеют вредные иллюзии среди трудящихся Индии о возможностях преобразова­ния капиталистического строя без классовой борьбы. Под флагом ограждения интересов мелкого производи­теля, по существу, защищаются интересы национальной буржуазии, для которой весьма выгодно сохранение идей патернализма — той средневековой оболочки, кото­рая прикрывала систему жесточайшей эксплуатации в Японии.

Совсем в ином плане писал о Японии и странах Во­стока индийский ученый и дипломат проф. К. М. Па-никкар, автор книги «Азия и западное господство», впервые опубликованной в 1953 г. в Лондоне и с тех пор неоднократно переиздававшейся2. Исследование освещает три основные группы вопросов: общие тен­денции исторического и культурного развития в Азии, затем влияние колониальной политики европейских держав и, наконец, процессы, происходившие в самих азиатских странах — в Индии, Китае, Японии и в Юго-Восточной Азии. Особое внимание уделяется деятель­ности христианских миссионеров на Востоке. При этом автор подчеркивает, что в ходе европейской экспансии религиозные мотивы тесно сочетались с торговыми ин­тересами колониальных компаний.

1 В. И. Ленин. Развитие капитализма в России. Соч., т. 3, стр. 337 и 350 (примечание).

Большим достоинством исследования является то, что в нем дается сравнительный анализ важных исто­рических явлений, происходивших в Азии, причем по ряду вопросов высказываются новые, подчас оригиналь­ные суждения. Автор показывает, что без углубленного изучения не только исторических событий, но и особен­ностей развития культуры Азии иностранцу невозможно понять ход исторических процессов и выявить их подлин­ный смысл.

Паниккар особое внимание уделяет освещению са­мобытных черт исторического и культурного развития в странах Азии и выступает против широко распростра­ненных в Европе взглядов, преувеличивавших влияние За-пада на Восток.

Заключительная глава посвящается влиянию, кото­рое, по словам автора, оказывал Восток на мировоззре­ние не только европейских мыслителей (французских энциклопедистов, экономиста Кене, философов Лейбни­ца, Гегеля и др.), но также на европейских писателей и политических деятелей.

Культурные и научные связи Советского Союза с Японией

Прошло немало лет после Великой Октябрьской со­циалистической революции, пока не восстановлены были официальные дипломатические отношения между Совет­ским Союзом и Японией. Это произошло 20 января 1925 г. Заключение между СССР и Японией конвенции об основных принципах взаимоотношений завершило длительный этап борьбы Советского Союза за нормали­зацию отношений с главными капиталистическими странами К

Японское правительство после установления отноше­ний с Советским Союзом более интересовалось вопроса­ми политико-экономическими и стремилось выговорить для себя 'наиболее выгодные условия. Что же касается культурных связей, то в официальных японских кругах

1 Этот вопрос, слабо освещенный в литературе, подробно изложен в книге Л. Н. Кутакова «История советско-японских отно­шений». М, 1962, стр. 13—95.

высказывались совсем необоснованные суждения о том, что развитие культурных и научных связей с Советским Союзом якобы дело новое для Японии и требует для своего успешного осуществления каких-то особых усло­вий. Освещение в данной книге вопроса об истоках взаи­моотношений между Японией и СССР показывает, что они имеют весьма давнюю историю, их начало следует отнести ко времени научной экспедиции Адама Лаксма-на, т. е. к 1792—1793 гг.

Преодолевая преграды, создававшиеся японскими властями, ранее всех возобновили культурные связи с Советским Союзом деятели японской литературы и науки. В числе первых прибывших в Москву в 1925 г. были известный литературовед и пропагандист русской литературы Курахара Корэхито, проживший в Советском Союзе около полутора лет, и группа японских ученых, прибывших в октябре 1925 г. в Москву на торжественное празднование 200-летия Академии наук СССР *.

Выступая с приветственной речью, член японской делегации акад. Фукуда Токудзо2 сказал, что есть ло­зунг: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и есть другой лозунг: «Люди науки, ученые всех стран, соеди­няйтесь!». Я же предлагаю третий: «Рабочие и ученые всех стран, соединяйтесь!».

«Ваше празднество,— подчеркнул профессор,— убе­дительно показало нам, что вы верны не только первому, но и второму девизу: «Ученые всех стран, соединяйтесь!» Вы дали сильный толчок международному сотрудниче­ству и объединению людей науки во всем мире — пока­

1 В состав делегации входило четыре профессора Государ­ственного Токийского университета и профессор университета в Саппоро (остров Хоккайдо). Главой делегации был один из ста­рейших пропагандистов изучения русского языка в Японии проф. Ясуги.

Ясуги Садатоси (род. в 1876 г.), филолог по специальности, получив ученую степень, поехал в Россию изучать русский язык. По возвращении на родину организовал кафедру русского языка в Токийском государственном университете и многие годы возглав­лял ее. Ясуги написал ряд учебных пособий и составил большой «Русско-японский словарь», не раз переиздававшийся.

зали, что объединение ученых всех стран, объединение пролетариата и ученых всех стран не фраза, что оно может воплотиться в жизнь... Да здравствует русская наука и русская Академия. Да здравствует международ­ное объединение труда и науки»1. В приветственных ад­ресах японских ученых подчеркивался «непревзойденный вклад российской Академии наук в изучение стран Во­стока».

Одно из своих выступлений ib Москве акад. Фукуда Токудзо посвятил вопросу сближения Советской России и Японии, прочитав в Промышленно-экономическом со­вете ВСНХ доклад на тему «Проблема производительно­сти — база экономических отношений России, Китая и Японии».

В 1926 г. Академия наук СССР выпустила к III Меж­дународному Тихоокеанскому конгрессу, состоявшемуся в Токио, сборник «Тихий океан» (обзор русских науч­ных исследований). В предисловии к этому изданию акад. А. Е. Ферсман писал:

«Громадные научные и .практические проблемы сбли­жают общими интересами семью народов, населяющих берега Тихого океана, и великие результаты прошлого науки служат залогом будущего. Не разрозненными силами отдельных стран, а в великом порыве едине­ния ученых всех народов будут протекать эти иссле­дования».

В довоенные годы редко кому из советских журнали­стов удавалось побывать ;в Японии, немногим чаще их посещали эту страну ученые. В. Л. Комаров, П. Ю. Шмидт, Н. И. Вавилов были в числе тех, кто имел возможность посетить страну. Яркими впечатле­ниями о Японии Н. И. Вавилов делился в своих до­кладах, они запечатлены также в его дневниках путе­шествий.

Хотя основное внимание автора привлекают вопросы, связанные с ботаникой, однако его интересует не только природа Японии, но также быт и культура японского народа (о котором он отзывался с большой теплотой), достопримечательные места, научные учреждения. Лю­

бопытно в связи с этим замечание Н. И. Вавилова: «Большое количество научных обществ, журналов, из­дающаяся на европейских языках литература, стрем­ление быть связанным с Европой дают возмож­ность через Японию лучше знать всю Восточную Азию» К

В числе первых советских писателей, посетивших Японию, был Борис Пильняк. Впечатления о Японии (где он побывал дважды — в 1926 и 1932 годах) отраже­ны в его книгах: «Корни восходящего солнца» (изд. 1927 г.) и «Камни и корни» (изд. 1935 г.). Это две, сравнительно небольшие по объему книги, очень своеоб­разны по своему построению, по манере изложения и по содержанию. Это беглые очерки (порой в форме анекдо­тических рассказов) на самые разнообразные темы, ка­сающиеся вопросов природы, быта и культуры, полити­ки, экономики, социальных проблем Японии. Нередко это весьма субъективные зарисовки встреч с японцами, впечатления о достопримечательных местах и событиях текущей жизни.

Материал автору давали не только его непосредст­венные впечатления и наблюдения во время пребывания в Японии, но также и 'беседы с -нашими знатоками этой страны — драгоманом советского посольства в Токио проф. Е. Г. Спальвиным и известным писателем и лите­ратуроведом Р. Н. Кимом2. Последний написал к кни­ге Б. Пильняка оригинальные комментарии (глоссы) под названием «Ноги к змее». По существу это само­стоятельное литературное произведение Р. Н. Кима, в котором ярко освещаются особенности культуры и быта Японии, воскрешаются знаменательные события прошлого, о которых упоминается в книге Бориса Пильняка.

Особенно странное впечатление производит вторая книга Б. Пильняка «Камни и корни». Писатель как бы полемизирует с самим собой, уснащая свое «сочинение»

1 Н. И. Вавилов. Пять континентов — повесть о путеше­ствиях, о полезных новых растениях. М., 1962 (о Японии см. стр. 102—111).

парадоксами и сентенциями, как, например, «сердце японского народа в старом, а ум — в новом», или «живая Япония — страна мертвецов», «японцы — это сделанные люди, нервы которых рождены вулканами», и т. -п.

В ходе изложения автор неожиданно заявляет на стр. 35: то, что было написано о Японии, — невер­но... далее (стр. 60) автор просит читателей выбросить с их книжных полок книжку «Корни восходящего солн­ца» за ее безграмотность. Таких же писателей, как Пьера Лоти, Клода Форера и даже Б. Келлермана, Б. Пильняк предлагает привлечь к суду за лжепропа­ганду о Японии и «лишить их права публиковать свои вещи впредь до обретения грамотности, понеже литера­тура есть дело общественное».

Б. Пильняк, как и многие его предшественники писа­тели, побывавшие <в Японии, стремился понять эту стра­ну, дать ответ на вопрос: «чем болеет Япония». Он хотел написать такую книгу, которая была бы нужна не толь­ко людям нашей страны, не только японцам, но и жите­лям других стран, интересующимся Японией. Однако в результате второго пребывания ,в Японии автор, по его утверждению, растерял очень многое из того представле­ния, которое у него ранее сложилось. Он пришел к за­ключению, что якобы «никогда человек Запада не проникнет в душу японца».

В книгах Б. Пильняка, в которых не всегда убеди­тельные парадоксы сочетаются с подчас тонкой иронией, есть интересная и важная мысль. Прощаясь с Японией в 1932 г., писатель с высоты самолета -говорит о двух ликах страны — о ее живописной природе, голубизне окружаю­щих волн, о белоснежной .вершине Фудзи-сан и... о кам­нях, о злобной желтой земле, страшной своими черто-подобными японскими богами... Переходя к социально-политической жизни, Б. Пильняк видит и другие черты «двух Японии» — старинную реакционную «император-ско-генеральско-трестовскую» и молодую пролетар-ско-революционную, которая получила живительные соки от Великой Октябрьской социалистической ре­волюции.

Обозревая нашу раннюю литературу о Японии, нам казалось целесообразным вспомнить о вызвавших в свое время немало споров очерках о Японии, созданных Бо­

рисом Пильняком — первым советским писателем, побы­вавшим в этой стране.

В числе первых японских ученых, посетивших Совет­ский Союз, были видные деятели науки — президент японской Академии наук, известный химик Сакураи Дзё-дзи, находившийся в нашей стране в 1927 г., и один из крупнейших физиков — Нагаока Хантаро, бывший в СССР в 1930 г. Японские ученые участвовали почти во всех международных научных съездах, проходивших в Советском Союзе в довоенные годы.

Наряду с научными связями развиваются и связи по линии культуры. Это получило отражение в быстро уве­личивавшемся числе переводных сочинений советских авторов. Японская общественность познакомилась еще с мало известными тогда произведениями В. Маяковско­го, Ал. Толстого, В. Иванова, А. Фадеева, Д. Фурмано­ва, Л. Леонова, Ф. Панферова, Ф. Гладкова, М. Шоло­хова, И. Эренбурга и рядом других советских авторов. Вновь стали переиздаваться сочинения Л. Толстого, М. Горького, А. Серафимовича и старых классиков рус­ской литературы.

Для пропаганды советской литературы много сдела­ла известная японская писательница Миямото Юрико. В декабре 1927 г. о«а приехала в Советский Союз, посе­тила ряд городов нашей страны, встречалась с М. Горь­ким и представителями советской общественности. В Японию Миямото Юрико вернулась в конце 1930 г., пробыв до этого некоторое время в странах Западной Европы.

Стремление понять и 'показать жизнь и духовный мир советского народа (чем писательница интересова­лась еще до своей зарубежной поездки) отразилось в трилогии — в романах «Нобуко», «Два дома» и «Вехи».

«Миру капитализма, миру войны и безработицы про­тивопоставляется мир социалистической действительно­сти. Изображению Советского Союза отведено огромное место... Писательница не идеализирует советскую дейст­вительность, она видит трудности, с которыми связано строительство социализма, знает, что старое, враждеб­ное не уйдет из жизни так просто, без борьбы. Она по­казывает старое в столкновении с новым, которое се­годня еще слабо, но которое все равно победит, ибо

самые условия жизни содействуют его росту. Борьба старого с новьгм и неизбежная победа этого новото и является тем единым .принципом, стержнем, вокруг ко­торого развиваются описываемые события» 1.

С возникновением очага войны на Дальнем Востоке в результате агрессивных действий японских империа­листов осложнились взаимоотношения между Японией и Советским Союзом, что сказалось как на экономиче­ских отношениях, так и на культурных связях.

В послевоенные годы культурные и научные связи между СССР и Японией восстановились скоро. Создание в декабре 1945 г. Союзного Совета для Японии потре­бовало участия советских специалистов различных обла­стей знаний для углубленного изучения ряда вопросов, важных для мирного развития Японии. Это позволило усилить связи по линии науки и культуры между СССР и Японией.

Научный Совет Японии, возникший в 1949 г., одной из своих задач поставил установление научных связей с ученьши всех стран. В 1950 г. было направлено в Академию наук СССР послание с предложением объединить усилия всех деятелей науки для мирно­го развития Японии в интересах прогресса мировой культуры.

Японская Академия наук, желая лучше ознакомить­ся с достижениями советской науки, направила в 1955 г. делегацию в Москву, которую возглавлял быв­ший тогда президентом Академии наук известный гео­физик проф. Кая Сэйдзи2.

Можно назвать немало имен японских ученых разно­образных специальностей, посещавших Советский Союз в 1950—1960-х годах. В их числе были физики, астроно­мы, математики, геологи, биологи и медики, генетики, ботаники, агрономы, гидрологи, представители гумани­тарных наук — историки, экономисты, философы, социо­логи, юристы, литературоведы, филологи, педагоги, про­фессора ряда крупных высших японских учебных заве­

дений1. Немало японских ученых выступало в Москве и в других городах страны с докладами на научных кон­ференциях, на заседаниях ученых советов университетов и институтов.

Нельзя не сказать об активном участии представите­лей Японии на тех международных конференциях, съездах, конгрессах, соревнованиях, фестивалях, ко­торые 'происходили в последнее время в Советском Союзе.

Японские писатели, журналисты, кинодеятели, арти­сты, спортсмены стали почти непременными участника­ми международных встреч в Москве.

Большим историческим событием явилось подписание в Москве 19 октября 1956 г. Совместной декларации о прекращении состояния войны, о восстановлении мира и добрососедских отношений между Японией и СССР. Декларация восстановила дипломатические отношения и нормализовала экономические и культурные связи, соз­дала основу для развития добрососедских отношений между Японией и СССР. Этот важный государственный акт, подписанный 11 лет спустя после окончания второй мировой войны, горячо приветствовали и в нашей стране и в Японии. Японский народ увидел, какие положитель­ные результаты принесла его родине нормализация от­ношений с Советским Союзом.

Время, как говорят, лучший судья для всяких дел, в том числе и государственных, время показало, что Совместная декларация стала важным фактором укреп­ления мира на Дальнем Востоке.

Вслед за нормализацией официальных отношений между Японией и Советским Союзом 6 декабря 1957 г. в Токио было заключено общее соглашение о развитии товарооборота, о торговых представителях, введена практика составления ежегодных соглашений о взаим­ных тортовых поставках и платежах2.

В результате урегулирования экономических взаи­моотношений торговля между Советским Союзом и Япо­нией резко возросла.

Впервые после длительного перерыва восстановилось прямое судоходное сообщение между портами Японии и Советским Союзом.

Большой вклад в дело развития культурных связей внесли Общества дружбы, возникшие как в Японии, так и в СССР. Целью их деятельности являлось содействие взаимопониманию, дружбе, культурному сотрудничеству, что так важно для развития и укрепления добрососед­ских отношений.

Благодаря усилиям «Общества Япония — СССР» и «Общества дружбы СССР, — Япония» значительно рас­ширились непосредственные взаимополезные контакты: деловые, научные, по линии профессиональных органи­заций и различных учреждений. Стали проводиться силами общественности, как в Японии, так и в СССР, разнообразные культурные мероприятия, особенно вы­ставки, творческие вечера, посвященные памятным да­там, кинофестивали и др. Взаимному ознакомлению с достижениями науки и техники весьма содействовали промышленные выставки, происходившие в Москве в 1961 г. и в Токио — в 1962 г.

В результате подписания Совместной декларации наступил новый этап более активного развития как деловых связей, так и связей по линии культуры и науки.

Много советских людей побывало за послевоенные годы в Японии и японцев в нашей стране. Однако дело не только в том, что после нормализации отношений увеличилось количество поездок. Речь идет уже о выез­дах десятков и даже сотен людей. Вспомним, например, приезд в Москву многочисленного японского коллектива театра Кабуки или посещения Японии коллективом ба­летной труппы Большого театра СССР, Художественно­го театра им. М. Горького и др.

Побывало в Японии немало советских писателей, в их числе были Б. Горбатов, И. Эренбург, К. Симонов, А. Чаковский, А. Софронов, С. Михалков и др. Многие стороны жизни Японии привлекали внимание писателей, но особый интерес у них вызывали встречи с представи­телями различных слоев японской общественности.

Взаимные посещения стран, несомненно, оказали большое влияние на формирование правильных взгля­дов и представлений о Советском Союзе в Японии и о Японии в нашей стране, благоприятно содействовали дальнейшему добрососедскому сближению советского и японского народов на благо укрепления всеобщего мира.

О послевоенной Японии советскими авторами написа­но немало статей, брошюр, книг. Конечно, много ярких впечатлений дало знакомство с японскими городами, до­стопримечательными местами, встречи и беседы с пред­ставителями разных профессий. Но самый большой след оставил в сердцах советских людей трудовой народ Японии, переживший так много горя и лишений и все же сохранивший в себе большие творческие силы, свою самобытную национальную культуру.

Конечно, далеко не все нам нравится в Японии, в опубликованных материалах можно встретить немало критических замечаний, порой, быть может, острых, но справедливых. Главное то, что в наших описаниях Япо­нии господствует искренность и правдивость, уважение к тем большим усилиям, которые прилагают простые японские люди к тому, чтобы сохранить мир.

В установившихся культурных связях между Япо­нией и СССР важное место занимают поездки различ­ных ученых, взаимные ознакомления с научными до­стижениями.

Среди многих и разнообразных проблем, стоящих пе­ред японской экономикой в послевоенные годы, большое внимание уделялось повышению производительности японского сельского хозяйства. Вполне понятно, что именно к мичуринской агрономической биологии, от­крывающей пути повышения продуктивности сельского хозяйства и животноводства в Японии, проявлялся особый интерес. Побывавший в Японии в сентябре 1956 г. на международном симпозиуме по генетике проф. И. Е. Глущенко так, например, описывал свои впечатления:

«Я увидел, что среди японского студенчества, в ши­роких массах крестьян-опытников мичуринское дви­жение приобрело такие масштабы, каких, пожалуй, нет ни в какой зарубежной стране... Мичуринские идеи за­хватывают людей, которые в недавнем прошлом вооб­

ще не имели прямого отношения к биологии. В феврале 1956 г. в Токио состоялся третий съезд мичуринцев, посвященный памяти великого преобразователя приро­ды. Съезд продолжался два дня. Участники его заслу­шали сообщение проф. Касахара о его поездке в Совет­ский Союз на мичуринский юбилей и десять докладов крестьян-опытников и научных работников об их экс­периментах... Ныне мичуринским движением охвачено, по словам Мацуура, свыше ста тысяч опытников. Из­дается обширная мичуринская литература» 1.

О том, как велик и разнообразен интерес в Японии к советской литературе, можно судить по нижеприведен­ным данным. Всего за два года (1961 и 1962) переве­дено было 447 книг (помимо статей и рефератов, опуб­ликованных в японской периодической печати) общим тиражом 1425 тыс. экземпляров. Обращает на себя внимание значительное количество повторных изданий, особенно произведений советской художественной лите­ратуры.

Издание в Японии книг, переведенных с русского языка за 1961 и 1962 гг.




Общее число книг

в том

новые издания

числе

повторные

Научная литература

131

82

49

Общественно-политическа я

115

72

43

Художественные произведе-

110

21

89

ния и вопросы искусства

Детская литература

77

21

56

Вопросы спорта

14

8

6




447

1 204

243

Источник: Ниссо тосе цусин. Токио, 1963, №2, стр. 33.

Особо следует отметить распространение в Японии переводов марксистской литературы и издание трудов В. И. Ленина. В 1963 г. завершено было четвертое издание полного собрания сочинений В. И. Ленина на японском языке в 40 томах.

Для Японии, которая по своим природным усло­виям имеет много общего с материком Азии, велико значение трудов советских ученых и путешественников, посвященных географическим исследованиям Азии и Дальнего Востока, а также исследований по вопросам геофизики, геологии, геоморфологии, океанографии, климатологии, биогеографии и другим отраслям знаний.

Проблемы, стоящие перед геофизиками, особенно сложны, поскольку геофизические явления обусловлены действием многочисленных взаимозависимых и измен­чивых факторов. Изучение этих проблем будет тем пло­дотворнее, чем больше будет к этому приложено усилий ученых различных стран, в первую очередь ближайшего соседа Японии — Советского Союза. Многие важные гео­физические явления, связанные с вулканологией, сейсмо­логией, физикой морей и океанов, воздушных масс и космических пространств, требуют для своего изучения комплексных методов исследования. В связи с этим именно в области геофизики вопросы согласования на­учных усилий, научного контакта приобретают осо­бенное значение.

В Советском Союзе геофизические исследования ста­ли делом большого государственного значения, они ве­дутся различными научными и практическими органи­зациями на основе единого плана, разрабатываемого Академией наук СССР, ее институтами, их региональ­ными филиалами и экспериментальными станциями.

Особенно возрос интерес в Японии к трудам совет­ских геофизиков в связи с их исследованиями по про­грамме Международного геофизического года.

Для Японии с ее сложной геологической структурой, тесно связанной с прошлым Азии, значительный инте­рес представляют труды советских геологов, в которых дается новая трактовка вопросов о геологическом стро­ении Азии и Японских островов1.

Большую известность в Японии получили труды акад. В. И. Вернадского, особенно в части практическо­

го использования геохимических методов1. В трудах В. А. Обручева по геологии Сибири освещены важные общетеоретические вопросы геологического строения и развития Азии, имеющие непосредственное отношение к Японии, а также и вопросы образования полезных ископаемых.

Особое внимание японских геологов привлекли тру­ды акад. Н. С. Шатского, в которых излагается критика распространенной одно время в Японии теории Веге-нера о перемещении материков. Важные обобщения геотектонических явлений сделали М. М. Тетяев и В. В. Белоусов, их взгляды представляют значительный интерес для изучения процессов, происходивших в Япо­нии. Это относится также и к трудам акад. А. В. Пейве. В них выявлена связь между тектоническими движе­ниями в геосинклиналях и соседних платформах мате­рика Азии. Трудами ряда советских ученых доказана ошибочность распространенных за рубежом взглядов (в том числе и в Японии) о четвертичном периоде как времени относительного покоя.

Описания японских окаменелостей, сделанные в свое время А. П. Карпинским и А. Н. Криштофовичем, дали новые данные, заставившие пересмотреть в некоторых случаях высказанные ранее положения. Известны в Япо­нии исследования акад. А. П. Карпинского по вопросу о зависимости движения береговых линий от движения земли в различные геологические эпохи.

Для Японии, столь богатой гидротермальными источниками, большой интерес представили разработки ряда важных вопросов гидрологии акад. Ф. П. Сава-ренского, родоначальника этой новой отрасли геологии в нашей стране.

Большое развитие в Советском Союзе, особенно за последнее время, получила геоморфология — отрасль, которой всегда много занимались в Японии. Как было показано в докладе акад. И. П. Герасимова «Использо­вание геоморфологических методов в сейсмологических исследованиях», прочитанном в 1957 г. на Региональной конференции географов в Токио, в советских трудах есть

много нового и практически полезного для Японии. Это особенно относится к таким вопросам, как борьба с эрозией и оползнями, к изучению морфологии морских берегов и водохранилищ, интенсивно сооружаемых в Японии в последнее время.

Важные исследования в деле изучения Тихого океа­на были сделаны экспедиционным кораблем «Витязь» во время его многократных плаваний в 1950—1960-х го­дах. Они охватили район глубоководных впадин в се­веро-западной и центральной частях Тихого океана. В Курильско-Камчатской впадине была выявлена ее максимальная глубина 10 542 м, обнаружены были глу­бины до 9700 м в Японской впадине и в районе остро­вов Идзу — Бонин, исследованы глубоководные участки в районе островов Марианских и Рюкю.

«Большой интерес представляло обследование впа­дины Идзу — Бонин. Она оказалась более глубокой, чем представлялось ранее, и несколько иной конфигура­ции,— писал проф. В. Г. Богоров,— теперь имеется воз­можность сделать сравнение дна шести глубоководных впадин северо-западной части Тихого океана».

Советские океанографы сделали новые открытия в области изучения рельефа дна океана, характера мощ­ных донных отложений (путем применения новых сейс­мических методов) удалось собрать новые гидрологиче­ские и климатические материалы, особенно о тропиче­ской части океана, которые существенно меняют ранее сложившиеся представления, а также провести иссле­дования по химии океанских вод и грунтов. Изучение менее всего известных человеку глубин Тихого океа­на позволяет дать ответ на ряд важных вопросов, имеющих как теоретическое, так и «практическое зна­чение К

С новейшими исследованиями советских ученых их японские коллеги получили возможность познакомиться

1 Более подробно результаты деятельности советских океано­графических экспедиций освещены в статьях: В. Г. Богоров. Исследования на экспедиционном судне «Витязь» в Тихом океане. «Известия Академии наук СССР, серия географическая», 1951, № 2, и Л. А. Зенкевич. Новейшие океанографические исследования северо-западной части Тихого океана. «Известия Академии наук СССР, серия географическая», 1958, № 4, а также в отчетных док­ладах Международного геофизического года за 1957—1959 гг.

на Первом всемирном океанографическом конгрессе, происходившем в 1959 г. в Нью-Йорке1.

Много общих вопросов, касающихся как советского Дальнего Востока, так и соседних с ним стран, имеется в области изучения морской флоры и фауны. Ценный вклад в дело познания этих вопросов сделан был стары­ми экспедиционными исследованиями акад. Шренка, затем Солдатова, Смирнова и Шмидта, труды которых по ряду вопросов сохраняют свое научное значение и по настоящее время. Так, например, П. Ю. Шмидт в одной из своих ранних работ «Рыбы восточных морей» (1904) дал зоогеографическую характеристику Японского и Охотского морей, а также фауны северных вод Тихого океана. Обобщения ряда важных вопросов о морской фауне дальневосточных вод даются в труде выдающе­гося ихтиолога проф. Л. С. Берга, хорошо известного за рубежом. Из работ по зоогеографии Дальнего Востока, касающихся также и Японии, следует отметить труды ихтиологов А. В. Никольского, Г. У. Линдберга и ряда других ученых.

Научные экспедиции, давшие ценные результаты, проводил Всесоюзный научно-исследовательский инсти­тут морского рыбного хозяйства и океанографии, труды которого привлекли большое внимание в Японии.

Новые открытия в области глубоководной флоры и фауны сделаны были в 1950—1958 гг. исследователями экспедиционного корабля «Витязь». Благодаря тому, что сборы проводились не только на обычных океани­ческих глубинах, но и на сверхглубинах, на основе со­бранных материалов разработана была схема верти­кальной зональности жизни океана до глубины 10 ООО м.

Советским ученым удалось найти неизвестные ранее науке сотни видов, десятки новых родов, немало новых семейств, составить карту распределения планктона, на которой четко выявилась граница между водами холод­ного течения Оясио и теплого Куросио. На основе ма­териалов Н. Г. Виноградова произведено было зоогео-графическое районирование Тихого океана2.

Немало советских ученых уделяло внимание геогра­фическому изучению Японии. Первоначально оно со­четалось с разработкой лекционных курсов страновед­ческого характера, которые читались в высших учебных заведениях нашей страны. В числе первых, кто создали работы по географии Японии, были проф. Н. В. Кюнер и Д. М. Позднеев, их труды опубликованы еще в до­революционное время, правда, весьма малым ти­ражом К

Только после Октябрьской революции ценные иссле­дования больших знатоков Японии — Н. В. Кюнера и Д. М. Позднеева стали доступными для широкого круга читателей.

В 1924 г. вышел в Москве труд Д. М. Позднеева «Военно-экономическое описание Японии» (268 стр.), а вслед за ним книга «Япония — страна, население, история, политика» (351 стр.). Хорошо зная страну, используя как личные впечатления, а также японские источники, ранее у нас не известные, автор создал обсто­ятельную полезную страноведческую работу.

В 1927 г. проф. восточного факультета Ленинград­ского университета Н. В. Кюнер опубликовал учебное пособие «География Японии — физическая и политиче­ская» (240 стр.). С рядом положений автора, относя­щихся к политической географии Японии (особенно к вопросам народонаселения), нельзя согласиться, но раз­делы по физической географии написаны весьма содер­жательно. Автор стремится подробно охарактеризовать природу страны и ее естественные ресурсы не изолиро­ванно, а в тесной связи с ходом исторического и куль­турного развития Японии. Эти интересные страницы труда Н. В. Кюнера до сих пор сохраняют свое зна­чение.

Начиная с 1920-х годов специальные лекционные курсы по географии Японии и странам Дальнего Востока читались в Москве, в Ленинграде, в Хабаровске, Влади­

1 В 1903—1904 гг. Н. В. Кюнер подготовил для студентов Восточного института во Владивостоке руководство по географии Японии, а Д. М. Позднеев издал в Токио на русском языке част­ным образом свои лекции по географии Японии.

востоке, в Иркутске и в некоторых других городах. К со­жалению, многие из них не были опубликованы1.

Большим знатоком Японии был Е. Г. Спальвин, хо­рошо знавший как язык, так и страну, особенно ее куль­туру. Одно из его сочинений носит название «Конфуци­анские идеи в этике японского народа». Проф. Спальвин был привлечен к дипломатической работе и стал в 1925 г. драгоманом первого советского посольства в Токио.

Разносторонними знаниями Востока выделялся К- Харнский — автор ряда работ по Китаю и Японии2. Особенно большой интерес вызвали его лекции по Япо­нии, в которых он сочетал увлекательность изложения с богатством фактического материала и острым марк­систским анализом.

В послевоенные годы внимание советских географов к изучению Японии возросло. В 1945 г. выходит книга П. И. Глушакова «Краткое экономико-географическое описание Японии», а в 1947 г.— книга И. П. Магидовича «Японские острова».

Особо следует отметить усиление внимания к осве­щению вопросов физической географии Японии как страны в целом (ей посвящены труды А. И. Яунпутни-на и Ю. К. Ефремова) 3, так и специальным вопросам:

по геологии Японии — А. Н. Криштофовича (книга «Гео­логия Дальнего Востока»), по климату — П. И. Коло-скова и Г. Н. Витвицкого, по лесам — В. Ф. Овсянни­кова, по географии Хоккайдо — Д. Л. Арманда.

Исследовательскую работу по изучению Японии, в том числе и по вопросам, связанным с культурой стра­ны, ее языком и литературой, ведут институты Акаде­мии наук СССР: Институт народов Азии, Институт мировой экономики и международных отношений, Институт истории, Институт географии, библиотеки Академии наук, Музей восточных культур, а также Институт восточных языков при МГУ, восточный фа­культет ЛГУ и другие высшие учебные заведения нашей страны.

Благодаря усилиям советских специалистов по япон­скому языку и литературе появились переводы памят­ников древней культуры, переводы стихов древних и современных поэтов, повестей, рассказов, романов ста­рых и новых писателей Японии.

Марксистско-ленинский диалектический метод, при­меняемый советскими учеными в изучении Японии, ока­зывает влияние на научную мысль японоведов других стран, и в первую очередь на самих японских ученых.

* *

В послевоенные годы стало более, чем когда-либо, ясным, как велики творческие силы японского народа. Борьба прогрессивных сил в стране, уходящая своими корнями в отдаленное прошлое, все более и более нара­стает. Уже немалое число деятелей науки и культуры Японии пересмотрело старые, ошибочные реакционные взгляды, которые насаждались в Японии искусственно создававшимся отчуждением и пропагандой, враждебной делу мира и добрососедских отношений.

Народы Японии и Советского Союза пользовались взаимными выгодами тогда, когда они жили в мире и дружбе. Но как только возникали осложнения, конфлик­ты, народы несли большие жертвы.

В Японии очень многие стали понимать, что важней­шая задача миролюбивой политики Советского Союза заключается в том, чтобы на земле не было такого ме-

ста, где лилась бы кровь, чтобы всю Вселенную — и землю и воздух — не отравляли ядерные испытания.

Жизнь убедительно показала, что борьба Советско­го Союза за мир, за мирное сосуществование нашла ши­рокое международное признание во многих странах земного шара, в самых различных слоях общества. На­растающее могущество демократических сил мира и прогресса становится характерным явлением современ­ной эпохи.

Большие творческие силы японского народа могут полноценно развиваться только в условиях подлинной национальной независимости, свободы, мирного стро­ительства и содружества с прогрессивными силами мира.

Оглавление

Введение ............... 3

ГЛАВА I. Историко-географические особенности развития Японии в раннем периоде существова­ния страны (с III до конца XII в.)..... 19

Островной характер страны и ее географическое по­ложение. Возникновение японского государства. Места раннего поселения японцев. Внешние связи Японии со странами Восточной Азии. Первоначальные представле­ния об окружающем мире. Реформы Тайка 645—646 гг. и создание административно-территориальной системы государственного управления. Развитие национальных естественных и технических знаний. Нара и Хэйан — столичные города японского средневековья. Возникно­вение новой столицы — Камакура. Ранние географи­ческие описания страны.

ГЛАВА II. Первое открытие Японии европейцами и

внешние связи Японии (1540—1630)..... 80

Первоначальные представления европейцев о Во­стоке и географические знания народов восточных стран. Образование централизованного японского го­сударства. Значительный рост городов в Японии в XVI в. и их географическое размещение. Появление в Японии португальских завоевателей. Адаме—пер­вый европеец, натурализовавшийся в Японии. Борьба испанцев против португальского влияния в Японии.

632

Колониальные компании на Востоке и проникновение в Японию голландцев и англичан. Дальние плавания японцев и ранняя японская экспансия в страны Во­стока. Изгнание европейцев и закрытие Японии для иностранцев.

ГЛАВА III. Сведения о Японии за рубежом и разви­тие научных и географических знаний в Японии в педоод самоизоляции от внешнего мира (1639—1854).............

Вклад русских землепроходцев и мореходов в освоение северной части Тихого океана и его побере­жий. Ранние сведения в России о Японии и первые на­учные экспедиции русских в северные воды Тихого океана. Экспедиция А. Лаксмана в Японию 1792— 1793 гг. Особенности русско-японских отношений в пе­риод самоизоляции Японии. Морские экспедиции колониальных компаний в северных водах Тихого оке­ана. Характерные черты японского феодализма в эпоху Токугава. Особое положение Нагасаки и гол­ландская фактория на островке Дэдзима. Проникнове­ние знаний из Западной Европы (рангаку). Распрост­ранение китайских знаний (кангаку). Противники ино­земных влияний и деятельность национальных сил в Японии. Эдо — главный город феодальной Японии. Средневековый Киото и важнейшие населенные пунк­ты Юго-западной Японии (Сакаи, Хйого, Муроно­тоцу, Хаката и др.). Возникновение и развитие городов Осака и Нагоя. Важнейшие центры страны эпохи Токугава — Никко и Хаконэ. Дорожный путь из Киото в Эдо — Токайдо. Образование и книгопечатание в фео­дальной Японии. Развитие и накопление научных и прикладных знаний. Виднейшие японские энциклопе­дисты и стихийные материалисты. Географические зна­ния и успехи национальной картографии. Представле­ния японцев о жизни зарубежного мира в период самоизоляции. Первые научные труды европейцев о Японии. Второе, насильственное открытие Японии ино­странцами в 1850-х годах. Русские мореплаватели у японских берегов.

ГЛАВА IV. Развитие естественных и географических знаний в Японии и изучение Японии за рубе­жом в ранний период развития японского капи­тализма (1868—1890).........

Промышленная и культурная революция в Японии, особенности раннего развития японского капитализма. Создание новых учреждений и предприятий в Японии и технические нововведения в ранний период капиталисти­ческого развития страны. Рост населения Японии и коренная реорганизация политико-административного устройства страны. Развитие японского капитализма вширь (освоение северных окраин, ранние колониаль­ные захваты). Полуколониальное положение Японии и борьба за ликвидацию неравноправных договоров. Культурные и научно-технические связи Японии с за­рубежным миром в 1870—1890-х годах. Япония и Франция. Япония и Англия. Япония и США. Япония и Германия. Японские просветители и революционные борцы за реформы, за развитие национальной культу­ры. Развитие естественных и технических знаний в Японии и становление национальной науки. Возникно­вение и развитие японской географии и смежных с нею знаний. Труды иностранцев о Японии и вопросы ее географического изучения. Развитие культурных свя­зей Японии с Россией во второй половине XIX в. Труды русских исследователей, освещавшие вопросы географии Японии.

ГЛАВА V. Географическая наука в Японии в период империалистического развития страны (конец XIX в.—1945 г.)............

Япония в эпоху пробуждения Азии. Развитие на­учных знаний в период становления японского импе­риализма. Ямадзаки Наомаса — родоначальник совре­менной японской географии. Зарождение реакционного направления в японской географической науке. Общест­венная и научная жизнь в Японии после первой миро­вой войны. Состояние географических знаний в Японии в 1920-х годах. Труды ведущих японских географов и создание национальных географических энциклопедий. Милитаризация общественной жизни в Японии в 1930— 1940-х годах и положение географической науки. Не­которое своеобразие японской геополитики. Националь­ный кризис в Японии и упадок науки в годы второй мировой войны.

ГЛАВА VI. Послевоенный подъем в развитии япон­ской географической мысли и изучение геогра­фии современной Японии за рубежом (1945— 1960)..................

Возрождение научной и культурной жизни Японии после капитуляции 1945 г. Использование США после­военной оккупации Японии для обследования ее естест­венных ресурсов. Главные научные учреждения в Япо­нии и вопросы географического изучения страны. Основ­ные направления в развитии географической мысли в послевоенной Японии. Японская физическая география и разработка смежных научных вопросов. Японская экономическая география. Национальная картография и топонимика. Районирование Японии. Международные связи японских географов. Труды по географии Японии, опубликованные в США в послевоенные годы. Изуче­ние Японии в странах Европы и Азии. Культурные и научные связи Советского Союза с Японией

CONTENTS

CHAPTER I. Historical and Geographical Featu-resn of the Early Development of Japan (HI—XII Centuries). ...............

The main features of the country and its geographi­cal position. Formation of the Japanese State. The early Japanese places of settlements. Japan's relations with East Asia countries. First ideas about surrounding world. Taika's reforms of 645—646 a. c. and creation of admini­strative — territorial system of the State management. De­velopment of Japanese natural and technical knowledge. Nara and Heian — the capitals of Japan in middle ages. The rise of the new capital — Kamakura. The early geo­graphical descriptions of the country.

CHAPTER II. The First Discovery of Japan by Europeans and External Relations of Japan (1540—1630).................

Europeans' first ideas about the East and geogra­phical knowledge of the peoples of the Orient. Forma­tion of the centralized Japanese State. The rapid growth of towns in Japan in XVI century and their geographi­cal location. The appearance of Portuguese Conquerors in Japan. Adams as the first European naturalized in Japan. The struggle of Spain against Portuguese in­fluence in Japan. Colonial Companies in the East. Dutch and English penetration into Japan. The Far Sea Voyages of Japanese and early Japanese Expansion in the East. Expulsion of Europeans and the Closing of Japan for Foreigners.

CHAPTER III. Information About Japan Abro­ad and Development of Scientific and Geographical Knowledge in Japan during the Period of Self-isolation from the Outside World (1639—1854). . . Ш

Contribution of Russian Explorers and Seamen to the Opening for settlement of the Northern part of the Pacific Ocean and the Pacific shores. Early infor­mation about Japan in Russia and the first Russian sci­entific Expeditions into the Northern Pacific. A. Lax-man's Expedition to Japan in 1792—1793. Characteris­tics of Russo-Japanese Relations during the period of Japan's Self-isolation. Sea-expeditions of the Colonial Companies in the Northern Pacific. Characteristic featu­res of Japanese Feudalism during the reign of Tokuga-wa. Peculiar status of Nagasaki; the Dutch colony on the Dejima Island. The penetration of Scientific know­ledge from Westerm Europe (rangaku). The spread of Chinese knowledge (kangaku). Opponents of foreign in­fluence; activity of the national forces in Japan. Edo as the main city of feudal Japan. Medieval Kioto and the important settlements' in the South-Western part of Ja­pan (Sakai, Hyogo, Muronototsu, Hakata etc.). The rise and development of Osaka and Nagoua cities. The most important centres of the country in Tokugava Ti­me— Nikko and Hakone. The road from Kioto to Edo-Tokaydo. Education and Book-printing in feudal Japan. Development and accumulation of scientific and applied knowledge. The outstanding Japanese encyclopaedists and eminant philosophers materialists. Geographical Knowledge and Achievements of national Cartography. Japanese ideas about Life abroad during the period of Self-isolation. West Europeans' first scientific works on Japan. The foreigners' second discovery of Japan by forse in 1850th. Russian seamen near the Japanese shores.

CHAPTER IV. Development of Natural and Geographical knowledge in Japan and the Study of Japan Abroad during the Early Period of Japanese Capitalism (1868—1890)........ 297

Industrial and cultural Revolution in Japan, peculia­rities of the early development of Japanese capitalism. The founding of the new establishments and plants in

Japan and technical innovations in the early period of the country capitalistic development. The growth of Ja­panese population and radical reorganisation of the co­untry's political and administrative system. Development of Japanese capitalism «Wide-\vise» (reclamation of the Northern outskirts, early colonial expansion). Semi colonial status of Japan and Struggle for Liquidation of unequal agreements. Cultural, scientific, technical re­lations of Japan with foreign countries in 1870—1890th. Japan and France. Japan and Britain. Japan and the USA. Japan and Germany. Promoters of knowledge and revolutionary fighters for reforms and development of national Culture in Japan. Development of natural and technical knowledge in Japan and the foundation, of national science. The beginning and further development of Japanese Geography and related knowledge. Fo­reigners' works on Japan and problems of geographical study of the country. The development of cultural rela­tions between Japan and Russia during the latter half of XIX century. The works of Russian scientists about some problems of Japan's geography.

CHAPTER V. Geography in Japan during the

Period of Japan's imperialism (1900—1945). . . 441

Japan at the time of the Awakening of Asia. The development of Science during the period of the initial growth of Japanese imperialism. Yamadzaki Haomasa as the Founder of the modern Japanese Geography. The beginning of the reactionary direction in Japanese Geo­graphy. Social life and Science in Japan after the First World War. Geography in Japan in 1920th. The works of the leading Japanese geographers and the publica­tion of the national geographical Encyclopaedias. Mili­tarization of Social Life in Japan in 1930—1940th and Geographical Science. Some peculiarites of Japanese geopolitics. National crises in Japan Degradation of Science during the Second World war.

CHAPTER VI. The Uplift of Japanese Geograp­hical Thought in the Post-War Time and Study of Geography of Modern Japan Abroad (1945— 1960)...................... 514

Capitulation of 1945 and the revival of Scientific and cultural life in Japan. The use of USA her post war occupation of Japan for the Study of the natural resour­ces of the country. The major Science organizations in Japan and problems of geographical Study of the Co­untry. The main directions in the Japanese Geographical

Science development after the war. Japanese Physical Geography and elaboration on the relative scientific problems. Japanese Economic Geography. National Kar-tography. Geographical division of Japan. International connections of the Japanese geographers. Works on Geo­graphy of Japan published in the USA after the War. Study of Japan in the countries of Europe and Asia. Cultural and Scientific relations between the Soviet Union and Japan.

Константин Михайлович Попов ЯПОНИЯ

Редактор Д. Я. Костинский Младший редактор Я. С. Шаповалова Художник В. Освер Художественный редактор Л. Г. Шикин Технический редактор Я. П. Арданова Составитель карт О. В. Садовень Корректор Т. К. Кузина

А-02564. Сдано в производство 25/XI 1963 г. Подписано в печать 24/IV 1964 г. Формат 84Х1087з2. Печатных листов 20. Условных листов 32,8. Издательских листов 34,39. Тираж 2800. Цена 1 р. 72 к. Переплет 20 коп. Заказ № 816.

Темплан Географгиза 1964 г. № 20

Москва, В-71, Ленинский проспект, 15. Издательство социально-экономической литературы «Мысль»

Московская типография № 20 «Главполиграфпрома> Государственного комитета Совета Министров СССР по печати Москва. 1-й Рижский пер., 2

Попов, Константин Михайлович

Япония. Очерки развития национальной куль­туры и географической мысли. М., «Мысль», 1964. 640с. с карт. (Ин-т географии Акад. наук СССР).

9 (И) + 91 (И 5)




1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

перейти в каталог файлов


связь с админом