Главная страница
qrcode

Попов - Япония. Очерки развития национальной ку... Институт географии академии наук СССР


НазваниеИнститут географии академии наук СССР
АнкорПопов - Япония. Очерки развития национальной ку.
Дата29.11.2017
Размер3.24 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПопов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc
ТипРеферат
#49511
страница2 из 15
Каталогid48369592

С этим файлом связано 66 файл(ов). Среди них: Kiryanov_Ugnaya_Koreya.pdf, Gebin_Severnaya_Koreya.pdf, Попов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc, Tims_N__Cunningham_G_-_Face2Face_Advanced_Wor.pdf, Penguin_-_Test_Your_Vocabulary_4_Upper-Int.pdf и ещё 56 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Глава I

ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОСО­БЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ЯПОНИИ В РАННЕМ ПЕРИОДЕ СУЩЕСТВОВА­НИЯ СТРАНЫ (С III ДО КОНЦА XII в.)

Первые три очерка данной книги освещают ряд во­просов, относящихся к формированию и развитию эле­ментов материальной культуры и духовной жизни япон­ского народа. Эти очерки охватывают длительный период — от предыстории японского государства до начала эры капитализма.

Феодальная социально-экономическая формация, гос­подствовавшая в Японии почти двенадцать веков, может быть разделена на следующие три главных периода:

Период раннего феодализма, возникновение которого относится к VII в. (позднее, чем в Европе, где это имело место в V в.), продолжался до XIII в. (время об­разования первого сёгуната). В Японии в это время сложилось классовое общество, -протекал процесс обра­зования централизованного государства, развилось об­щественное разделение труда, шла борьба крестьянских масс против закрепощения.

Период феодальной раздробленности продолжался со второй половины XIII в. до конца XVI в.; для него харак­терно более активное развитие крупных феодальных хо­зяйств, развитие новых видов ремесла, расширение роли местных рынков, усиление связей с зарубежным миром, нарастание крестьянской борьбы против поме­щичьей эксплуатации.

Период военно-феодальной диктатуры семейства То-кугава, охватывавший время от начала XVII до сере­

дины XIX в., характеризуется изоляцией страны от внешнего мира, обострением внутренних противоречий, зарождением элементов капитализма, формированием национального рынка.

Переход к капитализму осуществился в Японии позд­нее, чем в Европе и Америке, — только во второй поло­вине XIX в.

* *

Первый очерк книги посвящен эпохе разложения первобытно-общинного строя (III—VII вв.) и эпохе ран­него феодализма, когда в Японии был достигнут для того времени высокий уровень развития производитель­ных сил. Об этом периоде имеется обширная буржуаз­ная литература, созданная как японскими, так и за­рубежными авторами. При разнообразии построения и содержания этих работ в них господствовали ошибоч­ные взгляды и порой лженаучность. В освещении ряда важных исторических явлений и процессов, особенно вопроса о происхождении Японии, пропагандировались утверждения о якобы свойственных только этой стране особых путях развития.

Изучение древней истории долгое время базировалось на первых письменных памятниках VIII в. Кодзики и Нихонсёки (Нихонги), в которых мифология переплета­лась с историческими фактами. В вымыслах и легендах искали какие-то иносказания, которые якобы заклю­чали в себе правдоподобные события.

Даже в трудах наиболее известных буржуазных японоведов государство рассматривалось как надклас­совая сила, что приводило к апологии императорской системы правления, к оправданию эксплуатации народа господствующим классом, к идеализации исторического прошлого. В Японии дольше, чем где-либо, просущество­вал миф о «золотом веке» первобытной жизни в эпоху царей.

В Японии сложилась официальная историография, уклоняться от которой долгое время решались очень не­многие как в самой Японии, так и в других странах ка­питалистического мира.

Для буржуазной литературы о Японии характерно и другое — стремление показать, что решающее значение в

деле формирования японской нации сыграл пришлый элемент из соседних с Японскими островами, более раз­витых стран. Вольно или невольно отдаленное прошлое японского народа принижалось, много писалось о его ди­кости, о том, что якобы только с появлением инородцев с материка и начался прогресс страны, обновление на основе заимствования. Внешние факторы рассматрива­лись как движущая сила, все сводилось к простран­ственному перемещению культур из более древних цент­ров в более молодые, к напластованию культур. Таким образом, игнорировались внутренние силы страны, соз­датель ее национальной культуры — народ.

В то время как много внимания обычно уделялось во­просам заимствования культур, мало кто придавал зна­чение различиям, трудностям общения народов; выклю­чался из поля зрения анализ существа контактов в древ­ности.

Переселение народов, борьба за власть, смена пра­вителей, завоевательные походы, религиозные события, мифологические повествования стояли обычно в центре внимания исследователей Японии, а активная и плодо­творная трудовая деятельность японского народа либо вообще игнорировалась, либо рассматривалась в числе второстепенных вопросов. Иностранные авторы обычно писали о культурной отсталости японского народа.

Идеалистическая сущность многих буржуазных работ о древней Японии (порой содержащих обильный факти­ческий материал и отдельные интересные суждения) предопределяла их реакционную направленность.

Маркс и Энгельс, разрабатывая теоретические осно­вы исторического материализма, большое значение при­давали генезису возникновения общества, начальным этапам его существования. Основные положения по это­му вопросу были изложены в первом томе «Капитала», в сочинениях Энгельса и особенно в книге «Происхож­дение семьи, частной собственности и государства», за­думанной еще К. Марксом и завершенной в 1884 г. Ф. Энгельсом.

В. И. Ленин, исследуя вопрос о государственной вла­сти, показал, что буржуазные авторы стремятся идеа­лизировать прошлое во имя укрепления капиталистиче­ского строя, и выявил подлинную классовую сущность государственной власти. Перевод на японский язык кни­

ги В. И. Ленина «Государство и революция» дал боль­шой толчок творческой научной мысли в Японии; в идейном арсенале японского пролетариата появилось новое могучее оружие.

Советские ученые на опыте изучения истории древне­русского государства показали, что государство рож­дается не по какому-либо произволу, а по мере того, как упрочивается деление общества на классы и обостряются классовые противоречия.

Большой удар мифологической концепции древней японской истории был нанесен еще в 1920—1930 гг. видным профессором Цуда Сокити (род. в 1873 г.). Дол­гие годы ученый подвергался преследованиям, ему было запрещено не только публиковать свои лекции, но и преподавать в университете. Трудности не сломили уче­ного, он продолжал свои исследования. Важнейшие тру­ды Цуда Сокити следующие: «Изучение древней истории Японии», «Общество и идеология древней Японии», «Им­ператорский дом» и «Как трактовать историю».

Под давлением прогрессивной общественности, высо­ко ценившей труды Цуда Сокити, старый ученый был награжден в 1949 г. орденом Культуры, а в 1951 г. удо­стоен звания заслуженного деятеля национальной куль­туры.

Главной своей задачей Цуда Сокити считал разру­шение веками сложившегося реакционного мировоз­зрения, он стремился воссоздать подлинную историю древней Японии и тем самым содействовать воспита­нию национального самосознания с прогрессивных позиций.

Раскопки нового времени вызвали перелом в трак­товке основных вопросов древней истории Японии. Опа­саясь разоблачения легенд, созданных усилиями реакци­онных деятелей различных времен, еще в начале 1900-х годов правительство запретило раскопки древних могил, установило государственный надзор за раскопками им­ператорских могил К В 'послевоенные годы запрет был снят, всего в Японии обнаружено свыше 10 тыс. архео­логических предметов, тогда как к 1930 г. их насчиты­валось около 3000.

1 Нэдзу Масаси. История императорского дома. Т. I. Токио, 1953, стр. 31.

Долгое время в японской археологии господствовал формальный подход к изучению археологических нахо­док. Найденные предметы систематизировались по ти­пам, на основе изучения деталей выявлялись эволюция, предметов, но вне связи с создавшей их общественной средой; археология отрывалась от истории. Хотя в Японии и сейчас еще имеются последователи этого направления, однако как в археологии, так и в трактов­ке вопросов о происхождении японского государства активно завоевывают позиции сторонники прогрессив­ных взглядов.

Большой вклад в научную разработку многих важных вопросов внесли исследования послевоенных лет, осо­бенно книги видного прогрессивного ученого Тома С. «Древнеяпонское государство» (1946) и «Формирование японской нации» (1955), затем труды Вакамори Т. по различным вопросам древней материальной культуры Японии, Цудаи Д. — автора «Истории японской культу­ры» (1955), Кобаяси Ю. «Культура доисторической Япо­нии» (1957), Янагида К. «Этнографический словарь» (1958), в котором дается марксистский анализ многих важных вопросов японской археологии и этнографии.

К сожалению, многие из этих ценных японских ис­следований остаются доступными лишь узкому кругу специалистов и доходят до более широкого круга лиц, интересующихся Японией, в виде пересказа в книгах европейских и американских авторов.

Из числа трудов иностранных авторов следует вы­делить исследования, написанные не только на основе серьезного изучения японских первоисточников, посе­щения Японии, но и ;при непосредственной консультации японских специалистов. Заслуживают внимания труды американского ученого Гроота «Предыстория Японии» (1951), исследования Бердсли, в частности «Япония до истории» (1955), и книга английского историка-архео­лога Джона Киддера «Япония до буддизма» (1959).

*

* *

Ученые нашей страны внесли свой значительный вклад в изучение древней истории Японии. Особенное значение имели исследования Д. Н. Анучина, Л. Я. Штернберга, Н. И. Конрада, А. М. Окладникова,

Н. Н. Чебоксарова, Б. П. Денике, О. Н. Глухаревой, М. В. Воробьева, М. Г. Левина, С. А. Арутюнова 1. В ос­нову их анализа вопросов материальной культуры было положено исследование производительных сил древнего общества, выявление закономерностей их развития, что игнорировалось буржуазной археологией. Свои выводы советские ученые строили на базе комплексного ;метода изучения, синтезируя данные смежных с археологией наук — этнографии, антропологии, истории, лингвисти­ки, естественных знаний.

Н. И. Конрад в своей книге «Япония — народ и го­сударство», изданной в 1923 г., критически анализи­рует распространенные в буржуазной литературе кон­цепции происхождения японского народа и освещает ход исторического развития Японии2.

Особое внимание в своих исследованиях Н. И. Кон­рад уделял освещению вклада стран Востока в сокро­вищницу мировой культуры, изучению общих законо­мерностей феодальной формации в Азии и их конкрет­ному проявлению в различных странах.

Много сил отдал Н. И. Конрад переводу и редак­тированию классических произведений старой японской литературы: «Исэ-моногатари» (лирической повести древней Японии), повести о Тайра и Минамото, «Гэн-дзи-моногатари» и других. С памятниками старины зна­комят труды Н. И. Конрада «Японская литература в образцах и очерках» (изд. 1927 г. )и лекции по истории японской литературы (литограф, изд. ЛГУ, 1936).

Обращение автора данной монографии к столь отда­ленным временам, к новым археологическим исследова­ниям ставит своей целью показать относительно высо­кий уровень развития производительных сил, имевший место в ранний период японской культуры, что явно не­

1 См. доклад «Проблема айнов», представленный проф. М. Г. Левиным на X Тихоокеанский научный конгресс — Abstracts Symposium Papers 1961, Honolulu, p. 62, и статью С. А. Арутюнова «Об айнских компонентах в формировании японской народности и ее культуры». «Советская этнография», 1957, № 2.

2 Ряд важных вопросов получил дальнейшую разработку в лек­циях Н. И. Конрада по древней истории Японии, опубликованных в 1937 г., а также в специальных статьях, помещенных в перио­дической печати, в «Ученых записках Института востоковедения Академии наук СССР», в сборнике «Восток» и др.

дооценивалось или игнорировалось многими исследова­телями.

Уже давно получила признание в трудах передовых ученых мира мысль, высказанная в свое время К. Марк­сом, о том, что процесс формирования национальной культуры страны покоится на .взаимодействии культур различных стран. «Всякая нация может и должна учить­ся у других» К

Островной характер страны и ее географическое положение

Древняя японская народная поговорка гласит: «Ост­рова образовали страну». Действительно, история япон­ского государства со времени его возникновения до начала капиталистического развития связана с террито­рией трех основных островов — Хонсю, Кюсю и Сикоку. В продолжение многих веков они являлись коренными землями Японии, именно на этих островах возникли главные центры страны. По 'принятой в Японии терми­нологии эти три острова составляли своего рода метро­полию 2.

Хоккайдо вошел в состав Японии гораздо позднее трех основных островов: экономически он стал активно осваиваться с 1870-х годов и являлся для метрополии районом новой колонизации. В феодальной Японии Хок­кайдо, как отдаленную от центра страны часть, неред­ко называли Вару-сима, что означало «отдельный ост­ров» («вару» — «разделять» и «сима» — «остров»).

Обычно о Хоккайдо упоминалось в старых японских исторических памятниках, как о месте случайного по­сещения японскими рыбаками; только с середины XV в. на берегах острова возникают первые японские посе­ления.

1 К. Маркс. Предисловие к первому изданию Капитала, т. I. К. Маркс иФ. Энгельс. Соч., т. 23, стр. ГО.

2 В территорию современной Японии входят также Хоккайдо, острова Рюкю, расположенные к югу от Кюсю, а также ряд не­больших островов в Тихом океане (Бонин, Маркус и др.). После капитуляции Японии в 1945 г. значительное число островов Рюкю (в том числе остров Окинава) и некоторые тихоокеанские острова Японии были оккупированы американскими войсками.

В 1590 г. глава страны Хидэёси поручил управление островом Хоккайдо своему вассалу Какидзаки, приняв­шему в 1599 г. фамилию Мацмаэ. Фактически его власть ограничивалась только югом Хоккайдо; именовалась эта территория с конца XVI до начала XVII в. Мацмаэ. Распространено было и другое название — Эдзо (вернее, Эдзоти — земля варваров, так именовались отдаленные территории, расположенные к северу от Хонсю), а на старых русских картах часто именовали его Иэсо. Со­временное название острова Хоккайдо, означающее «Се­верная морская область», было официально введено в 1869 г.

К крупным островам страны примыкает около 4000 небольших островков, среди них более значительных 548. Большим своеобразием отличается мир малых ост­ровков, они нередко представляют собой как бы высту­пающие из воды незатонувшие обломки суши, оторвав­шиеся от более значительного острова. Иногда это всего только скалистые участки причудливой формы либо на­носные песчаные низменности с возделанными клочка­ми земли, на которых растут тенистые сосны и кустар­ники.

Велико значение малых островов для мореплавания, многие из них имеют изрезанную береговую линию с хорошо укрытыми естественными бухтами, широко ис­пользуемыми местными жителями для якорных стоянок, особенно в непогоду.'

С незапамятных времен в Японии сохранилось наз­вание «Страна восьми островов», куда включались по­мимо трех главных островов еще пять: Авадзи, Цусима, Ики, Оки и Садо. Ранние названия страны отражали ее островной характер, ее географическое положение. Осо­бенно широко было распространено название «Страна больших островов» (Оясима куни). Для внешних сно­шений было принято название «Страна, где восходит солнце» (Хино мото-но куни).

С природой связано и название Ниппон, ставшее го­сударственным, появление которого относится к 645 г. Нихон, или Ниппон,— это японское чтение китайских иероглифов «Жи-бэнь», означающих «Страна восходя­щего солнца» 1.

1 Иероглиф «жи» (по-японски «нити») означает солнце, а «бэнь» (по-японски «хон» или «пон») — корень, основание, начало.

Европейское наименование страны возникло позднее, оно произошло, видимо, от малайского слова «Джа-пунг», видоизмененного португальцами и испанцами. Португальцы называли Японию Жапан, а испанцы Ха-пон. По-английски название страны произносилось Джа-пэн, по-французски Жапбн, по-голландски Япан; от последнего и образовалось русское название — Япония.

Разнообразие природных условий Японии породило немало различного рода делений страны на естественно-географические районы. Широко известно, например, старинное деление на две природные области: внешнюю область, обращенную к Тихому океану, омотэ, и область, обращенную к Японскому морю, ура, внутреннюю часть страны; природные условия восточной и западной обла­стей Японии весьма различны. На востоке, на тихооке­анской стороне, много равнин, в том числе главная рав­нина страны Канто, где расположены самые крупные и важные города страны. На западе Японии преобладает горный ландшафт, мест, удобных для заселения, меньше.

Природные различия отразили старинное народное деление острова Хонсю на западную область Санъиндо, обращенную к Японскому морю, на «теневой стороне гор», и восточную область Санъёдо, находящуюся на «солнечной стороне гор».

На побережье Японских островов, береговая линия которых отличается большой расчлененностью и весьма значительным протяжением, имеется много удобных ес­тественных якорных стоянок, вблизи которых издавна возникли поселения. Прибрежный ландшафт с его зали­вами и островками, красивыми берегами, покрытыми живописной растительностью, очень характерен для природы Японии.

Вполне понятно, что тема о море получила широкое отражение в народном творчестве — в литературе, мно­гочисленных легендах, в поэзии и особенно в своеобраз­ной национальной живописи. Распространенным моти­вом ее является водная стихия, -принимавшая порой в рисунках фантастические формы; ярко запечатлены хо­рошо знакомые жителям страны страшные картины ура­ганов и бурь, одиноких лодок, борющихся с волнами, Л_,др. Большое внимание привлекают и иного рода сю­

жеты—спокойный 'прибрежный ландшафт со стоящими на берегу искривленными от ветра соснами и виднею­щимися вдали парусниками.

Одна из особенностей природы Японии — сочетание приморского характера страны с горным ландшафтом. Приморская часть была более известна зарубеж­ному миру, а внутренняя, гористая, долгое время — до 1860-х годов — оставалась почти неведомой ино­странцам.

Японию 'без (преувеличения можно назвать страной гор; горы и предгорья занимают почти 75% террито­рии. На каждом острове в центре находится либо гор­ный узел, либо параллельно идущие цепи гор; бере­говые низменности обычно окаймляют острова. Горы характеризуются -сложным строением рельефа, силь­ной расчлененностью. Для внутренних районов больших островов типичны резкие формы рельефа; для при­брежных мест—более сглаженные.

Равнины и низменности (приморские, речные, озер­ные, а нередко и котловины в горах) всегда являлись местами наибольшей концентрации населения, центра­ми хозяйственной деятельности, однако занимают они всего только V4 территории Японского архипелага.

Особенностью географического положения Японско­го архипелага является то, что его северные окраины находятся в холодном климатическом поясе, централь­ная часть — в умеренном, а южная — в субтропическом. Почти нигде в мире, кроме Японии, 'субтропический по­яс не расположен так близко от холодного1.

Морское положение Японии, ее островной характер имели в разные исторические эпохи различное значе­ние в зависимости от складывавшихся социально-эконо­мических и политических условий.

Удобства или неудобства географического положе­ния страны, «как бы они ни были велики, сами по себе создают только возможности... Экономико-географиче­ское 'положение, в отличие от положения физико-геогра­фического, есть историческая категория, и она должна быть каждый раз определена в координатах времени.

1 Юг Японского архипелага расположен примерно в одних широтах с Южной Италией. Северная оконечность архипелага соответствует нашему Северному Кавказу или южной части Крыма.

Это значит, что здесь надо рассуждать с точки зрения определенной эпохи, определенных исторических усло­вий»

В те отдаленные времена, когда технический уровень морского судоходства был очень низок, островное по­ложение Я'понии защищало ее от нападения извне. Од­нако это не являлось решающим, неизменным факто­ром, как не раз утверждалось в геополитической лите­ратуре.

Созданный еще в древности миф о неуязвимости Японии от внешних сил был опровергнут в годы второй мировой войны, когда некоторые южные острова Япо­нии стали театром военных действий.

Японские острова от материка Азии отделяются морями — Японским, Желтым и Восточно-Китайским. Наиболее удалено от азиатских берегов западное по­бережье Хонсю — почти на 1000 км; наименьшее рассто­яние три пересечении Корейского пролива по прямой — 220 км. Корейский -полуостров служил в прошлом исто­рическим мостом на путях к Восточной Азии.

Географическая близость отнюдь не является неиз­менным фактором, извечно обусловленным природой страны, как это часто пишут буржуазные географы Японии; географическая близость создает только воз­можности. В различные исторические периоды, в раз­личных социально-экономических условиях, господство­вавших в стране, географическая близость Японии к материку имела различное значение.

В отдаленные времена японские властители пользо­вались близостью к материку Азии для осуществления своих завоевательских замыслов. Немалое распростра­нение с древнейших времен имело пиратство; даже на весьма 'примитивных судах совершались дальние пла­вания.

Расположенная вдалеке от стран Европы, островная Япония до середины XVI в. оставалась почти неизвест­ной европейцам. Первое открытие Японии для европей­цев имело место в 1540-х годах. Около столетия про­должался период активного общения с ними, но в 1639 г. доступ иностранцам в Японию был запрещен, наступил период длительной изоляции от внешнего ми-

1 Н. Н. Баранский. Экономическая география. Экономиче­ская картография. М, 1956, стр. 126.

pa. Островное положение страны способствовало про­ведению этой политики.

В новых исторических условиях — в эпоху развива­ющегося капитализма, когда усилилась колониальная экспансия на Восток, географическое положение фео­дальной Японии не спасло ее от натиска США и евро­пейских стран. Под угрозой американских военных 'ко­раблей после более чем 200-летней изоляции Япония вынуждена была в 1854 г. вторично открыть иностран­цам доступ на свою землю.

Япония, вступив в 1870-х годах на путь капитали­стического развития, создав армию и флот, вновь ис­пользовала выгоды своего географического положения «удобства грабить инородцев, Китай», на что обращал внимание В. И. Ленин. Это имело место в тот период, когда Китай являлся ареной империалистических за­хватов и находился на положении полуколонии. Войны, контрибуции, эксплуатация захваченных территорий весьма сильно содействовали быстрому развитию япон­ского капитализма.

Никогда за всю историю Японии ее географическая близость к материку Азии не была использована столь широко, как в 1930—1940-х годах, в период резкого обострения международной обстановки на Дальнем Во­стоке. В интересах монополистического капитала, за­нявшего в Японии господствующее положение, велась борьба с империалистическими державами за передел Восточной и Юго-Восточной Азии. Оккупацией севе­ро-восточной части Китая в 1931 г. японские империа­листы положили начало длительной агрессии, кото­рая привела к развязыванию Японией военных дейст­вий в районе Тихого океана в период второй мировой войны.

Насильственно включив в состав своих владений территории оккупированных стран Азии, японские им­периалисты создали новую огромную 'колониальную империю (площадью в 7 млн. кв. км, с населением свы­ше 400 млн. человек) под названием «Восточноазиат-ская сфера сопроцветания». Просуществовав всего не­сколько лет, колониальная империя рухнула в резуль­тате разгрома милитаристской Японии Советской Арми­ей и поражениям, нанесенным японским захватчикам союзническими силами в ходе войны на Тихом океане,

а также национально-освободительной борьбы народов Азии против японских империалистов.

В новой международной обстановке, сложившейся после второй мировой войны, географическое положе­ние Японии изменилось. Ближайшими соседями Японии стали страны Восточной Азии, освободившиеся от ко­лониальной зависимости или ставшие на путь строи­тельства социализма. Это открыло Японии огромные возможности для развития взаимовыгодных политиче­ских, экономических и культурных отношений с этими странами.

Возникновение японского государства

Вопрос о происхождении японского народа с давних пор вызывал споры, во время которых высказыва­лись различные, порой резко противоположные точки зрения.

Немецкий профессор Эрвин Бельц, организовавший изучение антропологии в Токийском императорском университете в 1880-х годах, разработал теорию о ми­грационных потоках, которые, по его мнению, и обра­зовали японскую нацию1. Выдвигались, в частности, теории о переселении на Японские острова из различ­ных районов азиатского материка. Однако, проф. Киёно Кэндзи, много занимавшийся археологическими раскоп­ками, категорически отрицал теорию смешения различ­ных народностей, образовавших якобы японскую нацию2.

Как в Японии, так и за рубежом много внимания уделяется одной из древних народностей Японии — айнам.

Известный советский ученый — географ, антрополог, этнограф — Д. Н. Анучин (1843—1923), по энциклопе­дическому кругозору своего мышления, по характеру

1 Е. В а 1 z. Zur vor und Urgeschichte Japans. Zeitschrift fur Ethnologic 1907, Band 39, Heft 111.

2 В 1929 г. Киёно Кэндзи опубликовал книгу «Человек каменного века в Японии», составленную на основании археологических иссле­дований. В 1949 г. вышла его работа «Японская раса на основании древних раскопок».

научной и общественной деятельности приближавшийся к выдающимся его современникам — В. В. Докучае­ву, И. Я. Сеченову, К. А. Тимирязеву, был первым русским ученым, давшим всестороннее описание Японии.

Д. Н. Анучин писал о том, 'что древнейшие жители Японских островов айны относятся к южным народно­стям Океании, а еще более древние предки айнов, ве­роятнее всего, были связаны с народностями Индоне­зии и Индии. «Айнская народность является совершен­но оригинальной по типу, языку, быту и выделяется многими антропологами в особую расу. От монголов айны, во всяком случае, резко отличаются» К

Эти высказывания поддерживал и другой видный антрополог член-корреспондент Академии наук СССР Л. Я. Штернберг (1861 —1927). Он считал, что заселе­ние Японских островов айнами происходило в период неолита2. Нет оснований, утверждает советский этно­граф М. Г. Левин, говорить о генетических связях нео­литического населения Японии с древним населением Сибири и Дальнего Востока.

Немало иностранных и японских ученых считает, что к числу наиболее ранних поселенцев Японских остро­вов следует относить не только айнов, но и полинезий­цев: к их потомкам можно отнести населяющее юг Японии племя кумасо. Пришельцы из Восточной Азии появились на Японских островах гораздо позднее.

Обширные водные пространства Тихого океана дале­ко не всегда служили препятствием судоходству. Поли­незийцы, индонезийцы и (малайцы были весьма искус­ными мореплавателями; они совершали дальние путе­шествия на своих своеобразных лодках с двойным балансиром.

Движение миграционных потоков с островов Южной Океании было, видимо, связано с морскими течениями3.

1 Д. Н. Анучин. Япония и японцы. Географические работы под ред. акад. А. А. Григорьева. Географгиз, 1954, стр. 195.

2 Л. Я. Штернберг. Айнская проблема, 1929.

3 Течение Куросио отличается от общего цвета воды океана более темной окраской (при полном солнечном свете оно кажется темно-синим). Его ширина колеблется от 185 до 500 км. Первона­чальная скорость 65—67 км в сутки, а у берегов Японии (во время летнего муссона) вырастает до 185 км.

Для Японии огромное значение всегда имело (мощное теплое течение Куросио — ответвление Северного Эк­ваториального течения. Возникает Куросио в районе между Филиппинами и Тайванем, у 21° с. ш. и 126° в. д. Течение несет свои воды вблизи островов Рюкю, Кюсю и Сикоку, а далее — вдоль восточного побережья Хон­сю. К северу от залива Токио (у 35—36° с. ш.) Куросио встречается с сильным, несущимся с севера потоком холодного течения Оясио и, отклоняясь к востоку, на­правляется к Северной Америке. Для мореплавания в водах Тихого океана морские течения играют исключи­тельно большую роль. В отдаленные времена мореплава­тели Океании умели пользоваться попутными ветрами и течениями. «Морская дорога Куросио» позволяла успеш­но совершать дальние переходы, особенно в период лет­них муссонов — с начала июня до октября.

Советская этнографическая наука много внимания уделяла проблеме влияния сходства и различий в жиз­ни первобытных народов разных стран, культурному разнообразию народов, говорящих на языках, имеющих родственные черты. В результате изучения (первобытной истории человечества возникло понятие хозяйственно-культурных типов — «это исторически сложившиеся ком­плексы взаимосвязанных особенностей хозяйства и культуры, характерные для народов, находящихся при­мерно на одинаковом уровне социально-экономического развития и живущих в сходных естественно-географи­ческих условиях» ].

Некоторые советские этнографы, как, например, А. С. Токарев, обоснованно выделяют островной или океанийский хозяйственно-культурный тип. Японию так­же можно было бы отнести именно к такому типу стран.

У различных народов Восточной Азии и Океании еще в эпоху первобытнообщинного строя существовали одни и те же социальные учреждения, орудия труда, много общего было в материальной культуре, в пред­ставлениях об окружающем мире, обычаях и обрядах. Причины этого следует искать не в бесконечных поис­ках заимствований, на что основное внимание обычно обращали буржуазные археологи и этнографы, не в

1 Очерки общей этнографии. Коллективный труд Института этнографии им. Миклухо-Маклая. 1957, стр. 41—42.

2 Япония

33

«теории культурных кругов» \ а в выявлении общих путей развития тех закономерностей, которые и опре­деляют сходство.

Теория взаимосвязанности и взаимообогащения культур различных народов опровергает давно распро­страненные в буржуазной науке взгляды о делении на­ций на цивилизованные и отсталые, на заимствование последними достижений из «культурных кругов» мира. Возникновение новых культур рассматривалось как ре­зультат смешения, напластования культур, неизбежного подчинения отсталых народов цивилизованным2.

Советские ученые не отрицают ни значения пересе­лений, ни возможных заимствований, но не рассматри­вают это как движущие силы исторических процессов, как его основное содержание. Переселения и заимство­вания— это не первопричина, а результат развития внутренних социально-экономических факторов. Только на этой основе и может быть раскрыта подлинная исто­рия первобытнообщинного строя Японии, процесс фор­мирования национальной культуры, выявлены ее само­бытные черты.

Япония не принадлежит к числу древнейших стран Востока; образование японского государства прогрес­сивная историография относит к III—IV вв., но археоло­гические материалы дают основание начинать историю Японии с эпохи неолита — новокаменного века. Уже тогда сложилась самая ранняя социально-экономиче­ская формация — первобытнообщинный строй с его на­туральным хозяйством. Объединения родовых общин — удзи — являлись первичными хозяйственными ячейка­ми, основой древнего общественного строя и религи­озного культа. Хотя их хозяйственная деятельность и

1 «Теория культурных кругов и центров» в модернизованном виде пропагандируется английским историком А. Тойнби. В ее осно­ве лежит утверждение, что каждое явление культуры возникает независимо от других в одном центре и сохраняется вечно. Воз­никновение сходного явления в другом центре объясняется заим­ствованием и перемещением, напластованием. Исторический процесс сводится к периодическим повторениям, к циклам, а не к поступа­тельному прогрессивному развитию.

2 Подобных взглядов придерживалась так называемая куль­турно-историческая школа этнографии, созданная немецкими уче­ными Ф. Грибнером и Ф. Ратцелем. Они и их последователи отри­цали единство и прогрессивность исторического процесса.

была примитивной, но и тогда уже получили некоторое развитие земледелие и промыслы, особенно рыболовст­во. Возникает ремесло и обмен не только между пле­менными союзами, но в отдельных случаях и с сосед­ними странами Корейского полуострова.

Научно доказано, что японский неолит характери­зуется сравнительно высоким уровнем развития мате­риальной культуры К В работах ряда японских и зару­бежных ученых, вышедших в послевоенные годы, на основании изучения новых археологических материалов установлено, что к концу эпохи неолита, еще до возник­новения централизованного японского государства, стра­на отнюдь не была в состоянии дикости, как свидетель­ствовали китайские хроники, а также труды буржуазных европейских и американских исследователей.

Советские ученые в своих исследованиях отстаивали точку зрения о том, что эпоха японского неолита пред­ставляет собой картину прогрессивного самобытного развития от простейших форм материальной культуры к более сложным. Воздействие внешних факторов хотя и имело значение, но не оказывало сколько-нибудь ре­шающего влияния.

Насколько можно судить по высказываниям видных историков — Асакава Канъити, Такэкоси Ёсабуро, Куно ёси, Цуда Сокити и ряда других японских ученых, со­общения китайских авторов III—IV вв. о Японии дела­лись на основе 'косвенных, случайных данных (нередко полученных от корейцев), в которых немалое место за­нимали легендарные рассказы2.

Китайский историк III в. Фань-гуа в своей хронике в разделе «Восточные варвары» называет Японию стра­ной, находящейся на крайне низком уровне развития, с числом княжеств более ста, населенной маленькими людьми 3.

1 Всемирная история. Т. II. Изд-во Академии наук СССР, М., 1956, стр. 579.

2 В хрониках китайского царства Вэй (III в. н. э.) есть сведе­ния о соседних странах, в том числе и о Японских островах. Све­дения о Японии приводились и в Летописи трех династий (Сань-ги-чжи) китайского историка Чэнь Шу, завершенной в III в. н. э. Специальный раздел о Японских островах встречается и в истории китайской династии Суй (581—617).

3Y. Takekoshi. The Economis Aspects of the History of the Civilisation of Japan. 1930, vol. 1, p. 1—2.

2*

35

Как утверждает известный специалист по вопросам Дальнего Востока проф. Н. В. Кюнер, в китайском на­именовании японцев во-жэнь (что означало «люди во») заключался унизительный смысл — низкопоклонст­во, раболепие карлика. Только в VI в. 'правители Япо­нии отвергли название во-жэнь1.

Ценный (материал о развитии первобытной культуры Японии дают труды ряда японских археологов и англий­ского ученого Дж. Киддера «Япония до буддизма».

Киддер подробно описывает материальную базу пер­вобытной Японии начиная с III в. до н. э. К книге при­ложено свыше ста интересных фотоснимков, изобра­жающих предметы материальной культуры. Керамиче­ские изделия (ханива) хорошо отображали быт родо­вых общин — удзи 2.

Японские ученые, основываясь на археологических материалах, делят древнейшую историю Японии на период с V до I в. до нашей эры — дзёмон что означает «веревочная керамика», и период яёй (по названию того места в городе Токио, где были обнаружены в раскопках следы этого периода). Период яёй продол­жался с I в. до н. э. но IV—V вв. н. э. Это было время нового этапа в развитии производительных сил — века бронзы и железа. Япония богата залежами самородной меди, железистого и оловянного песка. В Японии встре­чаются естественные соединения меди с оловом, т. е. нечто подобное «'природной бронзе». Использование этих видов сырья оказалось возможным только тогда, когда был освоен способ плавки 3.

При археологических раскопках в Японии были найдены бронзовые топоры, наконечники, мелкие пред­меты домашнего обихода. На кострах производилась плавка железистых песков, а в дальнейшем железо из­готовлялось сыродувным способом. Бронзовый и желез­ный века, начавшиеся в Японии еще в эпоху развития

1 Н. В. Кюнер. География Японии. М., 1927, стр. 26.

2 J. Е. Kidder. Japan befor Buddism. London, 1959, p. 282; To ma Saita. Illustrations of Japaness Archeologie. Tokyo, 1955.

3 Нельзя согласиться с высказыванием некоторых ученых о том, что Япония первоначально пользовалась привозной медью. Как можно было в эпоху неолита ввозить медь с материка: в Корее ее нет, а в Китае она добывалась в глубинных местах страны. Для перевозки меди не было в те времена необходимых судов,

первобытнообщинного строя, продолжались до конца его разложения.

Наряду с металлом значительное развитие получила керамика. Еще .в период дзёмон было освоено изготов­ление глиняной смеси, использован примитивный гон­чарный станок, производился обжиг в печах *.

В Японии, как лесистой стране, первоначально раз­вилось подеечно-переложное земледелие, <при котором лесные участки выжигались, расчищались, превраща­лись в пахотное поле, а затем забрасывались. Обработ­ка земли 'потребовала прежде всего разрыхления, а для этого нужна была мотыга. Вслед за ней появился плуг.

Самыми ранними очагами земледелия были горные котловины, речные и озерные долины, а также склоны гор, на которых создавались террасы.

В субтропических и тропических зонах Восточной Азии в эпоху неолита сложился хозяйственно-культур­ный тип оседлого поливного земледелия. Его особен­ности— выращивание зерновых растений, корнеплодов и волокнистых, разведение некоторых домашних жи­вотных и птиц. О том, что в эпоху неолита японцы за­нимались сельским хозяйством, свидетельствуют отпе­чатки зерен риса как в слоях позднего неолита, так и на стенках глиняных сосудов, отпечатки животных, птиц и рыб.

С оседлым образом жизни связано было строитель­ство деревянных жилищ (часто на сваях), изготовле­ние примитивных орудий труда. Раньше всего развились ремесла — плетение и ткачество, а также гончарное дело.

Процессы развития 'производительных сил и произ­водственных отношений (осуществлявшиеся в форме простой кооперации и базировавшиеся на мускульной силе) были длительными, они охватывали несколько веков. Создавались новые орудия труда, совершенство­валась трудовая деятельность, возникали примитивные религиозные 'представления, искаженно отражавшие внешний мир в умах людей, зарождались некоторые виды искусства.

1Mitsuoka Tadanari. Ceramic Art of Japan. Tokyo, 1949, p. 18-19.

Места раннего поселения японцев

Наиболее древние 'поселения Японии возникли на острове Кюсю, или, как его называли ранее, Цукуси К На плодородной равнине Цукуси, орошаемой рекой Ти-куго, жило племя кумасо, распространившее свое влия­ние и на остров Сикоку. Отряды из племени кумасо переплывали Корейский пролив и высаживались на по­бережье Кореи.

В процессе формирования племенных союзов господ­ствующее положение заняли более сильные племена ямато и идзумо.

Племя ямато селилось к юго-востоку от озера Бива и занимало северную часть полуострова Кии (террито­рии современных префектур Вакаяма и Миэ). Племя идзумо занимало район к юго-западу от озера Бива — западные склоны гор Тюгоку и побережье Японского моря (главным образом территории современных пре­фектур Симанэ и Тоттори).

В ходе ожесточенной 'борьбы между племенами воз­росло значение вождей племени ямато. Более сильных вождей этого племенного объединения стали называть императорами (микадо). Вокруг них образовалась пра­вящая верхушка, в число которой входили и жрецы.

Юго-запад Японии стал тем ядром, где складыва­лось японское государство.

Север Хонсю, долгое время бывший далекой окра­иной страны, представлял собой малоосвоенный район, однако он не был все же безлюдным. Японские поселе­ния на севере Хонсю располагались отдельными очага­ми по наиболее удобным для освоения местам, главным образом у побережья Японского моря, на равнине Эти-го, хорошо орошаемой самой большой на Хонсю рекой Синано. В силу того что на этой равнине произрастал один из лучших сортов риса — район получил название Коси-но куни (провинции, где растет рис сорта коси). Этот район и до наших дней сохраняет значение одного из главных центров земледелия Японии.

Географический центр юго-западной Японии — это озеро Бива, находящееся в самой узкой части острова Хонсю, на перешейке Кинки; всего только 90 км отде-

1 По японским легендам, самым древним местом поселения являлся юго-восток Кюсю.

ляет Внутреннее море (залив Осака) от Японского мо­ря (залив Вакаса). Озеро Бива, нередко называемое местными жителями «Пресное море», своей удлиненной формой напоминает японский музыкальный инструмент бива К Изрезанные берега озера имеют много закрытых бухт и окаймлены хорошо орошенными небольшими ал­лювиальными равнинами, удобными для земледелия; на побережье озера Бива возникли первые города 2. Район озера Бива стал одним из ранних и весьма важных центров японской национальной культуры.

Как озеро Бива, так и окружающая его равнина Оми выделяются живописностью. Старинные сказания говорят о восьми красотах Оми: 1) солнечный закат, наблюдаемый с моста Сэта у истоков Ёдо-гава, 2) воз­вращающиеся из 'плавания по озеру парусники, 3) ноч­ной дождь у сосен Карасаки на берегу Бива, 4) осве­щенный луной снег на склоне горы Хираяма, 5) осен­няя луна в Исияма, наблюдаемая с вершины пагоды, воздвигнутой на скале, 6) вечерний бриз на берегу Би­ва, 7) полеты диких гусей весной, 8) вечерний звон — мелодичные звуки колокола храма Миидэра.

Не для всякого иностранца может быть понятно такое описание красот Оми. Но для японца, так тесно связанного своим трудом с природой, оно восприни­мается не отвлеченно от реальной обстановки, а как со­ставная часть повседневной жизни. Сказание о «восьми красотах Оми» — это не произведение дворцовой поэ­зии, не фантазия, а плод народного творчества, стрем­ление наиболее ярко отразить свое восприятие окружа­ющего мира.

Важное значение еще в ранней истории Японии име­ла небольшая, но полноводная река Ёдо3, исток ее

1 В длину озеро имеет 61 км, в ширину немногим более 10 км, в самом узком месте всего 720 м.

2 В старинной антологии японской поэзии «Манъёсю», состав­ленной около 750 г., упоминаются крупные поселения на берегу озера — Миато, Сихоцу, Сугару и др., служившие якорными стоян­ками для парусных судов.

3 Длина Ёдо-гава 79 км; судоходной она становится на про­тяжении 40 км к югу от порта Фусими. Извилистая и многоводная река образует разветвленную дельту с множеством рукавов, про­токов, заболоченных пространств. Дельта, имеющая около 20 кв. км, напоминает собой «водную паутину»; на одном из ее рукавов воз­никло поселение Нанива, а несколько южнее его Сакаи.

Сэта-гава (Удзи-гава) берет начало в озере Бива. Вы­ходя через ущелье из котловины Ямасиро, Ёдо-гава становится судоходной; на берегу ее притока возник порт Фусими, большой и известный торговый центр старой Японии (вошедший позднее в городскую черту Киото). Река Ёдо являлась .путем, по которому шли в Киото корабли из Китая и Кореи К Однако плавание по дельте Ёдо-гава 'без опытных лоцманов было весьма опасно.

В дельте Ёдо-гава на побережье моря возникло еще в IV в. н. э. поселение Нанива (что означает «быстрые волны»); оно положило начало одному из крупнейших городов страны — Осака (основание его относится к XVI в.). Нанива была тем местом, где впервые в Япо­нии стали селиться иностранцы (корейцы и китай­цы), там для них было построено специальное здание.

Нанива не являлась, однако, удобной гаванью вслед­ствие мелководья, создаваемого наносами Ёдо-гава и ее сильными разливами. Корабли обычно останавлива­лись в искусственной гавани Сакаи; в эпоху феодализ­ма этот город превратился в вольный и стал своего рода Венецианской республикой Востока.

Бассейн Внутреннего моря Японии уже с самых ран­них времен развития страны стал ее центром, он про­должает оставаться важнейшим районом и по насто­ящее время. Это море не столько разъединяло, сколько соединяло отдельные части страны, служа с отда­ленных времен естественным водным путем. Подобно Греческому (Эгейскому) морю Внутреннее море Япо­нии было колыбелью японской национальной цивили­зации.

Внутреннее море, усеянное множеством живописных островков, называлось в древности «Тадзима уми» («Море многочисленных островов»). Оно представляет собой естественный морской канал длиной почти в 430 км, ,в самой узкой части имеющий 7 км, а в наибо­лее широкой — до 50 км. На изрезанном побережье моря находятся небольшие удобные речные равнины, где издавна возникли поселения.

1 Yosaburo Takekoshi. The Economic Aspects of the History of the Civilization of Japan. London, 1930, vol. 1, p. 6.

Внешние связи Японии со странами Восточной Азии

Еще до создания централизованного японского го­сударства, т. е. до середины VII в., некоторые племена Японии поддерживали морские связи с другими стра­нами Восточной Азии \ особенно с наиболее близко расположенными к Японским островам государствами Корейского полуострова и Китаем.

Пользуясь попутными ветрами и течениями, чаще всего проходящими вблизи берегов, мореплаватели на своих примитивных судах совершали весьма дальние переходы.

Хотя Корейский полуостров расположен сравнитель­но близко от Японских островов, однако условия для навигации в Японском море были сложнее, чем в юж­ных морях; судоходство могло осуществляться только в определенные периоды года.

В старинных японских памятниках указывалось, что лодки чужеземцев во время сильных бурь выбрасывало на берега Японии. Об этом упоминалось также в ки­тайских, корейских и индийских хрониках. Проф. Р. Мукерджи утверждает, например, что потерпевшие кораблекрушение индийские купцы дважды — в 799 ив 800 гг.— были в Японии 2.

Весь период ранних связей Японии с другими стра­нами Восточной Азии, охватывающий от четырех до пяти веков, можно подразделить на следующие три этапа.

Для первого этапа характерны были плавания на примитивных лодках к берегам Кореи, часто с завоева­тельными целями.

О ранних связях Японии с Кореей (II—III вв.) встречаются отдельные отрывочные и противоречивые

1 В Японском море на путях от западных берегов Хонсю и Кюсю к берегам Корейского полуострова находится группа островов Оки (в 100 км к западу от полуострова Симанэ), где жило древнее племя идзумо, ранее других японских племен установившее связи со странами Корейского полуострова, а в Корейском проливе ост­ров Ики, расположенный вблизи северо-западного берега Кюсю.

2 Рихард Хеннинг. Неведомые земли. Перевод с немецкого под ред. А. Б. Дитмара. М., ИЛ, 1961, т. II, стр. 162—164, гл. 85 «Индийский купец в Японии».

сведения, далеко не совпадающие в японских, корей­ских и китайских источниках.

На территории Корейского полуострова с начала нашей эры существовало несколько государств: на се­вере— Коре (в японском чтении Корай), на западе, в долине реки Ханган,—Пэкчё (Кудара) на востоке — Силла (Синра или Сирага), на юго-востоке — Карак, или Тайкара (японцы называли его Мимана), оно как бы вклинивалось в южную часть полуострова, распо­лагаясь между государствами Силла и Пэкчё.

С начала нашей эры юг Кореи не раз подвергался набегам со стороны Японии; японские отряды принима­ли участие в междоусобных войнах корейских госу­дарств. В продолжение почти 200 лет государство Ми­мана являлось данником Японии; только в 531 г. под давлением пришедших с севера корейских войск япон­цы были изгнаны из Кореи.

Захват японцами в плен корейцев давал возможность получать даровую рабочую силу; особенно ценились те, которые знали различные ремесла и имели опыт в обла­сти строительства. В 320 г. из Кореи прибыли в гавань Нанива специалисты по сооружению отводного кана­ла в дельте Ёдо-гава с целью защиты земель от на­воднений, устройства орошения и улучшения судо­ходства К

Япония в IV—V вв. была более тесно связана с южным побережьем Кореи, чем с Китаем, и через ко­рейцев знакомилась с жизнью Китая 2. Внешние связи Японии в это время расширяются, совершаются плава­ния в водах Китая. Из Японии выезжали посланцы в Китай, однако эти поездки надо рассматривать как эпизодические.

Иной характер носили внешние связи Японии в VI—IX вв. В этот период установились более активные отношения с Китаем.

1 Е. Р ар in ot. Historical and Geographical Dictionary of Japan. 1948, p. 433.

2 В литературе о Японии обычно упоминается в числе первых, кто ознакомил японцев с передовой культурой того времени, корей­ский ученый принц Вани; он привез с собой корейские и китайские книги (в том числе конфуцианские) и различные инструменты. Это событие, достоверность которого оспаривается, относят либо к концу III в., либо к IV в.

Следует принимать во внимание то, что формирова­ние японского государства происходило в Танский пе­риод китайской истории (618—907), когда после почти трехвековой раздробленности в Китае произошло объ­единение земель и страна превратилась в феодальное государство.

Земледелие, ремесла, строительное и горное дело получили значительное развитие.

Рост китайских городов сопровождался расширением внутренней торговли и внешних связей.

Сооружение Великого канала облегчило путь к морскому побережью, особенно к портовому городу Ханчжоу, осуществлявшему торговлю с заморскими странами.

Столица Китая того времени — Чанъань (современ­ный Сиань) —имела примерно около 1 млн. жителей.

Японские правители стремились использовать вы­годы сравнительно близкого соседства со странами Восточной Азии и знакомились с их опытом в различ­ных областях жизни.

Прежде всего усилились связи с китайским двором ь, в 607 г. туда было направлено японское посольство во главе с послом Оно-но Имоко, в 608 г. он вторично от­правился в Китай. Характерно, что связи осуществля­лись преимущественно по государственной линии и огра-' ничивались главным образом высшими кругами Китая и Японии.

Прав был известный японский ученый Хондзё Эйдзи-ро, характеризуя связи Японии с Китаем в эпоху Нара (710—784):

«Эпоха Нара — это, с одной стороны, время заимст­вования китайской культуры, а с другой — буддийской цивилизации... однако блестящая культура этого пе­риода была воспринята далеко не всем японским на­родом, сфера ее распространения оказалась крайне

1 В некоторых китайских источниках указывается, что еще в V в. в Китай приезжало несколько японских миссий.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом