Главная страница
qrcode

Попов - Япония. Очерки развития национальной ку... Институт географии академии наук СССР


НазваниеИнститут географии академии наук СССР
АнкорПопов - Япония. Очерки развития национальной ку.
Дата29.11.2017
Размер3.24 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПопов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc
ТипРеферат
#49511
страница3 из 15
Каталогid48369592

С этим файлом связано 66 файл(ов). Среди них: Kiryanov_Ugnaya_Koreya.pdf, Gebin_Severnaya_Koreya.pdf, Попов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc, Tims_N__Cunningham_G_-_Face2Face_Advanced_Wor.pdf, Penguin_-_Test_Your_Vocabulary_4_Upper-Int.pdf и ещё 56 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


Важнейшие населенные пункты юго-западного Хонсю б VIII—X вв.

ограниченной; это была культура только одного выс­шего слоя общества — аристократии... Народ никакой китайской науки не знал, большинство народа не име­ло соприкосновения с китайской культурой и влачило в бедности свое существование» К

Установление связей с Китаем отнюдь не вело к ослаблению отношений с Кореей; наборот, они в VII—VIII вв. усилились в еще большей степени, чем раньше.

После длительных междоусобных войн между от­дельными княжествами Корейского полуострова Силла заняла в VII в. господствующее положение2. Значитель­ного уровня развития достигло земледелие, особенно выращивание поливных культур; накопился немалый опыт по созданию ирригационных сооружений. Разви­вались прикладные отрасли знаний, строительное дело; сооружение больших парусных лодок дало возможность совершать дальние плавания.

Столица государства Силла — Кёнчжу — стала од­ним из крупнейших городов Восточной Азии, славив­шимся своими строениями, храмами, ремесленниками и учеными. До настоящего времени в Кёнчжу, сохранились остатки старинной астрономической обсерватории.

Для того чтобы охарактеризовать внешние связи Японии в период формирования государства, недоста­точно еще осветить цели и масштабы, необходимо вы­явить их природу и специфические особенности, которые имели место в условиях того времени. Развивались они по трем линиям: 1) связи Японии по государственной линии, 2) связи по линии идеологической — проникнове­ние буддизма и конфуцианства, 3) связи по линии узко практической.

Обращает на себя внимание то, что поток корейских и китайских переселенцев усилился в VIII и IX вв., когда стали создаваться новые столицы — сначала Нара, а по­том Хэйаи 3.

1 Хондзё Эй дзиро. Социальная история Японии. Перевод с японского. М., 1935, стр. 68.

2 В 935 г. государство Силла было завоевано войсками более мощного государства Корё.

3 Подробнее об этих направлениях сказано в последующих раз­делах первого очерка.

Все эти три линии или направления в период VI—IX вв. проявлялись в различное время по-разному, но они сосуществовали и .в той или иной мере взаи­мосвязывались. Почти прекратились внешние связи с 895 г., когда Япония прервала отношения с Кита­ем и Кореей и въезд из-за рубежа был строго запре­щен \

В конце IX в. отправка из Японии посольств в Вос­точную Азию прекратилась. Один из видных японских сановников того времени Сугавара Митидзанэ писал в своем докладе, представленном в 894 г. императорскому двору, следующее:

«Нам нечему учиться у Китая. Мы должны поло­жить конец поездкам к нам и корейских купцов. Если мы этого сейчас не сделаем, то они узнают о том, что нашему народу сейчас не хватает пищи, что у нас нет сил для отражения нападения извне, и из Кореи могут на нас напасть»2.

В древности Китай, как и другие страны Востока, особенно Индия, государства Корейского полуострова, оказывал определенное влияние на Японию. Процесс формирования японской национальной культуры, вызре­вания ее аристократических и народных элементов про­текал в сложных, противоречивых условиях. Но важно учитывать, что в Японию проникал не какой-то общий «единый поток» зарубежной культуры, а элементы как народной культуры, так и дворцовой, аристократиче­ской.

В Японии народные элементы самобытной культуры не оказались задавленными, а оказывали значительное влияние на развитие многих сторон японской националь­ной культуры.

Этот важный народный элемент до сих пор еще сла­бо изучен и освещен в литературе о Японии, тогда как по вопросу об иностранных заимствованиях, о распро­странении в Японии дворцовой культуры раннего сред­невековья написано много.

1 F. F. К г a u s е. Geschichte Ostasiens. Gottingen, 1925 Band I, S. 238.

2 Тома Сэйта. Удзуморэта канъин. Токио, 1950, стр. 31—32.

Первоначальные представления об окружающем мире

Первые примитивные представления о природе соз­давались у японцев в их родовых общинах, сильно зависевших от природы в своей трудной борьбе за суще­ствование. В период первобытнообщинного строя воз­никла японская религия синто (что означает учение бо­гов— ками). Подчинение сильному, олицетворявшему господствующее начало, составляло одно из основных положений синто. С этим было связано и другое — почитание сил природы, ее творений *. Таким образом, культ почитания относился не только к людям, но и к неодушевленным предметам. С этим были связаны и различного рода старинные праздники (мацури) в честь стихийных явлений природы, растений, животных, досто­примечательных мест и событий.

Легендарные описания жизни богов в значительной мере были связаны с конкретными местами на земле, поэтому уже в самых ранних японских сказаниях и ле­гендах можно встретить немало географических назва­ний. В древних японских мифах получили также отра­жение и первоначальные занятия населения — выращи­вание риса, сооружение оросительных устройств, домаш­нее ремесло.

Важную роль в пропаганде идей синтоизма играли храмы (дзиндзя, дзингу), обычно сооружавшиеся в живописной местности. Одним из главных центров культа синто были храмы Иеэ, воздвигнутые в обшир­ном естественном парке, находящемся вблизи залива Исэ (Футами но ура) 2.

1 А. С. Underwood. Shintoism — the Indigenous Religions of Japan. London, 1934, p. 18—19; T. T. Brumbaugh. Religions values in Japanes Culture. Tokyo, 1934; p. 17 (краткая характе­ристика пантеона японских богов дается в IV главе книги этого автора, стр. 33—49).

2 В Исэ находятся помимо двух основных храмов еще 14 сред­них храмов и свыше 100 небольших. В 1946 г. вся огромная пло­щадь, на которой разместились эти храмы и прилегающие к ним лесные угодья, была превращена в национальный заповедник. В храме Исэ сохраняются три императорские регалии: зеркало, символизирующее справедливость, яшма — милосердие, меч — оли­цетворение смелости.

Дай-дзингу — «великий пантеон богов» синто был воздвигнут в честь мифической богини солнца Аматэ-расу, с которой якобы связан императорский род Японии. Основу всего комплекса сооружений Дай-дзингу составляют два главных храма — внутренний (Найку дзиндзя) и внешний (Гэку дзиндзя). Эти храмы отнюдь не представляют собой какое-то величественное сооружение, подобное европейским, а всего только про­стое, невзрачное на вид деревянное строение древней­шего архитектурного типа 1.

Посещение храмов Исэ началось в VIII—IX вв., число паломников в отдельные годы эпохи Токугава превышало 1 млн. человек. Для привлечения посетите­лей жрецы храмов объявляли время от времени осо­бенно «счастливые» периоды для религиозного паломни­чества.

Это особо почитаемое место сохранило свое значе­ние до наших дней. В парке на фоне живописной при­роды можно любоваться разнообразными памятниками старины, традиционными японскими храмовыми ворота­ми (тории), затерянными в рощах молельнями, камен­ными фонарями и колодцами «для очищения от гре­хов», изваяниями чудовищ, которые устанавливались якобы для «отпугивания злых духов».

В послевоенные годы значение храмов Исэ усилилось еще больше в связи со стремлением духовенства сде­лать Исэ главным центром всех храмов синто, симво­лом древней Японии.

В современной Японии культ синто — это особая религиозная организация «с огромным количеством божеств, с тысячами жрецов, со множеством священных мест, с разработанным ритуалом, с разнообразными догмами и различными писаниями»2.

Философских вопросов о смысле существования чело­века синто не ставило. Религиозные обряды, немного­численные и не обременительные для человека, весьма •просты, они включают в себя также и вопросы гигиены

1 A L. S a d 1 е г. A Short History of Japanese Architekture. Syd­ney, 1941, p. 8—9.

2 D. С. H о 11 о m. Modern Japan and Shinto Nationalism A Study of Present — Day Trends in Japanese Religions. Chicago, 1943, p. 3.

тела К Большое значение духовенство придавало риту­альным молениям (как, например, об урожае), кото­рые якобы должны были помочь человеку воздейство­вать с помощью богов на окружающую среду.

Буддизм проник в Японию из Индии через Корею и Китай. Первая буддийская миссия прибыла в Японию в 527 г. н. э.; утвердился в стране буддизм между 550 и 620 гг. Один из правителей Японии, Сётоку тайси (593—628), сам принял буддизм и стал его активным пропагандистом. Многие феодалы стремились найти союзников в лице влиятельного буддийского духовен­ства.

В отличие от синто, буддизм выдвигал философские вопросы, рассказывая в виде аллегорий о смысле чело­веческой жизни, о перерождении после смерти в раз­личные существа. Буддизм призывал не только к совер­шенствованию духа, но и к господству человека над телом. Путем обманчивых иллюзий подавлялись земные интересы.

Буддизм в Японии отнюдь не боролся против синто­изма, а использовал его, оба эти вероучения как бы до­полняли друг друга. Один из известных деятелей буд­дизма, основатель секты сингон Кобо Дайси (774—835), доказывал, что синтоизм и буддизм тесно связаны между собой, что лучезарная богиня Аматэрасу — это и есть воплощение Будды.

Буддизм в Японии подвергся значительной трансфор­мации, отличаясь и от индийского и от китайского, и приобрел немало своеобразных черт.

Японский бонза далеко не всегда был духовным ли­цом, проповедником, иногда учителем, а нередко высту­пал в роли дельца, политика и воина.

Буддизм не только проникал в духовной мир от­дельных лиц, но оказывал огромное влияние на обще­ственную жизнь страны, на образование, литературу, искусство, на различные стороны производственной дея­тельности.

Под влиянием буддизма в Японии возник новый архитектурный стиль. Вместо деревянных сооружений,

1 Вот, например, одно из наставлений синто: «Встань рано утром, умой лицо и руки, выполощи рот, очисти свое тело, повер­нись в сторону храма Исэ, ударь ладонь о ладонь, преклони колени и тогда прочитай со вниманием молитву».

крытых соломой, появились дома нового типа, стали строиться дворцы, храмы, украшенные сложными орна­ментами, большие статуи. На эти постройки сгоняли десятки тысяч крестьян, отрывая их от полевых работ.

Строительство потребовало и опытных ремеслен­ников. В Японии стало развиваться искусство скульпту­ры, резьбы по дереву, изготовление металлических и лакированных изделий, художественных шелковых тка­ней, всякого рода украшений, религиозной утвари К

Сооружая монастыри и храмы, буддисты использо­вали наилучшим образом красоты природы — уголки живописной местности, особенно горные склоны, про­пагандируя паломничество. Нередко буддийские свя­щенники и паломники сами составляли описания досто­примечательных мест.

Буддизм прежде всего проник в высшие круги япон­ского общества. Прошло немало времени, прежде чем буддизм внедрился в народные массы. Народ был не­доволен тем, что сооружение по приказам высших властей буддийских храмов вызывало дополнительные налоги и тяжелые трудовые повинности. Помимо этого, храмы и монастыри привлекали для обработки своих земельных наделов местных жителей.

В Японии буддизм, как и синтоизм, используется теперь, 'как и раньше, реакционными организациями для поддержки антинародных сил. Однако в послевоенные годы в рядах японского духовенства произошло рас­слоение, и теперь немало служителей культа принимает участие в борьбе за мир.

Конфуцианство2 начало проникать в Японию сна­чала через Корею — в IV—V вв. н. э., а позднее — в VI в. — из Китая. В основе учения Конфуция лежит догмат рэй (ли), что означает, по существу, нормы пове­дения, требовавшие строжайшей и подробнейшей регла­ментации взаимоотношений в личной и общественной жизни. Смысл конфуцианской морали отражает сле­дующее изречение: «Отношения между командующим- и

1 Shiro Kawada. Enfluss das Buddismus auf die Ent-wiklung des Wirtschaftslebens von Japan. «Journal of the Osaka University of Commerce», 1934 (December).

2 Конфуций (551—479 г. до н. э.) — латинизированная форма Конфуцзы или Кун-цзы.

подчиненным подобны отношениям между ветром и травой: трава должна склониться, если ветер подует».

Правители феодальной Японии весьма интересова­лись конфуцианством, трактуя некоторые его догмы для оправдания реакционной политики. Они искали в этом учении опору для создаваемой системы бюрокра­тического государственного управления страной.

Конфуцианство оказало влияние на формирование семейного права в Японии, основанного на господстве старейшего. Вся полнота власти в стране принадлежала императорам, являвшимся «зеркалом поднебесья», и государственным чиновникам. Поставив земное бытие в зависимость от божественной жизни, конфуцианцы рассматривали под этим углом зрения все социальные проблемы: вопросы о государстве и правительстве, о народе и классах, о законах государства и этических нормах поведения людей, о судьбах основных масс на­селения и роли личности.

Говоря о зачатках представлений об окружающем мире у разных народов, выдающийся советский ученый Д. Н. Анучин обращал внимание на то, что они обычно носят характер «чистейшей фантазии и совершенно про­извольных догадок, но в них видна все-таки работа мысли и стремление объяснить естественными причи­нами сложные и загадочные явления природы» \ При­мером этого может послужить хотя бы лунный кален­дарь, издавна распространенный в Японии. Основу его составляли видимые фазы движения луны (лунный круг, или полнолуние) и сезонные явления природы (период дождей, цветение растений и др.).

Широкое распространение получило в Японии уче­ние о пяти главных географических точках (восток, юг, центр, запад, север), о пяти явлениях природы (сол­нечный свет, жара, ветер, холод, дождь), о пяти важ­нейших металлах (золото, серебро, медь, свинец, же­лезо), о пяти основных растениях (рис, просо, ячмень, бобы, лен).

Развитие трудовой деятельности японского народа выдвигало много практических вопросов, требовавших определенных сведений и знаний. Эти жизненные по­

1 Д. Н. Анучин. Географические работы. Под ред. акад. А. А. Григорьева. Статья «География». Географгиз, 1954, стр. 266.

требности являлись стимулом к познанию природы и на долгое время определяли утилитарный характер соби­раемых сведений.

С самых ранних времен предметами наблюдения были стихийные явления — землетрясения, извержения вулканов, тайфуны, наводнения, цунами. О них писали в самых ранних сочинениях — в хрониках Кодзики и Нихон-сёки, в буддийских книгах, их отмечали фудоки, энги-сики, в народной энциклопедии Хондзо вамё. Осо­бенное значение придавалось приметам.

Обращали на себя внимание сезонные явления при­роды в различные времена года, сказывавшиеся на зем­леделии, на морском промысле.

В числе первых отраслей знаний возникли в Японии астрономия и примитивные математические расчеты, не­обходимые при наблюдениях над небесными светилами, а это давало некоторую ориентировку во время путе­шествий, затем наблюдения над сменой времен года, морскими приливами и отливами, речными паводками и другими явлениями природы. Выявилась также потреб­ность в измерении земли и ее межевании, в изучении почвенного покрова, орошении, в наблюдении над ми­ром растений и животных, над обитателями моря; вни­мание японских ученых привлекали и недра с заклю­чавшимися в них таинственными минералами, а также полезные для человека естественные источники. Немало разного рода знаний и подготовительных расчетов тре­бовало строительное дело — сооружение зернохрани­лищ, крепостей, городов, храмов, дорог, мостов, кана­лов, плотин.

Совершенствование орудий труда позволило расши­рить масштабы использования производительных сил, содействовало развитию строительства, специализации земледелия, обособлению последнего от ремесла.

В древние времена, когда науки не было, а имелось только первоначальное накопление разного рода при­кладных знаний, эти знания являлись тогда, по выра­жению английского ученого Дж. Бернала, с одной сто­роны, «упорядоченной техникой, а с другой — рациона­лизированной мифологией» 1.

1 Д ж. Б е р н а л. Наука в истории общества. Перевод с англий­ского. 1956, стр. 8.

Реформы Тайка 645—646 гг. и создание административно-территориальной системы государственного управления

В ходе разложения первобытнообщинного строя воз­никали новые экономические процессы. В некоторых замкнутых хозяйствах создавались излишки производи­мых продуктов, а это вело к товарному обмену. Перво­начально он носил случайный, неустойчивый характер, однако по мере отделения ремесла от земледелия значительно расширились границы обмена.

В самой общине нарастало имущественное неравен­ство. Из среды вождей, жрецов и буддийского духовен­ства складывалась новая сила — правящая верхушка. Выделилось наиболее экономически сильное и значи­тельное племенное объединение Ямато, в котором господствовал царский род (микадо). Под начало царя переходят многие племенные объединения, которые царь рассматривает как своих подданных. При дворе микадо устанавливались должностные звания, так, например, род Сога ведал царскими сокровищами, Мононобэ — военными делами. Таким образом, в VI—VII вв. имело место разложение родового строя и развитие классового общества.

Развитие производительных сил в Японии привело к нарастанию внутренних противоречий, к усилению эксплуатации, к укреплению господства правящей вер­хушки.

Ф. Энгельс в своей работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства», показав на при­мере Германии процесс возникновения государства во­обще, писал, что «на определенной ступени экономиче­ского развития, которая необходимо связана была с расколом общества на классы, государство стало в силу этого раскола необходимостью» 1.

Для Японии III—VII вв. были временем разложения и распада первобытнообщинного строя, зарождения классового общества, создания централизованного ран­нефеодального государства.

1 К. Маркс иФ. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 173.

Земля являлась единственным источником богатства. От степени эксплуатации крестьянства зависели разме­ры доходов императорской казны. Императорские зем­ли, обрабатывавшиеся трудом полукрепостных крестьян, давали огромные доходы. Чем больше укреплялось по­ложение правящей верхушки, тем сильнее росла эксплуатация крестьянства. По тем источникам, кото­рые характеризуют положение Японии в IV—VII вв., можно судить о том, что крестьянство испытывало боль­шую нужду. Борьба за захват земель, прикрепление к земле крестьян стали главной целью формирующегося нового господствующего класса. В императорском указе 646 г. отмечалось, что «в то время как одни захваты­вают поля в десятки тысяч сиро (сиро = 22,7 кв. м), другие не имеют даже столько земли, чтобы воткнуть иглу».

Усилившееся бегство крестьян на север, стихийные крестьянские выступления против угнетателей, против крепостничества создавали угрозу сокращения доходов землевладельцев.

В целях повышения своих доходов правящая вер­хушка стремилась к ликвидации независимости родовых хозяйственных ячеек, которые владели землей и соби­рали доходы в свою пользу. Экспроприация родовых, общинных земельных владений позволила ввести новую систему обложения землевладельцев в интересах гос­подствующего класса. Для того чтобы осуществить все это, сломать сложившийся веками социально-экономи­ческий уклад, необходимо было провести ряд коренных реформ. Заинтересованная .в их проведении правящая верхушка, в том числе и буддийское духовенство, все более и более расширявшее свои земельные владения, обращалась к опыту Китая, создавшего у себя сложную систему бюрократического государственного управления в целях эксплуатации основного производителя матери­альных благ — крестьянина. «Китайская материальная культура, — писал акад. Н. И. Конрад, — попадая глав­ным образом в верхний слой японского населения, в первую очередь концентрировалась в среде царского дома» К

1 Н. И. Конрад. Япония — народ и государство (историче­ский очерк). Л., 1923, стр. 74.

Начало преобразованиям положила реформа Тайка 645—646 гг., что означает «большие перемены». Потре­бовалось около 50 лет, прежде чем проводившиеся меро­приятия получили полное юридическое оформление в 701 г. в виде кодекса законов Тайхорё. Он содержал основные государственные законы — законы о земле, о территориально-административном устройстве страны, о путях сообщения, военные и уголовные законы.

О реформах Тайка и о своде законов Тайхорё напи­сано много как в самой Японии, так и за рубежом. Буржуазная историография обычно идеализировала эпоху реформы Тайка. Немало ученых придавало им такое же значение, как и реформам Мэйдзи, проводив­шимся в Японии во второй половине XIX в.

Известный японский историк проф. Такэкоси сравни­вал Тайхорё со знаменитым памятником древнеримского права Пандектум, составленным в период 528—534 гг. н. э. Такэкоси писал, что главнейшей задачей того вре­мени было «подчинить местных владетелей и поставить государство на твердые основы, чтобы дать возможность установить порядок и урегулировать хаотическое поло­жение страны. Реформа является памятником более ценным, чем все постройки и вся культура, оставшиеся от периода Нара» 1.

Как далеко подобное освещение реформы Тайка от тех подлинных целей, которые она преследовала!

Главные причины реформ, обусловившие переход к новым производственным отношениям — к феодализ­му,— были те же, которые имели место при аналогичных условиях и в других странах, а именно: возникновение крупной земельной собственности и превращение не­посредственных производителей национального продук­та— крестьян — в зависимых от собственника земли крепостных.

При оценке реформы Тайка следует различать две стороны: ее внутреннюю сущность и внешнее законода­тельное оформление. Экономически они вызывались внутренними процессами, происходившими в самой Япо­нии в V—VI вв., и особенно в начале VII в. Реформы являлись следствием усиления классового расслоения и

1 Yosaburo Takckoshi. The Economic Aspects of the History of the Civilization of Japan. London, 1930, vol. 1, p. 34.

нарастания противоречий в производственных отноше­ниях. Природа проводившихся реформ была чисто японской, а для их юридического оформления использо­ван опыт правителей Китая.

Немало лиц, писавших о реформах Тайка, обращали внимание именно на эту внешнюю сторону. Они прохо­дили мимо того, что внешняя форма, в которую облека­лись реформы, была чужда сложившемуся веками социально-экономическому строю японского народа. Ломка его в интересах ставших у власти новых господ­ствующих сил приводила к еще большему усилению эксплуатации и закабалению основных производителей национального продукта 1.

В результате реформы Тайка получили оформление два важнейших элемента государственности — террито­рия и народ. Вся земля была объявлена собственностью императора, а население, ранее разбитое на племена и роды, подданными главы государства.

Правители страны по своему усмотрению стали раз­давать землю в виде наделов — хандэн, поставив, та­ким образом, феодалов и крестьян в зависимость от центральной власти2. Возникла новая хозяйственная единица — феодальное поместье крепостнического типа. Видный японский ученый Хондзё Эйдзиро, характери­зуя систему землепользования хандэн, обращает вни­мание на то, что она имела немало черт, резко отли­чающих ее от китайского образца3.

Объявление всей земли собственностью императора позволило произвести на новых основах.ее перераспре­деление. Землей владели уже не племена и роды, а семьи (ко); они стали хотя и малой, но основной произ­водственной единицей. Почти шесть лет было затрачено на проведение учета населения, составление земельного кадастра и подворных списков.

1 В европейской истории можно указать на аналогичный не­удавшийся опыт Карла Великого (786—814), который пытался привить старые законы Рима к новым формам общественной жизни, сложившимся в его обширной империи.

2 Н. И. Конрад. Надельная система в Японии. «Труды Инсти­тута востоковедения», 1936, т. XVII (Доклады группы востоковедов на сессии Академии наук СССР).

3 Хондзё Эйдзиро. Социальная история Японии. Перевод с японского под ред. Н. Старосельцева. М., 1935, стр. 60.

С реформой Тайка связано введение системы стро­гой планировки земельных участков, получившей наи­менование дзёри 1. Хотя формально система дзёри про­существовала до середины XV в., однако она наложила большой отпечаток и на последующее время. Прямоу­гольное размещение обрабатываемых полей, особенно рисовых, сохранилось и до наших дней.

В связи с обмером земель и их описью стали произ­водиться съемки земельных участков—дэндзу2. Цен­тральными властями в 738 г. было приказано состав­лять на местах карты провинций (коку-гундзу); к нача­лу IX в. уже были подготовлены карты многих областей и провинций.

Для того чтобы провести в жизнь эти большие ре­формы, потребовалось создать новый аппарат — как центральный Верховный государственный совет и спе­циальные ведомства наподобие министерств, так и ме­стный. Для подготовки чиновников были организованы особые учебные заведения 3.

Особенностью нового административного аппарата явилось то, что о'н формировался не на принципах се­мейного родства, как это было раньше, а на основе обязательств по отношению к более могущественному верховному правителю страны, от которого в той или иной форме получалась земля4. Таким образом, при­шедшие к власти лица не только занимали высокие государственные должности (либо в центральном аппа­

1 Земля делилась на прямоугольные участки, межевые линии проходили с севера на юг и с запада на восток. В соответствии с такой планировкой сооружались оросительные каналы, проклады­вались дороги; поля напоминали шахматную доску. Установлена была единица измерения, охватившая площадь около 100 кв. м (6 тё). Несколько десятков ри, не более 36, составляло дзё, а 40—50 дзё образовали гун (уезд).

2 В большом сборнике документов «Дай-нихон комондзё», опуб­ликованном Историко-географическим институтом императорского университета в Токио, приводятся копии некоторых старинных зе­мельных планов. Карты VIII в., составленные в связи с работами по земельному кадастру, до настоящего времени сохраняются в копиях в городе Нара — в национальном музее города и в сокро­вищнице древнего храма Тодайдзи.

3 Ienag a Saburo. History of Japan. Tokyo, 1954, p. 20.

4 Государственный аппарат базировался на «табеле о рангах», который определял звание, чины и положение чиновников, а также их прохождение по служебной лестнице.

рате, либо в провинциях и уездах), но и стали владель­цами пожалованных им земель.

Введенная административно-территориальная систе­ма ярко отражала существо образовавшегося государ­ства— императорскую систему. Центром страны счита­лись императорские земли (ки). В 646 г. особым указом была образована большая столичная область Кинай. Позднее она была разделена на четыре провинции. Обширная область Кинай стала называться Го-кинай, т. е. пять провинций внутри (най) императорской области (ки), управлявшихся непосредственно из столицы. В их числе были: Ямасиро со столицей Хэйан (Киото), Яма­то, где находился город Нара, Сэцу с портовым горо­дом Нанива, затем Кавати и Идзуми. Последние три провинции входят в современные префектуры Осака и Хйёго.

К востоку от Кинай вдоль побережья, омываемого водами Тихого океана, находилась область Токайдо, включавшая 15 провинций. По Токайдо проходил наи­более старый главный дорожный путь из император­ской столицы Киото до города Эдо (провинция Мусаси), служившего длительное время местопребыванием фак­тического правителя страны сегуна.

Центральная гористая часть острова Хонсю и его север входили в область Тосандо (восточная горная дорога). Эта область, состоявшая из восьми больших провинций, делилась на три почти самостоятельных, изолированных района, разделенных горными рубежа­ми. Через наиболее значительный из этих районов На-касэндо проходила старинная шоссейная дорога (от Киото через горные части среднего Хонсю на восток).

Второй и третий районы — Муцу (на северо-востоке Хонсю), и Дэва (на северо-западе острова)—входили в северную часть Хонсю (в настоящее время район Тохоку).

На западе Хонсю узкая прибрежная полоса (начи­ная от залива Вакаса на юге до острова Садо на севе­ре) составляла прибрежную область. Северная часть Хонсю — Хокурикудо — делилась на шесть провинций и остров Садо. Центром этой области являлась плодород­ная равнина Этиго.

На юге Хонсю горный хребет Тюгоку являлся есте­ственным рубежом двух областей: Санъиндо, располо-



1. Дэва

2. Муцу З.Этиго

4. Ивасиро

5. Иваки

6. Хитати

7. Симоцукэ

8. Кодзукэ




^23. Тотоми

38. Харима

53. Нагато

9. Синано

24. Микава

39. Инаба

54. Тикудзэн

10. Эттю

25. Исэ

40. Хоки

55. Хидзэн

11. Этидзэн

26. Ига

41. Мимасака

56. Тикуго

12. Хида

27. Оми

42. Бидзэн

57. Будзэн

13. Мино

28. Вакаса

43. Санучи

58. Бунго

14. Сува

29. Танго

44. Ава

59. Хиго

15. Каи

30. Тадзима

45. Тоса

60. Хюга

16, Мусаси

31. Тамба

46. Иё

6L Сацу.ма

17. Симоса

32, Ямаси.ро

47. Биттю

62. Осу ми

18. Кадзуса

33. Сэцу

48. Бинго

63'. о.Авадзи

19. Два

34. Кавати

49. Идзумо

64. о-ва Оки

20. Сагами

35, Идзуми

50, Ивами

65. о.И^и

21.Идзу

36., Ямато

51. Аки

66'. о-ва Цусима

22.Суруга

37. Кил

52. Суо

67. о.Садо

Провинции Японии эпохи раннего феодализма

жениой у побережья Японского моря, на так называе­мой «теневой стороне гор», и Санъёдо, на побережье Внутреннего моря Японии, находящейся на «солнеч­ной стороне гор».

Две значительные области охватывали южные ост­рова страны. Одна из них «Область южного моря», или Нанкайдо, включала береговую часть Сикоку, или «Острова четырех провинций». Вторая — это «Область западного моря», или Сайкайдо, включала остров Кю­сю с его девятью провинциями.

Всего было организовано в результате реформы Тай­ка до 66 провинций (куни), три островных управления (Цусима, Ики, Танэгасима) и 592 малых единиц — уездов (кори). Границы провинций и уездов, их число, размеры менялись не раз К Однако все же введенная в VIII в. система административно-территориального уст­ройства просуществовала до 1871 г., т. е. более 1000 лет. До наших дней еще сохранилось немало старых геогра­фических названий.

Помимо официального административно-территори­ального деления страны установилось и другое. В Япо­нии с самых ранних времен понятия «дорога» (до) и «район» (область) как бы слились в одно целое и уко­ренились в административно-территориальной системе государства, надолго сохранив свое значение в геогра­фической номенклатуре. К дорогам примыкали наибо­лее населенные местности, составлявшие вместе с доро­гой как бы одно целое. «Единство дороги и района было узаконено с отдаленных времен и навсегда вошло в государственную административную систему»2.

Уже в середине VII в. появились центры провинций, называвшиеся кокуфу, в которых жили их военачаль­ники — кокуси. Обычно эти центры возникали на скло­нах гор, в местах, имевших естественные укрытия; строились кокуфу чаще всего как крепости, на пересе­чениях водных и сухопутных путей. По замыслам вла­стей местонахождение кокуфу должно было обеспечить им господствующее положение в провинции. Многие из таких пунктов положили начало крупным городам 3.

Несмотря на издавна сложившуюся систему центра­лизованного управления, все же в различных областях страны сохранились местные обычаи и местные особен­ности, изучению их японские исследователи разных спе­циальностей всегда уделяли много внимания. Для мно­гих отраслей японской науки этот «краеведческий инте­рес» являлся характерной чертой.

1 Е. Reischauer and J. Fairbank. East Asia. The Great Tradition. New York, 1958, p. 482.

2 R. Hall. Tokaido: Road and Region. «The Geographical Review», 1937, July, p. 355.

3 Фудзиока Кэндзиро. Некоторые проблемы изучения «кокуфу» с точки зрения истории и географии. «Тиригаку хёрон» («Географическое обозрение Японии»), 1957, № 8, стр. 633—652.

Развитие национальных естествен­ных и технических знаний

Процесс отделения ремесла от земледелия начал осуществляться в Японии еще в период первобытнооб­щинного строя \ но по мере перехода к феодализму этот процесс усилился, что в значительной мере спо­собствовало подъему производительных сил. Появи­лись новые потребности, стимулировавшие рост земле­делия, ремесленного производства, строительства, архитектуры и скульптуры (последним особое внимание уделяли служители буддийской церкви). В накоплении научно-технических 'знаний важное значение имел тру­довой опыт строителей, ремесленников, земледельцев. Господствующий класс Японии был заинтересован в развитии производства в целях накопления богатств и содействовал использованию зарубежного опыта и знаний.

О положении в стране земледелия и различных ре­месел можно судить по тому, что государственные вла­сти требовали уплаты налогов натурой — рисом, шел­ком, тканями и другими продуктами2. Вместе с этим они заставляли население выполнять повинности — строить дороги и мосты, сооружать жилые здания, хра­мы, амбары для хранения зерна — миякэ 3. Рис служил в феодальной Японии платежным средством, синони­мом стоимости; в древности понятие «нэ» означало не только рис (ёнэ), но и цену4.

Значительное развитие получило горное дело. Добы­вались различные металлы: железо (преимущественно железистые пески) в провинциях Хитати, Мимасака, Оми, золото — в Муцу, Суруга и на острове Садо, се­

1 В V—VI вв. немало общин носило наименования по изготов­лявшимся ими предметам. В некоторых общинах развито было куз­нечное дело (караканэ-удзи), обработка камня (исидзукури), выдел­ка стрел (яхаги), обработка предметов домашнего обихода. См.: Хондзё Эйдзиро. Социальная история Японии. Перевод с японского. М., 1935, стр. 10.

2 Mazeliere. Le Japon-Histoire et civilisation, Paris, 1907, Tome I, p. 252.

3 «Миякэ» первоначально означало казенное здание, а в даль­нейшем, по мере развития земледелия, место хранения собранного с полей урожая.

4 Г. И. Болдырев. Финансы Японии. М., 1947, стр. 12.

ребро — в Кии, медь — в Сэцу, Тадзима и Нагато. Ряд старинных месторождений металлов до сих пор сохра­няет свое важное значение. Свыше 1000 лет существо­вания насчитывают современные медные рудники Ику-но, Хосокура, Ханда, Ёсиока.

С весьма отдаленных времен освоена обработка железа; известен был секрет закалки железа при по­мощи углерода, а также способ извлечения меди из руды. В 708 г. в Нара возникли предприятия по плавке металла

Получение металлов было невозможно без изучения их физических свойств. Большого искусства требовало изготовление сплавов, которые использовались при со­оружении в городе Нара огромной статуи Будды.

Развитие военного дела также было связано с освое­нием техники. Большие познания требовались для изго­товления самурайских доспехов, подвергавшихся лаки­ровке для предохранения от коррозии2.

Создание разного рода построек требовало знания материалов, понятия об устойчивости и опоре, о распре­делении равновесия, о способах соединений, об опреде­лении прочности форм в архитектурных сооружениях. Для постройки огромного колокола в Нара, издавав­шего весьма мелодичные звуки, мало было умения пла­вить, требовались еще известные познания в акустике. Памятники японской старины представляют интерес не только как произведения искусства, но также и как по­казатели уровня развития технических и естественных знаний.

В VII—VIII вв. на островах Японии уже существо­вали крупные очаги разведения риса. Большой извест­ностью пользовался рис идзумо на Кюсю (главным образом в провинции Хюга); издавна культивировалась южная разновидность сорта риса коси, а на побережье Японского моря — его северная разновидность.

Сложившаяся в Японии система земледелия господ­ствовала в японской деревне многие века. При всей ее архаичности все же нельзя не признать, что японскому крестьянину, опиравшемуся на старинный народный

1 The Industrial Japan. Tokyo, 1929, p. 374 (Mining and Metal­lurgy in Japan).

2 Yamagami Hatiro. Japan's Armours, 1940.

опыт, удалось в результате огромных затрат ручного труда эффективно использовать землю, улучшить отбор семян и растений, ввести рациональный севооборот и добиваться высоких урожаев.

Частые и сильные наводнения заставляли японского земледельца создавать защитные сооружения, а для то­го, чтобы сохранять ценную воду, — строить плотины, водохранилища, проводить оросительные каналы.

Уже на самом раннем этапе развития культуры Японии садовое искусство достигло значительной высо­ты1; опыт Кореи и Китая был усовершенствован тру­дами японских садоводов, которые создали свой нацио­нальный стиль (ринъэн — большие сады и хиранива — природные ландшафты в миниатюре).

По мере развития производительных сил страны выдвигались важные практические вопросы, разрешение которых требовало естественных и технических знаний.

С начала VIII в. при императорском дворе возникают учреждения, явившиеся в известной мере прообразом научно-исследовательских организаций. В 701 г. в го­роде Нара было создано специальное ведомство Тэнъя-курё, которое должно было заниматься выращиванием лекарственных растений и чайных кустов, приготовле­нием лекарств, а также разведением молочных коров для лечебных целей (молоко употреблялось в старой япо>нской медицине как лекарство).

Процесс изготовления лекарств, даже самых про­стых, требовал специальной посуды и проведения таких химических операций, как составление растворов, пере­гонки и пр. В Японии давно были известны способы использования для врачебных целей смолы, камфоры, разного рода растительных масел, а также приготовле­ния косметических веществ.

В начале X в. появился первый научный труд, своеоб­разная энциклопедия естественных знаний — «Хондзо вамё»2 (лекарственные травы в японских наименова­ниях), которую составил придворный японский медик

1 Prof. М. Т a t u i. Japanese Gardens. 1938, p. 11.

2 «Хондзо» — означает растения (первоначально имелись в виду лекарственные травы, а в дальнейшем вообще лекарственные ве­щества в более широком понимании); хондзогаку — наука о расте­ниях, а также и гербарий.

Фукаэ Сукэхито. Эта огромная книга о природе состоя­ла из 18 томов. В ней описывались растения, звери, птицы, насекомые, рыбы и некоторые редкие предметы, в те времена мало знакомые японцам. Это было перво­начальное накопление разного рода полезных для человека естественных знаний наподобие средневековой «Materia medica», однако, по существу, в этом труде впервые отразились национальные представления о при­роде.

Огромнейшее значение для развития знаний имели введение письменности и создание национального алфа­вита.

Что касается книгопечатания, то оно хотя и возник­ло в Японии рано (по одним сведениям в 776 г., а по другим — в 1088 г.), но находилось в руках буддийского духовенства и долгое время служило религиозным це­лям. Вместе с этим в храмах и монастырях печатались также китайские философские книги, в которых были заинтересованы высшие власти страны. Делу народно­го просвещения такого рода книги давали, по сущест­ву, мало. Только в XV в. наметился переход издания книг к светским лицам К

Почти до середины XIX в. широкое распространение в Японии имела рукописная литература, она-то и охва­тывала светские темы. Хотя это, несомненно, содейство­вало развитию просвещения, «о в весьма ограниченных масштабах, поскольку рукописи были доступны сравни­тельно немногим лицам.

В VI в. в Японии получает распространение китай­ская письменность, ее внедрению весьма помогло буд­дийское духовенство.

В городах Нара и Хэйан были открыты не только начальные и средние школы, но и высшие — дайгаку2, своего рода университеты: Дайгакурё и Онъёрё.

В Дайгакурё преподавались: философия (конфуци­анство), история, законы и математика. Более приклад­ной характер носило обучение в Онъёрё, где препода­вались главным образом астрономия и наука о состав-

1 В. С. Г р и в н и н. Начало книгопечатания в Японии. Сб. «Китай и Япония». К 70-летию акад. H. И. Конрада. М., Изд-во восточной литературы, 1961, стр. 314—320.

2 До сих пор сохранилось в Японии название дайгаку, впервые появившееся в VII в. как наименование университета.

лении календаря. С 725 г. стали открываться специаль­ные школы переводчиков для подготовки из числа японцев специалистов по китайскому языку.

Для столичной аристократии и императорского дво­ра изучение китайского языка и китайских знаний (особенно философского учения Конфуция и государ­ственных законов) считалось необходимым для выпол­нения административных обязанностей и рассматрива­лось как признак высокой образованности. Однако от народа все это было очень далеко. В его среде в про­цессе трудовой деятельности создавался свой нацио­нальный язык К

С точки зрения графики, основой для японской письменности служили иероглифы, заимствованные из Китая. Однако наряду с приспособлением иероглифиче­ской письменности к записи слов японского языка шел и другой процесс: создание своей собственной письмен­ности в виде фонетического (буквенного) письма, по-японски кана. Таким образом, в японском языке соче­тается буквенное письмо (кана) в двух графических разновидностях (катакана и хирагана) с иероглифами (кандзи).

«Японизация» китайской письменности не ограничи­лась только созданием каны и сочетанием буквенного письма с иероглифическим, но включает в себя также и своеобразное чтение китайских иероглифов по-япон­ски (кун). Что же касается китайского чтения иерогли­фов (он), то оно фонетически претерпело такие изменения, что стало совершенно непохожим на их перво­начальное китайское чтение. «Никакой общности кор­невого состава в исконной японской лексике и никакого сходства в грамматическом строе между японским и ки­тайским языками нет»2.

Формирование национального языка может служить ярким примером самобытного творчества японского народа.

1 Немало современных прогрессивных японских ученых отвер­гают старую версию о том, что национальная письменность воз­никла в VII в. усилиями буддийских монахов: Киби-но Маби, соз­давшего слоговый алфавит катакана, и Кобо Даиси — алфавит хирагана.

2 Н. И. Фельдман. Японский язык (из серии «Языки за­рубежного Востока и Африки», под ред. проф. Г. П. Сердюченко). М., Изд-во восточной литературы, 1960, стр. 7.

3 Япония

65

Нара и Хэйан — столичные города японского средневековья

В VIII—X вв. возникли в Японии большие столич­ные города — Нара и Хэйан (Киото), которые были не только политическими, а в значительной степени торго-во-ремесленными и культурными центрами.

В Западной Европе города появились позднее, чем в Японии: в Германии в IX—XII вв., во Франции и Анг­лии несколько позднее. Многие монументальные па­мятники в Европе (исключая Рима и нескольких дру­гих городов) стали сооружаться в XIV—XV вв., в эпоху Возрождения.

Создание таких больших столичных центров, как Нара и Хэйан, могло осуществляться только в условиях значительного классового расслоения, разделения тру­да, при наличии дифференцированных специальностей и относительно развитого обмена. Уже сама планировка столиц отражала имущественное неравенство, социаль­ные противоречия. Кварталы столиц делились на глав­ные, где сооружались храмы и дворцы и селилась пра­вящая верхушка и духовенство, и окраинные — с плотно застроенными домами, где жили строители, ремеслен­ники, торговцы, беднота.

В планировке древних городов-столиц обращало и а себя внимание геометрически правильное построение уличной сети и очертания площадей, создание монумен­тальных храмов, дворцов, административных зданий.

Ряд видных японских ученых, как, например, Эндо Мотоо и Тоёда Такэси 1 связывают развитие древних городов с ростом производительных сил в сельском хо­зяйстве, с появлением товарных излишков, с развитием дорог, с созданием рынков и рисохранилищ2, с исполь­зованием денег 3. Авторы указывают, что кроме столич­ных городов в VII—X вв. в районе Кинай существо­вали поселения полугородского типа: на реке Ёдо, на

1 Эндо Мотоо — автор книги «Средневековые города Япо­нии», вышедшей в Токио в 1940 г.; Тоёда Такэси — автор кни­ги «Феодальные города Японии», опубликованной в Токио в 1954 г.

2 К середине VII в. царский двор владел 181 рисохранилищем.

3 Чеканка собственной медной монеты начала производиться в Японии с 708 г.

озере Бива и на побережье Внутреннего Японского мо­ря (особенно Нанива).

Город Нара (Хэйдзё) возник в удобно расположен­ной, окруженной холмами котловине Ямато. Это была первая общенациональная столица Японии (с 710 по 784 г.), первый большой город.

По своей планировке Нара представлял прямо­угольник, вытянутый с севера на юг почти на 5 км. В северной части находился императорский дворец с парком, от которого к югу шла главная улица. Дворец был как бы стиснут двумя большими буддийскими хра­мовыми сооружениями — Сайдайдзи и Хорюдзи (по­следний был построен еще до основания столицы — около 607 г. н. э.). Хорюдзи входил в число семи важ­нейших храмов древней Японии К

Символом величия, который должен был отражать мощь новых правителей и их приверженность буддизму, являлась огромная статуя Будды 2, построенная в 743— 747 гг. По размерам эта статуя считается самой боль­шой в стране, однако по художественному выполнению она уступает другой очень большой статуе в городе Камакура.

Нельзя не поражаться тому, каких огромных усилий потребовало это монументальное сооружение, заклю­ченное в храм Тодайдзи. Для строительства статуи ис­пользовано было свыше 450 т бронзы, 288 ф. чистого золота, большое количество древесного угля, камня3.

Вблизи статуи в 752 г. был построен большой коло­кол весом в 48 т, который находится в специальной пагоде. В высоту колокол имеет 4,5 м, а в ширину до 1 м. Посетители деревянным тараном ударяют по этому колоколу, звон которого отличается особой мелодично­стью.

Турист, приехавший в современный город Нара, не задерживаясь у его шумного модернизированного вок­зала, минуя деловые кварталы, устремляется в на­циональный парк. Особенно много народу собирается обычно у статуи Будды. Однако далеко не всем извест-

1 Б. П. Денике. Япония. М., 1935, стр. 7—13.

2 Насколько велика статуя, можно судить по следующим дан­ным: вес ее около 500 т; высота 16 м, ширина глаза достигает 1 м, а уха — более 2 м; в плечах статуя имеет 10 м.

3 Japan. An Official Guide. Tokyo, 1933, p. 370.

3*

67

но, что столь знаменитая скульптура — это не подлин­ник, а всего только его копия. Более тысячелетия отде­ляет современный -памятник от давно исчезнувшего про­образа.

Немало столетий прошло с тех пор, как котловина Ямато потеряла свое былое значение, однако у посе­щающих эти места и сейчас создается впечатление, что Нара живет своим историческим прошлым, по-прежне­му привлекая множество посетителей — как японцев, так и иностранцев. В Нара, более чем в каком-либо другом месте Японии, возникает ощущение старины; особенно восхищает гармоническое сочетание древних памятников с живописной природой.

Одной из достопримечательностей заповедника На­ра является «Олений парк», находящийся у холма Ка-суга (естественный парк в Японии обычно неотъемле­мая часть храмовых сооружений). Этот холм — своего рода «Японский Олимп» — по древним мифам любимое местопребывание многочисленных богов страны. Под­нявшись на вершину холма, можно наблюдать разно­образную растительность: то одиноко возвышающиеся хвойные деревья, то буковые рощи, то заросли клена; очень оживляют местность часто встречающиеся ручьи и водопады. С вершины холма Касуга видна вся доли­на Ямато.

Храм, называемый Касука-но-миядэра, сооружен в 768 г. Это сочетание ряда деревянных строений, соеди­ненных крытыми галереями. Алый цвет построек с висящими под их сводами бронзовыми фонарями ярко выделяется среди окружающей зеленой листвы. К хра­му ведет длинная аллея, по краям которой стоят высо­кие криптомерии с опущенными широкими темными ветками. Вдоль аллеи множество каменных фонарей — иси-доро (их насчитывается около 2000), часто покры­тых мхом,— это усиливает колорит старины1.

Живописных аллей в парке немало, они особенно хороши в осенние дни, когда проникающие сквозь гу­

1 Два раза в год — в августе и сентябре — в хра*ме Касуга до настоящего времени происходят специальные моления, в это время в Нару стекается большое количество людей. Ночью зажигается бесконечное число фонарей по аллеям и у храмов, что создает особенно впечатляющий эффект.

стую листву солнечные лучи создают игру красок, свое­го рода симфонию света и теней, нарушая покой лес­ного мрака.

Сохранилась традиция держать в парке небольших оленей, поэтому и парк называется Оленьим *.

В 784 г. император покинул столицу Нара, оставив все строения в сохранности, и переселился в район озе­ра Бива2, где стала сооружаться новая столица — Хэйан (Киото), служившая местопребыванием импера­торов свыше 1000 лет — до 1869 г.

Киото расположен к югу-западу от озера Бива, в удобной котловине у холмов, отделяющих город от озе­ра, по берегам Камо-гава (одного из притоков Ёдо-гава).

Центром города являлся дворец императора с ра-диально расходящимися от него главными улицами, где селилась дворцовая аристократия. На боковых улицах находились торговые кварталы, кварталы ремесленни­ков по специальностям (резчиков, ювелиров и т. п.). Эти торговые и ремесленные кварталы придавали осо­бый колорит столице, отличая ее от других старинных 'центров Японии.

У северо-восточных окраин Киото лежит гора Хиэй-дзан высотой в 850 м, с которой открывается вид на город, а в ясную погоду и на озеро Бива. Гора Хиэй-дзан еще с древнейших времен являлась цитаделью буддизма, воинствующей секты тэндай: к этому месту и до настоящего времени стекается немало паломников.

К западу от центра города лежит другая известная гора — Коя-сан. Еще в 816 г. один из известнейших знатоков китайской мудрости, организатор буддийской церкви в Японии и активный проповедник буддизма Кобо-дайси основал на горе Коя-сан монастырь Конго-будзи, слава которого была весьма велика.

1 По старинному преданию, один из японских богов совершал путь на белом олене; остановка в роще после трудной дороги ока­залась столь приятной, что путешественник решил поселиться на этом месте, построил храм и стал заниматься разведением оленей.

2 После оставления города Нара краткое время императорской столицей служил город Нагаока. В 793 г. была избрана в качестве резиденции деревушка Уда, из которой и вырос Киото, или Мияко, что означает «столичный город» (Мияко — японское иероглифиче­ское чтение, а Киото — китайское).

На склонах холмов и в самой столице насчитыва­лось во времена средневековья не менее 300 храмов и монастырей, поэтому с давних шор Киото нередко назывался «Городом храмов» или «Японским Римом».

К числу достопримечательных мест в Киото отно­сится старинный парк с дворцовыми строениями, воз­двигнутыми еще в конце VIII в. Стандартное европей­ское понятие «дворец» далеко от того, что приходится видеть в Киото.

В Японии дворец — это обычно большое полупустын­ное здание без меблировки, сделанное из красивой древесины, большей частью прекрасно отполированной.

В одном из дворцовых строений Киото была воз­рождена обстановка старины — различные приемные залы и покои, библиотеки, хранилища оружия, драго­ценностей и религиозной утвари. Одетые в старинные одежды манекены должны были дополнять картину дворцового быта феодальной эпохи.

В парке сооружены пруды, аллеи, чайные домики, беседки, театральные помещения, предназначавшиеся для исполнения старинных пьес, залы для священных танцев, молельни, священные ворота. Все это придает парку особую красоту.

Столица Киото отличалась от Нара не только свои­ми более значительными размерами, но и большей роскошью, монументальностью дворцовых зданий, тради­ционных священных ворот, обширными садами. Вбли­зи аристократического центра Киото возникли кварта­лы, населенные ремесленниками, обслуживавшими мно­гочисленные и разнообразные запросы императорского двора.

Японские мастера создали в городах Нара и Киото монументальные памятники национальной культуры— дворцы, храмовые сооружения; большого искусства до­стигли мастера литейного дела. Все это результат трудов талантливых ремесленников, строителей-само­учек.

Древние памятники — живые свидетели яркой твор­ческой мысли народных масс. Но они представляют интерес не только как произведения искусства, но так­же и как показатели высокого уровня развития техни­ческих и естественных знаний в период раннего фео­дализма.

Возникновение новой столицы— Камакура

В продолжение многих веков юго-запад Хонсю яв­лялся наиболее экономически развитой частью страны. Это было в эпоху раннего феодализма, когда существо­вала надельная система землепользования. Однако в X в. в результате борьбы внутри господствовавших классов завершился процесс перехода от государствен­ной собственности на землю к личной собственности феодалов. С этим было связано усиление влияния отдельных феодальных семей и создание в местах, бо­лее отдаленных от императорской столицы, крупных феодальных поместий.

Во второй 'половине XII в. соперничали два наиболее сильных феодальных дома: Минамото и Тайра. Владе­ния Минамото сосредоточивались на востоке Хонсю — вдоль морского побережья (Токайдо) и в районе равни­ны Канто; владения Тайра находились на юго-западе Хонсю. В 1185 г. победу одержал полководец Минамото Ёритомо (1147—1199), который и стал фактически пра­вителем страны. Победа Ёритомо принесла торжест­во новой военной клике: страной стали управлять воен­ные «люди с севера», а влияние дворцовой аристокра­тии Киото сильно уменьшилось.

В 1192 г. на северо-востоке Хонсю (.на западной окраине равнины Канто) на месте небольшого рыбачье­го селения возникла новая столица — Камакура. Воена­чальник сёгун Ёритомо оценил выгоды географического положения этого селения, расположенного у залива Сагами, в холмистой местности на полуострове Миура.

Вблизи Камакура находились ленные земли феода­лов, на которых опирался сёгун. Город Камакура, пре­вратившись в большую крепость, служил 141 год местопребыванием сегунов (1192—1333). В японской истории этот период получил название камакурского сёгуната 1.

1 Сёгунат — форма правления, при которой верховная власть в стране сосредоточивалась в руках наиболее сильного феодала-военачальника (сегуна). Созданное им правительство носило на­звание бакуфу, что означало «полевая ставка». Формальный глава страны — император, проживавший в Киото, властью фактически не располагал.

Резко отличалась от старой императорской столицы Киото новая сёгунская столица Камакура: там царили иные, более простые нравы. Феодалы интересовались главным образом оружием, военными походами и, ко­нечно, накоплением богатств.

Но не только военные господствовали в Камакура, там обосновалось и буддийское духовенство, а для него всегда было характерно умение приспособиться к властям. Бонзы после победы Ёритомо стали актив­ными сторонниками сёгуната. В Камакура было воз­двигнуто до 100 храмов, самый значительный из них — храм в честь «японского Марса» — Хатимана К В рестав­рированном виде этот храм и до настоящего времени служит местом паломничества.

Храм Хатиман, расположенный в живописной мест­ности вблизи моря на склоне поросшего лесом холма, представляет собой целый комплекс различных соору­жений. Ряд священных ворот — тории — образует вход в длинную тенистую аллею, которая ведет к главному храму2. Для того чтобы еще более усилилось впечат­ление, паломников заставляют подняться по массивной, многоступенчатой каменной лестнице, на вершине ко­торой высится храмовое строение, окруженное крытыми галереями; все увенчано высокой пирамидальной кры­шей. Величественность строения сочетается с красотой природы.

История многих храмов Камакура связана отнюдь не только с религиозными церемониями, а и с интере­сами воинственных феодалов. При храмах изготовля­лось оружие, там хранились сокровища, военные тро­феи, важные документы.

Город Камакура являлся также крупным центром ремесленного производства; целые кварталы занимали строители — плотники, каменщики, кузнецы, оружей­ники и другие специалисты. В Камакура жили мастера

1 Хатиман (Одзин) — легендарное грозное существо из пантео­на богов синто. Учитывая его известность, буддийское духовенство включило этого «бога» в сонм своих святых. Особо почитаемым считался храм в Камакура.

2 Большой известностью и в наши дни пользуется огромных размеров реликтовое дерево гинкго (итё), возраст которого превы­шает 800 лет (высота достигает 25 м, толщина 8 м). С этим исто­рическим деревом связано много легенд.

по изготовлению религиозной утвари, военных доспехов, устрашающих масок, оружия, особенно самурайских мечей. Изделия обычно украшались рисунками на воен­ные темы: изображались пышные процессии, ожесто­ченные битвы на суше и на море, причудливые корабли, воинственные похождения и легендарные подвиги ге­роев. На многие годы Камакура оставался известным центром изготовления оружия с художественной резь­бой К

Важнейшим событием мировой истории XIII в. были монгольские завоевания, они охватывали большую часть Азии и значительную часть Европы. Япония также на­ходилась под угрозой нашествия монголов, пытавшихся высадиться на ее территории2.

Центром борьбы с завоевателями была новая столи­ца Камакура. В этой борьбе весьма активную роль иг­рало духовенство из различных сект; особой воинствен­ностью отличалась секта нитирэн (солнечный лотос), возникшая в 1253 г. В отличие от многих других буддийских сект, которые находились в Киото, секта нитирэн своей базой имела сначала город Камакура, а позднее — Эдо. Бонзы этой секты пополняли свои ряды •не только за счет феодалов и самураев, но стремились также привлечь более широкие слои населения 3.

Основатель этой секты Нитирэн Сёнин (1222—1282) играл в Камакура весьма активную роль; снискав рез­кими обличительными речами против инаковерующих и своих противников большую популярность, он призывал к вооружению, возвещая нашествие чужеземцев. Евро­пейские историки нередко называли Нитирэна «япон­ским Савонаролой». Религиозные церемонии секты сопровождались шумными процессиями с барабанным боем; ее приверженцы с оружием в руках шли в бой

1 L. G о n s е. L'Art Japonais. Paris, p. 204.

2 В начале XIII в. произошло объединение татаро-монгольских племен под главенством Чингис-хана. Один из его потомков, Хуби-лай (1259—1294), организовал поход против Японии; в 1274 г. наступление было отражено с большими потерями для Японии, а в 1281 г. оно закончилось гибелью большого монгольского флота у берегов Кюсю вследствие тайфуна.

3 Е. Reischauer and J. Fairbank. East Asia Great Tra­dition. I960, p. 547. В этой книге дается характеристика эпохи Ка­макура (стр. 519—578).

не только во времена феодализма, но и в годы второй мировой войны К Секта нитирэн считалась наиболее националистической среди всех буддийских сект2.

И после капитуляции 1945 г. продолжались шумные демонстрации членов этой секты, выступавшей за ре­ставрацию «божественности» императора, хотя под на­жимом демократических сил Японии «...император Хирохито 1 января 1946 г. публично опроверг ле­генду о божественном происхождении японской дина­стии» 3.

В послевоенные годы еще теснее стали сплачивать­ся ряды неистовых членов секты нитирэн с фашиствую­щими реакционерами, особенно в связи с кампанией за пересмотр конституции 1947 г.

Во времена наибольшего расцвета города Камаку­ра его население достигало 1 млн. человек. Это пре­вышало численность населения императорской столицы Киото. В 1333 г. в ходе ожесточенных битв столица Камакура была сожжена. В дальнейшем город не раз восстанавливался, однако прежнее величие уже не воз­рождалось.

В наши дни Камакура — город с населением около 100 тыс. жителей. В настоящее время в этом городе и его окрестностях насчитывается до 65 буддийских и 19 синтоистских храмов4.

Славу Камакура пронесло через многие столетия не менее величественное, чем в Нара, изваяние бронзового Будды. Эта статуя, воздвигнутая в 1252 г., несколько раз подвергалась разрушению; дважды нахлынувшая гигантская волна цунами смывала огромный храм, в котором находилась статуя.

1 Из 11 главных буддийских сект (ас ответвлениями их насчи­тывается гораздо больше) нитирэн-сю была до второй мировой вой­ны одной из наиболее многочисленных; она насчитывала около 8 млн. приверженцев; ей принадлежало до 5000 храмов.

2 D е 1 mer Brown. Nationalism in Japan (An Introductory Historical Analysis). Los Angelos, 1955, p. 29.

3 И. А. Латышев. Государственный строй Японии. М., 1956, стр. 41. В соответствии с действующей конституцией 1947 г., в ее новой главе, называемой «Император», указывается (в отличие от старой конституции 1889 г.), что император является не божествен­ным лицом, а всего только «символом государства и единства япон­ского народа».

4 Japan. The Official Guide, Tokyo, 1953, p. 336,

Изваяние Будды в Камакура — это замечательный памятник японского зодчества. Широко известное в Японии по фотографиям и по статуэткам изваяние Будды, порой кажущееся даже безобразным, вызывает чувство удивления, когда ближе подходишь к нему. Поражает особая сосредоточенность, спокойствие всего облика. Впечатление усиливается по мере того, как бо­лее внимательно всматриваешься в огромное лицо, в почти закрытые бронзовыми веками глаза. Они как бы не хотят видеть тех кровавых событий, которыми так полна история Японии.

Ранние географические описания страны

Географическая наука в современном ее понимании сложилась в Японии только на рубеже XX в., однако накопление разнообразных географических сведений стало производиться с очень отдаленных времен — с тех пор, когда в результате реформы Тайка 646 г. была создана новая административно-территориальная си­стема государственного управления.

Условия жизни человека даже в первобытнообщин­ную эпоху вызывали потребность ориентироваться в окружающей среде. На деревьях, iHa камнях делались примитивные знаки, обозначавшие удобные для поселе­ния участки земли, опасные для переходов места, очер­тания богатых рыбой побережий. Этими знаками ши­роко пользовались и буддийские монахи, совершавшие дальние переходы в целях распространения новой для народа религии.

Особенное значение придавали вопросам изучения местности буддийские монастыри; высшее духовенство сооружало храмы даже в самых отдаленных уголках страны, вдоль дорог строились молельни и устанавли­вались изваяния Будды. Составление первых в Японии карт приписывается монахам.

Разбирая вопрос о возникновении японской карто­графии, Фудзита Мотохару говорит о древнейшей карте страны Гокидзу (карта пяти главных провинций Хон­сю), составленной буддийским священником Гёги Бо-сацу (670—749). Используя свои наблюдения, а также

другие материалы, он составил первую, правда весьма примитивную, обзорную карту Японии К Карты типа Гёги получили большую известность в стране, по их образцу до XV в. составлялись и другие японские карты.

Развитие географической мысли в Японии с началь­ных этапов ее возникновения шло по двум направле­ниям: по линии землеведения (наблюдения над явле­ниями природы) и по линии конкретного описания отдельных мест страны.

Истоки географических знаний относятся к VIII в., когда впервые по распоряжению центральных властей стали составляться на местах описания отдельных про­винций. Такие описания, напоминавшие доклады мест­ных начальников, назывались фудоки2, -первый приказ об их составлении был дан в 713 г. Фудоки направля­лись в столицу и там подвергались изучению.

Каждое описание провинций имело свои особенно­сти. Круг вопросов, которые они охватывали, был сле­дующий: местоположение провинций и административ­ное устройство, подробно перечислялись уезды, села, военные посты и крепости, почтовые дворы, храмы; опи­сывались различного рода легенды и исторические события, связанные с возникновением провинций.

Большое внимание при составлении фудоки уделя­лось описанию природы и продуктов, производивших­ся в данной местности, путей сообщения и их проходи­мости. Давались подробные сведения о населении, о всех местных достопримечательностях, священных ме­стах, лечебных источниках, о рынках, сказаниях и песнях 3.

Полностью сохранилось до наших дней описание только провинции Идзумо и частично — описание четы­рех провинций: Харима, Хитати, Бунго и Хидзэн. Эти

1 Фудзита Мотохару. История японской географии. Токио, 1932 (см. предисловие).

2 К. А. Попов. Фудоки (к истории изучения японского памят­ника VIII в.). Сб. «Китай и Япония». К 70-летию акад. Н. И. Кон­рада. Изд-во восточной литературы, 1961, стр. 183 и 184. К. А. По­пов впервые в советской литературе дал анализ фудоки.

3 М. Ramming. The Evolution of Cartography in Japan. Ima­go Mindi (A. Periodical Review of Early Cartography). Landon, 1937, vol. II, p. 17.

источники обычно называются «пять фудоки» (го-фудо-ки). От описаний других провинций остались отдельные фрагменты

Характерно для японских географических знаний то, что фудоки — старинная форма описания местности, по существу, положила начало краеведению, столь широко распространенному в Японии. И в наши дни сохраняет­ся в школах традиция составления местных (краеведче­ских) описаний, лучшие из них входят в школьные фудоки префектур.

Из числа немногих древних книг, сохранившихся до наших дней, выделяется многотомный труд «Энги-си-ки», составленный в 923—927 гг. под руководством одного из весьма влиятельных министров Хэйана Фуд-зивара Токихира.

«Энги-сики» представлял собой нечто вроде свода сведений о синто, а также подробные сведения об ад­министративных обязанностях властей; в этом сочине­нии приводятся названия провинций, уездов, населен­ных пунктов, храмов. Справочник дает богатый факта­ми материал для изучения Японии на рубеже X в.

Наряду с ведомственными описаниями в Японии возникли ,и другого рода сочинения, в которых содер­жался географический материал. К ним относятся дневники путешествий. Наиболее известным считался «Тоса-ники», дневник, составленный в 935 г. Кино Цураюки, губернатором Тоса (южная провинция остро­ва Сикоку), одним из известнейших поэтов император­ского двора. По истечении срока службы он затратил почти 100 дней на возвращение водным путем в Киото. По своему характеру это было не только описание пройденного пути, а также впечатления о природе, о происходивших в пути событиях.

Несколько позднее появились и другие сочинения. Особенный интерес представляет «Сарасина никки». Это описание двух путешествий: первого в 1020 г. по дороге Токайдо в Киото, второго в 1023 г. — по горным местам

1 Текст древних фудоки с комментариями Акимото Китиро был опубликован на японском языке в Токио в 1958 г. Фудоки вошли в так называемую «Большую серию японской классической лите­ратуры». Описание провинции («Идзумо фудоки») впервые в евро­пейской литературе публикуется в переводе и с комментариями К- А. Попова.

Среднего Хонсю, к побережью Японского моря. Знаме­нитой дороге Токайдо посвящено немало произведений, Но «Сарасина-никки» первое из них.

В 1242 г. появляется «Токан-кико», путевые записки неизвестного автора о новых для того времени местах На равнине Канто, о столице сегунов Камакура.

В VIII—XII вв. в Японии уже возникла разнообраз­ная литература — как ведомственная, так и художест­венная, свидетельствующая о большом интересе к при­роде, об умении делать подробные описания местных достопримечательностей, быта населения и его особен­ностей. Все это, несомненно, говорит о раннем зарож­дении географических знаний в Японии.

Заканчивая рассмотрение раннего периода сущест­вования японского государства, необходимо сделать следующие выводы:

1. Япония не принадлежит к числу древнейших стран Востока, однако археологические материалы дают основание считать, что еще до возникновения центра­лизованного государства страна отнюдь не была в состоянии дикости. Уже в эпоху неолита японская мате­риальная культура достигла для того времени сравни­тельно высокого уровня. Элементы национальной куль­туры стали складываться до установления связей с материком Восточной Азии — в эпоху неолита.

2. Советские исследования в области истории, ар­хеологии, этнографии и смежных с ними наук доказали, что еще в эпоху первобытнообщинного строя у различ­ных народов существовали одни и те же элементы материальной культуры, социальные учреждения, много общего в представлениях об окружающем мире. Только исходя из этих положений, из анализа внутренних сил, а не заимствований, можно раскрыть подлинные корни формирования национальной культуры страны и осве­тить процессы ее развития.

3. Особенности островного положения Японии (так же так и других островных стран) сказывались на неко­торых сторонах ее социально-экономической жизни и содействовали развитию ряда самобытных черт нацио­нальной культуры.

4. Сооружение больших столичных городов в VIII— IX вв., памятников архитектуры и скульптуры, создание ряда литературных произведений, ставших классиче­скими, свидетельствуют о значительном подъеме мате­риальных и духовных сил японского народа, в то время как многие страны Востока и Европы в этот историче­ский период переживали упадок.

5. Признавая важное значение взаимного общения стран и взаимного обогащения (особенно в области прикладных знаний и культуры), советская наука не рассматривает это как первопричину, как движущую си­лу прогресса страны, а всего только как результат раз­вития внутренних социально-экономических факторов.

6. Очень много написано за рубежом о заимствова­ниях из Кореи и особенно из Китая, о сходстве корей­ских и китайских культур с японской, однако редко кто обращал внимание на значительные различия между Японией и Китаем, которые можно наблюдать во мно­гих областях японской жизни.

Для Японии весьма характерно то, что ее нацио­нальная культура не оказалась «задавленной» влиянием извне; она творчески переплавила воспринятые ею эле­менты иноземной культуры. Последние приобрели но­вый, национальный характер.

7. В современной Японии с большим вниманием от­носятся к далекому прошлому, к памятникам старины, однако в наши дни их осталось очень мало. Реставра­ция сохранила только внешние формы, напоминающие подлинные творения древности.

8. Интерес к старине не раз использовался японски­ми реакционерами для пропаганды идей (нередко в завуалированном виде), несовместимых с целями мир­ного развития страны, во вред стремлениям японского трудового народа. К этому вновь прибегают реакцион­ные силы в современной Японии, в их антинародной борьбе опять немалую роль играют возрожденные идеи «величия старой Японии», пропаганда якобы особого призвания «Японии, «завещанного» ей далеким прош­лым.

9. Объективная оценка исторического прошлого Япо­нии продолжает оставаться важной научной и полити­ческой задачей в наши дни.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом