Главная страница
qrcode

Попов - Япония. Очерки развития национальной ку... Институт географии академии наук СССР


НазваниеИнститут географии академии наук СССР
АнкорПопов - Япония. Очерки развития национальной ку.
Дата29.11.2017
Размер3.24 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПопов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc
ТипРеферат
#49511
страница5 из 15
Каталогid48369592

С этим файлом связано 66 файл(ов). Среди них: Kiryanov_Ugnaya_Koreya.pdf, Gebin_Severnaya_Koreya.pdf, Попов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc, Tims_N__Cunningham_G_-_Face2Face_Advanced_Wor.pdf, Penguin_-_Test_Your_Vocabulary_4_Upper-Int.pdf и ещё 56 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


Замковые города Японии в эпоху феодализма

По мере развития ремесла и торговли немало зам­ковых городов становилось экономическими центрами окружающего района, в таких местах сооружались и большие храмы. Многие замковые города стали также морскими портами (Осака, Нагоя).

Выбору места для сооружения своих замков фе­одалы придавали 'большое значение; оценка месторас­положения основывалась на учете благоприятных есте­ственных условий и стратегических выгод.

Можно выделить два основных типа замковых го­родов в Японии. Одни сооружались на равнинах, чаще всего на морском побережье и в дельтах рек, как, на­пример, Эдо, Осака, Нагоя, Окаяма, Хиросима. Другие города возникли на возвышенностях с далеко обозре­ваемой окрестностью. К числу таких городов на остро­ве Хонсю относятся Сэндай, Химэдзи, Вакаяма; на ост­рове Кюсю — Кумамото; на острове Сикоку — Мацуяма. Крупных замковых городов, не связанных с морем, на­считывалось не более 20.

В силу того, что в феодальной Японии (а это в из­вестной мере сохранилось и при капитализме) ремесло обычно сочеталось с торговлей, специальных торговых городов с ярмарками было мало. Так, например, в старинных центрах выделки тканей развивалось не только производство текстильных товаров, но и торгов­ля ими. Города-рынки возникали чаще всего в сельско­хозяйственных районах и первоначально служили ме­стами ярмарок.

Развитию рынков способствовали речные пути; в XV—XVI вв. немало феодалов, заинтересованных в транспортировке риса, уделяло значительное внимание речному судоходству; это привело к возникновению портов в устьях рек.

На северо-востоке Хонсю активную торговлю рисом вело княжество Датэ; в устье Китаками возникла га­вань Исиномаки, а в устье Абукума — Арахама. Соору­женная на северо-западе Хонсю, в устье реки Омоно, гавань Цутидзаки обслуживала большой и богатый замковый город Акита.

Особенно важную роль в стране играла самая ожив­ленная дорожная магистраль Токайдо, проходившая по тихоокеанскому побережью центральной части Хонсю и соединявшая императорскую столицу Киото со столи­



Дороги Японии в эпоху раннего феодализма

цей сегунов Эдо. К числу наиболее важных населенных пунктов, возникших на Токайдо, следует отнести города Нагоя, Хамамацу, Сидзуока (Сумпу), Нумадзу, Одавара.

На дороге Накасэндо, проходившей из Киото в Эдо через горные районы центрального Хонсю, из старин­ных почтовых станций выросли города Гифу и Такасаки.

Существовали еще горнопромысловые поселения ('правда, в феодальную эпоху их было не так много); они возникли в местах разработок медных руд и поли­металлов, железистых песков, золота и серебра. Такие гор'нопромысловые поселения встречались на острове Хонсю (Камиока, Икуно, Хосокура), а также на не­больших островах Садо и Цусима.

Храмовые поселения обычно создавались в живо­писной местности на склонах гор иди в долинах рек.

Примером такого поселения может быть Удзиямада, расположенное вблизи одного из самых известных син­тоистских храмов Исэ, где вся местность представляет собой естественный парк.

Храмы, молельни нередко являлись местами хране­ния ценностей и центрами развития учености того вре­мени. Вместе с этим они часто становились и местами торговли; около них возникали кустарные предприятия, так как многочисленные паломники создавали спрос на самые разнообразные товары. В праздники (а их в фе­одальной Японии было немало) вблизи храмов скапли­валось много народа, это было время ярмарок, всякого рода развлечений и деловых встреч. Весьма людными были ярмарки, возникавшие у ворот храмов (ториимаэ-мати или мондзэн-мати); некоторые из них положили начало таким известным городам страны, как Тоёкава, Нагано. Духовенство, являвшееся обычно влиятельной силой в городе, связанной как с его торговой верхуш­кой, так и с феодалами, принимало активное участие в эксплуатации городской бедноты, мелких ремеслен­ников и торговцев.

Городов, образовавшихся из деревень, было немало, они обычно включались в категорию призамковых по­селений, сохраняя свою производственную специализа­цию. Характерно, что многие городские кварталы име­новались по профессиям живших в них ремесленников, как, например, кузнечный квартал (кадзи-мати), плот­ничный (дайку-мати) и др.

В городах сложилась организованная купцами-пред­принимателями система зависимого домашнего произ­водства, при которой сырье раздавалось владельцами кустарных мастерских многочисленным мелким ремес­ленникам.

Особенно развилось производство металлических из­делий, оружия и религиозной утвари: важное значение имело изготовление декоративных предметов, керами­ки, тканей, резных украшений из дерева и металла, бумаги, соломенных и плетеных изделий, разнообраз­ных предметов домашнего обихода и продуктов пита­ния К Немало кустарей было занято производством

1 Широкое распространение получило изготовление рисовой водки (сакэ), особых рисовых пирожков (моти), бобового творога (тофу), соуса из соевых бобов и др.

Предметов быта, специфических для Японии: соломен­ных циновок (татами), раздвижных ширм, покрытых специальной бумагой и заменяющих стены (сёдзи), де­ревянной обуви (тэта), вееров, зонтиков, фонарей и др. Эти производства стали национальными отраслями и не утратили своего значения до наших дней.

В стране имелось почти все необходимое сырье: де­рево, продукты моря, шелк, высококачественная глина, медь, железо. Ценным видом сырья являлся лак (смола дерева уруси), который широко использовался не толь­ко для изготовления предметов домашнего обихода и художественных изделий, но также и в архитектуре. Лаком покрывались в храмах и дворцах полы и потол­ки, стены, двери, лестницы.

Искусство японских ремесленников снискало особен­но высокую славу изготовлением художественных ве­щей. «В многочисленных и тонких деталях работы японских кустарей есть особая грация и свобода. Никто, например, не может соперничать с ними в изображении волнистых линий листа лотоса. Верность передачи са­мого нерва листа и цветка, даже колебания и оттенки капли росы на их чашеообразных поверхностях — уди­вительна и неподражаема. Бронзовые птицы, рьгбы и насекомые полны жизни, так естественно они сделаны. Никто не может сравниться с японскими кустарями в изображении различных положений рыб и птиц, в пере­даче игривой грации домашних животных и лесных зверьков. Удивительно также понимание японскими ку­старями, наряду с композицией, значения светотени, что придает произведениям ремесла редкие живопис­ные качества» К

Подавляющая масса городского населения эксплу­атировалась купеческой верхушкой и тесно связанными с ней скупщиками, ростовщиками. Подлинными хозя­евами города были либо богатые купцы, ли'бо торговые объединения — гильдии (кумиай), особенно могущест­венные в городах Осака, Сакаи, Нагоя.

Поскольку многие города являлись не только во­енно-политическими центрами, но и весьма важными центрами промышленно-ремесленной деятельности, то­варообмена, экономические функции нередко стали

1 С. Г а р т м а н. Японское искусство. 1908, стр. 93.

господствовать над военно-политическими. Города все более и более обособлялись от феодалов, добивались самостоятельности, положения вольного города, как, например, Сакаи, Хирано, Кувана, Мицукэ, Мацуяма, Касивадзаки. В начале XVI в. в Японии насчитывалось до десяти вольных городов. Японский историк Хани Горо писал о том, что имели место даже попытки соз­дания союзов вольных городов К

Борьба японских городов за независимость имела много общих черт с аналогичным движением в фео­дальной Европе. Городские восстания (ути-каваси) не­редко были связаны с крестьянскими восстаниями. Все более усиливались классовые противоречия между при­вилегированной торговой верхушкой и трудовыми людьми города. Торговая буржуазия, создавшая круп­ные компании, добивалась от феодалов особых при­вилегий, привлекая их к участию в торговых опе­рациях некоторым феодалам это приносило большие доходы.

На более поздней стадии развития феодализма, когда города экономически окрепли, их зависимость от феодалов заметно ослабла, а сила и влияние городской буржуазии значительно возросли. Как это было и в Ев­ропе, города в Японии в эпоху позднего феодализма стали колыбелью капитализма.

Население многих городов хотя формально и под­чинялось феодалу, все же пользовалось значительной свободой. В городах формировался новый уклад жиз­ни, складывались специфические социальные отноше­ния, создавалось самоуправление, вырабатывалось свое городское право, города стали центрами новой национальной культуры.

Свободная от гнета церковной схоластики и всяко­го рода религиозных ограничений, человеческая мысль в Японии переживала своеобразный период Ренессан­са. Если сфера научных и технических знаний была до­ступна только узкому кругу особо избранных лиц, то с отраслями прикладного искусства были связаны разно­образные массы горожан. В этой-то среде и зарожда­лись идеи переустройства страны на основе социальной справедливости — идеи стихийного материализма.

1 Хани Горо. История японского народа. М., 1957, стр. 63.

После революции Мэйдзи 1868 г. многие замковые города стали важными экономическими центрами. При­мерами могут служить на острове Хонсю: Сэндай, Хи-росаки, Мориока, Канадзава, Хиросима, Химэдзи, Ко-фу, Хамамацу, Тоёхаси; на острове Кюсю — Нагасаки, Фукуока, Карацу, Кокура, Симабара, Кумамото, Каго­сима; на острове Сикоку — Коти, Токусима, Такамацу.

Широко используя местные архивные материалы и старинные карты, проф. Фудзиока Кэндзиро написал книгу, получившую большую известность в его стра­не,— «География и древняя культура Японии». В ней он показал, что в послевоенной Японии одновременно происходят два процесса: быстрый рост новых городов, напоминающий в известной мере XVI в., и «омоложе­ние» старинных городов.

Из шести современных главных городов Японии че­тыре являются старинными центрами: Токио (Эдо), Осака, Нагоя и Киото; только Кобэ и Иокогама — но­вые города, которые развились во второй половине XIX в. Из 25 других значительных городов страны (с населением от 200 до 400 тыс. человек) старых горо­дов было 15, а новых 10.

Появление в Японии португальских завоевателей

В Европе XVI—XVII вв. были эпохой колониальных захватов, открытия новых торговых путей, временем за­рождения мирового рынка. Первыми государствами-завоевателями в тот период являлись Португалия и Испания, создавшие в XVI в. обширные колониальные империи. В эксплуатации захваченных земель были заинтересованы королевская знать и дворянство этих стран, нарождающееся купечество, связанное с мусуль­манским торговым миром, и особенно католическое ду­ховенство. Расширение сферы господства католицизма (наряду с борьбой против антицерковного движения в Европе) являлось одной из важнейших задач Ватикана.

Завоевание португальцами и испанцами новых зе­мель, населенных иноверцами, открывало широкое по­ле деятельности для обращения их в католичество. Это новое, весьма выгодное поприще стремились захватить

соперничавшие между собой монашеские ордена — до­миниканцы, францисканцы и иезуиты. Первые два ор­дена теснее всего связывали свою деятельность с поли­тической жизнью Испании, а иезуиты — с Португа­лией.

Католичество являлось не только наиболее распро­страненной идеологией феодальной Европы, но и круп­нейшей политической силой. Еще в XII в. Ватикану удалось подчинить своему влиянию Португалию, духо­венство стало опорой королевской власти в этой стра­не. В 1493 г. булла -папы Александра VI утвердила за Португалией право на господство над известными и неизвестными еще морями и землями к востоку от 50° з. д.1. Линия раздела шла по меридиану, пересе­кавшему Атлантический океан вдоль 'берегов Америки.

Жажда золота и серебра гнала португальцев (осо­бенно обнищавших авантюристов) к странам Индийско­го океана, в Юго-Восточную Азию, на Дальний Восток. В XVI в. колониальная экспансия Португалии достигла наивысшего развития; в ее руках сосредоточилась поч­ти вся торговля с Востоком.

Осуществлению дальних плаваний благоприятство­вали и успехи мореходной техники, усовершенствова­ние компаса и астролябии, навигационные карты, но­вые типы кораблей — каравеллы; правда, они были все еще грузными по своему оснащению и вооружению, од­нако более быстроходными и подвижными, чем старые галеры и тяжеловесные нефы.

В 1510 г. португальцы захватили на западе Индии город Гоа, расположенный на славящемся своими бо­гатствами Малабарском берегу, сделав его центром всех португальских владений на Востоке. За весьма корот­кий срок португальцы проникли в наиболее значитель­ные торговые и политические центры прибрежной Ин­дии, обосновались на Цейлоне, появились на Индоки­тайском полуострове, достигли Аютии — столицы силь­ного тогда королевства Сиама. В устье Менама порту­гальские суда, плававшие в Южно-Китайском море, не раз находили для себя убежище, укрываясь от тай­фунов. В 1511 г. португальцы захватили Малакку, она

1 В 1494 г., по договору в Тордосельясе, ранее установленные сферы были изменены,

Играла роль ключа к торговым путям, ведущим к ар­хипелагу Индонезии и в Южно-Китайское море. За­хват Малакки не только являлся шагом вперед для португальцев, но и создал им своего рода базу для дальнейших открытий и торговли К

Не меньшую активность португальцы проявляли и в южном направлении—на островах Индонезии: в 1512 г. они достигли окраинных островных групп, расположенных на северо-востоке Индонезии.

Католическое духовенство активно участвовало в португальских морских экспедициях, сочетая религи­озную пропаганду с политической деятельностью и с торговлей, приносившей Ватикану огромные барыши.

Проповедники католичества обосновались в Гоа в 1517 г. Хотя большого успеха их деятельность там не имела, все же в 1534 г. в Гоа -было создано «епископ­ство Востока», а в 1557 г. учреждена главная на Во­стоке инквизиция (ликвидированная только в 1814 г.). В 1542 г. в Гоа прибыла миссия иезуитов во главе с Франциском Ксавье — одним из помощников основате­ля ордена иезуитов Игнатия Лойолы2. В Индии и со­предельных странах Ксавье развил активную деятель­ность по внедрению христианства, не брезгуя никакими средствами, за что и получил от Рима высокий титул «апостола Индии».

Франциск Ксавье встретился в 1547 г. в городе Ма-лакке с авантюристом Фернандо Мендишем Пинту и узнал от него много интересного о Японии. В дополне­ние к рассказам демонстрировался в качестве «раскаяв­шегося язычника» беглый японец Хансиро (Ядзиро), привезенный Пинту из Японии. Предприимчивые иезуи­ты поняли, что японца можно выгодно использовать, и они крестили его, дав имя Павел. В дальнейшем этот японец стал одним из главных подручных Франциска Ксавье.

Португальские завоеватели, создав к началу XVI в. опорные пункты и торговые фактории на побережье

1 Дж. Б е й к е р. История географических открытий и иссле­дований. Перевод с английского под ред. И. П. Магидовича. 1950, стр. 86.

2 Иезуиты, монополизировавшие пропаганду новой веры в Япо­нии, не допускали туда представителей других католических орде­нов и особенно некатоликов.

стран Индийского океана и -в Индонезии, устремились на Дальний Восток. У берегов Китая португальцы по­явились впервые в 1514 г., это были прибывшие в Гуан­чжоу (Кантон) посланцы от португальского губерна­тора Индии во главе с Р. Перестрелло К В 1517 г. в Гуанчжоу прибыли суда под начальством Ф. П. Андра-да; португальские купцы временно обосновались там и начали торговлю сначала через Гуанчжоу, а позднее через Нинбо и Амой.

В 1537 г. португальцам с трудом удалось создать опорную точку на юге Китая. Это было особо почита­емое китайскими моряками место Ао-мынь-гао, что оз­начало «Бухта при входе в залив». Португальское на­звание Макао появилось позднее: первоначально там находился небольшой порт, а с 1557 г. стал соору­жаться город Макао. К концу XVI в. Макао служил важным перевалочным пунктом в торговле с Японией.

Португальцы стремились, опираясь на Макао, взять в свои руки японо-китайскую торговлю.

Продвижение португальцев на Дальний Восток шло по Южно-Китайскому морю в двух направлениях: вдоль побережья Китая и острова Тайвань и вдоль островов Рюкю. Таким образом, португальские завое­ватели, начав свое движение на Восток с конца XV в., к 1540 г. подошли вплотную к рубежам Японии.

Точная дата появления европейцев у берегов Япо­нии не установлена. Известные историки Джемс Мар-дох и Ямагата Исо указывают, что время прибытия ев­ропейцев может быть отнесено к периоду от 1543 до 1545 г.2. Более всего имеется оснований считать (это подтверждается японскими и португальскими источни­ками), что португальцы впервые появились в Японии в 1543 г.

Это историческое событие вошло в литературу в различных изложениях. По одной версии (которой при­держиваются и многие японские историки), первыми европейцами в Японии были португальские моряки во главе с Антониу ди Мота, плывшие на китайской джон­

1 Н. В. Кюнер. Новейшая история Дальнего Востока, ч. 2. 1912, стр. 19—20 (литографированное издание).

2 James Murdoch and Iso Yamagata. A History of Japan (During the Century of Early Foreign Intercourse 1542— 1651). Kobe, 1903, p. 33.

ке из Макао в Нинбо; попав в сильный тайфун, они от­клонились от курса и оказались у берегов южного Кю­сю, у острова Танэгасима 1.

По другой версии, первым европейцем у берегов Японии был португалец Пинту, который со своими спутниками оказался в 1543 г. у острова Танэгасима на китайской джонке, попавшей в сильный шторм и далеко отнесенной от Китая2. Пинту, известный свои­ми пиратскими набегами в водах Сиамского залива и Южно-Китайского моря, заходил вверх по течению Меконга, достигал Камбоджи, затем бывал на остро­ве Хайнань и в Макао. Узнав некоторые подробности о Японских островах, Пинту решил добраться и до них. Все это было описано в книге «Путешествия на Во­сток». Этим сочинением (с немалым числом небылиц и преувеличений) он снискал прозвище «короля лже­цов» 3.

Рассказы первых европейцев о Японии были увле­кательны и, несомненно, еще более усиливали интерес к этой стране. Португальцы стали часто появляться на Японских островах, жители которых довольно охотно принимали чужеземцев. Важнейшим следствием появле­ния португальцев явилось знакомство японцев с огне­стрельным оружием и новой для них техникой в области сооружения укреплений.

Португальцы прибыли в Японию в то время, ког­да в стране шла междоусобная война. Японские фе­одалы всемерно интересовались возможностью полу­чить новое, эффективное оружие. Это в немалой сте­пени побуждало японских феодалов не только охотно принимать новых пришельцев из Европы, но порой да­же заискивать перед ними.

1 Эту версию приводит Антониу Галвану (губернатор Молукк­ских островов с 1536 по 1540 г.), хорошо знакомый с деятельностью португальцев на Востоке; он написал небольшую книжку, впервые опубликованную в 1557 г., где дал хронологическое описание путе­шествий и открытий европейцев на Востоке.

2 В 1589 г. вышла книга католического миссионера Мафеи «История Индии», где приводились сведения об открытии Японии Пинту. Это повествование излагает Лаутерер в своей книге «Япо­ния — страна восходящего солнца прежде и теперь» (перевод с немецкого, 1903), стр. 99—100.

3 М. Pinto. Peregrination in the East. Авантюристическая дея­тельность Пинту подробно описана в книге Престэйджа «Португаль­ские пионеры», опубликованной в 1931 г. в Лондоне.

Об успехах португальцев в Японии вскоре стало известно в Гоа, оттуда уже в 1549 г. была направлена на остров Кюсю первая миссия иезуитов во главе с Франциском Ксавье, установившим связи с рядом юж­ных даймё (некоторые из них приняли даже христиан­ство) и побывавшим в Киото. В 1551 г. Ксавье поки­нул Японию.

Активность португальцев в деле пропаганды новой веры и снабжения оружием феодалов сочеталась с тор­говлей, особенно с посредничеством между Японией и Китаем. Португальцы продавали японцам китайский шелк и другие ткани, ртуть, чугун, металлические из­делия, различные лекарства в обмен на медь, золото, серебро, весьма ценившиеся за рубежом японские ме­чи и другие товары. Историк Ё. Такэкоси, характери­зуя впечатление, которое произвело на первых порах появление иностранцев в Японии, писал следующее:

«Вначале японцы были сильно удивлены необычным видом этих людей, а затем пришли в ужас от силы их ружей и пороха... Японцев поражало то, что жизнь, уче­ние и идеи португальцев были совершенно противопо­ложны тому, к чему привыкли японцы в своей родной стране. Они жадно стремились понять и перенять но­вую культуру, столь не похожую на учение Конфуция, но явно приносящую практические результаты. Кроме того, пришельцы из Португалии, к величайшему удов­летворению японцев, сильно подняли цены на местные товары и установили на них неограниченный спрос. Воспринять иностранную цивилизацию и вступить в дружеские отношения с этим богатым и могуществен­ным народом (так первоначально представляли себе японцы португальцев), изучить их цивилизацию стало всеобщим желанием. Три понятия: иностранец, торгов­ля и католичество — в глазах японцев стали синонима­ми» К

Ярким представителем такого типа пришельцев (а их японцы обычно называли тогда «южными варвара-?ли») являлся упоминавшийся выше Мендиш Пинту, который после 1543 г. не раз бывал в Японии. Он ор­ганизовал торговлю с феодалами острова Кюсю, до-

1 V. T a k е к о s h i. The Economie Aspects of the History of the Civilization of Japan. 1930, vol. 1, p. 291.

ставляя им порох, оружие и различные товары. Дея­тельность авантюриста приняла большие размеры и приносила огромные барыши связанным с ним порту­гальским купцам и японским дельцам. Чтобы усилить свои позиции, в 1554 г. Пинту вступил в орден иезуи­тов и в 1556 г. прибыл на остров Кюсю уже в качестве посла вице-короля Индии.

По сообщениям иезуитов, вероятно преувеличен­ным *, в 1581 г. насчитывалось на Кюсю 125 тыс. япон­цев, обращенных в христианство, до 200 церквей и около 75 миссионеров (в их числе было немало японцев).

«Самый переход из буддизма в католичество на де­ле оказался ,не столь труден, как это может показаться с первого взгляда. Отцы иезуиты охотно закрывали глаза на многие пережитки из прежних верований, сох­ранившиеся у новообращенных. На их глазах идолы Будды без особенных усилий стали переделывать в статуи Спасителя, а буддийских святых и синтоист­ских ками — в изображения 12 апостолов. По дорогам, вместо изображения Каннон, богини милосердия, стали ставить изображения богоматери. Почти все христиан­ские храмы были перестроены из туземных храмов. Ста­рые колокола стали призывать к обедне, а в новых хра­мах резервуары с водой для языческих очищений были превращены в купели; кадилом, которым ранее кадили Амиде, теперь стали кадить Христу. Буддизм был по­бит собственным оружием» 2.

К пропаганде христианства в Японии находившийся у власти Хидэёси относился с большой подозритель­ностью, он весьма опасался того, что вся добродетель иностранных миссионеров является лишь маской при­творства и служит сокрытию их вредных замыслов 3.

1 К сожалению, других источников, кроме донесений иезуитов, не сохранилось. О явно преувеличенных реляциях иезуитов, об их деятельности на Востоке говорят многие авторы, писавшие об этих событиях. Сошлемся для примера на индийского ученого К. М. Па­никкара, автора ранее цитированной книги «Азия и западное господство», английское издание 1955 г., стр. 415.

2 А. А. Пеликан. Религиозны ли японцы? (из серии «Очерки современной Японии»), 1904, стр. 42—43.

3 J. Murdoch. A History of Japan, vol. II, London, 1925. p. 239,

Бесчинства находившихся в Японии португальцев и иезуитов, политические интриги последних, разрушение буддийских храмов вызывали ненависть в различных кругах населения Японии; с появлением незваных чу­жеземцев стали связывать все беды и невзгоды, слу­чавшиеся в стране.

В начале 1580 г., спустя 30 лет после прибытия Ксавье в Японию, не только в городах Кюсю, но даже в Киото и некоторых других местах острова Хонсю, ие­зуитами были открыты костелы, молитвенные дома, школы. В целях усиления пропагандистской деятель­ности в Нагасаки они организовали иезуитский кол­ледж. Иезуиты издали специальное руководство для изучения японского языка. В 1593 г. была составлена церковная японо-латинская грамматика; японо-порту­гальский словарь с грамматическими правилами впер­вые был опубликован в 1604 г.

Один из рьяных пропагандистов новой веры, патер Валениани, уговорил четырех влиятельных даймё Кю­сю отправить их юных сыновей в Рим, что и было осу­ществлено в 1582 г. Появление в Риме японцев, тор­жественно принятых папой Григорием XIII, было вос­принято как огромный успех иезуитов. Только в 1590 г. уже повзрослевшие посланцы вернулись на ро­дину1.

Два географических пункта на северо-западе Кюсю стали базой для первых европейцев — это были остров Хирадо и бухта Нагасаки.

Небольшой пролив Хирадо-кайкё (шириной в 6— 8 км, а в самом узком месте менее 1 км) отделяет хол­мистый остров Хирадо от северо-западных берегов Кюсю. Маленькая естественная гавань Хирадо — теперь всего лишь якорная стоянка для местных рыбачьих су­дов— в XVI в. некоторое время имела важное значе­ние. В наши дни единственным памятником былой кратковременной известности Хирадо служит воздвиг­нутый на берегу монумент. Проливом Хирадо, носив­шим ранее название «Старые морские ворота в Япо­нию», проходили обычно китайские и корейские суда.

1 Первым японцем, оказавшимся в Европе, был принявший католичество слуга Франциска Ксавье; в Рим японец прибыл в 1552 г,

иг

Хирадо был первым портом Японии, официально от­крытым в 1550-х годах сначала для португальцев, а позднее для испанцев.

Оценив большие удобства естественной бухты Нага­саки, португальцы с 1570 г. обосновались в но.вом ме­сте, уплачивая местному даймё за аренду земли сереб­ром и поставками оружия. Иезуиты сделали Нагасаки своим опорным пунктом, построив там костелы. В 1587 г. этот город был захвачен Хидэёси и стал под­чиняться сёгунату.

Влияние католицизма не ограничивалось только островом Кюсю, миссионеры проникли на Хонсю — в Сакаи, затем в цитадель буддизма Киото и даже в Эдо. Насаждая католичество, миссионеры рассчитыва­ли сделать японцев своими союзниками в политической борьбе. Город Нагасаки мог соперничать с Манилой или Макао за название «Рима Дальнего Востока»1.

В августе 1587 г., т. е. через 45 лет после появле­ния в Японии европейцев, Хидэёси издал первый указ о запрещении проповеди христианства и об изгнании миссионеров. Правда, это не распространялось на куп­цов и на торговые корабли. Иезуиты, имевшие своих влиятельных сторонников в окружении Хидэёси, ис­пользовали сложную политическую обстановку в стра­не, особенно ввиду частых крестьянских восстаний, и добились того, что указ этот не был осуществлен.

В своей деятельности в заокеанских странах иезу­иты преследовали весьма далеко идущие политические цели — создание своих особых «духовных королевств». Такого рода иезуитское государство возникло в нача­ле XVII в. в Парагвае и просуществовало свыше 150 лет. В свое «христианское королевство» иезуиты стремились превратить также и остров Кюсю2.

Японский историк Ё. Куно считает, что такое «ду­ховное королевство» в конце XVI в. было создано на Кюсю. Этот остров, — писал он, — «делится на две ча­сти— на христианское королевство и на военное. Пер­вое было создано принявшими христианство даймё, гос­подствовали они на 2/з острова... Хидэёси решил сокру-

1 С. R. Boxer. Christian Century (1593—1650). London, 1951, p. 187.

2 К. M. P a n i k k a r. Asia and Western Dominance. London, 1955, p. 417.

шить военное королевство силой, а христианское — ди­пломатией... Однако, прибывши в Кюсю, он установил, что позиции религиозных сил оказались гораздо более серьезными, чем он рассчитывал. Со времени введения христианства Фр. Ксавье в 1549 г. католическая цер­ковь настолько укрепилась, что католицизм представ­лял собой в действительности духовное королевство»1.

Во второй половине XVI «в. влияние Португалии ста­ло все более и более ослабевать; в 1581 г. Португалия официально потеряла свою самостоятельность2 и стала вассалом испанского короля Филиппа II. Португалия, владея обширными колониями, даже во время расцве­та оставалась слабой страной, не способной удержи­вать завоеванные земли.

Адаме—первый европеец, натура­лизовавшийся в Японии

Среди тех европейцев, которые прибыли в Японию в в конце XVI в. и в начале XVII в., выделяется англича­нин Уильям Адаме (1564—1620).

В 1598 г. пять голландских кораблей направились из Амстердама в страны Дальнего Востока через Магелла­нов пролив в Тихий океан: на одном из них в качестве штурмана находился Адаме. У выхода в Тихий океан сильный шторм заставил корабли флотилии разъеди­ниться, только один из них, «Лифд» (по-голландски «милосердие»), дошел в 1600 г. до Японии, до порта Фунай (Оита), расположенного на северо-востоке Кюсю. Корабль был захвачен японцами, а Адаме на некоторое время заключен в тюрьму.

Когда о прибытии кораблей узнал правитель страны Токугава Иэясу, Адаме был вызван к нему для допроса; сегуну была показана карта морских путей, навигацион­ные приборы и образцы огнестрельного оружия3. С осо­

1 Y о s h i Кип о. Japanese Expansion on the Asiatic Continent. Los-Angeles, 1940, vol. II, p. 11.

2 В 1640 г. Португалия отделяется от Испании, однако попытки возобновить торговые связи с Японией, где к тому времени укре­пились голландцы, были безрезультатны.

3 Т. Бридже с. Книга открытий. Перевод с английского. 1927, стр. 131 — 133.



бенным интересом отнесся Иэясу к тому грузу, который находился на корабле «Лифд»: это были вооружение и боеприпасы. В то время сёгун готовился к решительному сражению с враждебными ему феодалами. По утверж­дению английского биографа Адамса Роджерса, оружие, снятое с корабля «Лифд», усилило боеспособность войск Иэясу, одержавшего 21 октября 1600 г. победу у Сэкига-хара1. После этого сёгун сделал Адамса одним из своих советников, ему было предложено остаться в Японии на­всегда и заниматься обучением японцев наукам, особен­но навигации и кораблестроению.

С помощью японцев Адаме построил корабль водо­измещением в 80 т. Несколько позднее под его руковод­ством было выстроено более значительное судно, водо­измещением в 120 т, которое использовалось в 1610 г. для плавания через Тихий океан к берегам Мексики.

1«Адамс все более и более стал завоевывать доверие сегуна Иэясу, и вскоре англичанин сделался не только его другом, но и доверенным советником. В довершение этого Адаме стал учителем сегуна, который проявлял большой интерес к математике; позднее Адамса назна­чили переводчиком при дворе сегуна и даже посредни­ком между японцами и европейцами»2.

О личности Адамса высказывались противоречивые суждения; указывалось, что, используя свое влияние, он развил активную деятельность, Адаме, ненавидевший ис­панцев и португальцев, своими рассказами усиливал недоброжелательство сегуна к католикам.

Сегуны Токугава (особенно Иэясу) оказывали Адам-су всевозможные почести, но из страны не выпускали. Адаме получил поместье в Хэми, вблизи Ёкосука, где и прожил до своей смерти. Натурализовавшись в Япо­нии, Адаме принял новое имя и фамилию Миура Анд-зин3. Там, где жил Адаме, в 1947 г. был воздвигнут

1 R. G. Rogers. The First Englishman in Japan (Adams). London, 1956, p. 14.

2 T а м же, стр. 32.

3 Литература об Адамсе довольно значительна. В 1948 г. в Токио вышло японское исследование Акэ Окаба под названием «Миура Андзин (Андзинтё)». Немало интересных сведений и доку­ментальных материалов приведено в специальной монографии Фи-липпса Роджерса «Первый англичанин в Японии», изданной в Лон­доне в 1956 г. (объем 144 стр.).

памятник в честь первого европейца, поселившегося на всю жизнь в Японии.

Известность Адамса не ограничивалась его деятель­ностью при дворе сегуна как пропагандиста европейских знаний и политического советника; важное значение имели его записки, изданные впоследствии в Англии под названием «Воспоминания о Японии», и особенно со­ставленная им карта Японии, которую Адамсу удалось переслать в Европу; она была опубликована в 1700 г. в Голландии Питером Вандеруа. На этой карте впервые Эдзо (Хоккайдо) был показан как остров.

Как в Европе, так и в Азии существовало немало легенд о фантастических землях и островах. До начала XVIII в. сами японцы не показывали на своих картах сколько-нибудь достоверно географическое положение и очертания Хоккайдо. Адаме в одном из писем в Бата­вию описывал главе Ост-Индской компании свой раз­говор с Иэясу, во время которого показал сегуну карту мира. Сёгун указал, что на севере Японии находится остров, называемый Эдзо, но Адаме ответил, что на ев­ропейских картах этого острова нет 1.

За пределами Хоккайдо на карте Адамса помещались легендарные острова, в том числе «Серебряный или золотой», якобы находящийся к северо-востоку от Япо­нии. На поиски этих таинственных островов не раз от­правлялись европейские мореплаватели.

Борьба испанцев против португаль­ского влияния в Японии

На рубеже XVI и XVII вв. Испания представляла собой абсолютную монархию, в значительной мере опи­равшуюся на церковь, на созданную в 1480 г. инквизи­цию. Как и в Португалии, завоеванию чужих земель, в Испании уделялось много внимания.

Во второй половине XVI в. Испания превратилась в крупную колониальную державу.

Начало испанской экспансии в Тихом океане положи­ло кругосветное плавание Магеллана, корабли которого

1 Эти сведения сообщает Фудзита Мотохару в своей «Истории японской географии», в разделе «Карта Японии Адамса».

в 1521 г. появились у Филиппинских островов. До этого в морских водах Востока господствовали португальцы.

Несмотря на большие трудности морских переходов, испанские корабли все же не раз пересекали Тихий оке­ан. Особенно известным было плавание Легаспи и Урда-неты, совершенное ими в 1565 г. С этого времени испан­цы захватили Филиппины, основав в 1571 г. Манилу. Этот географически удобно расположенный естествен­ный порт стал главной базой Испании на Дальнем Во­стоке, играя такую же роль, как Макао для Португалии.

В Маниле вскоре после ее основания появились кон­курировавшие с иезуитами испанские монашеские орде­на: францискацы с 1577 г., а несколько позднее — доми­никанцы и августинцы 1.

Активному проникновению в Китай и Японию ино­странных миссионеров мешала одно время старая булла Ватикана 1585 г., предоставлявшая только иезуитам монопольное право миссионерской деятельности на Во­стоке. Однако в 1608 г. монахи и других орденов доби­лись от Ватикана права пропаганды как в Китае, так и в Японии.

1 Орден доминиканцев, возникший в начале XIII в. для борьбы с «еретиками», был тесно связан с учрежденной в Риме в 1232 г. инквизицией; его члены считали себя наиболее правоверными после­дователями католичества. В силу этого их пропаганда носила особенно реакционный характер, угрозы и насилия были главными способами обращения в католичество. С середины XIII в.— после крестовых походов — миссионерская деятельность заняла в этом ордене важное место; доминиканцы стремились попасть на испан­ские корабли, отправлявшиеся в дальние плавания.

Орден францисканцев, основанный Франциском Ассизским в . начале XIII в., завоевывал своих сторонников внешне более мяг­кими методами: благотворительностью, организацией больниц, школ, домов для бедных и т. п. Надо сказать, что пропаганда равенства, милосердия, помощи более содействовала успеху францисканцев среди широких слоев населения, чем суровость и жестокость их конкурентов, стремившихся к связям с правящими кругами. Орден францисканцев, называвшийся «братством нищих и странствующих проповедников», большое внимание уделял проникновению в Азию, направляя специальные духовные миссии ко дворам правителей различных стран. Некоторые из монахов-францисканцев внесли немалый вклад в изучение Азии, к их числу относятся Плано Кар-пини, Вильям Рубриквис (Рубрук) и ряд других.

Меньшее значение имел августинский орден, проповедовавший создание мировой церковной державы под владычеством Ватикана. С особенным презрением относились августинцы к людям с цветной кожей и принимали активное участие в работорговле.

Испанские монашеские ордена «вместе со стремле­нием заполучить новых овец в свое стадо, принесли с собой тот дух нетерпимости и религиозного фанатизма, который царил в ту эпоху в Европе, особенно в Испа­нии, откуда приезжало большинство монахов. На новой почве между ними сейчас же разгоралась вражда, еще более яростная там, где дело шло о новообращенных душах. Взаимные обвинения, угрозы, жалобы Риму, отлучения от церкви — весь арсенал приемов борьбы, выработанных в старом отечестве, пускался в ход, к большой радости буддийских бонз» г.

Враждебные иезуитам религиозные группировки стремились взять в свои руки весьма доходные поставки Японии оружия и использовать большие выгоды от посредничества в торговле между Японией и Китаем.

В то время как Легаспи обосновался на Филиппинах, став в 1570—1572 гг. губернатором, опытный морепла­ватель монах Урданета направился в Мексику.

«Опираясь на свои личные наблюдения и опрос мно­гих моряков, удачно и неудачно плававших в Западном и Восточном океанах, Урданета сделал теоретический вывод: в северной умеренно холодной полосе Тихого океана должны дуть ветры того же — западного направ­ления, что и в Атлантическом океане. Пользуясь поры­вистыми западными ветрами, Урданета прошел в север­ном направлении, мимо Японских островов, до 43-й па­раллели, где и поймал попутный западный ветер. А этот ветер унес его к берегам Северной Америки»2.

Плавание испанцев, совершенное летом 1565 г., во­шло в историю мировой навигации, так как впервые •Тихий океан был пересечен с запада на восток; оно и положило начало «северному морскому пути Урда-неты» 3.

1 Т. Богданович. Очерки из прошлого и настоящего Япо­нии. 1905, стр. 130.

2 И. П. М а г и д о в и ч. Очерки по истории географических от­крытий. 1956, стр. 331.

3 Ранние попытки ряда мореплавателей пересечь Тихий океан с запада на восток кончались неудачей, так как корабли шли обычно в тропической зоне, встречая тайфуны и пассаты, особенно опас­ные в восточной части океана. Гораздо благоприятнее условия для мореплавания между 30—40° с. ш., так как от Японии к берегам Америки проходит более спокойное дрейфовое течение и господ­ствуют попутные ветры.

Правители Японии Хидэёси и Иэясу очень большое внимание уделяли зарубежному миру; они весьма инте­ресовались дальними плаваниями испанцев. Проникно­вение в новые страны и планы их завоевания занимали важное место во внешней политике. В труде, посвящен­ном ранним этапам японской экспансии, проф. Куно Ёси обращает внимание на то, что поход в Корею был только началом грандиозных замыслов Хидэёси: «...его целью было создать под главенством Японии Азиатскую импе­рию, включая Китай, Индию, Персию и другие страны, известные японцам в то время — Рюкю, Филиппины и другие земли южных морей» К

Еще более грандиозны были планы Иэясу, они вклю­чали в себя проникновение в открытую испанцами Аме­рику. Слава о богатствах захваченных испанцами новых земель породила легенду о «золотой» стране Эльдорадо, легенда эта дошла до Японии. «Иэясу, так же как и Хидэёси, сделал национальную экспансию Японии ос­новой политики правительства. Однако... Иэясу отказал­ся от военных завоеваний и захватов других стран... Япония должна была стать крупнейшим коммерческим и финансовым центром Азии.... Иэясу стремился уста­новить торговые отношения с Америкой и даже с Евро­пой, лелея мечту сделать Японию экономически силь­нейшей страной мира»2.

В свете замыслов Иэясу становится понятным то благосклонное отношение, которое оказывали японские власти испанцам, что и помогло вытеснить из Японии португальцев.

Особенно усилилось стремление Японии к установле­нию связей с Филиппинами и Новой Испанией с 1608 г., когда сёгун Иэясу послал своего представителя на Фи­липпины для ведения переговоров о расширении тор­говли и об открытии для японских судов портов в ис­панских колониях. Миссия эта завершилась, в общем, успешно. Испанским купцам были предоставлены осо­бые привилегии, которыми не пользовались португальцы.

1Yoshi Кип о. California, 1937, vol. 1,

1 Y о s h i Кип о. vol. 11, p. 17, 33,

Japanese Expansion p. 143.

Japanese Expansion in the Asiatic Continent, in the Asiatic Cintinent.

Испанским судам, совершавшим плавания между Мексикой и Манилой, в случае необходимости было раз­решено укрываться в портах Японии. В те времена право убежища предоставлялось редко: обычно суда, потерпев­шие аварию, захватывались в плен. Корабли же Испа­нии могли заходить в японские порты свободно.

В 1609 г. губернатор Филиппин Родриго де Виверо отправился в Мексику. Сильные бури отнесли корабль к японским берегам, где он потерпел кораблекрушение. Довольно длительное время де Виверо находился в Эдо, пользуясь гостеприимством сегуна. Виверо использовал свое пребывание для того, чтобы в наихудших красках осветить деятельность соперников Испании, в частности он указывал, что португальцы вывозили из Японии большое количество золота 1.

Свой дальнейший путь Виверо продолжал уже в 1610 г. на японском корабле, построенном Адамсом. Это был первый японский корабль европейского типа, совер­шивший в 1610 г. переход через Тихий океан. Команда состояла из японцев и испанцев. Первым дано было поручение пригласить в Японию из Новой Испании зна­токов по организации добычи золота. Однако в просьбе японцам было отказано, так как в этом предложении власти Новой Испании увидели стремление выведать сведения о богатствах Америки.

Власти Новой Испании направили сегуну в 1611 г. ответное посольство во главе с капитаном флотилии Се­бастьяном Вискайно. Ему удалось провести исследова­ние тихоокеанских берегов острова Хонсю, оправдывая это стремлением найти наиболее удобные места для за­хода испанских судов. Однако была и другая, скрытая цель — узнать, где находятся те богатые золотом и се­ребром острова, о которых писал Марко Поло и которые пытался найти Хр. Колумб.

Но испанцы не могли надолго сохранить благоприят­ное к ним отношение Японии, их надменное поведение вызывало у японских властей возмущение. Подозритель­ность усилилась благодаря наговорам соперников Ис­пании, не только португальцев, но и новых пришельцев— англичан и голландцев. Рассказы Адамса о могуществе

1 P. G. Rogers. The First Englishman in Japan. London, 1956, p. 45.

Испании, о ее воинственной политике вызвали большую тревогу у сегуна К

В 1613 г. корабли Вискайно после почти двухлетнего плавания в японских водах покинули их. С тех пор от­ношение к испанцам резко ухудшилось. Место Испании и Португалии заняли голландцы, укрепившие к тому времени свои позиции в этой стране.

Колониальные компании на Востоке и проникновение в Японию голланд­цев и англичан

Господствующее положение, которое заняли на Во­стоке Португалия и Испания, сохранялось в продолже­ние почти всего XVI в., т. е. до того времени, когда в число экономически более сильных стран Европы выдви­нулись Голландия и Англия. В этих странах процесс разложения феодализма протекал весьма активно; развивающийся капитализм затронул основы старой феодальной системы, способствуя формированию бур­жуазии и накоплению капиталов. Завершился этот про­цесс буржуазными революциями в обеих странах.

Свое военно-морское превосходство Англия показала в 1588 г., нанеся большое поражение на море испанской Непобедимой Армаде. Однако все же почти до самого конца XVI в., несмотря на ослабление могущества Пор­тугалии и Испании, ни англичане, ни голландцы не рис­ковали самостоятельно вести крупные торговые опера­ции на Востоке. Правда, уже тогда отдельные дальние плавания и экспедиции англичан имели важное значе­ние для освоения морских путей и завоевания колоний. К числу их относятся английские экспедиции века Ели­заветы I (Френсис Дрейк, Мартин Фробишер и др.), прославившие себя как на поприще путешествий и от­крытий новых земель, так и на поприще пиратства.

Дальние плавания португальцев и испанцев весьма усилили интерес к странам Востока англичан и голланд­цев. В 1577 г. (через два года после опубликования в Лондоне книги о путешествии Марко Поло) выходит голландская книга «История странствований на Востоке

1 P. G. Rogers. The First Englishman in Japan, p. 47—48.

121

и Западе Индии»; четвертая часть ее включала разделы, посвященные Японии. Это были занимательные сообще­ния о странах, где верные сведения перемежались с вы­мыслом.

Еще больший интерес вызвало появление в Лондоне в 1578 г. перевода книг голландского мореплавателя Линсхотена 1.

Снискавшие славу первоклассных мореплавателей голландцы, у которых, по словам венецианцев, в серд­цах материальный интерес действовал как жестокий тиран, «относились отрицательно к частным пиратским рейсам, которые еще в XVI в. вели англичане. Голланд­цы с самого начала преследовали преимущественно экономические цели; морское могущество им нужно было для торговли и судоходства» 2.

В Амстердаме, превратившемся в крупнейший порт Европы, в 1594 г. образовалось «Торговое общество дальних стран». В 1595 г. оно уже снарядило флотилию в Индонезию под командой опытного мореплавателя Корнелиса Хаутмана3. Поскольку путь вдоль Африки охранялся португальскими сторожевыми кораблями, Хаутману пришлось преодолеть немало трудностей, что­бы избежать встречи с португальцами.

Португальцы «прилагали большие усилия к тому, чтобы сохранить в тайне свои операции на Востоке. Ни один португальский мореплаватель не стал бы служить на английском корабле. Португальцы также не допу­стили бы ни одного англичанина на свои корабли, иду­щие в восточном направлении»...4.

Учитывая трудности пути на Восток вдоль Африки5, голландские мореплаватели с начала 1600-х годов стали

1 Линсхотен Ян Хэйген (1563—1611)—известный голландский путешественник, находившийся на Востоке с 1583 по 1591 г.

2 Э. Б а а ш. История экономического развития Голландии в XVI—XVII вв. Перевод с немецкого. 1949, стр. 151.

3 Корнелис Хаутман находился в 1590-х годах в тюрьме в Лис­сабоне и там узнал многое от португальских заключенных-моряков. По возвращении в Амстердам он и предложил организовать даль­нюю экспедицию в Индонезию.

4 Д. С. Холл. История Юго-Восточной Азии. Перевод с англий­ского. 1958, стр. 192.

5 Только в 1648 г., после создания голландцами на юге Африки Капской колонии, им удалось вытеснить португальцев с мыса Доб­рой Надежды.

направлять свои флотилии в Тихий океан по маршруту, предложенному Магелланом.

Английские и голландские купцы поняли, что добить­ся успехов в заморской торговле теми методами, которыми пользовались завоеватели из Португалии и Испании, нельзя. Для того чтобы получать более эффективные результаты от торговли с Востоком, необ­ходимо было обосноваться в захваченных землях, соз­дать там колонии.

Предприимчивые торговцы из Лондона и Амстердама нашли новые организационные формы, создав специаль­ные торговые колониальные компании. В начале 1600-х годов в Амстердаме и Лондоне организуются две Ост-Индские компании !, в задачу которых входило ведение торговли со странами Востока, в том числе с Китаем и Японией. Эксплуатация захваченных земель играла весь­ма важную роль в процессе первоначального накопления капиталов как Голландии, так и Англии.

Колониальные компании получили от своих прави­тельств монопольное право торговли, право неограни­ченной эксплуатации захваченных земель и применения оружия. Хозяйничание колонизаторов не раз приводило к жестоко подавлявшимся народным восстаниям в стра­нах Востока.

За сравнительно короткий срок, за каких-нибудь 20 лет, голландская Ост-Индская компания проникла в Индонезию и в другие страны Юго-Восточной Азии, соз­дав опорные пункты также и в Индии и на Цейлоне. Глав­ной базой компании стал остров Ява, где голландцы обосновались уже в 1603 г. На развалинах индонезий­ского города Джакарты в 1619 г. возникла большая фактория Батавия. Голландские купцы, опираясь на Батавию, устремились на Дальний Восток.

В то время как с Японией голландцам удалось уста­новить торговые отношения, многократные попытки их вести торговлю с Китаем не дали больших результатов.

Английская Ост-Индская компания прежде всего обосновалась в Индии, создав ряд своих факторий. Вме­

1 Английская Ост-Индская и голландская Ост-Индская компа­нии возникли почти одновременно: первая в 1600 г. (ликвидирована в 1858 г.), а вторая — в 1602 г. (ликвидирована в 1798 г.); позднее, в 1664 г. образовалась французская Ост-Индская компания.

сте с тем компания пыталась проникнуть в страны Юго-Восточной Азии!, где уже находились голландцы, за­хватившие в свои руки весьма прибыльную торговлю колониальными товарами. Интересы Англии и Голлан­дии сталкивались на Востоке во многих местах, одна­ко в этой борьбе на более раннем этапе победителями оказались голландцы.

В начале 1600-х годов до лондонских и амстердам­ских купцов дошли слухи о высоком положении Адамса при дворе японского правителя. Это побудило руководи­телей Ост-Индских компаний организовать первые раз­ведывательные экспедиции в Японию. Таким образом, голландцы и англичане появились в Японии почти на 60 лет позже португальцев и испанцев.

В 1609 г. в Японию была направлена голландская флотилия, которая остановилась в Хирадо. Представи­тели Голландии добились встречи с сегуном, милостиво принявшим их (он, видимо, уже знал от Адамса о враж­де Голландии с испанцами и португальцами), тогда и было разрешено голландцам обосноваться в Хирадо. Голландцы раньше англичан получили право торговли в Японии; в 1611 г. сегуном был издан указ, предписы­вавший местным властям оказывать содействие голланд­цам. В августе 1612 г. из Явы в Хирадо прибыло судно с грузом голландских товаров.

Почти по пятам за голландцами следовали англичане. В 1613 г. в Японии появился первый английский корабль «Клоу»2 под командованием капитана Сариса, .привез­шего личное послание сегуну от короля Якова I. Это было первое послание европейского монарха правителю Японии. Англичане были любезно приняты японскими властями, заинтересовавшимися привезенным грузом3.

1 Первые попытки проникнуть в страны Востока были пред­приняты лондонскими купцами еще в 1591 г., когда три корабля под командованием капитана Джемса Ланкастера достигли острова Пенанга (у западных берегов Малайи), где с большой выгодой были закуплены пряности.

2 «Clove» (Clove) по английски означает — пряности, гвоздика.

3 В 1613 г. Сарис, уезжая из Хирадо в Англию, воспользо­вавшись ссорой с японцами, взял с собой в качестве заложников 12 японских моряков, которые вернулись на родину только в 1618 г. В сборнике Азиатского общества в Японии П896, т. XXVI) был опубликован дневник Сариса о его поездке на Дальний Восток, в том числе и о посещении Японии.

В конце 1613 г. на острове Хирадо официально была открыта английская фактория, во главе которой был поставлен опытный лондонский купец Ричард Кокс, со­провождавший Сариса. С помощью Адамса англичанам удалось создать несколько небольших торговых агентств (хоуст) в различных местах Японии — в Сакаи, Осака, Киото, Сидзуока и на острове Цусима (опираясь на последнее, англичане рассчитывали в дальнейшем раз­вивать торговлю с Кореей \ Р. Кокс прожил в Японии около десяти лет, однако его активная деятельность осве­щена в литературе слабо2.

Хотя положение главных конкурентов Голландии — испанцев и португальцев — продолжало ухудшаться, од­нако у них все еще оставались выгодные позиции на Востоке. Чтобы нанести сильный удар противникам, гол­ландцы решили привлечь в качестве союзников англи­чан, имевших к тому времени немалое число кораблей в водах Тихого океана. В 1619 г. между Голландией и Англией был подписан «договор о защите». По существу, это скорее был договор о нападении на испанские и португальские суда, плававшие в водах Дальнего Восто­ка. Японские порты (особенно Хирадо) служили удоб­ными сторожевыми пунктами для англо-голландского флота «защиты».

Соглашение это было, однако, временным переми­рием, позволившим галландцам усилить свои позиции в Японии и ослабить положение англичан, которые факти­чески опирались только на свою факторию в Хирадо, отку­да они были окончательно изгнаны в 1623 г. Голландцам же удалось продержаться в Хирадо до 1641 г., до их переезда в Нагасаки.

Между колониальными компаниями Голландии и Англии имела место конкурентная борьба, доходившая порой до кровавых столкновений. Английский историк Гиббинс писал так:

«Враждебное отношение голландцев было одной из главных причин, мешавших успеху компаний, так как

1 P. G. Rogers. The First Englishman in Japan. London, 1956, p. 79.

2 В 1883 г. в Лондоне был опубликован дневник Ричарда Кок­са в двух томах (Е. М. Thorn pson. The Diary of Richard Cokes 1615—1622). Подробные сведения о P. Коксе приводит Роджерс в своей книге об Адамсе.

эта предприимчивая нация (Голландия) не пренебрега­ла никакими средствами, чтобы сохранить монополию торговли пряностями. Все это вело к постоянным между ними и англичанами спорам и столкновениям, иногда кровавого характера, одно из которых разрешилось из­биением голландцами всех английских торговцев и посе­ленцев на острове Амбоине в 1622 г.».1

Голландцы, зная о недовольстве японских властей действиями иностранцев, были весьма осторожными и услужливыми по отношению к сёгунским властям, они воздерживались от открытой политической деятельности, сосредоточив внимание на торговле, на поставках наибо­лее интересовавших японцев товаров.

Сёгун Хидэтада (1579—1632) сказал о голландцах следующее: «Если бы голландцы были так же черны, как дьяволы, вышедшие из ада, то все равно, раз они добросовестно интересуются только торговлей, с ними можно обращаться, как с ангелами, сошедшими с неба»2.

Дальние плавания японцев и ран­няя японская экспансия в страны Востока

Стремление правителей Японии конца XVI и начала XVII в. (Хидэёси и Иэясу) к расширению своих владе­ний усилило интерес к зарубежному миру. Как уже ранее указывалось, замыслы Хидэёси носили завоева­тельный характер, а более замаскированные экспансио­нистские планы Иэясу преследовали цели проникновения не только в соседние страны, но и в более отдаленные. Правители Японии понимали, что освоение практических знаний других народов будет содействовать осуществле­нию их замыслов и планов.

Японцы научились строить большие морские деревян­ные корабли (акинайбунэ), длиной от 15 до 30 м, ши­риной 7—9 м и грузоподъемностью 150—200 т; суда име­ли мачты с парусами из хлопчатобумажной ткани или

1 Г. Б. Г и б б и н с. Очерк истории английской торговли и коло­ний. Перевод с английского. 1899, стр. 9.

2 С о we п. Histoire du Japon. Paris, 1933, p. 266.

из циновок. Правители страны пытались привлечь опыт­ных кораблестроителей из Филиппин, однако испанские власти не давали на это согласия. Как уже упоминалось, большую помощь по освоению европейских знаний в области кораблестроения оказал японцам англичанин Адаме. Первый корабль европейского типа отправился в 1610 г. из Урага с посольством от сегуна Иэясу в Мек­сику по маршруту Урданеты. Через 21/2 месяца корабль прибыл к берегам Калифорнии.

В октябре 1613 г. японский корабль вторично пересек Тихий океан, доставив в конце января 1614 г. в Мексику новую миссию, направлявшуюся в Рим.1.

Эти океанские плавания японцев слабо освещены в литературе. Если в истории они получили еще некоторое отражение, то важные географические вопросы оста­лись в тени 2.

Зарубежный мир был довольно хорошо знаком Япо­нии, особенно после того, как участились дальние пла­вания японских судов. Об этом можно судить хотя бы по «Запискам о морском плавании в годы Гэнна», по­явившимся в 1618 г., их написал моряк из Нагасаки Икэда Коун. В книге рассказывалось о различных стра­нах, приводились практические сведения о мореплава­нии, излагались основы европейской навигации, описы­вались мореходные инструменты.

Поскольку внешняя торговля приносила значитель­ные доходы, внешние отношения Японии с другими стра­нами с 1550 по 1630 г. развивались, активно. Однако большое значение имели и политические мотивы — про­никновение Японии в другие страны, создание опорных точек, специальных японских поселений.

1 Даймё из Сэндая—Датэ Масамунэ — отправил в 1613 г. од­ного из своих самураев — Хасэкура Цунэнага — со свитой в Рим для встречи с папой Павлом V; сопровождал их один из миссионе­ров — Луис Сотело. После нескольких лет странствования япон­ское посольство попало сначала в Мадрид, а потом в Рим; в знак особого расположения Ватикана Хасэкура Цунэнага был объявлен римским гражданином. В Японию он вернулся в 1620 г., когда преследования христиан в стране усилились.

2 Murakami Naojiro. Japan-Early Attemps to Establisch Commercial Relations with Mexico — Pacific Ocean in History. New York, 1917, p. 467—480. Этот доклад был представлен проф. Мура-ками Наодзиро на Тихоокеанский исторический конгресс, состояв­шийся в Сан-Франциско в 1915 г.

Среди японских эмигрантов были не только купцы, но и лица, спасавшиеся от религиозных преследований, предприимчивые авантюристы, находившие себе приста­нища в войсках других стран. Так, например, японцы принимали участие в боях голландских войск с англи­чанами за Джакарту в 1619 г.

Возникновение японского пиратства (вако) относит­ся к отдаленным временам — к XII в.1, а по некоторым данным, даже к VIII в.2.

Острова Цусима и Ики служили японским пиратам исходными базами для действий против Кореи. Острова Гото и Хирадо, расположенные вблизи Нагасаки, ис­пользовались для проникновения в китайские воды, а залив Кагосима — для пиратских действий в Южно-Ки­тайском море.

Японские пираты насильственно включали в свои отряды захваченных в плен китайцев и корейцев, имев­ших опыт плавания в морях, заставляя работать их в качестве гребцов многоярусного, обычно тяжелого ко­рабля, паруса которого далеко не всегда могли обеспе­чить кораблю быстрый ход и необходимую маневрен­ность.

Японские вако напоминали корсаров, захватывавших не только грузы, но и невольников. Вако можно сравнить и с европейскими флибустьерами, которых использовали английские и французские власти для борьбы с их со­перниками — испанцами.

«Все побережье Китая и Кореи находилось постоян­но во власти японских пиратов. Объектом нападения были обычно торговые суда, однако главной добычей их являлись богатые города и деревни, расположенные на берегу, на которые они нападали с целью грабежа. Пи­ратские отряды не были случайным объединением лю­дей, это были хорошо организованные отряды. Числен­ность пиратских флотилий достигала 50—60 кораблей, но иногда количество судов в таких флотилиях превыша­ло 200. Японские пиратские отряды состояли обычно из нескольких сот человек, а в некоторых случаях числен­ность их превышала даже 10 тыс. Военная мощь таких

1 Y. Takekoslii. The Economic Aspects of the Civilisation of Japan. 1930, vol. 1, p. 336.

2 Fifty Years of the Japan. London, 1909, vol. 1, p. 220.

пиратских отрядов была значительна. Наряду с ними немало было и маленьких пиратских отрядов»1.

К концу XVI в. японское пиратство стало заметно сокращаться, что было вызвано рядом причин. Особен­ное значение имело создание централизованной власти в Японии и ослабление могущества ранее независимых южных феодалов, более всего связанных с внешней тор­говлей 2. Весьма доходную внешнюю торговлю предпри­имчивый Хидэёси взял в свои руки.

В 1588 г. был издан указ, запрещавший пиратство, с тех пор внешняя торговля стала фактически монополи­ей сёгуната. За границу разрешалось отправляться су­дам, имевшим государственную лицензию с красной печатью (сюимбунэ). Дальние плавания контролирова­лись чиновниками Хидэёси; 'поддержка пиратов феода­лами Кюсю строго каралась.

На рубеже XVI и XVII вв. Япония поддерживала внешние связи с народами 16 стран3. Отношения эти были различны и развивались неравномерно, особенно с Кореей и Китаем.

С Кореей Япония поддерживала связи с давних пор, однако далеко не всегда отношения носили мирный ха­рактер. Одно время японские пиратские набеги были частыми и принимали порой большие масштабы.

Воспользовавшись междоусобной войной феодалов в Корее, Хидэёси в 1592 г. высадил на юге Корейского по­луострова почти 200-тысячную армию. Вскоре японские войска достигли Сеула. Однако торжество завоевателей было недолгим. Народное ополчение оказало сильное сопротивление, а корейский флот нанес Японии тяжелое поражение. Японцев изгнали из Кореи в конце 1593 г. Неудачей кончилось и вторичное вторжение японских войск в Корею, предпринятое Хидэёси в 1597 г.

1 Y. Ku no. Japanese Expansion on the Asiatic Continent. Cali­fornia, 1937, vol. 1, p. 70.

2 Большое участие во внешней торговле принимали буддий­ские храмы и монастыри. Е. Такэкоси писал, например, в своем тру­де о Японии (см. т. I, стр. 210), что история торговых сношений Японии не может быть освещена надлежащим образом, если не учитывать участия в ней буддийского духовенства, которое ста­новится активным в деле ведения зарубежных торговых операций еще в первой половине XIV в.

3 Р h. F. von S i е b о 1 d. Nippon (Archiv zur Beischreibung von Japan). Leipzig, 1897, S. 255.

5 Япония 129

С начала 1600-х годов вйовь возобновились связи Японии с Кореей, имевшей тогда немалые достижения в различных областях знаний, особенно связанных с астрономией, метеорологией, геодезией, топографией и навигацией. Корейцам были знакомы приборы, опреде­ляющие географические координаты. В Корее усовер­шенствовались способы китайского книгопечатания: ста­ли применяться вместо глиняных литер бронзовые, под­вижные; этот способ книгопечатания в конце XVI в. ши­роко распространился в Японии. Там находилось немало опытных корейских мастеров и ремесленников.

В XV—XVI вв., в эпоху господства Минской дина­стии, во внешней торговле Востока Китай занимал весьма видное место. Более 30 китайских городов осу­ществляли торговые операции с иностранными купцами. Оживленное судоходство в китайских водах манило к себе японских пиратов, деятельность которых временами принимала -большие размеры.

Особое значение придавалось в Японии развитию связей со странами Юго-Восточной Азии. С давних пор в Японии сложилось географическое понятие «нан'ё», или «южные моря», оно рассматривалось широко, как «южные острова» (нан'ё гунто). В него включались острова, находившиеся к югу от Японии,— Рюкю, Фи­липпины, острова Полинезии и Индонезии.

Архипелаг Рюкю (на старых европейских картах Ликейские острова)—это островная группа, протянув­шаяся от юга Кюсю до севера Тайваня на протяжении свыше 1000 км, представляет собой узкую гористую островную дугу. Из 140 островов и островков только 36 являлись населенными.

В XIII в. возникло Ликейское королевство, основным владением которого стал остров Адзинава, или Акона-ва (Окинава). Географическое положение небольшого Ликейского королевства, расположенного вблизи влия­тельных южных княжеств Японии и владений Китая, делало его в отдельные времена (начиная с XIV в.) дан­ником то одной соседней страны, то другой, а иногда и обоих государств одновременно.

Непосредственно к землям влиятельного южного даймё Симадзу примыкала северная часть архипелага Рюкю; 12 его небольших островов клан Симадзу вклю­чал в свои владения.

Жители островного Ликейского королевства с давних пор считались весьма опытными мореплавате­лями. Они совершали дальние переходы и поддерживали связи с другими странами. Один из официальных доку­ментов говорит о том, что еще в 1425 г. существовало соглашение о торговле с Сиамом. Купцы с Окинавы по­сещали Корею, Китай, Филиппины, порты Индокитай­ского и Малайского полуостровов, острова Индонезии и Индию. Посланцы этих стран также в удобное для на­вигации время приезжали на Окинаву1.

Один из первых исследователей этнографических осо­бенностей островов Рюкю известный английский ученый Б. Чемберлен установил общность языков жителей Оки­навы и южных мест Кюсю. Эти выводы подтвердили по­следующие исследования и других специалистов2.

Японские купцы с острова Кюсю, опираясь на власти Окинавы, поддерживали торговые связи с другими стра­нами, используя еще в XV в. острова Рюкю как тран­зитный складской центр не только для экспортируемых японских товаров, но и для импортируемых иностранных, особенно китайских и корейских3.

Большой интерес проявляла Япония к установлению связей с Филиппинами. В японской литературе широко была распространена версия о том, что эти острова якобы впервые открыли японцы.

Развитию отношений сильно препятствовали пиратские набеги. Особенно опасными для Филиппин были два больших набега. Известный японский пират Римако пы­тался в 1574 г. отвоевать у испанцев остров Лусон. Его флотилия состояла из 62 кораблей, 2 тыс. человек команды и большого вооруженного отряда. Испанские ко­рабли и береговая артиллерия оказали сильное сопро­тивление японцам 4.

В 1582 г. японская флотилия из 26 кораблей под начальством пирата Тайфуса опять угрожала Маниле,

1 Следует принимать во внимание, что архипелаг Рюкю рас­положен в зоне тайфунов, которые особенно часты и опасны в осенние месяцы.

2 G. К е г г. Okinawa The History of an Island People. Tokyo, 1958, p. 34.

3 G. Kerr. Okinawa, p. 130.

4 Y. Takekoshi. The Economic Aspects of the Civilization of Japan. 1930, vol. 1, p. 483—484.

5* 131

но и на этот раз набег кончился для японцев неудачно.

Однако испанцы нуждались в рабочей силе, поэтому они охотно привлекали как японцев, так и китайцев, ко­торые создавали в Маниле довольно людные поселения. Численность жителей японских кварталов достигала 3000. Удобно расположенный порт Манила после 1571 г. стал быстро развиваться и за короткий срок превра­тился в важную базу испанской торговли, в порт, со­перничавший с Макао.

Испанские колониальные правители часто с подозре­нием относились к прибывающим из Японии. В этом не­мало были повинны сами японцы. Так, например, Ха-рада Магоситиро, убедивший Хидэёси в возможности легкого овладения Филиппинами, под видом купца обо­сновался в Маниле и пытался поднять восстание с целью захвата власти.

В опубликованном в послевоенные годы курсе лекций по истории Японии для высших учебных заведений, вы­шедшем под редакцией Уэхара Сэнроку и Нисиока То-раноскэ, приводится следующий факт. В 1637 г. у сёгу-ната была договоренность с голландцами об организа­ции совместной экспедиции для захвата Филиппин. Голландцы давали корабли, а сёгунские власти — воору­женные силы. Планы эти сорвало восстание в Сима-бара, куда и были направлены против восставших гол­ландские корабли 1.

Только немногим японским купцам удалось наладить торговые связи с Филиппинами. В их числе были Тотоя Сукээмон из Сакаи (которому местные жители дали про­звище Русон) и Кубота Ёсиро (купец из Нагасаки); они вели торговлю не только с Лусоном, но и с более отда­ленными островами Филиппин (Палаван, Минданао и др.).

В Сиаме японцы появились в начале 1600-х годов, обосновавшись в столице страны — Аютии и в крупном центре — Патани. Возникшие там японские кварталы насчитывали свыше 8000 поселенцев. Немалое число японцев служило в королевских войсках Сиама. Осо­бенную известность приобрел Ямада Нагамаса, быстро выдвинувшийся и ставший одним из влиятельных лиц

1 Нихон рэкиси кодза. Токио, 1954, т. 4, стр. 36—37.

в Аютии; он даже добился места регента юного сиам­ского короля. В результате придворных интриг Ямада Нагамаса был в 1633 г. отравлен, после чего большин­ство японцев вынуждено было покинуть Сиам1.

Во второй половине XVI в. существовали значитель­ные японские поселения на восточном побережье Индо­китайского полуострова. Обосновавшись в Сайгоне, японцы продвинулись по Мэконгу вверх и проникли в столицу Кхмерского государства Пном-Пень. В 1630-х годах там возникла японская фактория, в которой на­считывалось до 800 семей. В те времена особенно вы­делялся купец из Сакаи Кюудзаэмон, оказавший боль­шую помощь королю Кхмерского государства в борьбе против сиамцев. Ё. Такэкоси приводит немало имен японских купцов, которые имели свои конторы в горо­дах Индокитая и вели там большую торговлю2.

Ни португальцы, ни испанцы не имели своих факто­рий в странах Индокитая; внешние связи этих стран в значительной мере находились в руках японцев.

Японские корабли посещали и более отдаленные ме­ста Юго-Восточной Азии — острова Индонезии и побе­режье Малайи.

Краткий обзор связей Японии с зарубежными стра­нами в XVI в. и в начале XVII в. показывает, что дея­тельность японцев мало чем отличалась от деятельно­сти европейских завоевателей, обычно не смущавшихся никакими средствами для того, чтобы проникнуть в интересующие их страны. Для японцев политические мотивы нередко господствовали над торговыми, хотя торговые операции, особенно скупка и доставка в Япо­нию золота и шелка, приносили купцам огромные до­ходы 3. Столь прибыльное дело, как внешняя торговля, оставалось достоянием очень ограниченного круга японцев.

1 Д. Холл. История Юго-Восточной Азии. Перевод с англий­ского. 1958, стр. 247 и 249. В японских источниках вся история о деятельности Ямада Нагамаса нередко излагается в ином, герои­ческом свете.

2Y. Takekoshi. The Economic Aspects of the History of the Civilisation of Japan. London, 1930, vol. 1, p. 498 and 500—501.

3 J. Rein. The Industries of Japan. New York, 1889, p. 516. После детального разбора старых отраслей японской промышлен­ности Рейн дает интересное краткое обобщение результатов внеш­ней торговли Японии (см. стр. 514—527).

Проникновению в зарубежные страны в той или иной мере содействовали южные феодалы \ буддийское духовенство, купцы, самураи, морские пираты. С 1570 по 1630 г., в период ранних попыток экспансии Японии, японцы не только обосновались на некоторое время в ряде стран Юго-Восточной Азии, но и добились там по­литического влияния.

Казалось бы, что эти старые события, связанные с ранней экспансией Японии, должны были отойти в об­ласть предания, однако в 1930—1940-х годах, во время подготовки Японии ко второй мировой войне, и в годы самой войны «подвиги» японских завоевателей XVI и XVII вв. воспевались реакционерами. Ими заполнялись страницы японской печати военного времени, ими даже обосновывались захватнические притязания японских империалистов.

Изгнание европейцев и закрытие Японии для иностранцев

Почти 100 лет находились в Японии европейцы; в буржуазной истории этот период получил название «века христианства в Японии». Изгнание европейцев из Японии началось в конце XVI в., когда процесс цен­трализации власти в стране почти завершился, а меж­дународное положение двух влиятельных государств Западной Европы — Португалии и Испании — резко ухудшилось. Правители Японии были осведомлены о тех затруднениях, которые переживали Португалия и Испания, и о борьбе, происходившей между ними.

Япония проводила в отношении европейцев двой­ственную политику. Влиятельные феодалы были заин­тересованы в покупке огнестрельного оружия, хотели изучать технику кораблестроения, опыт сооружения крепостей, получать мореходные карты; интерес вызы­вали и незнакомые японцам европейские вещи и то­вары.

1 Один из влиятельных феодалов Японии, Оути, который гос­подствовал над землями южного Хонсю и контролировал движение судов по проливу Симоносэки, был тесно связан с нападавшими на Китай пиратскими отрядами, деля с ними награбленные цен­ности.

Однако, зная, как усилилась власть миссионеров, как они разрушали в Нагасаки буддийские храмы, соз­давали там специальные конторы по продаже рабов иностранцам, правители Японии (начиная с Хидэёси) стали выступать против европейцев, обвиняя их в про­паганде чуждых японцам идей, в продаже японцев как рабов.

«Всего больше вооружала против иностранцев вооб­ще, а против миссионеров в частности их торговля ра­бами. Этот ужасный вид торговли совершенно не был известен до тех пор в Японии. Если там и существова­ла продажа крепостных, то это была продажа с землей в пределах одной и той же страны. Япония была страшно разорена в ту пору, и доставать рабов не представляло особых затруднений. Всевозможные ев­ропейские авантюристы, нахлынувшие туда вслед за миссионерами, хитростью и деньгами без труда овла­девали людьми и увозили их на продажу в другие страны» х.

В 1621 г. в Японии вышел указ, запрещавший под страхом смертной казни торговлю людьми (первое за­прещение имело место в 1619 г.).

В японских, а также в некоторых западноевропей­ских и особенно русских источниках отмечалось безоб­разное поведение миссионеров, их надменность, распу­щенность, жадность, спекуляция, интриги и распри между собой. Деятельность миссионеров, несмотря на преследования, все же продолжалась, главным обра­зом во владениях тех феодалов Кюсю, которых миссио­неры снабжали оружием.

В 1585 г. был издан первый указ, ограничивающий деятельность миссионеров; в 1587 г. Хидэёси опублико­вал новый указ из пяти статей, требовавший закрытия костелов и христианских школ, изгнания миссионеров из Японии, конфискацию их- имущества; японцы, при­нявшие новую веру, должны были публично отречься от нее. Политика гонения на христиан ослабляла силы даймё, связанных с миссионерами.

Иэясу (как и Хидэёси) был убежден в том, что «христианское учение полностью противоположно на­

1 Т. Богданович. Очерки из прошлого и настоящего Япо­нии. 1905, стр. 132.

циональному складу Японии и ее догматам, в силу чего национальное существование Японии несовместимо с христианством»1. Все же стремление Иэясу извлечь выгоды из общения с европейцами ослабляло проведе­ние в жизнь намечавшихся мероприятий.

Преемник Иэясу сёгун Хидэтада унаследовал от отца ненависть к европейцам. В 1614 г. вышел новый указ (подготовленный еще при Иэясу), на основании которого было изгнано много иезуитов, а японцы, при­нявшие христианство, высылались на север Хонсю. В 1616 г. торговля иностранных купцов была ограниче­на двумя пунктами — Хирадо и Нагасаки, так как мис­сионеры нередко под видом купцов проникали в запре­щенные для них места.

С 1621 г. японцам не разрешалось уже покидать страну и служить у иностранцев. Однако для того что­бы лучше ознакомиться с обстановкой в Европе, сёгун Хидэтада послал в Рим доверенное лицо — Масаёси. Враждебное настроение сегуна к европейцам усили­лось еще более после возвращения Масаёси, пробыв­шего за границей около шести лет.

Новым указом Иэмицу (сёгун с 1623 по 1651 г.) из Японии были изгнаны в 1624 г. все иностранцы, за ис­ключением голландцев, китайцев и сиамцев. Преследо­вание католиков и их японских последователей, поли­тика искоренения христианства не прекращались, каз­ни приняли огромные масштабы. Среди европейцев Иэмицу получил кличку «Японский Нерон». Англий­ский историк Гиббинс писал о том, что пытки и казни, осуществлявшиеся японскими властями, напоминали со­бой то, что описывалось в творениях Данте или про­исходило в 1572 г. в Париже в Варфоломеевскую ночь.

В 1620—1630-х годах усиливаются мероприятия вла­стей против иностранцев. Большой удар зарубежным связям Японии нанес указ сегуна 1633 г., повторенный в 1636 г., запрещавший японским судам плавать за границу, в том числе и кораблям «с красной печатью». Тоннаж строящихся судов ограничивался, а большие корабли нового типа подлежали сожжению.

1 Yoshi К u no. Japanese Expansion in the Asiatic Continent. California, 1940, vol. II, p. 23.

По мнению сегуна Иэмицу, огромную опасность для японцев представляли иностранные книги. Указом 1630 г. был прекращен ввоз в Японию тех книг, в кото­рых в какой-либо форме упоминалось о христианстве.

Связи Японии с зарубежным м,иром в 1630-х годах резко сократились, и страна вступила на путь длитель­ной изоляции.

Япония, находящаяся на окраине Востока, была в числе районов, к порабощению которых стремились за­падноевропейские колонизаторы. Японским властям, несомненно, было известно, что они создали на Востоке опорные пункты в Индии, в Юго-Восточной Азии, на Индокитайском полуострове, что южный японский со­сед— Филиппины — оказался порабощенным, что при китайском императорском дворе иностранцы приобрели значительное влияние. Западноевропейцы стали сопер­никами Японии в тех местах, которые сёгунат считал сферами своей экспансии.

Серьезные опасения центральных властей в Эдо вы­зывало нараставшее крестьянское движение на юге, где особенно сильно было влияние иностранцев и где креп­че всего поддерживались связи с недовольными сёгуна-том южными даймё, широко пользовавшимися европей­ским вооружением. В полной мере это подтвердило огромное по своим масштабам восстание 1637—1638 гг., происходившее в Симабара. Оно было направлено про­тив тирании даймё Мацукура Кацуиэ. Католические миссионеры были в рядах тех, которые призывали крестьян и горожан к восстанию. Голландцы, наоборот, были на стороне сил сёгуната и принимали участие в подавлении этого восстания1.

После подавления восстания сёгун Иэмицу издал в 1639 г. указ, запрещавший под страхом смертной каз­ни общение японцев с европейцами. Это указ стал, по существу, историческим изоляционным актом Японии.

1 Около 38 тыс. человек, среди которых было много крестьян, ремесленников, мелких феодалов, самураев, миссионеров, вооружен­ных огнестрельным оружием, сосредоточились в замке Хара и в продолжение нескольких месяцев ожесточенно сопротивлялись войскам сегуна Иэмицу. С помощью полученных от голландцев пушек были пробиты бреши в стенах замка. Численность войск сегуна достигала 125 тыс. человек. Со страшной жестокостью вос­стание в Симабара было подавлено.

Со времени первого указа Хидэёси против пропа­ганды христианства прошло почти 50 лет, прежде чем Япония отказалась от своей двойственной политики в отношении европейцев. Приняв их дружественно в 1540-х годах, японские власти спустя 100 лет изгнали чужеземцев.

Были различные причины, которые привели Японию к изоляции от внешнего мира. Главное значение имела политическая деятельность западноевропейцев, их вме­шательство во внутренние дела страны, поддержка ан-тисёгунского движения, опасения нарастания крестьян­ской борьбы и нарушения сложившегося соотношения политических сил, боязнь удара по феодальной систе­ме, созданной сегунами Токугава, угроза потери нацио­нальной независимости.

1. Почти столетний период, охватывавший 1540— 1630-е годы (со времени появления европейцев в Японии до их изгнания), был для Западной Европы периодом кризиса феодализма и зарождения капитализма. С этим связан ранний этап колониальной экспансии европей­ских держав, начало эпохи первоначального накопления капитала.

2. В отличие от многих стран Востока, Япония хотя и подвергалась грабежу колонизаторов, все же не ста­ла для иностранцев источником первоначального на­копления, подобно Индии, Цейлону, Малайе, Индоне­зии, Филиппинам или Индокитаю. Япония оказалась вне сферы тех торговых войн, которые велись на Восто­ке в XVII—XVIII вв. европейскими державами за тор­говое господство.

3. В Западной Европе XVI и начало XVII в. было временем Возрождения и реформации, эрой коренного перелома в представлениях человека об окружавшем его материальном мире. В 1543 г. (в год высадки на берега Японии первых португальцев) вышла знамени­тая книга Коперника, борьбу за идеи которого продол­жали Джордано Бруно и Галилей.

4. Католическая церковь, получившая в XVI— XVII вв. немало тяжелых ударов от новых прогрессив­ных сил, теряя позиции в Европе, стремилась попол-

Нить свои ряды за счет новообращенных жителей за­морских стран. Воинствующие проповедники христиан­ства вместе с купцами (а иногда и ранее их) стали проникать в страны Востока, активно помогая делу ко­лонизации.

5. Появление европейцев в Японии было большим событием в жизни японского народа, однако в буржуаз­ной литературе его значение явно .переоценивалось.

6. Япония во второй половине XVI в. совсем не была такой отсталой страной, как это обычно изобра­жалось западноевропейцами. Такие новинки, как кни­гопечатание, компас, порох, искусство морской навига­ции, японцам были давно известны. Из того нового, чго было создано в Западной Европе, в Японию проникали главным образом естественные, технические и военные знания. До широких народных масс новые знания не доходили, но для их изучения и освоения по распоря­жению сёгуната выделялись специальные лица (ранга-куся).

7. В представлении японцев сами европейцы, наобо­рот, считались варварами (намбан). К этому было немало оснований, поскольку в Японию приезжали да­леко не всегда лучшие представители европейского Ре­нессанса. Преобладали предприимчивые дельцы, аван­тюристы, а вместе с ними и католическое духовенство.

8. Японские власти довольно скоро поняли, что про­паганда христианства в Японии отнюдь не носила мир­ный характер, а угрожала независимости страны и с точки зрения национальных интересов являлась вредной.

9. Особенно следует принимать во внимание то, что Япония не испытывала на себе гнета церковной схола­стики, так долго довлевшей над мировоззрением мно­гих европейцев.

10. История Японии, в отличие от истории Европы, не знала больших и длительных религиозных войн. Вместе с этим японцы не испытывали на себе воздей­ствия столь многочисленных и разнообразных религи­озных догм и обрядов, свойственных христианству или исламу и сковывавших деятельность человека.

11. Была, однако, и в Японии весьма укоренившаяся догма — почитание предков и старших. На нее и опи-

рались господствующие классы, обеспечивая себе пра­во эксплуатации подчиненных и трудовых слоев насе­ления.

12. Идеи Коперника, объявленные в Европе ерети­ческими, плодотворно изучались передовыми людьми Японии, давая толчок смелому развитию национальной научной мысли. Это способствовало более раннему возникновению в Японии прогрессивных взглядов, идей стихийного материализма.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом