Главная страница
qrcode

Попов - Япония. Очерки развития национальной ку... Институт географии академии наук СССР


НазваниеИнститут географии академии наук СССР
АнкорПопов - Япония. Очерки развития национальной ку.
Дата29.11.2017
Размер3.24 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПопов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc
ТипРеферат
#49511
страница8 из 15
Каталогid48369592

С этим файлом связано 66 файл(ов). Среди них: Kiryanov_Ugnaya_Koreya.pdf, Gebin_Severnaya_Koreya.pdf, Попов - Япония. Очерки развития национальной ку...doc, Tims_N__Cunningham_G_-_Face2Face_Advanced_Wor.pdf, Penguin_-_Test_Your_Vocabulary_4_Upper-Int.pdf и ещё 56 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

Эдо не только строился, но и не раз разрушался, страдая от сильных землетрясений, наводнений, пожа­ров. Цветущий город превратился в развалины: в 1760 г., когда в нем погибла почти половина всех домов, и в 1771 г., когда огонь, бушевавший 10 дней, принес неисчислимые бедствия его обитателям.

В 1630-х годах в Эдо насчитывалось около 150 тыс. жителей, в 1670-х годах — 353 тыс., а в 1780-х годах — свыше 600 тыс. К По некоторым оценкам население го­рода к концу XVIII в. превышало 1 млн. человек2.

Облик столицы после наплыва туда иностранцев стал резко меняться, однако еще в 1870-х годах многое в нем напоминало о старинном Эдо.

1 Yesaburo Take к о s hi. The Economic Aspects of the Hi­story of the Civilization of Japan. London, 1930, vol. II, p. 199.

2 A Portrait of Tokyo. Tokyo, 1957, p. 16.

.Вот как описывал Эдо французский путешественник Эмэ Гюм'бер:

«Самый живописный вид на Эдо открывается с дуго­образного моста Нихомбаси. По направлению к югу на горизонте вырисовывается белая пирамида Фудзи-сан. По правую сторону от Нихомбаси возвышаются терра­сы, парки, четырехугольные башни резиденции сегуна; берега застроены зданиями, где находятся склады шел­ка, хлопка, риса, сакэ. Воображение и зрение одинако­во утомляется скоплениями жилищ, которые, как боль­шие, так и малые, носят один и тот же отпечаток. По левую сторону от Нихомбаси за рыбным рынком тя­нутся на необозримое пространство улицы и каналы, примыкающие к Огава. Сотни длинных барок, нагру­женных дровами, углем, бамбуковыми палками, цинов­ками, корзинками, ящиками, бочонками с огромными рыбами, .скользят туда и сюда по всем направлениям каналов. Огава напоминает собой большой канал в Ве­неции» К

В продолжение 265 лет, до революции 1868 г., Эдо был столицей сегунов Токугава, с ним связаны многие важные события позднего японского феодализма2.

Как ни велико было влияние Эдо, сила которого ба­зировалась на могуществе сегунов Токугава, все же по-прежнему важное значение сохранял и район Кансай, где жили представители знати, феодалы и купцы.

Оба важнейших района политической и экономиче­ской жизни страны — Канто и Кансай — были в течение почти всей второй половины феодальной империи теми «двумя регуляторами, от которых зависело течение по­литической и культурной жизни страны. Из Кансая яви­лись и те главные силы, которые опрокинули государ­ство дома Токугава»3.

В конце 1868 г. из Киото в Эдо переехал император Муцухито, и тогда Эдо был переименова в Токио, что означает «Восточная столица».

1 Эмэ Г ю м б е р. Живописная Япония. Перевод с француз­ского. 1870, стр. 207, 209.

2 Замок сегунов Токугава сгорел в 1873 г.; на его месте в 1889 г. был сооружен императорский дворец.

3 Н. И. Конрад. Япония (Народ и государство — историче­ский очерк). 1923, стр. 138.

Средневековый Киото и важней­шие населенные пункты юго-за­падной Японии (Сакаи, Хйого, Муро-нотоцу, Хаката и др.)

Японцы обычно говорят иностранцам, что и в наши дни Киото может служить памятником средневековой Японии. Однако это далеко не в полной мере верно. Старинные достопримечательности Киото, где сочета­ние красот природы с произведениями искусства до­стигает весьма высоких пределов, выглядят в наши дни музейными экспонатами. О средневековой старине больше всего напоминает в Киото существующее и ныне замечательное искусство народных мастеров, со­здавшее подлинную славу городу.

В маленьких домах-мастерских, которых и сейчас много на старинных улицах города, работают кустари и члены их семей, а порой и наемные рабочие; тут же продаются разнообразные предметы домашнего обихо­да, ткани, одежда, художественные изделия. В таких мастерских сохранились традиции средневекового на­родного искусства, всегда остающегося молодым и яр­ким, здесь возникло немало шедевров, украшающих музеи не только Японии, но и многих других стран мира.

Ремесленники Киото формально были независимы­ми людьми; помещение мастерской, а также основные орудия производства нередко являлись их личной соб­ственностью, и это создавало благоприятные условия для развития ремесла. Но так как большие трудности вызывал сбыт изготовленных предметов, то ремеслен­ники сильно зависели от купцов, скупавших их продук­цию. Некогда свободные ремесленники Киото превра­тились, по существу, в наемных рабочих богатых куп­цов. Такова оборотная сторона той поэтизации тяжелого народного труда ремесленников Киото и дру­гих мест страны, столь широко распространенная с давних пор как в Японии, так и за рубежом.

Киото подвергался сильным разрушениям во вре­мена междоусобных феодальных войн, однако все же он оставался одним из значительных центров страны, являясь императорской столицей вплоть до 1868 г.

Даже бурное развитие сёгунской столицы Эдо не мог­ло сильно поколебать значения и славы Киото. Насе­ление Киото по численности хотя и заметно колебалось в XVI—XVIII вв., однако почти всегда оставалось в пределах 300—500 тыс. человек.

Императорская столица, расположенная почти в 50 км от залива Осака, была связана с морем речной системой Ёдо-гава и ее небольшими притоком Удзи-гава. На этой реке был сооружен порт Фусими, игравший во времена средневековья большую роль, но в дальней­шем, в связи с ростом столицы, порт вошел в город­скую черту Киото, образовав район Фусими.

С отдаленных времен на побережье Осакского за­лива возникали поселения — Сакаи, Хйого и Нанива; последние два положили начало современным круп­ным городам Кобэ и Осака.

Селение Сакаи (первоначально Сакаи-но ура) воз­никло на береговой равнине Осакского залива, обра­зованной наносами Ямато-гава и ее рукавов. В япон­ских летописях Сакаи упоминается с первых веков нашей эры; тогда это поселение славилось кустарны­ми изделиями, особенно изготовлением оружия, рели­гиозной утвари, керамики, а также вывозом меди и других товаров. Один из феодалов, учитывая удобное местоположение Сакаи и значительное развитие ре­месла, построил здесь в 1373 г. замок, .назвав его Сэмпу.

Богатство и славу Сакаи создали внешние связи города и предприимчивость его купцов. В городе были сооружены торговые склады и проводились ярмарки. Одна из них, наиболее шумная и богатая, проходила в сентябре и носила название Такара-ити (Рынок сокровищ). В это время года обычно прибывали ко­рабли из Кореи, Китая и соседних с Японией южных стран.

«Сакаи занимался посреднической торговлей, кото­рая заключалась в том, что торговые суда с островов Рюкю доставляли в Сакаи определенные товары, как, например, перец с Явы и Филиппинских островов, а Сакаи экспортировал их в Корею и Китай» 1.

' Хани Горо. История японского народа. Перевод с япон­ского под ред. Б. В. Поспелова. 1957, стр. 60.

Во второй половине XVI в. в Сакаи обосновались португальцы и католические миссионеры, рассчитывав­шие сделать этот город центром религиозной пропа­ганды.

До 1630-х годов (т. е. до времени изоляции Японии от внешнего мира) Сакаи продолжал оставаться зна­чительным и важным городом, проводником передо­вых для того времени идей, новых производств. Насе­ление города к началу XVII в. достигло 90 тыс. жи­телей.

В Сакаи изготовлялись пушки больших размеров, по образцу орудий, завезенных в Японию иностранца­ми во второй половине XVI в. К производству новых видов оружия привлечены были лучшие японские ре­месленники. Немалую славу снискал себе Сакаи изго­товлением традиционных японских изделий: шелковой ткани (хабутаэ), парчи для оби (нарядные пояса к женскому кимоно), музыкальных инструментов (сами-сэн, кото) и др.

Откупаясь от феодалов, купцам Сакаи удалось до­биться значительной самостоятельности и организовать городскую республику наподобие городов Ганзейского союза. Один из католических миссионеров, Вилела, в своем письме, посланном из Японии в Европу в 1571 г., так описывал Сакаи:

«Сакаи — это самый цветущий город в Японии, он окружен траншеями с большими глубокими рвами для защиты от нападений. Город пользуется особыми при­вилегиями и свободой, в нем отсутствует та суматоха, которая видна в других больших городах в этой стра­не. В городе создана республиканская форма само­управления; судебная система совершенна. Сакаи яв­ляется «Венецией Востока» 1.

Хотя Сакаи и продолжал процветать во времена пребывания европейцев в Японии, однако его положе­ние подорвали новые порты Кюсю — Хирадо и Нагаса­ки, а также быстрое развитие нового города Осака.

Упадок Сакаи наступил в 1630-х годах, после за­прещения сёгунатом связей с зарубежным миром. Хотя

1 Статьи с описанием 30 важнейших японских городов поме­щены в газете «Майнити» в сентябре — ноябре 1947 г. (очерк о городе Сакаи был опубликован 23 ноября 1947 г.).

внешняя торговля с Китаем и Кореей в ограниченных размерах и продолжалась, но проходила она главным образом через южный порт Кагосима.

В Осакском заливе находился и другой морской порт, намного уступавший по своему значению Сакаи, но тоже довольно оживленный,— Хйого. Этот город возник в устье Минато-гава на низком береговом уча­стке, примыкающем к горам Рокко, на месте старинно­го поселения Ваданотомари, или Мукономинато Бухта Хйого, расположенная у полуострова Вада, с давних пор использовалась судами как удобная якор­ная стоянка.

В 1160 г. в селении Фукухара, находившемся вбли­зи Хйого на месте современного порта Кобэ, короткое время размещалась императорская резиденция. В тот период довольно оживленных сношений с Китаем Хйого принимал китайские корабли: Свое важное тор­говое значение Хйого сохранял долго.

В 1400-х годах (при сегунах Асикага) Хйого «зани­мал место ключевого центра заморской торговли, стимулирующего развитие внешней торговли Японии, рост внутренней торговли и промышленности. Доходы сегунов Асикага от таможенных сборов Хйого достига­ли огромных сумм, составляя один из важнейших источников национального дохода»2.

Один из первых европейцев, Э. Ксмпфер, которому удалось в период изоляции Японии проехать в 1692 г. по стране в составе голландской миссии, писал, что в порту Хйого находилось до 300 тортовых судов 3.

На побережье моря Харима (которое отделено от залива Осака островом Авадзи) существовал важный порт Муро-но тоцу, утративший свое значение ко вто­рой половине XIX в. Он находился вблизи замкового города Тацуно.

1 В 1878 г. Хйого вошел в состав юго-западной части города Кобэ; раньше Кобэ был всего только небольшим рыбацким по­селком, отделенным от селения Хйого рукавом Минато-гава. Южная часть порта Кобэ, находящаяся на месте старого устья этой реки, до сих пор сохранила название Хйого.

2 Great Hyogo —Kobe, 1956, p. 4 (Edition of Prefectural Gover-ment).

3 E. Kempfer. Geschichte und Beschreibung Japans, Bd. II, S. 231.

Побережье Харима отличается особенной живопис­ностью. Начиная с VIII в. японские поэты воспевали красоты Харима, там жили герои классических рома­нов («Гэндзи моногатари» и др.). Одно время этот порт считался шестым в стране после Сакаи, Хйого, Нагасаки, Кагосима и Хаката.

«Многие суда, которые плыли из Кюсю в Осака и Хйого, укрывались в Муро от больших волн моря Ха­рима; нередко приходилось тогда направлять грузы и пассажиров из Муро в Хйого или Осака сухим путем. Муронотоцу приобрел ' значение важнейшего распре­делительного центра для многих товаров.., не потеряв своего значения даже и в эпоху сегунов Токугава» К

Наряду с населенными пунктами, возникшими на побережье Внутреннего моря, важное значение имели и некоторые города на острове Кюсю. У рубежей юго-западной Японии, где остров Кюсю ближе всех других частей страны приближается к материку Азии, в бухте Фукуока на побережье реки Нака-гава возник один из стариннейших портов страны Хаката. Он расположился на аллювиальной равнине, примыкающей к Цукуси — главной, наиболее продородной равнине острова Кю­сю2. Успешному развитию города содействовало не только благоприятное географическое положение, но также и естественные удобства для навигации его замкнутой бухты. Хаката с древних времен поддержи­вал торговые связи с внешним миром. Корабли, на­правлявшиеся из Японии в Китай и Корею или возвра­щавшиеся оттуда, обычно заходили в Хаката. По сво­ему экономическому значению порт Хаката почти не уступал вольному городу Сакаи.

Суда, направлявшиеся из Сакаи в Китай, по пути заходили в Хйого, Муронотоцу, в Опомити и, минуя пролив Симоносэки, останавливались в Хаката, послед­нем порту перед отплытием в китайские воды.

С портом Хаката связывались важные события японской истории. Монгольский хан Хубилай, начав­ший завоевательные походы на Японию, дважды нап­

1 Y. Takekoshi. The Economic Aspects of the History of the Civilization of Japan. London, 1930, vol. 1, p. 359.

2 В 1873 г. город Хаката был административно объединен с расположена вблизи него старинным замковым городом Фукуока.

равлял к северным берегам Кюсю, отстоящим от Юж­ной Кореи на 220—250 км, флотилии, которые оба раза гибли вблизи Хаката (в 1274 г. во время шторма, а шесть лет спустя — во время сильного тайфуна). С середины XVI в. в Хаката появились европейцы. Од­но время Хаката считался даже вольным городом. Хидэёси, готовя походы на Корею в 1580-х годах, сделал порт Хаката своей опорной базой. Даже в период са­моизоляции Хаката был одним из наиболее оживлен­ных и крупных каботажных портовх.

В 20 км к югу от Хаката находился важный сторо­жевой пост Дадзайфу, возникший еще в VII—VIII вв. и превратившийся затем в военный и административ­ный центр острова Кюсю.

В годы пребывания европейцев в Японии особенную известность на острове Кюсю приобрели два города — Кагосима и Фунай (Оита).

Порт Кагосима расположен в глубине одноименно­го залива, омывающего полуострова Сацума и Осуми. Еще в конце VIII в. в этом месте возникла удобная якорная стоянка, хорошо защищенная от частых и сильных ветров Тихого океана. Действующие вулканы (Каймон, Сакурадзима, Кирисима) служили естествен­ными маяками. В середине XIV в. даймё из дома Си­мадзу построил на побережье залива Кагосима замок. В дальнейшем Кагосима стал большим городом и пор­том Южной Японии. В порт приходили суда из сосед­них островов Рюкю и из более далеких мест — из Ки­тая, Филиппин. Город был одним из важнейших опор­ных пунктов католических миссий в Японии.

На северо-востоке Кюсю, вблизи пролива Бунго, у входа во Внутреннее море (в заливе Бэппу) находится замковый город Оита, называвшийся во времена средневековья Фунай.

Большинство иностранных судов, приходивших в Кагосима, направлялось обычно оттуда в Фунай; ме­стные власти, связанные с правительством в Эдо, вы­ступали в качестве посредников и вели переговоры с иностранцами. В 1543 г. в гавань Фунай впервые в истории Японии прибыли европейцы.

1 Y. Takekoshi. The Economic Aspects of the History of the Civilization of Japan. London, 1930, vol. 1, p. 368.

Возникновение и развитие горо­дов Осака и Нагоя

В XVI в. и особенно в XVII в. с возникновением города Эдо все более усиливалось политическое значе­ние равнины Канто, однако и юго-запад Японии продол­жал играть важную роль в экономической жизни. В конце XVI в. там были основаны два новых замко­вых города — Осака и Нагоя, ставшие вскоре крупней­шими центрами страны.

На юго-востоке дельты Ёдо-гава вблизи Нанива (где равнина суше и немного всхолмлена) в 1583 г. по приказу Хидэёси начал строиться замок Осака{; соружался он в продолжение трех лет; на строитель­стве было занято около 60 тыс. человек. Каждый из вассалов, верных Хидэёси, должен бы принять участие в строительстве замка со своей челядью. Чтобы отме­тить их деятельность, Хидэёси приказал новым улицам дать имена наиболее известных феодалов, эти назва­ния сохранились в Осака и до сих пор. В строительст­ве принимали участие также и купцы; один из деловых кварталов Осака, выстроенный купцами из Авадзи, носит название Авадзи2.

Замок Осака занимал большую площадь; с восто­ка на запад простирался на 2 км, а с севера на юг на 2,5 км. Камни, составлявшие основу строения, имели в длину около 13 м, а в высоту 6 м; в замке насчиты­валось 48 больших и 75 малых башен. Монолитные стены двойным кольцом опоясывали замок, их окружа­ли два пояса рвов шириной от 70 до 150 м, глубиной до 7 м. По замыслам Хидэёси, это сооружение должно было превзойти самый большой замок того времени, воздвигнутый Ода Нобунага в Киото3. Осакский замок имел два названия — Осиро и Киндзё (или «Золотой за­мок»).

Географическое положение Осака было весьма бла­гоприятным; Ёдо-гава и ее притоки создавали естест­

1 Название Осака, что означает «большой холм», происходит от сочетания иероглифов «О» (большой) и «сака» (возвышение, склон, холм); в японском произношении звук «О» — долгий.

2Y. Takekoshi. The Economic Aspects of the History of the Civilization of Japan. London, 1930, vol. 1, p. 393.

3 N. Or urn i and M. T о b a. Castls in Japan. Tokyo, 1935, p. 25.

венный путь из Внутреннего моря к столице Киото. Замок служил своего рода сторожевой заставой вблизи императорской столицы. Снабжение многолюдной сто­лицы рисом и другими товарами проходило преимуще­ственно через Осака; Хидэёси, ненавидевший аристо­кратическую столицу Киото, создал в противовес ей новый центр, привлекая туда богатое купечество. По приказу Хидэёси купцы должны были перевести в Оса­ка свои торговые заведения из близлежащих горо­дов — морского порта Сакаи и речного порта Фусими. В Осака было создано два больших торговых кварта­ла, носивших названия Сакаи и Фусими, где жили пе­реселившиеся купцы.

Начатое в XVII в. строительство каналов дало воз­можность ослабить опасность от разливов и наводне­ний. У мелководной тогда бухты Осака появилось множество парусных судов. Создать глубоководный порт в Осака удалось, однако, только в начале 1900-х годов, после многолетних работ.

Город Осака стал самым крупным рисовым цент­ром страны. Возникшая на берегу Додзима (одного из рукавов Ёдо-гава) рисовая биржа, на которой опреде­лялись цены на рис, стала самой крупной в Японии. В Осака рис доставлялся из многих мест юго-западной Японии по старинной дороге Ниси-Омидзи к озеру Бива, в город Оцу, потом до порта Фусими, а оттуда по реке Ёдо до Осака.

Из Осака рис транспортировался морским путем на восток, главным образом в Эдо; только для достав­ки туда риса требовалось отправлять в месяц 250— 260 судов. Такого рода операции, начавшиеся в Осака с XVII в., приносили весьма большие доходы. На пе­ревозках риса особенно разбогател осакский купече­ский дом Коноикэ1, владевший большими земельными участками, многочисленными товарными складами и судами. Ему подчинялись сотни посредников по прода­же риса и сакэ; только в Осака таких посредников на­считывалось в середине XVI в. около 1300.

К 1625 г. население Осака исчислялось в 280 тыс. человек, к 1660-м годам — в 410 тыс., а в XVIII в.

1 С. D. Sheldon. The Rise of the Merchant Class in Toku-gawa (1600—1868). New York, 1958, p. 58, 59, 66.

400—500 тыс.1. Вот так описывает свои впечатления от посещения Осака английский капитан Сарис, прибыв­ший в Японию в 1613 г.: «Осака очень большой город, такой большой, как Лондон, с огромным количеством деревянных мостов значительной высоты; они позво­ляют проходить через реку такой же ширины, как Темза в Лондоне. Осака — один из главных морских портов Японии; возвышающийся над городом замок опоясан глубокими рвами со множеством перекидных мостов и железными воротами»2.

Жизнь быстро развивающегося города была инте­ресна тем, что в нем складывались черты новой Япо­нии. В то время как в Киото продолжали сохраняться старинные традиции аристократического уклада, а в Эдо господствовала служилая военная знать, по сво­ему общему уровню примитивная, в Осака нарожда­лось новое, третье, непривилегированное сословие, официально занимавшее в стране весьма низкое поло­жение, но фактически влиятельное и зажиточное.

Эта новая социальная сила была хорошо описана осакски'ми писателями и драматургами Сайкаку Ихара (1642—1693) и Тикамацу Мондзаэмон (1653—1724). Идеализируя осакское купечество, они все же показы­вали его особенности и недостатки. В романах, рас­сказах, пьесах, очерках, шуточных сценах, стихах фигурировали различные слои третьего сословия, а также простые горожане. Вместе с этим остроумно вы­смеивались феодалы и духовенство. В образе «людей Осака» выдающиеся писатели и драматурги того вре­мени хотели представить, по их мнению, наиболее пе­редовую часть общества.

Более чем 250 лет город Осака и его замок остава­лись владениями сегунов Токугава3. В 1868 г. послед­ний сёгун Токугава, окруженный войсками сторонников нового режима, нашел в замке Осака на некоторое

1 Fifty Years of New Japan — 1909, vol. 1, p. 347.

2 James Scherer. The Romance of Japan througt the Ages, Tokoy, 1933, p. 136.

3 Хидэёси завещал передать всю полноту власти своему мало­летнему сыну Хидэёрн, который жил в чамке Осака, а Иэясу только временно исполнять обязанности регента. По приказу Иэясу в 1615 г. замок Осака был осажден; Хидэёри взят в плен, а замок перешел во владения дома Токугава.

время прибежище, но вскоре бежал на американский корабль, приказав сжечь замок, от которого осталось только гранитное основание.

В послевоенные годы замок Хидэёси был реставри­рован. Теперь он, как и в эпоху Токугава, величествен­но возвышается у дельты Ёдо-гава на окраине Осака. Замок превращен в музей; хорошо размещенные экс­понаты и особенно художественно выполненные пано­рамы дают представление о феодальной Японии. Большой интерес представляет внешний облик замка — его монолитная каменная основа, окружающие рвы, стены, входные ворота, сторожевые башни. С холма, на котором стоит замок, далеко виден разбросанный на значительном пространстве шумный город Осака.

Если для современных крупных городов Японии, в том числе и для Осака, характерным является значи­тельное развитие урбанистического модернизма (часто весьма уродливого), то реставрированный замок Хидэ­ёси служит наглядным напоминанием о большом искусстве и ярком своеобразии национальной архитек­туры Японии.

На месте современного города Нагоя в XIV в. нахо­дилось маленькое селение феодальной семьи Нагоя. Се­ление это, удобно расположенное на дороге Токайдо, вскоре превратилось в почтовую станцую, вблизи кото­рой в 1525 г. был построен небольшой замок.

Сёгун Иэясу решил создать в провинции Овари сильный форпост на подступах к юго-западу Хонсю, который занимал бы господствующее положение как по отношению к Киото, так и к Осака; подходящим для этого местом оказалось поселение Нагоя. В 1605 г. там началось строительство большого замка. Соору­жался он на холмах, слегка возвышающихся над за­болоченной низменностью дельты Кисо-гава, на рас­стоянии 7—9 км от залива Исэ. Основу замка состав­ляла цитадель высотой в 50 м, длиной в 40 м, шириной в 33 м, кверху здание сужалось. Крыша и карнизы его были черепичными.

Традиция делать крышу для больших зданий из хорошо выделанной черепицы берет свое начало еще в XI в. Пирамидальные формы крыши с расширенны­ми загнутыми краями, с причудливыми изгибами квер­ху на углах стали характерными чертами японских

храмов и замков, что придавало им своеобразный ар­хитектурный стиль. На верхней крыше замка Нагоя красовались два золотых дельфина высотой более 2,5 м. Эти дельфины являются и сейчас символом го­рода Нагоя. Все здание окружали высокие стены, имевшие несколько входов. Два кольца глубоких рвов, наполнявшихся водой, проходили вдоль высоких замко­вых стен.

Замок, построенный по плану и под наблюдением видного архитектора и специалиста по фортификации Като Киёмаса (1559—1611), представлял собой один из лучших исторических памятников эпохи японского феодализма. Он выделялся не только архитектурой, но и художественной отделкой внутренних помещений. Для росписи были привлечены видные художники того времени, как, например, Иваса Матабэй (1578—1650), написавший картину «Народный праздник», Тоса Ми-цуоки (1617—1691), создатель известной картины, «Вишневые деревья в цвету», и Кано Мицунобу (1505—1608), расписывавший стены в замке Нагоя. По замыслу Иэясу, он не должен был уступать ни в чем величественному замку в Осака К

Несколько южнее замка Нагоя возник город. По каналу Хорикава, проходившему вблизи замка, шли речные суда; по берегам канала воздвигались приста­ни, торговые кварталы, склады. Расположенный почти на полпути между столицами Эдо и Киото, между за­падом и востоком Хонсю, город Нагоя с давних пор получил название «Средней столицы». «Величайший секрет столь быстрого развития Нагоя заключается в его выгодном географическом положении на пути на­циональной дороги Токайдо, в господстве над окру­жающей местностью, в водных коммуникациях»2.

Замок в Нагое, это замечательное сооружение сред­невекового зодчества, в результате бомбардировки американскими самолетами 14 мая 1945 г. был сож­жен. Начатое в послевоенные годы восстановление замка завершено в 1959 г.

1 N. Orumi and М. Т о b a. Castls in Japan. Tokyo, 1935, p. 82—83.

2Shunkitchi Akimoto. The Lure of Japan. Tokyo, 1934, p. 115.

Важнейшие центры страны эпохи Токугава—Никко и Хаконэ

Сегуны из дома Токугава, обратившие особое вни­мание на развитие столицы Эдо, вместе с тем считали необходимым создать и свой религиозный центр в про­тивовес старинному императорскому в Исэ. Для этого избрано было селение, расположенное в горах Никко, лежащее к северо-востоку от Эдо.

Паломничество в Никко (первоначально называв­шееся Футаро) началось с 766 г., когда там был соору­жен первый храм; вслед за этим влиятельное духовен­ство (как синтоистское, так и буддийское), пользуясь поддержкой феодалов, стало воздвигать новые храмы.

Когда говорят о Никко, то обычно имеют в виду большой район: во-п-ервых, город Никко с рядом истори­ческих памятников; во-вторых, горное озеро Тюдзэндзи с возвышающейся над ним вершиной Нантай-сан (или Никко-сан) и водопад Кэгон-нотаки. Синтоистское духо­венство считало гору Нантай-сан особо почитаемой, вос­хождение на нее паломникам разрешалось только раз в год.

Селение Никко \ превратившееся затем в город, ле­жит в горах на высоте 700 м над уровнем моря, на берегу небольшой горной реки Дайя-гава. Через реку проло­жены мосты, среди которых выделяется красный мост Михаси, называвшийся раньше «мостом богов» (Син-кё) 2. Это место напоминает некоторые горные долины

1 Первый храм, по древним преданиям, воздвиг бонза Седо Сёнин в том месте, где якобы некогда обитали голубой дракон, красный феникс и белый тигр. С тех пор это легендарное место, куда стекалось много народа, стало доходной обителью монахов. В конце XVI в. Хидэёси отнял у монахов их привилегии и при­казал закрыть храмы, разрушив некоторые из них. На некоторое время Никко пришло в упадок. Однако оно стало возрождаться в 1620—1630-х годах, после сооружения мавзолея в память первого сегуна из дома Токугава Иэясу, и вновь стало местом еще более значительного паломничества.

2 В 1636 г. в Никко был построен мост Михаси, пересекающий реку Дайя; он имел в длину 25 м, а в ширину 5 м, у входа на этот мост возвышались ворота высотой в 8 м, высеченные из грани­та; мост этот был объявлен священным, по нему мог проходить только сёгун. В настоящее время красный мост (реставрированный в 1902 г.) сохраняется как музейная ценность.

нашего Кавказа. Дайя-гава делит город Никко на дйе части:

а) восточную — Хигаси-мати (светскую), где нахо­дится главная улица, вдоль которой расположились кустарные мастерские и лавки, составившие Никко известность одного из важнейших в стране центров про­изводства художественных изделий;

б) западную — Ниси-мати (религиозную), представ­ляющую собой естественный парк, в котором в XVII в. сооружены были храмы и мавзолеи, где захоронены останки сегунов из дома Токугава — Иэясу и Иэмицу.

Исторические места Никко — это комплекс разнооб­разных архитектурных сооружений, расположенных в лесистой местности на живописных склонах горы. Это своеобразное сочетание памятников старины с красота­ми природы и создает особенно яркое впечатление.

Большой известностью в Никко пользовалась 20-ки­лометровая дорога, обсаженная в XVII в. гигантскими криптомериями. Она шла от города Уцуномия к Никко, постепенно поднимаясь в гору по направлению к свя­щенной роще. Дорога была выложена большими ка­менными плитами.

Хотя прошло уже свыше трех столетий, аллея, а кое-где и каменные плиты сохранились до наших дней. О возрасте деревьев свидетельствуют возвышающиеся над землей огромные корни, порой достигающие высоты человеческого роста. Поросшие мхом, они нередко напо­минают легендарных драконов со множеством причуд­ливо переплетающихся щупалец. Стволы криптомерии образуют на большой высоте замкнутый свод густой темной зелени, сквозь которую едва пробивается свет. Таинственный полумрак, создаваемый аллеей лесных ве­ликанов, подготовляет путника к входу в храм Тосёгу. На пути все чаще и чаще встречаются традиционные храмовые ворота — тории, как бы напоминающие, что дорога идет по религиозным местам.

Подход к храму Тосёгу образуют гранитные террасы, поднимающиеся в виде больших ступеней, по краям ко­торых расположены молельни с широкими крышами, ко­локольни, галереи, хранилища священных книг и утвари, каменные фонари и тории разных размеров. Особый колорит старины создают мхи и лишайники, обильно покрывающие каменистые ступени. В роще можно встре­

8 Япония

тить высеченные из камня истуканы, разные страшили­ща, поставленные для «отпугивания» злых духов.

Наконец путник подходит к последней террасе, на которой воздвигнуты большие ворота с причудливо изо­гнутой крышей (Емэймон), их высота 8 м, а ширина 7 м; стены ворот покрыты лаком и украшены художествен­ной инкрустацией, резьбой по дереву и замысловатой росписью. Ворота Емэймон оказались выполненными столь совершенно, что власти сегуна приказали оставить их незаконченными, чтобы не вызвать «зависть богов», вблизи ворот был сооружен особый столб, опрокинутый своей вершиной вниз, чтобы указывать «злым духам» ложный путь и уводить их от входа в храм.

Немало сооружений Никко получили большую изве­стность— например, бронзовый колокол «захода солнца» (урай ноканэ), считавшийся чудом литейного искусства; в силу своей необычайной мелодичности он признан лучшим в стране; затем пагода —«местожительство трех Будд» вблизи лотосового пруда. Эта красочная пагода высотой в 35 м имеет пять ярусов, раскрашенных в раз­ные цвета, гармонирующие между собой.

Строения в Никко разнообразны по своей окраске. Однако преобладают кроваво-красные тона; украшения отделаны либо старой медью малахитового оттенка, либо бронзой, либо золотом, все эти цвета хорошо со­четаются с окружающей природой — с зеленой листвой К

«Попадая внутрь храмов Никко, оказываешься окру­женным произведениями декоративного искусства, кото­рое вряд ли можно найти где-либо в мире. Живопись, скульптура, изделия из лака и металла с разнообраз­ными сюжетами, почти повсюду встречающиеся художе­ственные украшения. Прекрасно оформленные потолки, лепные колонны, скульптуры, резные подпорки, золоче­ные столбы и перекладины, серебряные украшения, раз­рисованные стены, покрытые лаком двери и ниши с замечательными верхушками — таков краткий перечень красот, который мог бы быть бесконечным»2.

На европейца, знакомого с памятниками Рима, Па­рижа, Лондона, стран мусульманского Востока или Ин-

1 Herbert Ponting. In Lotos — Land Japan. London, 1922, p. 151—159.

2 James Scherer. The Romance of Japan through the Ages. Tokyo, 1933, p. 191.

дии, достопримечательности Никко могут произвести странное впечатление. Там нет массивных, роскошно отделанных сооружений. В Никко здания сравнительно приземистые, сделаны они просто, главным образом из дерева; внутри помещений пусто, художественное офор­мление искусно, но не роскошно. Особенностью храмо­вых построек является отличная полировка древесины, нередко покрытой лаком.

Одним из создателей художественных произведений Никко был знаменитый Хидари Дзингоро (1594—1634); он считается непревзойденным в Японии мастером скуль­птуры; его резец с удивительной точностью вопроизво-дил живую природу. Именно это и дало основание назы­вать его «Японским Пигмалионом» К

К лучшим творениям Хидари Дзингоро относятся изображение двух слонов, стоящих у входа в храм, настенная работа по дереву — спящая кошка (нэмури-нонэко), которая сделана столь правдоподобно, что, по народному преданию, даже мыши не появляются в этом месте, боясь ее пробуждения, затем скульптура лошади, якобы оживающей по ночам, и многие другие произведения. Хидари Дзингоро приписывается также и весьма известное в Японии резное деревянное изображе­ние «Три обезьяны»2.

На вершине холма, господствующего над всей мест­ностью, стоит храм Тосёгу, где в особом бронзовом зале покоится прах Иэясу. Храм включает в себя несколько строений, окруженных галереями с многочисленными деревянными колоннами; выделяется храм своей крас­ной окраской и огромной черной крышей с широко ото­гнутыми краями. Храм — место хранения драгоценно-

1 По древнегреческим сказаниям, изложенным в поэме Овидия Назона «Метаморфозы», Пигмалион, знаменитый художник и ваятель с острова Кипра, живший обычно в уединении, сделал из слоновой кости статую девушки необычайной красоты. Афродита в награду за верность и поклонение ей Пигмалиона, за его заме­чательное творение оживила статую. Любопытно, что в несколько иной интерпретации подобная легенда была создана и о Хидари Дзингоро; свое творение, в отличие от Пигмалиона, он принес в жертву.

2 Три обезьяны зажимают лапами: левая — уши, средняя — рот, правая — глаза, что символизирует три завета: не слушай ничего недоброго, не говори ничего недоброго, не смотри ни на что недоброе (есть и другие толкования этого изображения).

8*

227

стей, подаренных властителями страны и феодалами, это своего рода исторический музей Японии К

Посещение мавзолея создает у европейцев гнетущее впечатление из-за полумрака, почти пустых помещений, многочисленной религиозной утвари, пряного запаха сжигаемых трав. Мраком веет от изображения страши­лищ— морских существ с извивающимися щупальцами, искусно сделанных имитаций диких зверей, преследую­щих друг друга, уродливых птиц с громадными распро­стертыми крыльями, свисающими с потолка. Ничто в храме не напоминает о жизни, все мрачно, тяжело, только золотые вазы с красивыми цветами говорят о живой природе.

От города Никко дорога идет далеко в горы, вдоль реки Дайя к селению Оку-Никко и Умагаёси, от кото­рых путь тянется к верхнему плато, к горе Нантай-сан. Этот потухший вулкан (высотой в 2484 м) сложен из вулканических пород; у его подножия лежит глубокое озеро Тюдзэндзи с известным в Японии водопадом Кэгон-но таки, низвергающим потоки воды с высоты 90 м.

Особую красоту местности придают маленькие водопады, их насчитывается в Никко свыше 25. Сереб­ристые потоки вод сверкают среди зеленой листвы, но порой они меняют свою окраску, выделяясь на красном фоне застывшей лавы. Наряду с отвесными скалами причудливой формы виднеются утопающие в зелени от­дельные вершины. Богатая растительность, ущелья со стремительно протекающими по ним реками, озера, це­лебные минеральные источники создали большую славу всей местности Никко, превращенной в национальный заповедник.

Овальное по форме горное озеро Тюдзэндзи, распо­ложенное на высоте 1270 м над уровнем моря, имеет в длину И км, а в ширину от 1 до 3,5 км. Озеро выде­

1 Строился храм Тосёгу в продолжение 12 лет и был завер­шен в 1636 г.; на сооружение его были затрачены огромнейшие средства, для работы сгонялось множество людей из окружающих мест.

В определенные периоды времени (через 5—10 лет) храмы, как и другие строения Никко, подвергаются ремонту и реставрации, что дает возможность сохранять в порядке памятники старины и по настоящее время.

ляется замечательным цветом зеркальных вод — то си­неватых, то изумрудных — и особенной прозрачностью, за что и дано ему название «Прозрачное озеро снежной воды».

С давних пор о Никко сложилось представление, как о сказочной стране. Немало легенд и сказаний начи­нается словами: «Однажды в горах прекрасного Ник­ко...», немало повестей и рассказов описывают паломни­чество в Никко, в них запечатлен старинный облик пи­лигрима.

Идут такие пилигримы обычно вереницей, одеты они в белые халаты, в широкополых соломенных шляпах, в соломенных плащах, в сандалиях (варадзи), с деревян­ными посохами в руках, а ночью с зажженными факе­лами. У озера Тюдзэндзи, у подножия Нантай-сан, пили­гримы встречают солнечный восход. Это паломничество, ставшее народной традицией, приходилось автору наблюдать и в наши дни, конечно уже в модернизиро­ванном виде.

В октябре, когда листья кленов приобретают то золотую, то пурпурную, то багряно-бронзовую окраску, в Никко устремляется особенно много посетителей. Рас­полагаясь вокруг костров на берегу озера, они с тихи­ми, обычно заунывными песнями ожидают зари, о чем возвещают, нарушая тишину, звуки гонгов... Побывав­ши в Никко, нельзя не вспомнить старинной японской поговорки: «Нужно видеть Никко, чтобы понять, что такое великолепие».

Большую известность во времена Токугава приобре­ло и другое место — Хаконэ. Вблизи особо почитаемой в Японии горы Фудзи на пути из Эдо в Киото у пере­вала Хаконэ »по приказу сегуна была сооружена в 1636 г. застава (кан). Эта застава стала историческим рубежом между двумя главными районами страны: Канто — «к востоку от заставы» новой сегунекой сто­лицы Эдо и районом Кансай — «к западу от заставы», где находилась старая императорская столица Киото.

Сооружение в интересах сёгунских властей заставы Хаконэ позволило контролировать движение по главной дорожной магистрали страны Токайдо, что явилось сви­детельством возросшей власти сегуна. Каждый про­езжающий перевал Хаконэ (а его миновать было труд­

по) независимо от положения должен был предъявлять страже документы и открывать свое лицо. Японская литература отразила немало разного рода эпизодов и событий, связанных с переходом через этот перевал 1. После 1868 г. застава была снята, только каменный обе­лиск напоминает об этом историческом месте.

Гора Хаконэ — это остаток вулкана, когда-то активно действовавшего, в кратере которого возникло озеро-кальдера Асиноуми («Море тростников»), в нем в ясную погоду хорошо отражается Фудзи-сан.

Долина Хаякава в горах Хаконэ славится своими 12 горячими источниками вулканического происхожде­ния, главные из них получили образные названия «Боль­шой ад» и «Малый ад». По склонам гор извиваются быстрые горные потоки вод, падающие со скалы на скалу. Местные жители один из таких водопадов назва­ли «Водопадом падающих драгоценных камней» или, точнее, «Занавеской из бус, нанизанных на нити» («Та-мадарэ-но таки).

Ведущий в горы Хаконэ путь извилист, на камени­стых скалах, нередко отвесно висящих над дорогой, растительность разнообразна. Вся местность большую часть года покрыта яркой зеленью, чаще всего встреча­ются бамбук, дуб, сосна, пихта. Поскольку Хаконэ — теперь национальный заповедник, там еще сохранились обезьяны, кабаны, лани, барсуки, лисицы.

Природа Хаконэ имеет свои красоты в различные времена года: весной, когда цветут вишневые деревья, господствуют розовато-белые тона; в мае склоны гор покрываются пунцовыми цветами азалиями; осенью местность украшают разнообразными яркими красками листья кленов; зимой, когда снежный покров застилает склоны гор, особенно выделяются вечнозеленые сосны и пихты, отягощенные снегом низко склонившиеся бам­буки.

Во все времена года Хаконэ посещает много народа. С давних пор сохраняется местная народная традиция любоваться красотами Хаконэ — отражением Фудзи в зер­кальных водах горного озера Асиноко, вечерними сумер-

1 Название Хаконэ носит помимо перевала еще ряд мест — горный массив Хаконэ, озеро и группа горячих источников.

Ками в горах, первым цветением растений, зимним пей­зажем... 1

В 10 км южнее заставы Хаконэ находится извест­ный с отдаленных времен перевал Дзиккоку-тогэ (Пере­вал десяти провинций), лежащий на высоте 800 м, через который проходил путь из Эдо на юго-запад Хонсю. С гребня перевала хорошо обозреваются окружающие места. В ясные дни можно видеть воды Тихого океана, полуострова Идзу, Миура, горные цепи, над которыми гордо возвышается величественный конус Фидзи.

Зоркое око сёгунских властей использовало благо­приятные географические условия местности для того, чтобы создать на перевале пост наблюдения. С особен­ным вниманием относились в Эдо к донесениям гонцов с Дзиккоку-тогэ.

И в наши дни перевал привлекает большое количе­ство народа. Электроканатная дорога быстро поднимает на гребень горы; на ее широкой площадке в хорошую погоду всегда шумно. Особый интерес вызывает боль­шой плоский камень, на котором написаны названия тех десяти провинций, которые можно обозревать с вы­соты 2.

Дорожный путь из Киото в Эдо— Токайдо

К числу достопримечательностей феодальной Япо­нии относится государственная дорога Токайдо. Она возникла в VII в., когда после реформы Тайка было создано восемь областей и стали прокладываться до­рожные пути от императорской столицы Киото к окраи­нам страны.

Значение Токайдо усилилось в XII в., после созда­ния города Камакура, бывшего ставкой сегунов из дома Минамото (1192—1333). Однако, пока не сформиро­вался новый большой центр сёгуната — Эдо, путь Токай-

1 Район Хаконэ расположен между горой Фудзи и полуостро­вом Идзу (вблизи Атами) на расстоянии 1—17г часов езды по железной дороге от Токио. Хорошие климатические условия, целеб­ные горячие источники сделали Хаконэ одним из лучших курорт­ных мест страны.

2 Эти старинные провинции следующие: Идзу, Суруга, Сагами, Каи, Тотоми, Козукэ, Мусаси, Симоса, Босо (Ава), Кадзуса.

до не получил того развития, которое имело место в эпоху Токугава К

260 вассалов — даймё — должны были ежегодно по­сещать сегуна. Это вызвало значительное увеличение движения по Токайдо. Многолюдные процессии даймё следовали по дороге то в Эдо, то в обратном направ­лении.

Дорога Токайдо представляла собой нечто вроде коридора, проходившего вдоль узкой береговой полосы. Местами отроги довольно высоких гор либо подходили почти непосредственно к морю, круто обрываясь у бере­га, либо опускались постепенно в виде террас.

Начиналась дорога Токайдо, или Восточнопримор-ский путь, в императорской столице Киото2, она шла, минуя южную оконечность озера Бива, к заливу Исэ. Далее дорога пролегала вдоль морского берега; конеч­ным пунктом являлась столица сегуна Эдо (Нихомбаси). Длина всей дороги составляла 514 км; на всем ее про­тяжении построили 53 станции (Годзюсан-цуги).

Ширина Токайдо на различных участках была неоди­накова, у населенных пунктов она достигала 12 м, места­ми же суживалась до 5 м. Вдоль обочин дороги соору­жались насыпи, засаженные кустарниками или деревья­ми, и дренажные канавы. Все полотно тракта было за­мощено гравием и засыпано песком; там, где имелась угроза эрозии, а также на крутых склонах путь выкла­дывался камнем.

При сооружении дороги ее строителям пришлось пре­одолевать немалые препятствия. Большие трудности

1 Начало «золотому веку» Токайдо положил еще военный дикта­тор Хидэёси в 1572 г., приказавший реконструировать главные тракты Хонсю. Однако это выполнено было позднее — при Иэясу Токугава. Особенно содействовало оживленному движению по То­кайдо следующее обстоятельство. При третьем сегуне Токугава — Иэмицу — для усиления полицейского надзора за даймё в 1633 г. был узаконен обычай (возникший еще при Иэясу в начале 1600-х годов) поочередного присутствия даймё при дворе сегуна — санкин котай. Сводилась эта своеобразная система заложничества к следующему: часть времени (первоначально год, а позднее мень­ше) даймё со своей семьей должен был проживать в Эдо, когда же он возвращался в свое поместье, в Эдо оставались члены его семьи в качестве заложников.

2 При сегунах Токугава началом дороги считалась не импера­торская столица Киото, а столица сегуна — Эдо.

создавали встречавшиеся на пути горные реки, некото­рые из них весьма стремительные: Фудзи-гава, Ои-гава, Абэ-гава. В ряде мест, как, например, на равнине Ми-кава, приходилось преодолевать грунт, сильно размы­ваемый дождями. На равнине Ноби, где Кисо-гава образует разветвленную дельту с сильно заболоченной и часто заливаемой почвой, невозможно было проло­жить грунтовую дорогу, поэтому между 41-й станцией (Мия) и 42-й (Кувана) существовала паромная перепра­ва через залив Исэ. Мостов, пересекавших реки, было построено немало, однако они сооружались далеко не везде. В некоторых местах через реки переплывали на лодках или переправлялись с помощью специальных носильщиков вброд1. Немалые трудности возникали у переправы Имагирэ, или у «моря Хамана». Хаманако — это большая лагуна между 30-й (Майсака) и 31-й стан­цией (Араи). Для переправы через лагуну требовалось нанимать специальные паромы. Во время непогоды пе­реправа приостанавливалась.

Естественные затруднения дополнялись полицейски­ми препятствиями, чинимыми специальными заставами и сторожевыми постами, подчиненными властям Эдо.

Предприимчивое духовенство также умело пользо­ваться любыми предлогами, чтобы собирать дань с проезжих2. На трудных или опасных участках дороги обычно воздвигались молельни, «священные» камни, идолы — покровители путников, сооружались храмы. В Ну-мадзу религиозный ритуал требовал от паломников одевания больших красных масок для устрашения злых духов, якобы подстерегавших в этих местах путников.

Главным назначением Токайдо было пассажирское движение и обслуживание почтовой связи. Тяжелые грузы на повозках почти не перевозились, а перетаски­вались вручную или погружались на суда, следовавшие вблизи берега. Только на отдельных участках Токайдо иногда разрешалось пользоваться двухколесными арба­

1 Для переправы через Ои-гава с обеих сторон реки содержа­лось около 700 носильщиков.

2 Японское духовенство использовало паломничество для своей наживы. Были установлены «счастливые» и «несчастливые» дни для путешествий; для выяснения этих дней приходилось обра­щаться к бонзам и жрецам и начинать путь только после «плат­ной консультации».

ми для перевозки риса. Дорога предназначалась глав­ным образом для пешеходов, но богатые люди и важные чиновники пользовались носилками или ехали верхом К

Особенно оживленным становился дорожный тракт Токайдо во время шествий видных даймё, нередко рас­тягивавшихся на несколько километров. Число свиты даймё достигало иногда 20 тыс. человек. Видавшие такие процессии голландцы не без иронии описывали «гордый шаг самураев», особенно комично выглядев­ший при встречах двух процессий, следующих в проти­воположных направлениях2.

Среди пешеходов встречалось много простых людей, бродячих самураев (ронинов), купцов с тянущимися за ними навьюченными носильщиками, мелких торговцев (типа наших коробейников), паломников, иногда обра­зующих целые процессии, и, конечно, монахов и нищих. Все прохожие уступали дорогу скороходам, несущим почту (как правило, бежавших парами).

Станции были однотипными. В центре каждой стан­ции находилось здание почтовой конторы, традицион­ный небольшой садик с искусственно сделанными ска­лами, ручейками, фонтанами. Поодаль стояли помеще­ния для носильщиков (а их бывало несколько сотен), склады для вещей и клади, конюшни. При большой станции было несколько гостиниц — одна для знатных и должностных лиц, а другие, попроще, для простых приезжих. Вблизи почтового двора размещались чайные домики, небольшие заезжие дворы (ядоя) и простые ночлежки (мокутон). У каждой станции стоял столб для объявлений, где указывались распоряжения вла­стей, перечислялись именитые лриезжие и производи­лись разного рода оповещания.

Каждая из больших станций славилась своими изде­лиями: Канагава — «чудодейственными» лекарствами;

1 Распространены были носилки двух типов: канго (каго) — легкие открытые бамбуковые носилки, которые несли два человека, и норимоно (нечто вроде большого ящика с дверцами и окном наподобие кузова кареты); несли такие носилки четыре человека, а иногда и больше.

2 При торжественных встречах считалось предосудительным идти самураю обычным шагом, требовался особый, так называемый «гордый шаг», когда высоко поднимали ноги. При этом необходимо было помахивать находящимся в руках зонтиком, веером или дру­гими предметами,

Одавара — лучшими косметическими средствами; За­кона— разными безделушками; Фудзи-гава — дешевыми лепешками; станции равнины Микава — овощами; Оки-цу — особыми рыбными блюдами; станции, расположен­ные вблизи бурной Ои-гава, славились чаем (лучшие сорта его выращивались в долине Ои-гава); станция Хамамацу известна была музыкальными инструментами (кото, самисэн и др.); станция Нумадзу — хлопчато­бумажными тканями, а Тоёхаси — шелковыми. Нередко почтовые станции служили также и местами ярмарок.

Содержание дороги в надлежащем порядке и обслу­живание станций ложилось тяжелым бременем на местное население. К каждой станции прикреплялись де­сятки деревень (к станции Мисима, например, было прикреплено 128 деревень). Особенно активно привле­кались жители к трудовым повинностям (сукэго), когда приезжали именитые даймё1; весьма распространенная система сукэго настолько отвлекала крестьян от полевых работ, что их хозяйство порой «приходило в упадок2.

Сохранились впечатления о Токайдо некоторых евро­пейцев. Так, например, англичанин Джон Сарис указы­вал, что, проезжая в 1613 г. по Токайдо, он видел, как она запружена людьми.

Находившийся в составе голландской фактории Кемпфер писал о своей поездке из Нагасаки в Эдо в 1691 и в 1692 гг. следующее:

«По собственному наблюдению могу сказать (а я путешествовал по этой дороге четыре раза), что Токайдо местами более людна, чем многие улицы наиболее на­селенных городов Европы. Это отчасти обусловлено очень большой населенностью Японии, а отчасти особен­ной любовью японцев к путешествиям, более значитель­ной, чем у других народов».

Ф. Зибольд, немецкий врач, находившийся на гол­ландской службе в Нагасаки в 1823—1830 гг., писал, что нигде в Европе он не видел столь хорошо построенных и так образцово содержащихся дорог, как в Японии.

Путешествие по столь оживленной дороге часто было связано с различного рода приключениями. Не

1 Существовало два вида повинностей: «постоянная помощь» (дзё-сукэго) и «дополнительная помощь» (тай-сукэго).

2 R. Н а 11. Tokaido. Journal of Economic Geography, 1937, July, p. 353—377.

удивительно, что одним из наиболее популярных старин­ных романов Японии, выходившим выпусками с 1802 по 1809 г., был роман о путешествии по Токайдо двух япон­цев под названием «Токайдотю Хидза куригэ» К В этом объемистом романе автор дает яркое описание жизни страны с точки зрения мелкого буржуа.

Два приятеля из среды торговцев — Ядзиробэй (Ядзи) и Китахати (Кита)—решили осуществить свою заветную мечту и совершить путешествие по Токайдо. Ядзи — довольно пожилой, добродушный купец (япон­цы считают его прообразом автора романа) и Кита — помоложе, более подвижный, хитрый, но глуповатый. Необычайные приключения, нередко связанные со вся­кого рода нелепыми планами, занимают страницы мно­готомного романа. В круговороте событий отражаются быт и нравы, царившие в Японии в те времена. Перед читателем проходит галерея самых разнообразных ти­пов: надменные даймё, провинциальные самураи, хит­рые монахи — предмет особенно частых насмешек авто­ра, услужливые содержатели гостиниц, зазывалы, носильщики, паломники, лодочники, плутоватые началь­ники станций, почтовые скороходы и другие лица.

Знатоки японской литературы Б. Чемберлен и В. Астон сравнивают это сочинение с такими выдающи­мися произведениями, как «Записки Пиквикского клуба» (1837) или «Удивительные приключения Тартарена из Тараскона» (1872), появившимися гораздо позднее, чем «Хидза куригэ»2.

Но не только в литературе увековечена была эта историческая дорога, она привлекала внимание и худож­ников. Особенно прославил дорогу рисунками знамени­тый японский художник Кацусика Хокусай (1760—1849) своим альбомом «53 почтовых станции Токайдо», опуб­

1 Дать перевод названия этого юмористического романа нелегко. Это нечто вроде «верхом на палочке», или «путешествие пешком» (куригэ — гнедая лошадь). Автор романа Сигэта Садака-дзу (1765—1831) известен под псевдонимом Дзиппэнся Икку. В ан­глийском переводе эта книга вышла впервые в 1929 г. в Кобэ (объем ее 411 стр.). В подлиннике роман состоит из 12 выпусков.

2 Б. Чемберлен считал, что по своему характеру сатира япон­ского романа близка к сатире Ф. Рабле; В. Астон находит в этом романе немало отрицательного в силу того, что преобладают черты чрезмерного натурализма, снижающие художественные достоинства романа, приближая его к фарсу.

ликованным в 1810 г. Спустя 20 лет на эту же тему со­ставил альбом рисунков Андо Хиросигэ (1797—1858). В гравюрах этих выдающихся художников поэтическое изображение родной природы перемежается с жанровы­ми сценами из жизни трудового народа.

В альбоме гравюр Хиросигэ путешествие из Эдо по Токайдо начинается от моста Нихомбаси. Немало труд­ностей на пути путника: непогода, переправы, заставы, непредвиденные остановки. Однако встречается на пути и много красот: Фудзи-сан, Хаконэ, живописные ущелья, береговые равнины с изогнутыми ветром соснами, вид­неющиеся в голубизне морских вод белые парусники. Хиросигэ не просто изображает почтовые станции, а стремится показать их повседневную жизнь.

Вот деревушка Хамамацу (теперь город с населени­ем почти в 300 тыс. человек), это 29-я почтовая станция, лежавшая почти на половине пути между Эдо и Киото. Художник, зная, что впереди трудная переправа, изоб­ражает место отдыха — тенистое дерево и костер, маня­щие усталого путника.

Старинная 35-я почтовая станция Гою — улица вбли­зи почтового двора; на гравюре Хиросигэ стены дома открыты, путника любезно останавливают посланцы хо­зяина, приглашая задержаться, чтобы принять ванну и выпить душистого чая.

На гравюрах Хиросигэ мало знатных лиц, но много крестьян, кули, лодочников, ремесленников, паломников, простых горожан, эти гравюры ярко отображают многие черты социальной жизни феодальной Японии.

В наши дни от старого, тенистого тракта осталось только его общее направление и название. Теперь, почти совпадая со старой трассой, проходит важнейшая в стране железнодорожная магистраль Токайдо-сэн, а вблизи нее — автомобильное шоссе.

Немало почтовых станций оказалось в стороне от современного железнодорожного и автомобильного пу­ти, они потеряли свое былое значение. Но некоторые из станций превратились в 'большие города, как, например, Кавасаки, Мисима, Нумадзу или Хамамацу. Быстро мелькают старые названия перед глазами пассажира, мчащегося на экспрессе «Цубамэ» («Ласточка»), и вос­кресают картины далекого прошлого, так ярко запе­чатленные народными художниками Японии.

Образование и книгопечатание ё феодальной Японии

Во многих сочинениях об Японии можно встретить высказывание о том, что школьное образование в этой стране получило развитие с VI—VII вв., а по некоторым японским данным, и ранее. Надо, однако, иметь в виду, что само понятие «образование» в Японии в те времена было очень далеким от нашего современного представ­ления. Оно определялось интересами буддийского духо­венства К

Наибольшее распространение в стране получили школы три буддийских храмах — тэракоя. Хотя в них преподавание сводилось к очень примитивным поуче­ниям, однако оно имело определенную направленность — приобщить обучающихся к буддизму.

Более высокого типа образование давалось в осо­бых буддийских школах го-дзан, возникших при пяти главных монастырях Киото и его окрестностей, они яв­лялись в XIII—XV вв. главными учебными центрами страны.

Другими старинными центрами образования были: школа Асикага-гакко, возникшая в XII в., где изучались труды Конфуция, а также открытая около 1270 г. при буддийском храме Сёмё-дзи Канадзава-бунко, древ­нейшая библиотека сочинений китайских, корейских и японских классиков со школой при ней. Эти учреждения являлись своего рода научно-учебными центрами, храни­лищами манускриптов, они же организовали печатание книг2.

Центрами образования с давних пор являлись Киото и Эдо, но характер образования в императорской столи­це Киото и в сёгунской столице Эдо были различны. В Киото преподавались литература и искусство, история и философия, строгие правила утонченного придворного этикета. В Эдо особое внимание уделялось специально­му воспитанию самураев; там требовалось знание воен­ного дела, героических сказаний прошлого, иероглифов

1 Как уже ранее указывалось, в Киото были открыты специаль­ные школы для знатных фамилий.

2 Е. Р а р i п о t. Historical Geographical Dictionary of Japan, 1948, p. 39 and 254.

и счета, законов конфуцианства и церемоний, сложив­шихся при дворе сегунов.

Наряду со столичными школами немало их созда­валось и во владениях феодалов, но и в этих клановых школах обучались почти исключительно молодые люди из окружения феодалов.

Важное значение имели частные школы, возникавшие в городах, они давали образование гораздо более ши­рокому кругу лиц, чем клановые школы. Некоторые из частных школ пользовались весьма большой славой, особенную известность приобрела Хорикава-гакко, ко­торую возглавлял в продолжение почти 40 лет видный японский философ, стихийный материалист Ито Дзинсай (1627—1705).

По мере развития капитализма, формирования влия­тельной буржуазии, стремившейся приспособить дело освоения знаний к своим интересам, образование стало принимать другой характер, более близкий к практиче­ским нуждам. -В городах возникали школы для обуче­ния прикладным знаниям, для обучения техническим специальностям, медицинскому делу и другим профес­сиям. К концу XVIII в. в стране насчитывалось до 270 школ К

В 1633 г. по указанию сёгуната в Эдо создано было нечто вроде университета, 'получившего в дальнейшем наименование Дайгаку Сёхэйко, для подготовки госу­дарственных чиновников. В нем господствовали конфу­цианцы.

Однако длительное влияние последних стало во вто­рой половине XVIII в. ослабляться, после того как от­крылись 'новые высшие учебные заведения. В 1762 г. было создано специальное учебное заведение Кайсэйдзё для изучения европейских знаний, оно возникло на базе медицинской школы Эдо. В 1793 г. организовалось еще одно высшее учебное заведение — Вагаку кодансё, соз­данное для изучения японской классической литера­туры 2.

Вопросы образования занимали важное место в го­сударственной политике сёгуната, особенно во времена

1 К. Y о s h i d a and Т. К a i g о. Japanese Education, Tokyo, 1937, p. 14.

2 Fifty Years of New Japan. 1909, vol. II, p. 127—128.

пребывания у власти Ёсимунэ (восьмого сегуна из дома Токугава), который правил с 1716 по 1751 г. Это вызыва­лось стремлением сгруппировать вокруг сёгуната спе­циально подготовленных людей. Следовательно, образо­вание являлось для даймё и их вассалов одним из средств выдвижения на ответственные посты.

Развитие образования было тесным образом связа­но с распространением книгопечатания. Возникновение его .в Японии относится к более ранним временам, чем в Европе К

Первая печатная книга появилась в Японии в 1362 г.— это было сочинение Конфуция. Печатание про­изводилось примитивно — на деревянных продольных досках при помощи специальных резцов и кислот выре­зывались иероглифические знаки и на выпуклую поверх­ность доски накладывались краски. Важнейшим собы­тием для Японии явилось использование подвижного наборного иероглифического шрифта, привезенного из Кореи по приказу Хидэёси в 1593 г.

В 1599 г. в Эдо выходит в печатном виде литера­турно-историческая хроника «Нихонги», а вслед за этим — антология японской поэзии «Маньёсю».

Появление в Японии в конце XVI -в. книг, напечатан­ных в Европе, отнюдь не было для японцев новинкой. К тому времени в различных японских городах уже име­лись комплекты подвижных наборных иероглифов. В 1603 г. в Нагасаки впервые 'был изготовлен набор латинских букв для печатания японо-португальского словаря.

В 1608 г. в Японии появилась первая книга с ил­люстрациями — весьма популярный в стране роман «Исэ Моногатари»; этим положено было начало исполь­зованию гравюр в печатных книгах. Успех первой ил­люстрированной книги был столь велик, что в 1610 г. уже появилось ее второе издание. В XVII в. издание иллюст­рированных книг стало в Японии широко распростра­ненным явлением. Наряду с художественной литерату­рой печатались словари, грамматики, справочники и другого рода книги2.

1 В Европе книгопечатание и гравюра появились в конце XIV—начале XV в.

2 Е. М. К о л п а к ч и. Очерки по истории японского языка, т. 1. 1956.

Гравюры стали важным элементом печатных изда­ний, особенно весьма популярных в Японии книг с кар­тинками — эхон1.

Большого совершенства достиг известный художник Хисикава Моронобу, мастер одноцветных гравюр, а так­же Сугавара Харунобу, не менее известный мастер цветных гравюр.

В то время как в Европе гравюры во времена средне­вековья широко использовались для пропаганды рели­гии, в Японии главной темой гравюр были либо приро­да, либо жанровые сцены городского быта, либо истори­ческие события.

В начале XVII в. в Японии появляются печатные ли­стки новостей2—прообразы газет. Выходили они в Эдо и в некоторых больших городах страны нерегулярно, в связи с событиями текущей жизни, иногда с иллюстра­циями. Первый такой листок появился в 1615 г. с двумя рисунками: на одном изображалось сражение войск Иэясу у замка Осака, а на другом—'бегство Хидэёри (сына Хидэёси, претендовавшего на власть). Листки были выпущены по приказу Иэясу, с тем чтобы быстрее распространить при помощи почтовых скороходов весть о победе над соперником. Издателями подобного рода газетных листков в Эдо были сами власти, а в других городах—феодалы или богатые горожане3.

Эти печатные листки сначала назывались либо ёмиу-ри4, либо эдзосиури (листки с иллюстрациями), а в XVIII в. кавара-бан или сэки-бан.

Зарождение научной деятельности в Японии в ее са­мом первоначальном виде относится к VII—VIII вв., но тогда все сводилось к примитивным наблюдениям и

1 Автор специального исследования о японской гравюре Зейд-лиц указывал, что впервые иллюстрированная книга появилась в Японии в 1582 г. Это было сочинение о буддизме, изготовленное в одном из монастырей страны (см,: W. de Seidlitz. Les Estam-pes Japonaises. Paris, 1911, p. 64).

2 В Европе подобного рода информационные листки впервые стали появляться в Венеции в начале 1600-х годов. Слово «газета» происходит от названия мелкой серебряной венецианской монеты, которая уплачивалась за информационный лист.

3 Kanes ad a Hanazono. The Development of Japanese Journalism. Osaka, 1924, p. 1.

4 Название «Ёмиури» сохранила одна из наиболее распростра­ненных в Токио современных газет.

24!

сбору фактических сведений. По мере того как глубже стал познаваться окружающий человека мир, все более развивается в Японии стремление к знаниям. Возникает необходимость не только в систематизации собранных фактов, но также и их анализе, установлении связей между отдельными явлениями, в обобщениях и выводах. Главными центрами научной деятельности в эпоху То­кугава стали Эдо, Нагасаки и Осака.

Развитие и накопление научных и прикладных знаний

В Японии развитие научных знаний было тесно связано с практическими нуждами. В разработке ряда научных вопросов были заинтересованы правительст­венные власти сёгуната. Наряду с этим и нарождаю­щейся японской буржуазии необходимы были новые знания, которые способствовали бы более интенсивному развитию производительных сил.

В феодальной Японии среди различных областей знаний наибольшее развитие получили математика, аст­рономия, медицина и ботаника.

С самых отдаленных времен потребность в вычисли­тельных операциях вызывалась фискальными интереса­ми государства. Землеустроительное дело, связанное с этим 'распределение земли создавали необходимость ус­тановления системы мер и счетных единиц. Важное зна­чение имела математика для военного дела, особенно для артиллерии и фортификации. В средневековой Япо­нии накопился опыт в вопросах, относящихся к механи­ке (движение тел, взаимодействие между ними, гидрав­лика, рычаги, сопротивление материалов). Развитие прикладной механики необходимо было для архитекту­ры, гидротехники, кораблестроения, военного дела, до­рожного строительства, для изготовления инструментов, различных аппаратов и приборов.

Важные работы европейских ученых по механике и физике, в том числе и труды И. Ньютона, появились в Японии довольно поздно. Голландцы, усиленно 'пропа­гандировавшие труды своих соотечественников, не спе­шили знакомить японцев с сочинениями авторов других национальностей, тем более англичан, соперников гол­

ландцев. Важнейший труд И. Ньютона «Математические начала натуральной философии», в котором излагались основы рациональной механики и закон всемирного тя­готения, появился в свет в 1687 г., а в Японии он был опубликован только в конце XIX в.

Одним из выдающихся ученых феодальной Японии был математик Сэки Такакадзу (1642—1708), известный в европейской литературе как Кова, современник Нью­тона. Созданная Сэки в Эдо национальная математиче­ская школа васан развивалась самостоятельным 'путем, в отличие от старой школы, давно существовавшей в Киото. «Математика, созданная Сэки Кова и его шко­лой, во многих отношениях совсем не походила на мате­матику Запада, нет основания сомневаться в ее чисто японском происхождении»1.

Впервые в Европе стало известно содержание трудов Сэки Кова на втором Международном 'конгрессе ма­тематиков, происходившем в Париже в 1900 г., где были освещены основные оригинальные положения высшей математики2.

Главный труд Сэки — «Принципы круга» — весьма высоко оценивался специалистами. Советский ученый акад. Н. И. Вавилов писал, что «Принципы круга» при­равниваются по своему значению «к анализу бесконеч­ных Ньютона и Лейбница, причем исследования Сэки Кова были совершенно самостоятельными»3.

Уже в незапамятные времена в Японии 'появились понятия месяца и года, годы объединялись в циклы или круги — по 60 лет в каждом 4.

Необходимость вести правильный счет времени, по­требность в установлении мер для пространственных и весовых измерений привели к созданию специального учреждения — ведомства календаря, возникшего в Кио­то при дворе императора в IX в. Уже тогда стали про­изводиться астрономические наблюдения.

1 Fifty years of New Japan. London, 1909, vol. 11, p. 146.

2 Эти положения излагаются в статье профессора Токийского университета Сакураи, помещенной в ранее цитированной книге «50 лет Японии», т. II, гл. XIII, стр. 247.

3 Н. И. Вавилов. Наука в Японии (из впечатлений о поездке в Японию осенью 1929 г.) «Природа», 1934, № 4, стр. 2.

4 Shanzo >S h i n j о. On the development of the Astronomical Science in the Ancient Orient — Scientific Japan Past and Present. Tokyo, 1926, p. 199—211.

Как и во многих других странах, в Японии Деятель­ность астрономов нередко сочеталась с деятельностью астрологов. Придворные астрономы в Киото занимались всякого рода гаданиями, составлениями гороскопов, вре­мя от времени публиковали даже специальные альмана­хи с описанием счастливых и несчастливых месяцев и дней, с указанием различных примет.

Много времени потребовалось японским астрономам для составления нового, национального календаря, ко­торый 'был введен в 1685 г. вместо старого календаря, составленного по .китайским образцам. Национальный японский календарь был составлен на основе наблюде­ний над явлениями природы, в нем давались сведения и практического значения, например сезонные условия рыболовства и морской навигации. Этот календарь с некоторыми небольшими изменениями просуществовал до 1872 г.— до того времени, когда в Японии 'было при­нято европейское летосчисление.

Астрономией глубоко интересовались ученые Нага­саки. Уже в конце XVII в. один из рангакуся, Сибукава Сюнкай (1639—1715), создал глобус. Возможно, это была копия европейского глобуса, изготовленного Мар­тином Бехаймом в 1492 г.

Первую книгу о европейской астрономии написал натурализовавшийся в Японии португалец Кристовано Ферейро, известный в Японии как Савано Тюан (1580— 1652). Книга называлась «Рассуждение о Вселенной» и состояла из четырех томов.

Изучением взглядов европейских астрономов с увле­чением занимался 'рангакуся Мукаи Гэнсё, опубликовав­ший в 1658 г. в Нагасаки книгу об основах астрономии.

Большое влияние на развитие японских естественных и технических знаний в области астрономии и точной ме­ханики оказал выдающийся голландский ученый XVII в. Хр. Гюйгенс1.

1 Христиан Гюйгенс (1629—1695) выдающийся голландский уче­ный — математик, астроном, физик, специалист по точной механике, изобретатель маятниковых часов и важных оптических приборов. Научные труды Гюйгенса создали ему большую известность в Европе. Гюйгенс был связан с учеными Лондона и Парижа, а с 1665 г.— с основания Академии наук в Париже — стал ее первым президентом. В 1681 г. прославленный ученый вынужден был в результате религиозных преследований со стороны католиков поки­нуть Францию и вернуться на родину — в Гаагу.

Знакомство с европейской астрономией стало рас­ширяться при сегуне Ёсимунэ, который сам интересо­вался науками и разрешил в 1719 г. ввоз иностранных книг.

В 1720 г. появляется сборник переводных материалов по астрономии, составленный астрономом из Нагасаки Нисикава Дзёкэн (1648—1724). В этом сборнике кратко излагались взгляды Коперника1, учения Дж. Бруно, Г. Галилея и И. Кеплера. Таким образом, книги ученых, которые были строжайше запрещены католической цер­ковью в Западной Европе (книга Коперника была за­прещена еще в 1616 г.), в Японии оказались доступны­ми для всех лиц, занимавшихся европейскими науками. Японские ученые имели возможность развивать откры­тия, сделанные выдающимися европейскими умами. Так, например, на основе взглядов Коперника известный астроном Асада Горю (1730—1799) создал новое иссле­дование о движении земли и планет.

Значительным событием в научной жизни феодаль­ной Японии было создание в 1744 г. обсерватории в Эдо2. Она являлась не только местом для наблюдений за небесными светилами, но и своего рода научно-иссле­довательским центром. Регулярные астрономические наблюдения в Японии стали производиться раньше, чем в Западной Европе. В Эдо они осуществлялись с 1640-х годов, в Париже и Гринвиче с 1670-х годов.

В конце XVIII в. в Нагасаки был переведен на япон­ский язык труд по астрономии выдающегося француз­ского ученого Лаланда3.

Крупный японский ученый XVIII в., один из видней­ших рангакуся Судзуки Тадао (1758—1806), пользовав­

1 Перевод знаменитой книги Коперника «Об обращении небес­ных сфер» появился в Японии в 1808 г., его сделал известный японский ученый Сиба Кокан. Эта книга была издана в Эдо под названием «Коппэру Тэммон Цукаси».

2 Судьба обсерватории в Эдо была сложной. Первоначально она открылась в центральном районе сёгунской столицы — в Канда. В дальнейшем обсерватория не раз закрывалась, переносилась в другие районы Эдо. С 1782 г. обсерватория надолго обосновалась в одном из городских районов — в Асакуса.

3 Ж. Ф. Лаланд (1732—1807) — известный французский астро­ном, определивший положение свыше 47 тыс. звезд, автор специаль­ных логарифмических таблиц, важных для астрономических наблю­дений.

шийся славой непревзойденного мастера перевода с голландского, создал оригинальный труд «Новая книга о небесных явлениях» («Рэкисё синее»). Взгляды Су­дзуки Тадао были близки мировоззрению известнейшего европейского астронома, математика и физика Лапласа (1749—1827). Судзуки Тадао, хорошо знавший жизнь зарубежного мира и немало сделавший для ознакомле­ния японцев с лучшими трудами европейцев, выступал, однако, противником общения с Западом, 'был горячим сторонником сохранения изоляции страны в ее наиболее строгих формах.

Первые медицинские учреждения стали возникать в Японии еще в конце VI в. н. э. в Нара — при дворе пра­вителей страны и три некоторых буддийских храмах1. В Японии народный опыт лечения болезней сочетался с опытом специалистов врачей.

Когда во второй (половине XVI в. в стране появились католические миссионеры, то оказалось, что их меди­цинские познания ниже того, что уже было известно японцам.

Медицинская наука в то время была в Голландии хо­рошо развита. Поэтому после открытия в 1640 г. фак­тории в Дэдзима, японцы стали проявлять большой интерес к вопросам медицины.

В 1650 г. 'через Дэдзима к сегуну в Эдо в составе голландской миссии прибыл врач Гаспар Шамберген. Ему было разрешено, в виде особого исключения, за­держаться в Эдо для того, чтобы более детально озна­комить японских специалистов с европейской меди­циной 2.

В 1713 г. в Нагасаки появляется книга «Гэка со-дэн», написанная японским ученым Нарабаяси Тиндзан (1648—1711) на основе сочинения весьма известного в то время французского врача Амбруаза Паре.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом