Главная страница
qrcode

Интервью с автором notes 1 Брент Уикс Путь тени


НазваниеИнтервью с автором notes 1 Брент Уикс Путь тени
АнкорPutj teni.pdf
Дата07.11.2017
Размер3.04 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаPutj_teni.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипИнтервью
#46475
страница14 из 37
Каталогid211476030

С этим файлом связано 20 файл(ов). Среди них: Миллмэн Дэн. Путь мирного воина. Книга, которая...doc, 7.gif и ещё 10 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   37
27
Окна в модайской курильне были из толстого стекла, причудливой клинообразной формы и с изображениями диковинных животных. Один их вид заставлял забывать о внешнем мире — в этом и состояла задумка владелицы. Картинки настолько поражали воображение, что посетители не замечали установленных снаружи решеток. Кайлар стоял у одного из окон и наблюдал сквозь железные прутья за девушкой на рынке Сидлина, разговаривавшей с торговцем.
Кукла — Элена — стала совсем взрослой. Ей было лет пятнадцать, а Кайлару —
восемнадцать. Она превратилась в настоящую красавицу, по крайней мере казалась такой издали. Простенькое платье служанки ладно сидело на гибкой, стройной фигуре, убранные в прическу волосы на солнце отливали золотом, а сдержанная улыбка покоряла открытостью.
Шрамы отсюда были незаметны, а белое платье из-за ярких оконных картинок казалось пятнисто-алым. Красные лапы причудливых животных напомнили Кайлару о ее ранах.
— Она тебя погубит, — прозвучал из-за Кайларовой спины голос Мамочки К. — Твоя жизнь и ее — два совершенно разных мира.
— Знаю, — тихо ответил он, едва взглянув на нее через плечо.
Мамочка К. приехала с новой девушкой, уроженкой восточного берега, молоденькой и красивой, и расчесывала ее светлые волосы. Модайская курильня не походила ни на один другой бордель в городе. Здешних девиц, помимо умения доставлять мужчинам удовольствие, обучали искусству вести беседу и игре на музыкальных инструментах. Они не расхаживали в вызывающих нарядах, не щеголяли полуголыми и не позволяли прикасаться к себе в присутствии посторонних. Простолюдинов сюда вообще не впускали.
О том, зачем Кайлар сюда приходит, Мамочка К. догадалась давно. От нее было невозможно что-либо утаить. Она пыталась объяснить ему, чем это грозит, но, определив, что разговаривать с ним без толку, взяла с него слово, что впредь он будет наблюдать за Куклой только из курильни, исключительно через окно. «Раз тебе недостает ума, — сказала она, —
подумай хотя бы о безопасности. Снаружи ты рано или поздно столкнешься с ней, заговоришь,
заманишь ее в постель, по уши влюбишься и пропадешь».
— Ну же, не стыдись, — сказала Мамочка К., обращаясь к новенькой. — Переодеться при мне — это пустяк. Впереди у тебя задача посложнее.
Зашелестело платье, но Кайлар даже не повернул головы. Ему было не до того.
— Прекрасно понимаю, что тебе страшно, Дейдра, — ласково проговорила Мамочка К. —
Еще бы! Это твой самый первый раз. Наш труд жесток, ведь правда, Кайлар?
— Не знаю. У меня нет ничего жесткого. А если все мягкое, тогда вообще все равно.
Дейдра хихикнула — больше от волнения, чем над шуткой Кайлара. Он все смотрел и смотрел в окно, не сводя глаз с Элены. Как она взглянула бы на него, увидев за его спиной девушку, готовящуюся принять первого клиента?
— Поначалу ты будешь чувствовать себя виноватой, Дейдра, — сказала Мамочка К. —
Помяни мое слово. Постарайся не обращать на это внимания. Ты не какая-нибудь грязная потаскушка и не коварная обманщица, а дорогое развлечение. Мужчины покупают изысканное сетское вино не потому, что хотят утолить жажду, а потому что это приносит им радость. По этой же причине они приходят сюда. Мужчины всегда платили и будут платить за грехи — будь то вино или возможность забраться к тебе под юбку…
— Или кого-нибудь убить, — прибавил Кайлар, похлопывая рукой по набитой монетами суме и кинжалу у себя на поясе.
Ему показалось, что из-за его слов вдруг подул холодный ветер, Мамочка К. пропустила их
мимо ушей.
— Главное решить, что ты никогда не продашь. Никогда не продавай сердце. Некоторые девочки отказываются целоваться. Другие не желают бывать с одним и тем же клиентом. Третьи не оказывают отдельные услуги. А я одаривала мужчин всем, чем только можно, но мое сердце до сих пор неприкосновенно.
— Серьезно? — спросил Кайлар. — Не шутите?
Он наконец повернулся и чуть не ахнул от удивления. Благодаря ухищрениям Мамочки К.
Дейдра выглядела совсем как Элена. Сложена она была примерно так же, прелестные изгибы ее тела облегало белое простенькое платье служанки. Даже ее волосы тоже отливали золотом. Но она была по эту сторону решетки, буквально в двух шагах от Кайлара, а Элена оставалась по другую. Дейдра несмело улыбнулась, будто не веря, что он может разговаривать с Мамочкой К. в таком товарищеском тоне.
Мамочка К. разозлилась. Подскочив к Кайлару, она схватила его за ухо, будто непослушного маленького мальчишку, и отвела На второй этаж, туда, где стояли мягкие кресла, пол был устлан толстыми коврами, а в углу дежурил стражник. Двери из этого помещения вели в четыре комнаты, в которых работали девушки, а лестница — вниз, в гостиную, украшенную интригующими, но вполне пристойными картинами и книгами в кожаных переплетах. Мамочка
К. наконец отпустила Кайлара и бесшумно закрыла за собой дверь.
— Черт тебя дери, Кайлар! Дейдра и так сама не своя от страха. Что ты делаешь, скажи на милость?
— Говорю неприглядную правду. — Он пожал плечами. — И лгу. Какая разница?
— Если бы я на твоем месте захотела правды, то взглянула бы на себя в зеркало, черт побери! В нашей жизни нет никакой правды, остается довольствоваться тем, чем только можешь. Ты из-за этой девушки совсем потерял голову! Это безумие! Ты спас ее, Кайлар. Пусть живет спокойно. Только благодаря тебе у нее теперь такая жизнь.
— И шрамы — тоже благодаря мне.
— Дурак ты, вот ты кто! Ты хоть раз задумывался о том, что сталось с остальными девочками из вашего цеха? Они давно спились, скурились, превратились в воровок-карманниц,
или калек-попрошаек, или дешевых шлюх, или малолетних мамаш с заморышами детьми. А
некоторые из них никогда не родят, потому что сотню раз травились настоем пижмы. Держу пари, шрамы от издевательств какого-то ненормального достались далеко не одной Элене, а вот надежда на нормальную жизнь и светлое будущее есть только у нее. Все благодаря тебе, Кайлар!
— Но я должен был…
— Единственное, что ты мог предпринять, — это прикончить того парня намного раньше.
Если бы ты был способен на убийство, то не болел бы душой за покалеченную девочку. Я к тому это говорю, чтобы ты наконец понял: даже если ты действительно в той или иной степени ответственен за ее шрамы, они — слишком малая плата за жизнь, которую ты ей подарил.
Кайлар отвернулся. Здесь тоже было окно, смотревшее на рынок. Из обыкновенного прозрачного стекла, обычной формы. Его тоже защищала наружная решетка, но прутья не отличались изысканностью линий; их края были заточены, почти как кинжалы Дарзо. Теперь
Элена стояла ближе, и Кайлар видел ее шрамы. Она вдруг улыбнулась, и рубцы словно исчезли.
Улыбались ли так же девочки в Крольчатнике? Кайлар поневоле ответил Элене улыбкой и почувствовал такую радость, какой не испытывал долгое-долгое время. Продолжая улыбаться, он повернулся и взглянул на Мамочку К.
— Не пытайтесь оправдать меня.
— Это не оправдание, а действительность! Если я не раскрою тебе глаза на правду, то никто этого не сделает! К тому же тебя, как и Дарзо, гнетет бремя вины.

— Дарзо? — удивился Кайлар. — Дарзо никогда ни в чем себя не винит.
На лице Мамочки К. отразилась легкая досада. Она посмотрела на Элену.
— Прекращай эту дешевую комедию, Кайлар!
— Что вы имеете в виду?
— Дарзо ведь объяснил тебе, каковы правила: спать с женщинами — спи, но любить их нельзя. Он-то не подозревает, что ты тут вытворяешь, а я про тебя знаю все. Ты втемяшил себе в голову, что любишь Элену, поэтому решил вообще ни с кем не спать. Так не пойдет, Кайлар. —
Голос Мамочки К. зазвучал мягче. — С девушкой, которая стоит на улице, тебе знаться нельзя.
Зато можешь утешиться тем, что тебе доступно.
— О чем вы?
— Ступай к Дейдре. Она тебя за это даже поблагодарит. О том, что ты неопытен, не переживай. Она ведь тоже девственница.
Тоже? — подумал Кайлар. Мамочке К. что, известно все на свете?
— Нет, — ответил он. — Нет, спасибо. Мне не хочется.
— Кайлар, чего ты ждешь? Возможности чудесным образом духовно соединиться с Эленой?
Тебе позволительно только спать с женщинами, об остальном и думать забудь. Таковы условия игры, ты знал об этом с самого начала. Мы все вынуждены подстраиваться под обстоятельства
— я, Дарзо. И ты тоже.
Понимая, что Кайлара не переубедить, Мамочка К. жестом попросила стражника впустить очередного клиента.
По ступеням, громко пыхтя, поднялся волосатый грязнуля. Несмотря на богатство наряда,
он был жирный, уродливый, мерзко вонял и улыбался во весь рот, демонстрируя гнилые зубы.
Приостановившись на втором этаже, толстяк похотливо облизнул губы, кивнул Мамочке К.,
заговорщически подмигнул Кайлару и пошел в одну из комнат, где его уже ждала девственница.
— Может, неправильные мы выбрали игры? — спросил Кайлар.
— Теперь это неважно. Пути назад в любом случае нет.

28
Фир Коусат постучал в одну из дверей огромной пирамиды Шо'сенди. Два удара, пауза, два удара, пауза, еще удар. Когда они с Дорианом и Солоном учились в магической школе огня,
жили в комнатах попроще. Да и теперь Фиру и Дориану предоставили такие хоромы отнюдь не в знак благодарности за их службу и вклад в развитие страны, а для того, чтобы удобнее было за ними следить.
Дверь приоткрылась, и из-за нее выглянул Дориан. Фира это всегда забавляло: Дориан был пророком и мог предсказать падение королевств или исход лошадиных бегов — что приносило немалые прибыли, если, конечно, Фиру удавалось уговорить друга, — но определить, кто к нему пожаловал, Дориан не умел. Он говорил, прорицания, касавшиеся его самого, могут свести с ума.
Втянув Фира внутрь, Дориан закрыл дверь на засов. Фир почувствовал, что проходит сквозь немыслимое количество защит, и стал в них вглядываться. Защита от подслушивания его ничуть не удивила; защита от вторжения показалась несколько странной — обычно ее ставили, уходя из дома. Но больше всего сбивала с толку защита, удерживавшая внутри магию. Фир пощупал прожилки заклинания и изумленно покачал головой.
Дориан был магом, какие рождались раз в целое поколение. Выучившись в Хот'саларе,
потом в целительской школе Ганду и усвоив все преподаваемые там волшебные науки, Дориан шестнадцатилетним юношей поступил в школу огня и стал изучать огненные заклинания, хоть они его совершенно не интересовали, а он даже не трудился прикидываться, будто ими увлечен.
Если бы не дружба с Фиром и Солоном, Дориан махнул бы на Шо'сенди рукой. Дарования
Солона почти не выходили за рамки общения с огнем, зато он из троих приятелей был самый сильный. Фир не понимал, почему Солон и Дориан с ним подружились. Быть может, потому,
что он не страшился их превосходства. Солона и Дориана, вне всякого сомнения, любили боги;
Фир, зная это, не видел смысла им завидовать. Помогало, наверное, и то, что он был из простонародья, а еще то, что всякий раз, когда ему не давалась учеба и хотелось позлиться на друзей, либо тот, либо другой звали его поупражняться с мечом.
Фир был полноват, но весьма проворен, к тому же каждый день тренировался с мастерами клинка — их основная учебная база располагалась в десяти минутах ходьбы от школы Шо'сенди.
Вызываясь сразиться с Фиром, Солон и Дориан знали, что выйдут из боя в синяках. Дориан умел их залечивать, но поначалу оба терпели адскую боль.
На кровати Дориана лежали наполовину упакованные седельные вьюки. Фир вздохнул:
— Ты прекрасно знаешь, что Собрание запретило тебе уезжать за пределы страны. До
Сенарии им нет особого дела, и мне не было бы, не отправься туда Солон. Может, пошлем ему письмо, скажем, чтобы немедленно возвращался?
Руководство школы, естественно, рассуждало иначе. По сути, их волновал один вопрос:
попадет ли единственный на континенте Мидсайру — или даже единственный на всем белом свете — пророк в руки короля-бога.
— Ты еще не знаешь самого интересного, — сказал Дориан, улыбаясь как мальчишка.
У Фира от лица отхлынула кровь. До него внезапно дошло, зачем Дориану понадобилось заклинание, маскирующее магию.
— Только не говори, что хочешь похитить его…
— Похитить? Но ведь он наш. Мы трое вычислили, где он, нашли его, вернули на место. Это они похитили его у нас, Фир.
— Ты же сам согласился, что хранить его лучше здесь. Мы позволили им его забрать.

— А теперь я беру его назад, — сказал Дориан, пожимая плечами.
— Иными словами, ты снова бросаешь вызов всему миру, так понимать?
— Нет, Фир, не так, наоборот: я выступаю за сохранение всего мира. Поедешь со мной?
— Поехать с тобой? По-видимому, ты уже обезумел? А я думал, у тебя в запасе еще лет десять, — сказал Фир.
Как только у Дориана обнаружился пророческий талант, он первым делом попытался увидеть собственное будущее. И узнал, что однажды сойдет с ума, как бы ни пытался этого избежать. Очередные попытки предсказать свою судьбу грозили ускорить страшный день.
— В любом случае, не слишком много. — Дориан пожал плечами, будто перспектива лишиться ума его ничуть не волновала. Он вел себя точно так же, отправляя Солона в Сенарию,
хоть и знал, что цена этой поездки — любовь Солона. — Предупреждаю, Фир: если ты согласишься составить мне компанию, то не раз об этом пожалеешь и больше никогда не получишь возможности пройтись по залам Шо'сенди.
— Предложение заманчивое, ничего не скажешь, — пробормотал Фир, закатывая глаза.
— Зато тебе предстоит по меньшей мере дважды спасти мою жизнь, обзавестись собственной кузницей, прослыть на весь мир лучшим из лучших оружейников, внести небольшой вклад в спасение мира и умереть вполне довольным собой, но не настолько старым,
как мы с тобой надеемся.
— О, какое счастье! — язвительно воскликнул Фир, скрывая страшное волнение. Дориан редко рассказывал, что знал, но если о чем-то упоминал, никогда не лгал. — Говоришь, внесу небольшой вклад в спасение мира?
— Смысл твоего существования, Фир, отнюдь не твое личное счастье. Все мы — составные части чего-то огромного. Каждый из нас. Если тебе суждено внести в общее дело весьма скромную лепту, это не значит, что она не важна. Цель нашей поездки не спасти Солона, а увидеться с мальчиком. По пути нам придется преодолеть массу препятствий, над нами не раз нависнет смертельная опасность. Знаешь, что этому мальчику от нас нужно? Всего лишь три слова. Или даже два, если считать за одно имя собственное. Сказать, что это за слова?
— Конечно скажи.
— «Спроси Мамочку К.».
— И все? Что это значит? — спросил Фир.
— Понятия не имею.
Случалось, провидец был невыносим.
— Слишком многого ты от меня хочешь.
Дориан кивнул.
— Говоришь, я пожалею, если скажу «да»? — спросил Фир.
— И не раз. Но в самом конце посмотришь на все иначе.
— Может, не стоило так много мне рассказывать? Тогда я быстрее бы согласился.
— Поверь, я был бы рад, если бы не знал, что тебя ждет впереди, — ответил Дориан. — Не расскажи я тебе все, как есть, ты заявил бы, что я скрытничаю. Расскажи больше, тогда тебе станет не мила жизнь.
— Довольно!
«Боги! — подумал Фир. — Неужели мое будущее и впрямь настолько неприглядное?»
Он взглянул на свои руки. У него будет кузница. О нем узнает весь мир как о лучшем оружейнике. Он об этом мечтал. Вероятно, ему даже посчастливится обзавестись женой,
сыновьями. Можно было спросить об этом у Дориана, но Фиру не хватило духу. Он вздохнул и потер виски.
Лицо Дориана расплылось в широкой улыбке.

— Вот и замечательно! А теперь помоги-ка мне придумать, как нам вынести отсюда
Кьюрох.
Фиру показалось, что он чего-то недопонял. У него от лица снова отлила кровь. Одно из расставленных заклинаний помогало удерживать магию внутри, не выносить ее за пределы школы.
— Что ты имеешь в виду? Может, хочешь, чтобы я попытался уговорить тебя не воровать самый ценный волшебный предмет в Мидсайру? Так?
Дориан откинул с кровати покрывало. На матрасе лежал обычный меч в ножнах. Ножны были из свинца, меч скрывался в них целиком, вместе с рукоятью, приглушавшей силу магии.
Это было не просто волшебное оружие, а мощнейшее волшебное оружие в мире. Кьюрох, меч императора Джорсина Алкестеса. Меч власти. У большинства магов не хватало сил использовать его. Если бы Фир попытался это сделать, меч грозил тотчас убить его. По словам
Дориана, даже Солону он мог причинить вред. Однако после смерти Джорсина Алкестеса на свет появлялся не один маг, который мог пустить меч в ход, в результате чего погибло несколько цивилизаций.
— Сначала я подумал, что должен предсказать свое собственное будущее, чтобы забрать меч, потом решил определить судьбу стражников. Все шло как по маслу, и вдруг в коридоре послышались шаги одного из стражей. Вероятность того, что он явится, была ужасно мала, но он все же решил сюда заявиться. Мне пришлось его вырубить. Но это даже хорошо, потому что ухаживать за ним возьмется премилая девушка, на которой он чуть погодя женится.
— Ты что, серьезно? Наверху лежит бесчувственный стражник, которого вот-вот обнаружат, а мы тут преспокойно болтаем? Зачем ты все это делаешь?
— Потому что так надо. В том числе и ему.
— И ему? Стало быть, ты своровал Кьюрох, чтобы сказать какому-то мальчику: «Спроси
Мамочку К.»? — потребовал Фир.
— Гм… Нет, не совсем так. Мальчик, которому следует взять в руки Кьюрох — это важно для целого мира, — еще не появился на свет. Но другой возможности завладеть мечом нам не выдастся.
— Боги! Неужто ты всерьез?
— Хватит делать вид, будто Кьюрох что-то меняет. Ты уже принял решение, я прекрасно знаю. И мы вместе едем в Сенарию.
«Провидец невыносим не иногда, — подумал Фир. — А постоянно».

29
— В чем дело?! — заорал мастер Блинт.
— Я не… — начал было Кайлар.
— Давай сначала! — проревел Блинт.
Кайлар сложил руки перед собой и попытался схватить руку Дарзо, чтобы вывернуть ее, но мокрушник ловко нырнул в сторону.
Они тренировались в новом укрытии, отбрасывая друг друга к стенам и балкам, используя каждый в своих целях любую неровность пола.
Кайлар тренировался под руководством Блинта вот уже девять лет и заметно окреп и вырос.
Теперь ему было около двадцати, ростом он был ниже Дарзо, но отличался стройностью и жилистостью. Глаза оставались такими же, как прежде, — светло-голубыми. Борясь с Дарзо, он двигался так, что каждая мышца его рук, груди и пресса напрягалась и работала должным образом, однако полностью сосредоточиться на задании не мог.
Дарзо Блинт это видел и злился. Поливая ученика потоками отборной брани, он унизительно сравнивал Кайларово отношение к делу с поведением растяпы шлюхи, его лицо —
со срамными местами, а ум — с мозгами рогатого скота.
Наряду со всем прочим в мастере Блинте пугало то, что его ярость никогда не отражалась на борьбе. Он позволял злобе выплескиваться лишь тогда, когда противник уже лежал на лопатках, обычно истекая кровью.
Дарзо медленно перемещался перед Кайларом по пустой комнате, сжимая одну руку в кулак, а во второй держа учебный нож. Клинок выписывал в воздухе зигзаги и арки. В какое-то мгновение Кайлару удалось увернуться от удара и схватить мастера Блинта за запястье.
Однако тот не выронил нож, выдернул руку и ударил тупым лезвием по большому пальцу
Кайлара.
— Ты поторопился, мальчик, и лишился пальца.
Кайлар остановился, тяжело дыша и не сводя глаз с учителя. Они тренировались с разными мечами, со всевозможными ножами. Порой с одинаковыми, порой мастер Блинт брал обоюдоострый палаш, а Кайлар — клинок Ганду, или Кайлар вооружался кинжалом, а Блинт —
ножом с кривым клинком.
— Любой другой на вашем месте выронил бы оружие, — сказал Кайлар.
— Ты сражаешься не с любым другим.
— Я не стал бы драться с тобой, если ты с оружием, а я — без.
Мастер Блинт отвел руку назад и метнул нож. Тот пролетел аккурат мимо Кайларова уха.
Кайлар даже не вздрогнул. Не потому, что больше не задавался вопросом, хочет ли мастер Блинт его убить. А потому что давно уяснил себе: если хочет, то его ничто не остановит.
Когда Блинт снова напал на ученика, тот отреагировал, как и следовало. Пинки предотвратил блоками, от ударов рукой и ножом ловко увернулся, другие встретил напряженными предплечьями, ногами, бедрами. Нет, он не красовался и совершенно не хитрил.
Просто действовал четко и быстро.
Борьба была в самом разгаре; Кайлар, как обычно, вдруг понял, что победу одержит мастер
Блинт, просто потому, что он искуснее и опытнее. В подобные минуты Кайлара охватывало желание пойти на крайние меры. А мастер Блинт только того и ждал.
Кайлар разразился вереницей ударов, быстрых и легких, как горный ветер. Ни один из них не мог причинить мастеру Блинту вреда, но, двигаясь все живее и живее, Кайлар надеялся, что учитель пропустит следующий. Мастер Блинт отклонял удар за ударом или встречал их,
напружив мышцы.
Наконец правой руке Кайлара удалось пробиться сквозь защиту, и он ударил мастера
Блинта под дых. Мокрушник непроизвольно сгорбился; Кайлар занес руку для мощного удара по челюсти и резко остановился. Блинт мгновенно поставил блок, Кайлар, пользуясь заминкой,
двинул мастеру в нос, защитить который тот никак не успел бы.
Удивительно, но Кайлар промазал. Кулак отшвырнуло в сторону потусторонней силой,
некой невидимой добавочной рукой. Пошатываясь, Кайлар попытался восстановить равновесие и поставить блок против пинка и снова стал жертвой нечеловеческой мощи. Его впечатало в балку с такой силой, что дерево затрещало. Он сполз на пол.
— Если не можешь меня ударить, понесешь особое наказание, — проговорил Блинт.
Особое наказание? Замечательно. Согнувшись на полу, изнывая от пульсирующей боли в руках, Кайлар не ответил. Когда он с трудом поднялся на ноги и повернул голову, на месте
Блинта стоял Логан. Однако на его губах играла ухмылка не молодого лорда Джайра, а Дарзо. То была иллюзия, человек-призрак ростом в семь футов, с ужимками Блинта. Кайлар осатанело пнул его в колено, но не прикоснулся ни к чему, лишь разбил картинку. Блинт стоял дальше,
футах в двух от видения. Кайлар, пошатываясь, сделал шаг назад; Блинт поднял руку. Из его пальцев со свистом вылетел призрачный кулак. Кайлар получил очередной удар и вновь повалился на пол.
Тотчас же вскочив, он заметил, как Блинт подпрыгивает. Потолок был высотой двенадцать футов, но мокрушник подлетел к нему, ударился о него спиной и как будто прилип. Потом медленно пополз в сторону Кайлара и исчез из вида, спрятавшись в густой тени. Сначала Кайлар слышал шорох, а потом все внезапно стихло. Талант Блинта был способен приглушать звуки.
Непрестанно ходя по комнате, Кайлар стал пристально всматриваться в потолочные тени.
— Резаный Врабль мог бы подстроить даже так, что ты услышал бы его голос или другие звуки оттуда, где на самом деле их нет, — сказал Блинт с противоположного конца потолка. —
Интересно, на что способен ты.
Кайлар увидел — или это ему лишь показалось, — что густая тень возвращается к нему.
Прицелившись, он метнул в нее нож. Тень растворилась, а клинок воткнулся в деревянный брус.
Еще одна иллюзия! Кайлар стал медленно поворачиваться, прислушиваясь к малейшим шорохам и стараясь успокоить свое бешено бьющееся сердце.
У него за спиной послышался шум от соприкосновения материи с полом. Кайлар резко развернулся и рванул вперед, но увидел перед собой лишь Блинтову рубаху. Позади снова раздался звук — на сей раз с потолка спрыгнул определенно сам мокрушник. Кайлар опять резко повернулся, и тут кто-то схватил его за левую руку, а потом и за правую.
Мастер Блинт стоял с обнаженным торсом, глядя на ученика неживым взглядом, опустив настоящие руки по швам. Запястья Кайлара удерживала в воздухе магия. Вот она медленно потянула их в противоположные стороны. Кайлар терпел и молчал до последнего, но,
почувствовав, что его вот-вот разорвет пополам, закричал что было мочи.
Волшебство исчезло. Поверженный Кайлар рухнул на пол.
Дарзо разочарованно покачал головой. Кайлар вскочил и опять рванул в бой. Его нога,
соприкоснувшись с коленом Дарзо, замедлила темп, как будто ударив по пружине, резко отскочила, и Кайлара в который раз швырнуло на пол.
— Ты понял, что произошло? — спросил Дарзо.
— Вы опять задали мне жару, — сказал Кайлар.
— Нет, перед этим.
— Я вам чуть было не двинул.
— Ты меня надул и действительно обработал бы, но я пустил в ход талант, а ты до сих пор
не желаешь пользоваться своим.
«Потому что я безнадежен», — подумал Кайлар. За четыре года, минувшие со встречи с
Дриссой Найл, он сотню раз подумывал о том, не рассказать ли правду Дарзо Блинту. Так, мол,
и так, у меня нет канала, и это невозможно исправить. Но в последнюю минуту всякий раз вспоминал о правилах игры: ему надлежало либо стать настоящим мокрушником, либо умереть.
А без таланта быть продолжателем учителя он не мог — Дарзо снова это подтвердил. Порой
Кайлар даже желал открыть мастеру секрет, чтобы побыстрее прекратить свои мучения. Все это время чего он только не предпринимал, чтобы заставить талант работать, каких только не прочел книг — ничто не помогало.
Блинт глубоко вздохнул и произнес спокойным голосом:
— Пришло время поговорить начистоту, Кайлар. Ты неплохой боец. Но должен посерьезнее тренироваться с опорой, булавой, арбалетом и… — Он поймал себя на том, что читает нотацию,
и остановился. — Впрочем, в рукопашном бою ты достиг настоящего успеха и прекрасно освоил все тонкости боя с кьюрским мечом-полуторником. Тем не менее сегодня опять проиграл. Не одержишь надо мной победу и в следующий раз, однако продвинешься еще на шаг вперед,
потому что знаешь, что должен делать — умом и телом. С годами ты станешь быстрее,
выносливее и сообразительнее. Твоя учеба закончена, Кайлар. Теперь набирайся опыта.
— А дальше что? — спросил Кайлар.
— Пойдем со мной. У меня кое-что есть, это может тебе помочь.
Кайлар проследовал за Блинтом в мастерскую. Она была меньше той, в старом укрытии
Блинта, где Азот очутился впервые, зато в этом доме загоны для животных отделялись от мастерской толстыми стенами и дверьми, поэтому здесь гораздо приятнее пахло. К тому же теперь все вокруг выглядело знакомым. Книги на полках казались старыми добрыми друзьями.
Кайлар даже собственноручно вписывал в некоторые из них новые рецепты. За девять лет он по достоинству оценил умение Блинта готовить отравы и восхищался им.
Разумеется, ядами пользовались все мокрушники. Болиголов, ваточник курассавский,
корень мандрагоры, ариаму — все эти растения произрастали в здешних местах и могли убить человека. Однако Дарзо использовал сотни ядов. Его книги пестрели пометками и пояснениями,
сделанными убористым неровным почерком. Он знал, через какое время подействует та или иная отрава, каким способом ее лучше вводить, умел ухаживать за растениями, привезенными из других стран, и те жили у него сколько требовалось.
Мастер Блинт взял коробку.
— Присядь.
Кайлар сел на табурет за высоким столом, уперся в него локтем и уткнулся подбородком в основание ладони. Блинт перевернул коробку.
На стол прямо перед Кайларовым лицом вывалилась белая змея. Не успел он сообразить,
что это, как она бросилась на него. Кайлар отчетливо видел раскрывающуюся пасть и огромные блестящие зубы. Он подался назад, но слишком медленно.
Змея вдруг исчезла, а Кайлар полетел с табурета. Упав на спину, он тотчас же вскочил на ноги.
Блинт держал змею за голову — поймал ее на лету, когда она кинулась на жертву.
— Знаешь, что это, а, Кайлар?
— Белая кобра.
То была одна из самых опасных ядовитых змей в мире, довольно мелкая, но ее укус убивал в считаные секунды.
— Нет, Кайлар. Это цена за проигрыш. Борешься ты лучше любого другого бойца, у которого нет таланта. Но ты не мокрушник. Ты овладел искусством варить яды и умеешь
убивать. У тебя бесподобная реакция и отменное чутье. Ты можешь спрятаться,
замаскироваться, сражаться. Все это — мелочи, пустой звук. Достоинства обыкновенного убийцы. Убийца преследует цель. А мы убиваем. Спросишь, в чем разница? Те, кого надлежит прикончить нам, считаются мертвецами с той минуты, когда мы ставим в договоре подпись. У
тебя есть талант, Кайлар, а ты им не пользуешься. И не собираешься пользоваться. Я еще многому обязан тебя обучить, но в этом нет смысла, потому что ты не выпускаешь свои способности.
— Да… я знаю, — сказал Кайлар, не глядя мастеру в глаза.
— А ведь мне вовсе не нужен был ученик, я не собирапся никого принимать. До меня дошел слух, что в Сенарии спрятан старинный артефакт: серебряный ка'кари. Болтают, будто создал его сам Безумец Эзра. Это небольшой серебряный шар, который может сделать тебя неуязвимым для любого оружия и продлить до бесконечности твою жизнь. Другими способами,
без участия металла, тебя убить могут, но этого нетрудно избежать, и тогда ты будешь жить вечно! Как раз в этот момент на горизонте и появился ты, Кайлар. Знаешь, кто ты такой? Майа
Дрисса Найл не рассказала тебе?
Дарзо знал и о Дриссе Найл?
— По ее словам, я безнадежен.
— Ка'кари сделали специально для таких «безнадежных», как ты. Предполагается, что между людьми с мощным талантом, вроде твоего, но без канала и без ка'кари, существует взаимное притяжение. Ты должен обнаружить шар, Кайлар. Как им пользоваться, ты все равно не знаешь. Найди его, отдай мне, и я стану бессмертным!
— А я, как был, так и останусь безнадежным, — с горечью проговорил Кайлар.
— Как только я заполучу ка'кари, мы попросим Дриссу тщательно изучить его. Она исключительная целительница. Пусть на это ей потребуется даже несколько лет — не беда. Но у нас не так много времени, Кайлар. Надеюсь, ты понимаешь, почему я не могу позволить тебе быть просто убийцей?
Дарзо ухмыльнулся, хоть и теперь это было совсем не к месту.
Естественно, Кайлар не раз ломал голову над этим вопросом, а вывод всегда делал один:
Дарзо считает ниже своего достоинства держать у себя ущербного ученика.
— Благодаря таланту мы даем магически подкрепленную клятву на верность шинге. Ему она служит гарантией безопасности, а с нас снимает любые подозрения. Это нечто вроде небольшой обоюдной подстраховки. Если мокрушник нарушает клятву, он должен стать подчиненным мага или майстера. Все маги в городе работают на Са'каге, а служить майстеру согласится разве что круглый дурак. Ты стал опытным убийцей, Кайлар. Шинга начинает беспокоиться. А волноваться ему вредно.
— Неужто я пойду против шинги? Это все равно что подписать собственный смертный приговор.
— Да, но не в этом дело. Такова уж их судьба: все, кому доводится стать шингой, или сходят с ума, или довольно рано умирают.
— А почему вы ничего этого не рассказывали мне раньше? — требовательно спросил
Кайлар. — Еще и избивали меня за то, что я не могу воспользоваться талантом. Это ведь все равно что лупить слепого за то, что он не умеет читать!
— Твое отчаянное стремление высвободить талант — дорога к ка'кари. Я тебе просто помогал. И сейчас помогаю. — Мастер Блинт кивнул на змею, которую до сих пор держал в руке. — Это движущая сила. И самый надежный яд в мире. — Он не сводил с Кайлара напряженного взгляда. — Найти ка'кари — твоя основная задача, мальчик. Разыщи его. Или пеняй на себя.

На Кайлара повеяло холодом. Ему давали последнюю возможность.
Мастер Блинт убрал змею, взял кое-что из оружия, схватил суму, которую заранее собрал,
снял со стены меч Возмездия, проверил длинный черный клинок и опустил его в ножны.
— Я на некоторое время отлучусь, — сказал он.
— А меня вы с собой не берете?
— Будешь только мешаться.
«Буду мешаться?» Небрежный тон, которым Блинт произнес эти слова, ударил по Кайлару почти так же хлестко, как осознание того, что мастер прав.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   37

перейти в каталог файлов


связь с админом