Главная страница
qrcode

Интервью с автором notes 1 Брент Уикс Путь тени


НазваниеИнтервью с автором notes 1 Брент Уикс Путь тени
АнкорPutj teni.pdf
Дата07.11.2017
Размер3.04 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаPutj_teni.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипИнтервью
#46475
страница4 из 37
Каталогid211476030

С этим файлом связано 20 файл(ов). Среди них: Миллмэн Дэн. Путь мирного воина. Книга, которая...doc, 7.gif и ещё 10 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37
8
Вюрдмайстер Неф Дада встречался с Крысом каждый раз в новом месте. В комнате на постоялом дворе, в подвале лодочной мастерской, в булочной, в парке на восточной окраине или в глухом переулке в Крольчатнике. С тех пор как Неф понял, что Крыс боится темноты, они виделись исключительно по ночам.
Сегодня Неф ждал Крыса и его охранников на небольшом старом кладбище, где для новых могил уже не оставалось места. Было не так темно, как Неф рассчитывал: шагах в тридцати от погоста горели огни игорных домов, таверн и борделей. Крыс и его дружки подошли к краю кладбища и остановились. Как и почти весь Крольчатник, погост возвышался над уровнем воды самое большее на какой-нибудь фут. Кролики, как называли местных жителей, закапывали своих умерших прямо в слякоть, самые богатые возводили над землей саркофаги; приезжие же, не знавшие местных обычаев, несколько лет назад погребли жертв уличного столкновения в гробах.
Земля над ними вспучилась, гробы вылезли на поверхность. Некоторые рассыпались, и останки чужаков сожрали дикие собаки.
Крыс и его охранники обмирали от страха.
— Ладно, ступайте, — наконец проговорил вожак, хватая череп и с наигранной беззаботностью бросая его одному из приятелей.
Тот отскочил в сторону. Череп, хрупкий от времени и пережитых его обладателем болезней,
ударился о булыжник и разбился вдребезги.
— Здорово, ребенок, — прохрипел Неф прямо Крысу в ухо. Тот вздрогнул. Неф улыбнулся беззубым ртом, чуть тряхнул светлыми сальными волосами и встал так близко к Крысу, что тот попятился.
— Чего тебе нужно? Зачем ты меня позвал?
— Больно ты нетерпелив и слишком много болтаешь.
Неф, шаркая ногами, вновь подошел ближе к Крысу. Вырос Неф в Лодрикаре, который лежал восточнее Халидора, а лодрикарцы полагали: если собеседник стоит от тебя так далеко,
что ты не чувствуешь, как пахнет его дыхание, значит, ему есть что скрывать.
Торговцы в Сенарии, имевшие дело с лодрикарцами, терпеть не могли эту их привычку,
однако, получая от них деньги, охотно стояли прямо у лодрикарцев перед носом. Однако Неф так поступал отнюдь не по культурной традиции. Лодрикар он покинул полвека тому назад. Ему просто нравилось издеваться над Крысом.
— Ха! — выдохнул Неф в лицо Крысу, обдавая его вонью.
— Что? — спросил тот, едва удерживаясь, чтобы не отшатнуться.
— Я от тебя еще не отстал, ясно, великий безмозглый мальчишка? Порой ты, как ни удивительно, поддаешься обучению. Впрочем, сегодня я явился сюда не потому. Ты тоже. Пора действовать. Твои враги готовятся к сражению, но еще не продумали план.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю гораздо больше, чем тебе кажется, Жирная Крыса.
Неф засмеялся, брызжа слюной в лицо собеседнику. Тот чуть не двинул ему по челюсти.
Главным в цеху он стал неспроста. Однако ударить Нефа Крыс не мог. На вид старик был хилый,
но, как всякий вюрдмайстер, мог с легкостью защититься отнюдь не кулаками.
— Тебе известно, сколько у твоего отца сыновей? — спросил Неф.
Крыс осмотрелся по сторонам, как будто Неф не убедился прежде, что их не подслушивают.
Мальчишке и впрямь недоставало мозгов. Однако он был хитер и неслыханно жесток. К тому же выбирать Нефу не приходилось. Явившись в Сенарию, он получил в подчинение четырех
мальчиков. Самый многообещающий в первый же год съел кусок несвежего мяса и умер раньше,
чем Неф узнал о его отравлении. Второго убили на этой неделе в схватке за территорию между цехами. В живых оставались всего двое.
— По моим последним подсчетам, сыновей у его святейшества сто тридцать два.
Большинство не могут похвастать талантом, поэтому их не принимают в расчет. Ты — один из сорока трех, кто пошел в отца. Я уже говорил тебе об этом. Но не упоминал о другом: для каждого из вас приготовлено задание. Если выполнишь его, то докажешь отцу, что можешь приносить ему пользу, а в один прекрасный день, не исключено, тоже станешь королем-богом.
Догадываешься, какая перед тобой стоит задача?
Выпученные глаза Крыса, вдруг представившего себя обладателем несметных богатств,
взволнованно заблестели. Неф шлепнул его по спине.
— Так какова твоя задача, а, мальчик?
Крыс потер щеку, содрогаясь от возмущения.
— Стать шингой, — тихо сказал он.
«Значит, метит он выше, чем я предполагал, — подумал Неф. — Что ж, замечательно».
— Его святейшество объявил, что Сенария падет, как и все южные земли. В Сенарии есть одна настоящая власть — Са'каге. Верно, ты станешь шингой. А потом передашь отцу Сенарию.
Или, что более вероятно, проиграешь и погибнешь, а задание выполнит кто-нибудь из твоих братьев.
— Кто-то из них живет в этом городе? — спросил Крыс.
— Твой отец — бог, но ему подчиняются простые смертные, поэтому и случаются разного рода неудачи. Его святейшество строит планы, как подобает. А каков твой план насчет Азота,
мой дорогой, обреченный на провал мальчик?
Кровь вновь бросилась Крысу в лицо, но он опять сумел сдержаться. Скажи Неф лишь слово, к утру Крыс будет плавать в Плите вместе с другими покойниками. Неф его испытывал.
Жестокость была самым большим достоинством Крыса — Неф собственными глазами видел,
как старшие ребята, которые могли запросто прикончить Крыса, ходили перед ним по струнке
— и все из-за его жестокости. Однако без умения держать себя в узде она ничего не стоит.
— Я убью Азота, — сказал Крыс. — Будет истекать у меня кровью, как…
— Убивать его не стоит. Не то о нем быстро забудут, и его место займет кто-нибудь другой.
Лучше пусть живет уродом и пугает своим видом всех остальных.
— Тогда изобью его на виду у всех. Сломаю ему руки и…
— А если его «ящерки» кинутся ему на помощь?
— Не кинутся. Побоятся…
— Азот, в отличие от остальных мальчишек, отнюдь не дурак, — сказал Неф. — Когда вокруг него стали виться большие, он быстро смекнул, что это может значить. Теперь, не исключено, рассчитывает на их поддержку. И догадывается, что рано или поздно ты испугаешься и попробуешь его избить. Наверняка уже подготовился.
Крыс подумал о том, что может потерять цех, и на его лице отразился испуг. Без цеха он не мыслил себя.
— Как мне раздавить его? Ты уже придумал?
— И даже готов рассказать тебе об этом, — произнес Неф.
Наступал решающий день. Азот чувствовал это, лежа на полу в окружении ящерок. Теперь многие цеховые видели в нем своего главаря. В нем! Пятнадцать малышей и пятеро больших.
Половина младших и четверть старших. Все мирно спали, окружив Азота. Спал, быть может,
даже Барсук, который обычно лишь притворялся спящим.

Азот не смыкал глаз четверо суток. В ту ночь, когда ему посчастливилось встретиться с
Блинтом, и все последующие ночи он лежал, глядя во тьму, строил планы, терзался сомнениями и ликовал, представляя себе жизнь без Крыса. Потом всходило солнце, и планы исчезали вместе с утренним туманом. Ящерками своих сторонников Азот называл в шутку — никакие они были не драконы. Но дети носили новое прозвище с гордостью, не догадываясь, что в нем кроется намек на отчаяние.
Днем Азот играл свою роль, отдавал распоряжения и настраивал жалких ящерок на борьбу
— делал все, что угодно, лишь бы не думать об убийстве Крыса. Как долго Крыс планировал играть в свою жуткую игру? Она должна была кончиться со дня на день. Все гадали, что Крыс затевает, и не сомневались, что некий план у него уже есть. Иначе его приспешники в нем усомнятся, и он может в мгновение ока потерять цех.
Трем самым надежным малышам Азот поручил день и ночь охранять Куклу, потом засомневался, правильно ли поступил. Не следовало так разбрасываться своими силами.
Малыши могли бы собирать сведения: прислушиваться к разговорам, выяснять, не примет ли к себе ящерок какой-нибудь другой цех. Да малыши восьми, десяти, даже одиннадцати лет и не уберегут Куклу от больших Крыса — куда им против пятнадцати-шестнадцатилетних.
В конце концов Азот решил поручить охрану Куклы двоим большим, которые встали на его сторону одними из первых, и старался в течение дня не выпускать подругу из виду.
Однако внимание его часто рассеивалось. Давали о себе знать бессонные ночи. В голове все перемешалось. Еще немного, и он совершит непоправимую ошибку. И все из-за того, что ему не хватало смелости убить Крыса.
Следовало теперь же собрать в кулак все свое мужество. Момент был самый что ни на есть подходящий. Незадолго до полуночи Крыс куда-то ушел с двумя большими, а по возвращении наверняка собирался лечь спать. Дрых негодяй всегда как младенец. А у Азота был нож. Теперь даже не один — тот же самый парень украл со склада второй, настоящий. Требовалось всего лишь подойти к Крысу и воткнуть в него клинок. Куда-нибудь в живот — так будет надежнее.
Даже если верные псы отнесут Крыса к целителю, на лечение уйдут все его сбережения. Задаром с цеховым никто возиться не станет. Надо дождаться его возвращения, встать и выйти, будто бы по малой нужде, а на обратном пути убить его.
Уберечь Куклу от беды можно лишь так.
Азот прекрасно понимал, что значит стать мокрушником. Все переменится. Наемные убийцы — как острый нож в кромешной тьме. Азот научится драться и убивать. Не просто узнает, как это делается, а сам станет убийцей. Эта мысль преследовала его, как пристальный взгляд Куклы. Взгляд этот ничего особенного не значил, если только Азот не смотрел ей в глаза.
О подробностях убийства он не задумывался. Но нередко вспоминал, как Дарзо Блинт посмеялся над их цехом — над Крысом и всей его небольшой армией. Бесстрашный Дарзо Блинт, подобием которого мог стать и Азот.
Блинт заберет его. И Азот никогда не возглавит «Черного Дракона». Покинет даже команду ящерок, и правильно сделает. Он не желал, чтобы дети смотрели на него, как на отца, а большие заглядывали ему в глаза, видя в нем свое спасение. Ведь защитить Азот не мог даже самого себя.
Весь этот спектакль был поставлен Крысом. Азота Избавителя не существовало, а ящерки этого не понимали.
Звук раскрывающейся двери известил о появлении Крыса. Азот так перепугался, что заплакал бы, если бы не знал, что по его просьбе не спит Барсук. Лить слезы перед своими большими он просто не мог. Но знал, что рано или поздно Крыс подойдет к нему, заставит своих дружков вытащить его и учинит над ним такую чудовищную расправу, что издевательства над
Джарлом покажутся смехотворными. Однако Крыс, как Азот и предполагал, сразу ушел в свой
гарем, улегся и через несколько мгновений заснул.
Мокрушники не плачут. Азот постарался успокоиться и прислушался, проверяя, спят ли охранники Крыса.
Мокрушники никого не боятся. Они могут убивать. А все перед ними дрожат. Мокрушники нагоняли ужас даже на Са'каге.
«Если я так и пролежу здесь, тем более усну, то назавтра или через неделю Крыс со мной расправится. Тогда будет вовсе незачем жить, — размышлял Азот. Он видел по взгляду Крыса,
что ждать черного дня остается недолго. — Лучше уж мне его убить».
В мечтах он рисовал себя героем, воспетым бардами. Представлял, как вернет Джарлу деньги, как поможет Джа'лалиэлю, как все будут благодарить его за избавление от Крыса, как вдруг заговорит Кукла и как она, глядя на спасителя с восторгом, назовет его настоящим героем.
Фантазии казались глупыми, а быть глупцом Азот не желал.
Ему захотелось по-маленькому. Он, злясь на себя, встал и пошел к задней двери. Стражи
Крыса даже не шелохнулись.
На улице было холодно и несносно воняло. Деньги из копилки Азот постепенно тратил на пропитание ящерок. Сегодня он купил рыбу. Вечно голодные дети съели ее вместе с внутренностями и отравились. Азот, справляя нужду, вдруг подумал, что следовало оставить кого-нибудь на страже. Еще один промах с его стороны!
Изнутри послышался шорох. Азот, зашнуровывая штаны, всмотрелся в темноту, но ничего не увидел. Он совсем сходил с ума. Пугался каждого звука. Стоило спящим цеховым крысятам перевернуться с боку на бок, и он уже воображал себе невесть что.
Его губы внезапно растянулись в улыбке, а рука сама собой легла на рукоять ножа. Пусть он знает далеко не все и многое не зависит от его желаний, понятно, что должен сделать сейчас.
Крыс должен умереть. Вот и все. Что случится после этого с Азотом, по большому счету не имело значения. Пусть его благодарят или тоже убьют, он в любом случае прикончит гада.
Крыса следовало уничтожить прежде, чем он причинит страдания Кукле. То есть немедленно.
Приняв твердое решение, Азот сжал в руке нож и пошел назад. Крыс спал, окруженный гаремом. Азоту предстояло всего лишь свернуть со своего пути шага на два. Если окажется, что охранники Крыса не спят, Азот притворится, будто споткнулся, и воткнет нож в живот мучителю. Потом пырнет его снова и снова, чтобы уж наверняка убить, пусть даже Азот поплатится за это собственной жизнью.
До цели оставалось шага четыре. Взгляд Азота случайно упал на то место, где он обычно спал. Барсук лежал на спине, на его шее чернела тонкая полоса. Глаза распахнуты, но он не двигался.
Куклы не было. Не было и Крыса.

9
Азот лежал в темноте, не в силах даже плакать. Однако и в своем ослепляющем потрясении он знал, что большие Крыса не спят. Вот чего они все так долго ждали. Азот вышел буквально на минуту-другую, и Куклу тут же утащили. Если он даже разбудит весь цех, ничего не изменится.
Перепуганный до смерти, окутанный тьмой, Азот не знал, кто из дружков Крыса ушел, а кто остался. А если бы и знал, что это изменит? Он все равно не выяснит, куда они отправились. И
если даже выяснит, что можно сделать?
Мысли в голове путались. «Будь я проклят, — думал Азот, глядя на провисший потолок. —
Я слышал, все слышал и не рванул ей на помощь».
Он лежал и лежал, совершенно убитый. Сменились дозорные. Взошло солнце.
Зашевелились, пробуждаясь, цеховые крысята. Азот, не в силах двинуть ни рукой ни ногой, все смотрел и смотрел в потолок, мечтая, чтобы он обвалился, чтобы рухнул весь мир вокруг.
Начался новый день. Дети визжали, младшие дергали Азота, что-то крича. Что-то про
Барсука. Кто-то о чем-то спрашивал. Отовсюду звучали слова. Слова — пустой звук. Азота схватили за руку и дернули, но он был где-то далеко отсюда.
Очнуться ему пришлось скоро. Из полузабытья его мог выдернуть единственный звук: смех
Крыса.
Азот, содрогаясь, рывком сел. Нож до сих пор был при нем. На полу темнела засохшая кровь, но Азот ее почти не видел. Вскочив на ноги, он пошел к двери.
Послышался очередной взрыв мерзкого хохота, и Азот побежал. В ту секунду, когда его нога ступила на порог, он заметил краем глаза, что дверная тень растягивается и прыгает вперед со скоростью и четкостью паука-каменщика, которого Азоту доводилось видеть лишь раз в жизни.
Он налетел на эту тень, будто на стену. Его вытащили наружу и толкнули в затемненный проход между зданием и пестревшими рядом развалинами. У Азота пошла кругом голова.
— Так спешишь умереть, да, мальчик?
Азот не мог ни пошевелиться, ни высвободиться. Чья-то рука держала его за лицо мертвой хваткой. До Азота вдруг дошло, что это Дарзо Блинт.
— Пять дней, мальчик. У тебя было целых пять дней, но ты так и не убил его, — прошептал он Азоту в ухо, обдавая его запахом лука и чеснока.
Чуть поодаль стоял Крыс, разговаривая с цеховыми и хохоча. Все смеялись с ним вместе, в том числе и многие ящерки, надеявшиеся вернуть себе расположение Крыса.
Началось, подумал Азот. Все, что ему удалось создать, рассыпалось прахом. Остальных ящерок не было. Азот не сомневался в том, что позднее они, крадучись, вернутся, чтобы выяснить, как обстоят дела, но не злился на них. В Крольчатнике все спасались, как только могли. И потом то был не их проигрыш, а проигрыш Азота. Блинт все верно говорил. Дружки
Крыса и он сам ждали, что последует дальше. Если Азот бросится к ним, его убьют или сотворят с ним что-нибудь еще хуже. Все это время ему следовало строить планы, а он бездействовал.
Стало быть, заслуживал смерти.
— Успокоился, мальчик? — спросил Блинт. — Хорошо. А теперь я покажу тебе, какую цену ты заплатил за свою нерешительность.
На обед Солона повел сутулый старик в тщательно выглаженной ливрее, украшенной золотым галуном и фамильным гербом Джайров — изображением белого сокола, нападающего на степного соболя. Однако за века картинка поблекла настолько, что узнать на ней кречета было не так-то просто. В Халидоре и даже Лодрикаре северных соколов не водилось. Они
обитали лишь на севере. «Выходит, Джайры, как и я, не сенарийцы», — подумал Солон.
Обед подали в большом зале, что удивило Солона. Не то чтобы залу недоставало пышности
— напротив, он был чрезмерно великолепен и, наверное, не уступал в размерах парадной приемной сенарийского замка. Стены украшали шпалеры, знамена, щиты давно погибших неприятелей, огромные картины; тут и там стояли мраморные с позолотой статуи, потолочная роспись изображала сцену из Алькестии. Стол на фоне такого роскошества казался крошечным,
хоть и имел в длину примерно двадцать локтей.
— Лорд Солон Тофьюсин, дом Тофьюсин, ветвь королевского рода Брааден островной империи Сет, — объявил старый слуга, то ли давно зная, то ли специально выяснив все титулы гостя.
Сет в нынешние времена больше не считался империей, однако Солону пришлась по вкусу оказанная ему честь. Он прошел к леди Джайр.
Это была привлекательная величавая женщина с зелеными глазами, смуглой кожей и тонкими чертами лица, унаследованными от отца, герцога Грэзина. Ее наряд, по сенарийским меркам, отличался скромностью: высокий воротник, юбка длиной до изящных щиколоток.
Серое платье сидело на прекрасной фигуре ладно, но довольно свободно.
— Приветствую вас, миледи, — сказал Солон, низко кланяясь и по традиции Сета поворачивая руки ладонями вперед. — Пусть солнце вам улыбается, а буря свирепствует, лишь когда вы дома.
Может, не стоило приветствовать хозяйку столь многословно, но зал был так огромен, что казался целой страной, и упоминания о погоде сами собой сошли с губ Солона.
Герцогиня хмыкнула и не сочла нужным отвечать. Сели за стол. Слуги принесли первое блюдо — суп из утки-мандаринки со сладким укропом.
— Сын сообщил мне, откуда вы, но говорите вы хорошо, не голый и без кольца в носу. Что ж, очень славно.
По-видимому, хозяйке рассказали о том, что приключилось с ее сыном, и она досадовала,
что его так унизили.
— А что, это правда? — спросил Логан. Он сидел в одном конце стола, герцогиня в другом,
а Солон, к его неудовольствию, посередине. — Верно говорят, что даже на кораблях сетцы расхаживают в чем мать родила? — полюбопытствовал юный лорд.
— Логан, — строго произнесла Катринна Джайр.
— С вашего позволения, леди Джайр, я объясню. Это не совсем так. Наш остров омывают воды самого теплого течения в Великом море, поэтому у нас бывает жарко даже зимой. А летом так печет, что не знаешь, куда деваться. То есть, хоть мы и не носим так много одежды, и такой тяжелой, как здешние жители, за принятые у нас рамки приличия, поверьте, не выходим.
— Приличия? По-вашему, женщин, что бегают по кораблю полуобнаженными, можно назвать приличными? — спросила леди Джайр.
Лицо Логана восторженно засияло.
— Приличные, естественно, не все наши женщины. Однако для нас обнаженная женская грудь — все равно что для здешних мужчин голая шея. Целовать грудь, само собой, приятно, но нет причин…
— Что вы себе позволяете! — Воскликнула леди Джайр.
— С другой стороны, дама, чьи щиколотки не прикрыты платьем, у нас не отважится спуститься под палубу одна. Так что, леди Джайр… — Солон повел бровью и притворился,
будто смотрит на ноги герцогини, хоть и не мог их видеть. — Вас, появись вы в Сете, сочли бы чересчур смелой.
Герцогиня побледнела, однако не успела вымолвить ни слова — Логан рассмеялся.

— Щиколотки? Но ведь это… глупо! — Мальчик присвистнул. — А у вас они очень даже ничего, мама. — Он снова засмеялся.
Слуга принес второе блюдо, но Солон не заметил, как перед ним поставили другую тарелку.
«Что я за человек?» — раздумывал он. Язык подводил его далеко не впервые.
— Я решила, что нападение на лорда Джайра — предел непочтительности, — сказала герцогиня. — Оказывается, вы куда хуже.
Ах вот оно что, подумал Солон. Значит, стражи не по своей воле обращались с лордом
Джайром как с дитятком. По-видимому, оберегать его от боли и ран приказала им госпожа.
— Да ведь он не оскорбил меня, мама. И вовсе не хотел обижать вас. — Логан посмотрел на мать, потом на гостя. Оба сидели с каменными лицами. — Правда же, лорд Тофьюсин?
— Миледи, — сказал Солон, — как-то раз мой отец объяснил мне, что в учебном бою лордов нет, как нет их на поле брани.
— Вздор! — отрезала герцогиня. — Истинный лорд всегда остается лордом. Сенарийцы знают, что это значит.
— Мама, он имеет в виду: неприятельский меч рубит благородных так же уверенно, как и простолюдинов.
Леди Джайр не обратила внимания на слова сына.
— Чего вам от нас нужно, мастер Тофьюсин?
Задавать подобные вопросы гостю, да еще и обращаться к нему как к человеку незнатного происхождения было верхом неучтивости. Солон рассчитывал, что его примут по всем правилам, чтобы можно было некоторое время побыть в этом доме, недельку-другую понаблюдать за Джайрами и лишь потом объявить им о цели своего визита. С мальчиком он,
возможно, смог бы поладить, но с этой женщиной — боже упаси! Уж лучше закрутить роман с обольстительницей Джадвин.
— А вам не кажется, мама, что вы несколько?..
Герцогиня даже не взглянула на сына, лишь подняла руку, повернув ее к нему ладонью.
Смотрела она все это время на Солона.
Значит, вот как тут обстоят дела, подумал он.
Логан приходился ей не только сыном. Несмотря на юный возраст, в отсутствие отца он был еще и ее лордом. Пренебрежительный жест герцогини рассказал гостю всю историю их семьи. Мать подняла руку, и мальчик как послушный сын умолк, а не наказал ее, как поступил бы лорд. По презрению, с которым герцогиня держалась и встретила гостя, Солон понял, почему герцог Джайр переложил свои обязанности на плечи молодого сына. Жене он доверять не мог.
— Я жду ответа, — сказала леди Джайр.
Услышав ее ледяной тон, Солон тотчас принял решение. Детей он просто не любил, а тиранов всем сердцем ненавидел.
— Я приехал, чтобы стать наставником лорда Джайра.
На его губах заиграла теплая улыбка.
— Ха! Это исключено.
— Мама, — чуть более решительно произнес Логан.
— Только через мой труп, — заявила хозяйка. — Если начистоту, мастер Тофьюсин, я хотела бы, чтобы вы уехали.
— Мама!
— Немедленно.
Солон сидел с ножом в одной руке и двузубой вилкой в другой, радовался, что не забыл сенарийских правил поведения за столом, и не двигался.
— Когда вы планируете позволить лорду Джайру действовать, как ему подобает? —
спросил он.
— Когда он повзрослеет. Когда настанет время. С какой стати я отвечаю на вопросы какого-то сетского дикаря и…
— Неужели так распорядился герцог, объявляя, что в его отсутствие герцогом Джайром будет его сын? Неужели сказал, пусть, мол, начнет действовать, только когда придет время? Мой отец говорил: затянувшееся повиновение — это неповиновение.
— Стража! — крикнула герцогиня.
— Черт побери! Мама, прекратите же!
Логан так резко вскочил, что его стул с грохотом упал на пол.
На лицах устремившихся к Солону стражников отразилась растерянность. Они переглянулись и перешли с бега на быстрый шаг, тщетно стараясь приблизиться незаметно — их выдавал звон металлических кольчуг.
— Логан, с тобой мы поговорим после, — сказала Катринна Джайр. — Таллан, Брэн,
выведите этого человека вон. Сию минуту.
— Лорд здесь я! Не прикасайтесь к нему! — прокричал Логан.
Стражники замерли. Глаза Катринны засверкали от злости.
— Да как ты смеешь отменять мои приказы? Позорить свою мать перед чужаком? Мне стыдно за тебя, Логан Джайр. Ты бросаешь тень на всю нашу семью. Отец положился на тебя и совершил серьезную ошибку.
Солону сделалось не по себе, а Логан страшно смутился, растерялся и залился краской стыда.
Змея, подумал Солон. Разрушает то, что обязана всячески укреплять. Убивает в сыне уверенность.
Логан взглянул на Таллана и Брэна. Тем было так неловко наблюдать сцену Логанова унижения, что они не знали, куда девать глаза. Логан весь съежился, сокращаясь в размерах.
Надо что-нибудь предпринять, решил Солон.
— Лорд Джайр! — воскликнул он, вставая и привлекая к себе всеобщее внимание. —
Прошу прощения. Я вовсе не хотел злоупотреблять вашим гостеприимством, тем более вносить в вашу семью раздоры. Признаю, я забылся и заговорил с вашей матушкой слишком прямо. Мне не всегда удается… выбрать правильный тон в беседах с чувствительными сенарийцами. Леди
Джайр, прошу извинить меня, если я поневоле нанес оскорбление вам или вашему лорду. Лорд
Джайр, еще раз простите. Видимо, мои речи показались вам дерзкими. Я, разумеется, покину ваш дом, если только вы пожелаете.
Последние слова он особенно выделил. Логан расправил плечи.
— Не пожелаю.
— Милорд? — Солон притворился растерянным.
— В этом доме все только и делают, что выбирают подобающий тон, однако правильно поступают не часто, лорд Тофьюсин, — сказал Логан. — Вы ничем меня не оскорбили. Я хотел бы, чтобы вы остались. Уверен, и моя матушка постарается вести себя так, чтобы вам было здесь уютно.
— Логан Джайр, ты не посмеешь… — начала было Катринна Джайр.
— Стража! — громко произнес Логан, перебивая мать. — Леди Джайр очень взволнована и переутомлена. Проводите ее к покоям. Одного из вас прошу остаться у ее дверей до утра на случай, если ей что-либо понадобится. Утром встретимся в столовой.
Солон торжествовал. Логан, не дав матери договорить, отправил ее прочь и велел стражнику охранять ее до завтра.
«Еще чуть-чуть, и мальчик станет грозным и категоричным взрослым мужчиной, —
подумал Солон. — Станет? — переспросил он у самого себя. — Грозности в нем достаточно и сейчас. А я только что приковал себя к нему».
Мысль его встревожила. Еще полчаса назад Солон не знал, останется ли. И собирался недельку-другую не принимать твердых решений. А тут вдруг взял и связал себя с Логаном невидимыми узами.
Знал ли Дориан, что все сложится именно так? В случайные совпадения он не верил. Солон же придерживался на сей счет иного мнения. Но, так или иначе, он теперь зависел от Логана,
отчего чувствовал напряжение в шее, как раб, которому надели не по размеру маленький ошейник.
Отменную трапезу окончили в тишине. Потом Солон с позволения лорда отправился на ближайший постоялый двор, где подавали сетское вино.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

перейти в каталог файлов


связь с админом