Главная страница
qrcode

Г.Кублицкий - Енисей, река сибирская, 2015. Isbnббк 63. 5К 18isbn


Скачать 44.13 Mb.
НазваниеIsbnббк 63. 5К 18isbn
АнкорГ.Кублицкий - Енисей, река сибирская, 2015.pdf
Дата11.10.2017
Размер44.13 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаG_Kublitskiy_-_Enisey_reka_sibirskaya_2015.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#26717
страница1 из 34
Каталогid144056915

С этим файлом связано 62 файл(ов). Среди них: Ikonografia_Gospoda_Iisusa_Khrista_2001.pdf, Michelangelo_Buonarroti_-_Three_Standing_Men_in.jpg, WoodCarving_Illustrated_041_Holiday_2007.pdf, Prostranstvennye_postroenia_v_zhivopisi_1980.djvu и ещё 52 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Георгий
Иванович Кублицкий
ЕНИСЕЙ.
РЕКА СИБИРСКАЯ
Красноярск
Тренд
2015

© Кублицкий Г. И.
© Издательство «Тренд» (Красноярск)
© КРОО Поддержки гражданских инициатив «Развитие» (Красноярский край)
© Творческое объединение «Лукоморье» (СФО)
ББК 63.5
К 18
ISBN
ББК 63.5
К 18
ISBN
Кублицкий Г. И.
Енисей, река сибирская / Г. И. Кублицкий. — Красноярск: Тренд, 2015. — 464 с., илл.
Георгий Иванович Кублицкий (1911 — 1989) — красноярец, журналист, писатель и сценарист — был участ- ником и свидетелем многих событий, круто изменивших судьбу Красноярского края. В книге «Енисей, река
Сибирская» представлена увлекательно изложенная панорама жизни на берегах Енисея от его истока до устья. Автор повествует о событиях с древнейших времен до той поры (1950-е годы), когда началось наи- более активное освоение Сибири, Таймыра, Арктики. Г. И. Кублицкий увлекательно описывает плавание по реке Енисей, воздушные перелеты, посещение различных городов, показывает, как в прежнем крае каторги и ссылки люди начинают развертывать грандиозное строительство предприятий тяжелой индустрии и энер- гетики, побеждают вечную мерзлоту и таежную глухомань. Свою любовь и восхищение Енисеем автор сумел передать читателям: «Енисей! Какой сибиряк не встрепенется, услышав это слово. Любит он этого неистового богатыря, сурового, могучего, прекрасного в своей дикой красе, которая поразительно оттеняет величие тайги, гор и степей сибирских, точно так же как раздолье Волги дополняет и украшает картину необъятной русской равнины. И не только сибирякам дорог Енисей. Где бы русский человек ни родился, где бы ни вырос — попав сюда, он не может не полюбить полную, умную, смелую жизнь на берегах великой сибирской реки». Книга иллюстрирована большим количеством фотографий, рисунков и картин краснояр- ских художников и будет интересна и познавательна детям, родителям и учителям.
Генеральным партнером книги выступает КККМ (Красноярский краевой краеведческий музей);
Его уникальные фонды широко используются в иллюстрациях и фотографиях, представленных на ее стра- ницах. Многие публикуются впервые.

3
Незабываемые путешествия с Г. И. Кублицким
Как замечательно путешествовать! Купить билет, сесть на самолет, улететь далеко-далеко, гулять по незнакомым улицам, знакомиться с людьми, любоваться красотами природы.
А можно… открыть книгу и тоже совершить незабываемое путешествие! Ведь есть замечательные путешественники, рассказывающие об увиденном так, как будто ты смотришь на все своими глазами — ты приходишь в восторг от восхода солнца над рекой, это тебе в лицо дует свежий ветер, это ты разговариваешь с людьми, живущими в далекой стране.
Так умеет рассказать о своих путешествиях и автор книги «Енисей, река сибирская», наш земляк, журналист, писатель, исследователь, кинодраматург — Георгий Иванович Кублицкий. Он написал более
50-ти книг, в том числе для детей, а также множество статей, заметок, очерков в различных изданиях, создал массу радиопередач и сценариев телевизионных фильмов.
Георгий Иванович Кублицкий родился в Красноярске 18 декабря 1911 года. Отца, погибшего во время
Первой мировой войны, он совсем не помнил. Первое путешествие Георгий совершил в 1916 году вместе с матерью и сестрой на пароходе «Лена» по Енисею. Когда подошло время учиться, шла Гражданская война, школы не работали, и Георгий начал обучаться на дому. Любовь к путешествию, познанию нового привила ему первая учительница Лидия Симоновна Крутовская — известная красноярская общественная деятельница и педагог. Писатель считал, что его будущая жизнь определилась именно в этот период.
В 1926 году семья переехала в Новосибирск. Георгия определили в школу № 12 имени профессора
К. А. Тимирязева. В школьные годы Георгий Иванович познакомился с будущим поэтом Сергеем Островым.
Они состояли в ученическом комитете и были членами правления школьного кооператива. Кублицкий был прикреплен к секции благоустройства Новосибирского городского совета. Его первые статьи, написанные для школьной стенгазеты, посвящались работе этой секции.
Неутолимая жажда новых впечатлений, любознательность, постоянное стремление узнавать новое, самостоятельно искать истину — главные черты характера, сделавшие его настоящим исследователем и писателем.
Георгий Иванович Кублицкий писал о том, что видел сам. Он собрал большой материал по истории
Сибири, России и другим странам. Его интересовали не только факты, относящиеся к изучаемой местности, но и жизнь людей. Его книги отображают действительность той эпохи, о которой он пишет.
Он много путешествовал по зарубежным странам, не раз бывал в Соединенных Штатах Америки, на
Ближнем Востоке и во многих государствах Европы. Путешествия по разным странам помогли ему лучше оценить своё близкое и родное. И не даром из более чем пятидесяти его книг, двенадцать из них так или иначе относятся к Енисейскому Северу.
Длительное время Кублицкий был теснейшим образом связан с Енисейским Севером. Еще в 1931 году, как геодезист-изыскатель Географического общества, участвовал в составлении первой достоверной карты
Таймыра. Знал большинство полярных капитанов и летчиков, бывал в ледовых разведках. Участвовал в длительном Пясинском походе речных судов, через Карское море прошедших к устью Пясины и по ней поднявшихся через Таймыр к причалам Норильска. Две навигации ходил в экспедиционные рейсы по
«диким» северным рекам.
Перейдя в 1934 году на редакционную работу, стал заведующим отделом Севера газеты «Красноярский рабочий» и лишь незадолго до Великой Отечественной войны переехал в Москву.
В 1949 году вышли в свет две первые книги для детей — «Енисей, река сибирская» и «Открыватели
Антарктики». Следующими были книги «По материкам и океанам», «Большая Волга», «На великой реке».
Их с удовольствием читали школьники второй половины ХХ века. С большинством из этих книг читатели и сейчас могут познакомиться в Красноярской краевой детской библиотеке.
Енисею — одной из величайших рек на земном шаре он посвятил книги «Путь в Эвенкию», «Уходит река к океану», «Енисей, река сибирская».
У Вас, читатель, есть уникальная возможность совершить вместе с автором увлекательное путешествие по великой сибирской реке.
С уважением, Татьяна Николаевна Буравцова,
директор Красноярской краевой детской библиотеки тел. 201-27-73, 8-913-536-15-86, admkkdb@mail.ru

4
От редакции
Дорогой читатель!
Считаем необходимым упомянуть о том, что данное издание книги Георгия Ивановича Кублицкого
(«Енисей река сибирская»1949, 1956); автора более 50 книг(!) — формально третье по счету — является в некотором роде первым и особым одновременно.
Впервые под одной обложкой собраны три первые книги автора, рассказывающие о буднях Енисея — вместе с самой первой его книгой «Рейс в Эвенкию» (1939), никогда более с тех пор не издававшейся. Главы, имеющие значительные отличия, мы поместили полностью — в двух вариантах (раннем и позднем) — ибо по другому не могли! Шли годы — менялась жизнь и люди — неизменной оставалась лишь река…
Григорий Иванович Кублицкий — стал своим и известным и в международной журналистике (в составе
«Золотой десятки» — Зорин, Бовин, Фиш, Боровик, Кольцов. Мамедов, Кублицкий…, и в писательской среде — к концу1950-х годов, помимо многочисленных статей и международных обзоров издавшего десяток книг на столь различные темы: «Открыватели Антарктики» (1949), «Енисей река сибирская» (1949;
1956), «Большая Волга» (1951), «На великой реке» (1953), «По материкам и океанам» (1957), «Фритьоф
Нансен»(1958), «Меч и колос» (1959), «По следам Нильса Хольгерсона» (1959), до «югославских дневников, американских заметок и скандинавских хроник»…
Исследователям творчества нашего земляка, предстоит написать немало о простом пареньке из
Красноярска, Георгие Кублицком, ставшим в ряд лучших писателей и журналистов СССР.
Плодовит он был чрезвычайно. Этому в немалой степени способствовала его «ночная усидчивость» и упорный характер сибиряка, не понаслышке знающего все тяготы таежных работников: геолога, охотника и топографа-первопроходчика.
Вчитываясь в скупые строки его записей, замечаешь фразу «спать легли в полной темноте — звезд на небе не видно из-за туч»… А потом, чуть ниже — буквально в конце следующего абзаца — «встал пораньше, написал несколько строк о вчерашнем дне»… Еще ниже «на завтраке все жадно вчитывались в новый номер судовой газеты, изданной специально к сегодняшнему дню — ранним утром — при свете керосинки, в «подпалубной редакции» в трюме дизель-теплохода «Красноярский рабочий»…
…Внимательно слушали по радио передовицу «Правды»… записали вместе с помполитом, (потом сличили обе записи) — и уже вечером она была издана в нашей судовой газете «Большевик Арктики»… а сам номер «Правды» с этой статьей мы получили только через четверть года(!) по возвращению из навигации.
Вот так — буднично и честно, без бравады и похвальбы: легли поздно — встал рано — издали газету к завтраку.
Взявшись за издание, мы постарались максимально сохранить и стиль, и оформление данной книги автора — отчасти отдавая дань памяти его соавторам — фотографам и художникам, граверам, наборщикам и оформителям, — хотя большую часть фотографий, опубликованных в своих книгах, Георгий Иванович сделал сам!
Поместив три книги под одной обложкой мы создали отличный плацдарм для изысканий и «архивных раскопок» всем тем, кто по-настоящему любит историю нашего края и готов сверять и сличать разные текстовые редакции одной книги, «разнесенной по времени» на четверть века!
И пусть все, читающие эти строки, примут и поймут, — отчего автор умышленно исказил и указал в книге лишь имя репрессированного работника Красноярского краеведческого музея Косованова Вячеслава Петровича
(расстрелянного в июле 1938 года) — ибо по-другому упомянуть о нем тогда было просто невозможно!
А кажущиеся невинными оговорки «а вот там построен... какой-то завод… какой? — забыл — и не мудрено — столько всего построено!» милыми и забавными стали лишь в наше время… (речь шла о военном номерном заводе, выпускавшем порох и топливо для ракет — что, естественно, тогда и полвека спустя было государственной тайной!)
А это его краткое упоминание о том, что в маленьком «геройском» совхозе Минусинского района несколько десятков Героев Социалистического труда…Таких вот «зерен правды», широких «мазков» созерцателя и «непридуманного летописания» на страницах книги вы найдете массу.
Пожелаем всем вам множества открытий, и пусть река жизни принесет Вас к Свету!
Ибо теперь и Вы узнали про древнее, «Светоносное» название нашей реки — Инд, Индези, Иоандесси, или самое древнее — Наура (дословно с санскрита — Свет несущая).
И именно этот свет — как отблеск прошедших лет — вы с избытком найдете на страницах книги.

ВСТУПЛЕНИЕ
Кублицкий
Георгий Иванович

6
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ

7
ВСТУПЛЕНИЕ
КНИГА О ВЕЛИКОЙ РЕКЕ
Впервые эту увлекательную книгу Георгия Кублицкого мне довелось прочесть в школьном детстве. Прошли годы, десятилетия, но до сих пор живы в памяти давние впечатления от про- читанного. Именно книги Кублицкого пробудили во мне, подростке, интерес к путешествиям по родному краю, желание посетить самые глухие уголки Сибири. Именно тогда я понял, что на берегах Енисея можно встретить места не менее экзотические, чем в далеких заморских странах.
Для начала — несколько слов об авторе. Известный советский писатель, журналист, путеше- ственник Георгий Иванович Кублицкий — наш земляк, он родился в Красноярске в 1911 году. Отец его погиб во время первой мировой войны. Первое свое путешествие будущий писатель совершил на пароходе «Лена» по Енисею в 1916 году, вместе с матерью и сестрой. Еще в школе Георгий увлекся журналистикой. Работал геодезистом, изыскателем, мотористом на теплоходе. Его дебют в качестве журналиста состоялся в 1934 году, на страницах газеты «Красноярский рабочий».
Вот как вспоминал о молодом Кублицком его старший коллега Николай Маркелович Бусаров, который тогда работал в газете заведующим сельхозотделом: «Особенно запомнилась колоритная фигура Георгия Кублицкого. Он в те годы то заведовал отделом информации, то секретарствовал, а, пожалуй, большую часть времени проводил в длительных командировках, особенно на севере края. Высокий, стройный, громогласный, любитель острой шутки, мастер броской подачи в газете стоящей новинки, пользовался всеобщим уважением. Он уже тогда активно накапливал матери- алы для своей первой книги о крае, о Енисее...»
Известный сибирский журналист, ветеран «Красноярского рабочего» Коминт Флегонтович
Попов в своей книге «Нежелтеющие страницы (Два века одной газеты)» вспоминал о том, что в 1936 году «заведующий отделом Севера Георгий Кублицкий был назначен редактором объе- диненной выездной редакции газет «Красноярский рабочий» и «Большевик Арктики» на Пясин- ских операциях. То есть он должен был освещать переход судов с грузами для Норильска по реке
Пясина». В конце 1930-х годов Кублицкий печатается в газете «Правда», в 1938 году выходит первая книга его путевых очерков об Эвенкии. А вскоре его призывают в армию.
Потом он работал в Новосибирске, был собкором «Литературной газеты», публиковался в различных газетах и журналах, выпускал новые сборники путевых очерков (а поездил по свету
Кублицкий немало) и книги о выдающихся географических открытиях («Открыватели Антар- ктики», «По материкам и океанам», «Большая Волга», «На великой реке», «Фритьоф Нансен, его жизнь и необыкновенные приключения» и др.). Всего Кублицким выпущено более тридцати книг.
С детства помню его и как автора увлекательных рассказов в популярной радиопередаче «Клуб знаменитых капитанов». Диапазон его тематических и географических интересов был необы- чайно широк. Писал он о своих поездках по стране и зарубежью, о Волге и Миссисипи, о других великих реках мира.
Но главной темой Кублицкого оставалась любовь к родному Енисею. Этой теме посвящена и его первая (на мой взгляд, лучшая) книга для детей «Енисей, река сибирская», выпущенная московским издательством «Детгиз» в 1949 году и переизданная там же в 1956-м. Спустя двадцать лет в Красноярске была издана еще одна книга Кублицкого об Енисее — «Уходит река к океану».
И вот перед нами — новое издание книги «Енисей, река сибирская», которая ничуть не поста- рела за минувшие годы, хотя на Енисее, конечно же, многое изменилось. В этом я убедился, пере- читав книгу заново. Она написана ясным, живым, увлекательным языком, насыщена разнообраз- ной информацией и, несомненно, будет с интересом прочитана как детьми, так и взрослыми. О чем же рассказывает эта книга?
Начинается она с воспоминаний автора о первых детских впечатлениях от поездки на паро- ходе по Енисею, о старом Красноярске, о ледоходе (кстати, в наши дни ледоход на Енисее можно увидеть только севернее Енисейска), о Столбах и столбистах (Кублицкий учился в одной школе с легендарными столбистами братьями Абалаковыми). В первой же главе приводятся знаменитые слова Антона Павловича Чехова об Енисее: «Я стоял и думал: какая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем эти берега!» Эта новая жизнь на Енисее, предсказанная Чеховым, в ту пору только лишь начиналась.

8
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
В следующих главах рассказывается о путешествии по Енисею, начавшемся от его истоков в Туве, в центре Азии. «Кызыл расположен у колыбели Енисея, — пишет Кублицкий. — Здесь сливаются два его истока — Бий-Хем и Каа-Хем, давая начало великой сибирской реке». А вот как впечатляюще и художественно ярко описан Енисей, пробивающий себе путь сквозь Саяны: «С тор- жествующим ревом, весь в хлопьях всклокоченной пены, несется Енисей через пороги к простору и покою минусинских степей...» И дальше идет рассказ о селе Шушенском, где отбывал ссылку вождь мирового пролетариата, о знаменитом Мартьяновском музее в городе Минусинске, о рас- копках дореволюционного археолога Алексея Еленева и о многом другом. Глава «История одного города» посвящена Красноярску, в ней рассказывается о великом художнике Василии Ивановиче
Сурикове, о «Красноярской республике» 1905 года, об археологических раскопках Ивана Тимофе- евича Савенкова на Афонтовой горе.
Описывая суровую красоту сибирской тайги, Кублицкий подчеркивает, что «тайга — народное добро» и призывает относиться к ней бережно, по-хозяйски. Называя Ангару «рекой будущего», он предсказывает то время, когда на Ангаре появятся гигантские гидроэлектростанции («Колос- сальна энергия ее вод!»). Отдельные главы посвящены Енисейску, Эвенкии, тунгусскому метео- риту, Туруханскому краю, где отбывали ссылку пламенные революционеры Иосиф Сталин, Яков
Свердлов и Сурен Спандарян. С интересом читается рассказ о древнем городе Мангазее, которого уже давно нет на картах. Приводя пушкинские слова о «ныне диком тунгусе» (из стихотворения
«Памятник»), Кублицкий замечает: «А пророчество великого поэта сбылось. На полках книжного магазина в Туре можно купить томик Пушкина на эвенкийском языке...» Я бы добавил, что в наши дни там можно найти не только Пушкина, но и Немтушкина, замечательного эвенкийского поэта.
С интересом читаются главы, посвященные сталинским местам в Курейке («Это была самая тяжелая политическая ссылка», — говорится в «Краткой биографии товарища Сталина»), заполяр- ному городу Норильску, путешественникам Фритьофу Нансену и Никифору Бегичеву. Рассказано и про музей вечной мерзлоты в Игарке, и про героическую оборону Диксона в августе 1942 года.
А вот какими словами заканчивается эта книга: «Не одним только сибирякам дорог Енисей...
И если в жилах гостя Сибири течет горячая кровь строителя, мечтателя, творца, он быстро найдет здесь дело по сердцу, чтобы эта жизнь стала еще ярче, полнее, радостнее».
Хочется верить, что эта книга Кублицкого еще вдохновит современных авторов, которые напи- шут новые книги о нашем родном Енисее.
Эдуард Русаков

Глава I
СКАЛОЛАЗЫ
Наводнение. — Когда бьют в набат. — На «Аэлите». —
Чехов о Енисее. — «Кто из Старой сакли?» — Урок скалолазания. — Неистребимое слово. — Что можно увидеть с вершины. — Самолет летит в Туву

10
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
М
не шесть лет. Я первый раз плыву на пароходе. Капитан — наш знакомый.
Можно заходить к нему в каюту. Там на полу лежит шкура белого медведя.
Она жестка и желтовата, как прокуренные седые усы капитана.
По стенам каюты — картинки с кораблями, ружье, кортик и рога северных оленей.
На столике большие блестящие часы, бинокль, пепельница из раковины, серебряная коробка для табака. Ничего этого трогать нельзя.
Река, по которой мы путешествуем, разлилась невероятно широко. Все на пароходе твердят, что такого наводнения не было уже очень-очень давно. Плывут деревья, у кото- рых щупальцами торчат вверх корни. Раз проплыла мимо половина ворот. Крыши дере- венских изб торчат прямо из воды, и между ними ходят лодки.
Солнце густо-красное, оно светит тускло — на него не больно смотреть; небо — в дыму.
Вокруг горит тайга. Когда ветер дует с берега, от дыма слезятся глаза, но зато он отгоняет комаров, которые никому на пароходе не дают житья. Вечером смотреть лесные пожары очень интересно: как будто в горах ползут золотистые змейки.
Однажды раздался крик:
— Медведь! Медведь!
Мы с сестрой, конечно, выскочили на палубу. Недалеко плыло что-то черное.
Капитан принес ружье, встал на одно колено и прицелился. Сестра зажала уши.
Капитан стрелял два раза, но промахнулся. Останавливать пароход не стали. Капитан сказал, что косолапый удирал от лесного пожара на другой берег. Он добавил, что весной медведь линяет, шкура у него все равно никуда не годится, и поэтому не стоило даже хоро- шенько прицеливаться...
С этой поездки и началось мое знакомство с Енисеем.
Мы жили тогда в Красноярске — самом большом городе на реке. Но, по правде сказать, это был небольшой город. Шумнее всего бывало на вокзале, на базарной площади и пристани.
Возле пристани бродили рыбаки. Ломовые извозчики привозили сюда какие-то ящики и тюки. Пассажиры в ожидании редких пароходов устраивались прямо на берегу: тут же спали, тут же варили на кострах уху. Грузчики в широких холщовых шароварах, отчаянно сквернословя, носили на спинах кованые сундуки, комоды, мешки с солью. Когда дела не предвиделись, они играли с извозчиками в шашки.
Шашечных досок не было, и клетки вырезались прямо на деревянном тротуаре, при- чем черные замазывались дегтем. Прохожие с опаской обходили азартных игроков.
Не представляю нашу ребячью жизнь без Енисея! По первому льду, схватывавшему тихую протоку у Посадного острова, мы обновляли коньки. Расстегнешь пальтишко, рас-

11
Глава I. CКАЛОЛАЗЫ
пустишь парусом полы — и несешься по ветру. Лед гудит, пощелкивает, потрескивает, а сквозь его прозрачную синь видны камни на дне. Потом, зимой, бураны наметали на протоке снежные островки, и забаве приходил конец.
С весной, с запахом талого снега, нас опять неудержимо тянуло к Енисею. В апрель- ский полдень, когда в водосточных трубах начинали грохотать подтаявшие ледяшки, нам уже не сиделось за партой.
На большой перемене мы мчались к реке узнавать, не тронулся ли лед. Да что школь- ники! Посмотрели бы вы, что делалось у нас на улицах, когда городская электростанция начинала прерывисто, тревожно гудеть и на пожарной каланче ударяли в набат, возвещая о ледоходе! Весь город бежал к Енисею, размахивая руками и крича. На берегу, бывало, не протолкнешься. Ну, мы-то, мальчишки, конечно, проталкивались...
Было жутко и весело смотреть на реку. Огромные, толстые льдины громоздились выше двухэтажного дома, выползали на берег, разворачивали каменные глыбы набережной.
Шум стоял такой, что надо было кричать соседу в ухо.
Острый холодок заберется под пальто, носы посинеют — но как уйдешь от этого весен- него, буйного столпотворения, от грохота, треска, звона!
Ниже города лед иногда застревал в мелкой протоке. Между берегом и островом наби- валась ледовая плотина, вода начинала быстро прибывать, заливая огороды и домики окраин.
Тогда на гору вблизи военного городка выезжали артиллеристы и палили из пушек, помогая реке рвать преграду.
Когда река уносила последние льдины, сразу становилось теплее.
У моего товарища была лодка, длинная и узкая, как индейская пирога. Белой краской на ее носу было написано «Аэлита». Интереснее всего было переплывать на остров.
Мы играли там в дикарей и Робинзона, разыскивали следы на влажном песке, ползали в пахнущих тиной зарослях тальника.
Под осень, когда воды в реке было меньше и течение ослабевало, можно было забраться и подальше.
Мы плавали на пригородные дачи вдоль дороги, проложенной по крутоярам левого берега. На склонах отцветали осенние лиловые ромашки. Высокая гора за рекой, напо-
Ледоход на Енисее. Второй день. 1925 г. Негатив А. Кудрявцева. Из фондов КККМ

12
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
минающая потухший вулкан — Черная сопка — в прозрачном воздухе казалась совсем близкой; и была она не черной, а золотистой oт осеннего листа берез.
Мы плавали туда, где нависает над водой Шалунин бык. Быками на Енисее называют выдвинувшиеся в реку утесы. У быка вода бурлила, кипела, крутилась воронками. Туда нельзя было подплывать на лодке: мигом перевернет. Даже в злые морозы вода там не замерзала, и черные полыньи всю зиму дышали возле быка клубами пара.
В школе учитель географии Вениамин Иванович сказал нам, что Енисей очень длин- ный — около четырех тысяч километров. Перечислив главные притоки, Вениамин Ивано- вич добавил, что кроме Красноярска на Енисее стоят еще два города: Минусинск и Ени- сейск, что иногда пароходы спускаются вниз по реке далеко на север, где нет ничего, кроме крохотных рыбацких поселков да безлюдной тундры.
В школе же услышал я впервые те слова, которые теперь так часто повторяют, когда говорят о Енисее.
В конце урока Вениамин Иванович достал из старого своего парусинового портфеля какую-то книжку, откашлялся и начал:
— «Не в обиду будь сказано ревнивым почитателям Волги, в своей жизни я не видел реки великолепнее Енисея. Пускай Волга нарядная, скромная, грустная красавица, зато
Енисей — могучий, неистовый богатырь, который не знает, куда девать свои силы и моло- дость. На Енисее... жизнь началась стоном, а кончится удалью, какая нам и во сне не сни- лась».
Вениамин Иванович сделал короткую паузу и продолжал, подчеркивая каждое слово:
— «Я стоял и думал: какая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем эти берега!»
Учитель остановился и оглядел нас, заинтересованных и притихших.
— Незабвенный Антон Павлович Чехов, — продолжал Вениамин Иванович, и глаза его блестели, — проездом на Сахалин был в нашем городе и написал все это. Вы знаете, что к нам в Сибирь царь раньше ссылал революционеров. Им было трудно, но они продолжали свое великое дело, веря, что в жестокой борьбе народ построит умную, полную, смелую жизнь!
Переправа ссыльных на плашкоуте через Енисей с левого берега на правый. 1902 год.
Фото из архива А. Тулунина

13
Глава I. CКАЛОЛАЗЫ
Мы были удивлены и обрадованы: тот самый писатель, который сочинил «Каштанку», писал и о нашей реке!
Вот он стоит на берегу Енисея и сквозь стекла пенсне смотрит на обгоняющие друг друга волны, на дымчатые горы за рекой. А рядом старый дорожный тарантас, и ямщик дремлет в ожидании переправы...
После урока ребята, не сговариваясь, отправились на берег. Но мы не бросали, как обычно, камни в воду — кто дальше кинет. Нам казалось, что сегодня это делать как-то неловко, нехорошо.
***
В нашей школе было много опытных «столбистов». Столбы — это знаменитый запо- ведник в окрестностях Красноярска, а столбисты — это люди, которые часто ходят в запо- ведник, знают там каждый уголок и умеют... но об этом речь дальше.
Я первый раз собрался на Столбы со своими приятелями Мишей и Виктором. Миша бывал там и раньше, Виктор, как и я, оказался новичком.
Мы тщательно готовились к походу. Нужно было найти старые калоши и крепкие бечевки, для того чтобы эти калоши не болтались на ноге, разыскать соломенную шляпу с широкими полями или платок на голову — чем ярче, тем лучше. Требовался также широ- кий кушак. Что еще? Ну конечно, нельзя было отправляться без ножа, жестяной кружки, спичек, заплечного мешка и провизии.
На Столбы обычно идут в субботу. Мы явились на пристань пораньше. Катер еще не подошел, но столбистов уже набралось порядочно.
В те годы среди них считалось обязательным одеться как-нибудь позабавнее. Один выкопал где-то цилиндр, другой надел галстук прямо на загорелое тело, третий разгуливал в шароварах, у которых правая штанина была зеленой, а левая — черной. Всюду звенели мандолины, тренькали гитары, пиликали гармошки.
— Голубыми полезем? — спросил один столбист.
Гуляние учеников начальных училищ г. Красноярска на пароходе «Россия» по случаю открытия Первой государственной думы Российской империи. 21 мая 1906 г. Фото Л. Ю. Вонаго. Из фондов КККМ

14
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
Вот они, Столбы! Художник К. Арцеулов

15
Глава I. CКАЛОЛАЗЫ

16
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
— Куда тебе! — насмешливо отвечал ему другой. — Уж лежал бы лучше на Верхопузе, а то — Голубыми...
— Ребята, кто здесь из Старой сакли? Кто из Старой сакли? — выкрикивал третий.
«Голубые», «Верхопуз», какая-то «Старая сакля»... Разберись-ка во всем этом, попро- буй!
Наконец мы поплыли. Катер прошел под мостом и повернул туда, где к Енисею спуска- лись огороды деревни Базаиха.
Дальше идти надо было в гору, и опытные, привычные ходоки легко опередили нович- ков вроде меня, которых заплечный мешок гнул к земле. Гора называлась Каштак и каза- лась бесконечной. В висках стучало, пот лил градом, пока мы одолевали подъем. Ну и кру- тизна. Особенно последние метры перед перевалом! Недаром это место назвали Пыхту- ном...
Зато потом тропинка пошла то в горку, то под горку. Впереди мелькали пестрые костюмы столбистов. Стало прохладно, а когда тропинка спустилась в сырой осинник, захотелось даже идти быстрее, чтобы согреться.
Так шли мы между зелеными стенами леса и вдруг оказались на гребне какой-то горы.
Неправдоподобно далеко внизу голубел в заводском дыму город, где мерцали первые огни.
Ближе отливал холодом стали Енисей. Темные горы хмурились на горизонте. Блеснула зарница. Пробежал ветер, и сосны над головой зашумели, зашептали.
Было уже темно, когда мы вышли на гребень другой горы. В бездонной пропасти мель- кали, двигались, вспыхивали огоньки. Оттуда, из бездны, несся приглушенный расстоянием смех, песни, удары бубна. Кто-то над моим ухом крикнул вдруг гортанно и резко:
— Але-о-го-го! Тра-ля-ля!
Эхо многократно повторило крик, и, прежде чем последний отголосок замер в горах, снизу ответили тем же кличем десятки молодых голосов. Это столбисты приветствовали друг друга.
Первый Столб. 1910-е г. Фотография П. Реутова. Из фондов КККМ

17
Глава I. CКАЛОЛАЗЫ
Мы присоединились к какой-то компании и добрались до одной из тех избушек, кото- рые столбисты построили себе под скалами.
Избушка была настоящая таежная — из отесанных топором сосновых бревен с грубо сколоченными нарами. Это и была Старая сакля. Каждая избушка — вернее, каждая ком- пания, ее построившая, — носила какое-нибудь романтическое название. Мне запомни- лись еще Ранчо и Беркуты.
На Столбах было заведено так: приходи к любому костру, и тебя накормят, а потом потеснятся, чтобы дать место на широких нарах, застеленных сухой травой и еловыми ветками.
Сначала мы чувствовали себя неловко и держались в стороне. Но тут сварилась похлебка. Все вытряхнули свои сумки. Повар в колпаке из газетного листа сгреб запасы в одну кучу, перебрал их и разложил на Деревянном столе, вбитом прямо в утоптанную землю у костра. Потом он схватил поварешку и, приплясывая, стал разливать суп по дере- вянным чашкам.
Ну и суп, что за чудо! Он так славно припахивал дымком, кусочки мяса были такие вкусные. Я и не заметил, как съел все. А чтобы получить еще, надо было рассказать или спеть что-нибудь смешное.
После ужина никому не хотелось спать. Пошли в гости в соседнюю избушку. Из ста- рых калош, оказывается, получаются недурные факелы! При их свете мы пробирались по узким тропинкам, стараясь не задевать покрытые росой лапы папоротников. Тени мета- лись между деревьями. Пахло жженой резиной и травами. Было необыкновенно хорошо, и казалось, что сказочная эта ночь продлится долго-долго.
...Я проснулся от толчка в бок. Страшно хотелось спать — мы вернулись в избушку очень поздно, — но Миша был неумолим.
— Вставай! — сердился он. — Вставай, тебе говорю! Все ушли встречать восход солнца!
Пристань Акционерного общества пароходства по р. Енисею в г. Красноярске. 1911 г.
Из фондов КККМ

18
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
Второй Столб

19
Глава I. CКАЛОЛАЗЫ
Первый столб. Фотооткрытка 1910-х годов.
Из фондов КККМ
Отрог 2-го Столба
Скала Шалунин Бык. Фото начала ХХ века из архива
А. Л. Яворского

20
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
Вот зуда этот Мишка! Я вскочил. Нары были пусты, только в углу похрапывал Виктор.
Протирая глаза, я шагнул за порог.
Так вот они какие, Столбы!
В бледно-желтом рассветном небе резко очерчивались, словно вырезанные из плотной черной бумаги, силуэты скал. Они были высоки, огромны. Сейчас, на рассвете, когда все казалось плоским, трудно было понять, далеко они или близко. Вдруг на вершине одной из скал появилось что-то крохотное, движущееся. Да ведь это человек!
Спотыкаясь о корни и судорожно зевая, мы поплелись за Мишей, который уверенно шел к скалам.
Внезапно самая высокая из них окрасилась в багровый цвет. Это был Второй Столб.
Теперь на его вершине ясно различались фигурки людей, размахивавших шляпами и кушаками, песней приветствовавших солнце.
По тропинкам отовсюду шли столбисты. Запели птицы. Потянуло дымом раннего костра. Солнце добралось уже до вершин деревьев, но в траве еще блестела крупная роса, а камни под ногами были холодными и скользкими. Сонливость прошла, мы чувствовали себя удивительно бодро от густого лесного воздуха.
Миша не повел нас ко Второму Столбу — самому трудному для туриста и почти недо- ступному новичку. Но он не повел нас и к Четвертому Столбу, наиболее легкому, с кото- рого обычно начинают. Он решил испытать нас на Первом Столбе.
Высота Столбов — несколько сот метров. Но дело тут не в высоте. Столбы не горы.
На них нельзя совершать восхождения. Столбы — это скалы. По ним надо лазить.
После я узнал, почему у них такая причудливая форма. Сотни миллионов лет назад раскаленная магма стала прорываться сквозь твердую земную кору. Но кора оказалась прочной. Расплавленная масса лишь заполнила собой трещины, да так и застыла, образо- вав твердую горную породу — сиенит. За долгие тысячелетия неутомимые работники —
Первый и Второй Столбы. Вид с Четвертого Столба. Фото Дерябина 1931 г.

21
Глава I. CКАЛОЛАЗЫ
вода, солнце и ветер — разрушали верхние слои земной коры, унося прочь легкие породы, глину и песок. Но с крепчайшим сиенитом даже они не могли многого сделать. Скалы только обнажались. Их розоватые каменные столбы остались заповедными памятниками молодости Земли.
Но как бы Столбы ни образовались, мне при подходе к Первому Столбу стало ясно, что забраться на него совершенно невозможно. Высоко в небо круто уходила каменная стена с трещинами, расселинами, нависшими глыбами. Вернее, не стена, а огромный каменный столб или палец, грозно поднятый кверху.
— Ну, начали, — сказал Миша.
Затем он отошел немного в сторону. Там почти от земли наискось поднималась тре- щина. Ловко перебирая вдоль нее ногами и придерживаясь руками за выступы над голо- вой, Миша вскоре оказался против нас, но уже над нами.
— Ну, долго я буду ждать? — сказал он. — Эх, навязались вы на мою голову!
Мы переглянулись и полезли. И, знаете, ничего, не так уж страшно. Миша лез впереди.
Скала вовсе не была такой гладкой, как мне показалось сначала. Миша уверенно нащупы- вал руками «карманы» — выступы, за которые можно было зацепиться пальцами; показы- вал, куда нужно ставить ногу, чтобы продвинуться вперед еще на шаг.
Я понял, что столбисту трудно обойтись без калош или резиновых тапочек: резина прилипала к скале, не давала ноге скользить.
Все шло более или менее сносно до «катушек». Мы поднялись уже довольно высоко, когда на пути оказались эти проклятые «катушки».
Справа пропасть, такая, что туда лучше не смотреть. Прямо перед нами гладкий выпу- клый склон, напоминающий половину купола. Слева отвесная стена.
Миша подошел к самому краю пропасти и, сильно оттолкнувшись ногой, быстро- быстро побежал прочь от нее, наискось по куполу. Раньше чем мы успели ахнуть, он уже
Третий Столб. 1910-е. Фотография П. Реутова. Из фондов КККМ

22
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
Пристань Николай Герасимович Гадалова на Енисее
Митинг в день открытия Речного вокзала
27 июля 1952 г. Фото Малобицкого
Старая пристань в г. Красноярске. Место где выстроен речной вокзал. Июнь 1947 г. Негатив Лопатина. Из фондов КККМ
Плашкоут около о. Конного (ныне о. Отдыха). На противоположном берегу видна набережная г. Красноярска.
1900-1904 гг. Негатив Н. Ставровского. Из фондов КККМ

23
Глава I. CКАЛОЛАЗЫ
перебежал выпуклую крутизну «катушки», уперся руками в стенку и, получив опору, огля- нулся на нас:
— Ну?
Пробежать, как он?! Мы с Виктором решили, что это для нас, новичков, чистое безу- мие. Если уж непременно надо преодолеть «катушку», то не лучше ли сделать это полз- ком, не спеша, стараясь вцепиться в камень?
— Эх, дураки! — презрительно сказал Миша. — Ползком! Так труднее, понятно?
И коленки обдерете. Вот, смотрите еще раз...
Он спустился к нам вдоль отвесной стены и снова легко и ловко пробежал «катушку».
Мы посмотрели на него, потом друг на друга и... поползли. Миша плюнул с досады.
Скат каменного купола отполировали ветер и вода. Ползти на четвереньках было неу- добно, ныла шея, а колени скользили — на них ведь не было калош. Спина у меня взмокла.
Противно дрожали руки и ноги. Сколько мы карабкались — не знаю. Мне показалось — часа два...
— Вот вам потихонечку да помаленечку, — заворчал Миша. — Трусы! И чего я с вами связался! Давно бы уже был наверху.
— Правильно, — насмешливо сказал кто-то над нами.
Я задрал голову. Вверху, слева от нас, на крохотном выступе отвесной скалы, свесив ноги над пропастью, сидели два очень хорошо нам знакомых коренастых круглолицых паренька. Как они туда забрались?! И почему мы не заметили их раньше?
— Женька с Виталием. Задаются! — буркнул Миша.
Да, это были Евгений и Виталий Абалаковы из шестого класса «Б» — лучшие столбис ты нашей школы. Их имена кажутся знакомыми и вам? Ничего удивительного — братья Аба- лаковы несколько лет спустя стали знаменитыми советскими альпинистами и совершили множество дерзких восхождений на высочайшие пики страны.
Ах, как было тогда досадно нам — мне и Виктору, что ребята из шестого «Б» видели наше бесславное ползание по «катушке»! Будет теперь разговоров на всю школу.
Дальше мы старались уже в точности повторять все Мишины приемы, какими бы труд- ными они ни казались.
Вот она, вершина! Солнце давно уже взошло. Так приятно было растянуться на нагре- тых его лучами камнях, подставляя мокрую от пота голову ветерку, пахнущему сосновой хвоей.
Кругом, куда ни глянь, покрытые тайгой горы. Ни селений, ни пашен, ни лугов — одни горы. В небесной синеве парят орлы. Напротив нас Второй Столб. Каким-то чудом на его крутизне зацепились корнями несколько кедров и березок.
Над тайгой тут и там поднимались другие Столбы — Третий, Четвертый, Перья, Дед.
Миша показал нам и Верхопуз — большой камень, на котором столбисты отдыхали, лежа на спине — «вверх пузом». Вдали громоздились Дикие Столбы, куда туристы ходят очень редко.
Мы провели в заповеднике два дня, насмотрелись и наслушались всякой всячины.
Я понял смысл загадочных слов, слышанных у катера: «Полезем Голубыми». «Голубые» — это ход, направление, по которому лезут. Мы, например, поднимались ходом «катушка», а спустились ходом «колокол», мимо камня, который гулко гудит, если хлопнуть по нему ладошкой. Тут нам пригодился и кушак: с его помощью Миша спускал меня и Виктора в глубокую щель между скалами. Сам он обошелся без кушака: уперся в одну стену щели руками, в другую ногами и, часто перебирая ими, благополучно спустился вниз.
Столбист, которого все называли Копченым, вечером рассказал у костра историю Стол- бов. Первыми там побывали золотоискатели и охотники за соболем. За ними пробрались к скалам любители природы. Потом сюда стали собираться на сходки революционеры.

24
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
На скалах появились надпись «Губернатор — мошенник» и злая карикатура на царя. Тогда полицейские арестовали нескольких столбистов, а одного ранили.
Но в ответ на это смельчаки огромными буквами написали на почти отвесной стене
Второго Столба: «Свобода!»
Доставила же хлопот полиции эта надпись! Была назначена большая награда тому, кто сотрет ее. Да как до нее доберешься? Одному охотнику все же удалось это. Он даже соско- блил часть буквы «А», но потом испугался и еле слез обратно.
Позднее двое полицейских вскарабкались за проводником до тех деревьев, которые видны на крутизне Второго Столба. Там проводник-столбист внезапно исчез. Без него полицейские боялись сделать хотя бы шаг. Вопя охрипшими голосами, больше суток просидели они у края пропасти, пока возвращавшиеся из тайги охотники не бросили им веревку.
А гордая надпись так и осталась на скале: «Свобода!». Мы долго смотрели на нее.
***
Все это вспоминалось мне, пока поезд бежал через просторы Сибири к Енисею.
Я снова ехал в родные места, и, как всегда, мне казалось, что дороге конца нет и что паро- воз совсем не тянет на подъемах.
Я ехал, чтобы снова, в который уже раз, проплыть по всему Енисею. Одну из своих поездок по родной реке в четвертой пятилетке я постарался описать в книге «Енисей, река сибирская», напечатанной в 1949 году. С тех пор столько переменилось! Мне теперь пред- стояло увидеть немало нового и рассказать об этом читателю, дополнив книгу. Но пусть, думал я, то, что не устарело, останется в этой книге. Я не буду отдельно описывать новое свое путешествие: и не стоит, пожалуй, все время напоминать читателю, что несколько лет назад здесь было то-то, а теперь стало то-то. Пусть впечатления новой поездки допол- нят книгу картинами жизни на великой сибирской реке в годы шестой пятилетки, когда
Сибири дано так много и когда здесь начались такие дела, что даже люди, привыкшие к размаху великих строек, только в изумлений разводят руками...
В вагоне было много пассажиров, впервые едущих в Сибирь, но нашлись и мои зем- ляки. Мы угадывали станции, вспоминали названия речек, над которыми поезд проно- сился по гулким мостам. Было очень приятно произносить вслух их диковинные для непривычного уха названия: Чулым, Яя, Томь.
Мы рассматривали карту. Право, Енисей был величествен даже на ней. Начинаясь у границ Монголии двумя тоненькими линиями, он, постепенно утолщаясь, устремлялся на север, к океану, пробивая себе дорогу через темно-коричневую краску хребтов, пере- секая яркую зелень низменностей, принимая притоки. Пройдя тундру, его широкая линия покойно расплывалась в голубом Енисейском заливе.
Мы, старые красноярцы, долго и охотно говорили о своей реке, о тайге, о горах, а нас слушали, переспрашивали те, кто ехал на берега Енисея с бережно лелеемым дипломом и тощим чемоданчиком, с комсомольской путевкой, с командировочным удостоверением или просто так, по своим делам.
А Енисей был уже совсем близко... За окнами вагона мелькали лесные гари, заросшие малинником. Дорога резко бросалась из стороны в сторону, спускаясь с гор. Горьковатый, пахнущий паровозным дымом ветер заметался в коридоре. Последние километры. Сопка, крутобокая, высокая, — здравствуй, старая знакомая! А вон и часовня на глинис той горе по-прежнему белеет над городом, гордо устремив в небо красный шпиль стрелы Перуна.
— Граждане пассажиры, поезд прибывает на станцию Красноярск, — скучным слу- жебным голосом бубнит поездной радист. — Стоянка поезда тридцать минут.

25
Глава I. CКАЛОЛАЗЫ
Надпись Свобода на Втором Столбе. 1900-е годы. Негатив из фондов КККМ

26
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
Я выскакиваю на перрон. Как в тумане милые, постаревшие лица. Меня тискают, обни- мают. Я что-то говорю, наверно, невпопад, смеюсь, а голос перехватывает, слезы мешают видеть. Ну да, слезы, которых ничуть не стыдно.
Вот и знакомый деревянный дом; двор, заросший травой; старая, подпертая палками черемуха, на которую я лазил мальчишкой за вяжущими рот ягодами.
Через два дня, воскресным ясным утром, мы с соседом карабкались на сопку. Сосед долго отнекивался, говоря, что он уже не в тех летах, чтобы повторять наши мальчишес- кие походы.
— Иди лучше с Сенькой, уж если так приспичило, — кивал он на сына. Но потом сдался.
Тропа круто поднималась на сопку. Возле нее паслись пугливые козы. От нагретых камней струился горячий воздух.
С вершины мы увидели два Красноярска. Их разделял Енисей.
На левом берегу лежал старый Красноярск — тот, который я знал с детства. Он сильно разросся, поднялся на окрестные горы, придвинулся к сопке, на которую мы поднялись.
Но все же это был старый город, и легко узнавались давние его приметы.
На правом берегу в дни моей юности была степь с перелесками, куда ездили стрелять зайцев. Там торчало лишь несколько переселенческих бараков, окрашенных в казенный грязно-желтый цвет, да вдали маячило казацкое село Торгашино.
Теперь весь правый берег, насколько хватал глаз, тянулся вверх разнокалиберными трубами. Ветер раздувал шлейфы дыма. В стекле бинокля вздрагивали заводские цеха, то высокие, то длинные, со стеклянными крышами и красноватыми кирпичными стенами, громоздились переплетения металлических ферм. Я, скорее, угадывал, чем видел отблеск гигантских печей, белое пламя электросварки; там, должно быть, грохотало железо, шипел пар, били тысячетонные молоты...
— Ну?.. — спросил мой спутник. — Вот так мы и живем.
В стороне от правобережных заводов правильными прямоугольниками тянулись квар- талы жилых домов. Местами зеленели остатки рощиц. Или там уже выросли новые сады?
На какое-то мгновение мне показалось, что я уже видел все это много лет назад.
Зимовка судов в посадной протоке около г. Красноярска. 1900-е годы. Негатив Н. Ставровского.
Из фондов КККМ

27
Глава I. CКАЛОЛАЗЫ
Мой спутник тем временем рассказывал, где делают цемент, где прокатывают металл, где строят мощные электрические краны.
— Ну, отсюда ты, понятно, ничего не увидишь, а завод замечательный, — говорил он. — Рядом с мартенами зелень, цветочные клумбы, фонтаны бьют. Там, у берега, тепло- электроцентраль. А это, это... Подожди, что же это такое? Какой-то завод... Столько пона- строено, что немудрено и сбиться.
Я не очень внимательно слушал его. Где же все-таки я все это видел раньше?
И вдруг вспомнил. Представился мне зал заседаний Красноярского городского совета и длинноволосый архитектор, приехавший из Москвы. Он стоял у огромного листа бумаги, на котором были нарисованы заводы, парки, река с пароходом и парусной яхтой.
Водя по листу указкой, архитектор рассказывал о том, как будет застраиваться про- мышленное правобережье Красноярска. Место у подножия гор отводилось цементному заводу. Ближе к реке на схеме был изображен машиностроительный завод. В стороне были красиво расчерчены кварталы будущего города и такие кудрявые парки, какие бывают только на рисунках архитекторов.
Заседание, которое пришло мне на память, состоялось весной 1933 года. На пустынном правом берегу тогда работали первые отряды изыскателей; в степи белели ряды колышков и вешек да кое-где торчали треноги буровых вышек...
Мы часа два просидели на сопке, вспоминая прошлое, перебивая друг друга восклица- ниями вроде: «А помнишь...», «А где теперь?..», «Слушай, Петька-то Синицын...»
Потом мой спутник, разморенный солнцем, прилег на траву. Я все смотрел и смотрел на
Енисей. Массой сверкающей воды вырывался он из-за темной зелени гор и, пробежав мимо городских пристаней и набережных, устремлялся дальше на север, теряясь в манящей синей дали. Чуть слышный свисток белого теплохода, сзывающий пассажиров, донесся до нас.
Мне захотелось сейчас же, немедленно, бежать за билетом, тащить чемодан в каюту — и плыть, плыть навстречу берегам, таким знакомым и таким изменившимся.
Назавтра с утра я бродил по берегу, раздумывая, куда отправиться сначала: вверх по реке, к югу, или вниз, на север.
Время было весеннее. Караваны собирались и в «золотую тайгу», и на рыбные про- мыслы, и на лесные разработки, и на горные притоки — только выбирай. Но чтобы выбрать, надо было посоветоваться с лоцманами, с капитанами, со шкиперами.
Я пошел туда, где обычно останавливаются разные мелкие суденышки: остроносые лодки с Ангары, колхозные катера, экспедиционные барки, плоскодонные баржи, нагру- женные продуктами для ближних золотых приисков.
— Рано плыть в низовья, — сказали мне на катерах и баржах. — Туда еще и весна не добралась.
Значит, надо отправляться на юг, к истокам реки, в Тувинскую автономную область.
Но в Туву нет сквозного водного пути: дорогу судам преграждают страшные пороги.
Не лучше ли улететь в верховья Енисея на самолете?
На чемодан наклеен ярлык «Красноярск-Кызыл». Раннее утро. Поеживаясь от довольно свежего ветерка, мы разгуливаем у здания вокзала в ожидании посадки на самолеты. Вок- зал новый. Не вокзал — дворец из серого с искрой камня. Над его входом изображены на цветном стекле веселые белки, скачущие по мохнатым еловым ветвям, с которых свисают серебряные шишки; тут же красногрудые снегири, свиристели, кедровки — сибирские таежные птицы.
Воздушный красноярский вокзал гораздо красивее железнодорожного. И это еще воп- рос, на каком из них бывает больше пассажиров, если, конечно, не считать пригородных: ведь в Красноярске пересекается несколько важных воздушных дорог.

28
ЕНИСЕЙ. РЕКА СИБИРСКАЯ
Первой поднялась и скрылась на востоке машина, направлявшаяся на Чукотку. Ей пред- стояло лететь многие часы над безлюдными просторами, над одиннадцатью высокими хребтами и садиться на аэродромах, построенных на вечной мерзлоте.
Вторая машина тоже ушла навстречу солнцу. Ее пассажиры были молодец к молодцу.
Это красноярские футболисты отправились в Якутск, чтобы сыграть там матч и через два дня вернуться обратно. В прежнее время такое путешествие отняло бы полгода.
Потом потянулись машины на запад, в Москву. Стартовал самолет в Новосибирск. Уле- тела геологическая экспедиция на Ангару. Над аэродромом пронеслись, ложась курсом на север, несколько летающих лодок: это начинался летный день на авиалинии, связываю- щей Красноярск с Заполярьем.
Наш самолет стартовал последним. Я снова увидел два Красноярска. Затем под крылом поплыли нагромождения хребтов с красными и синевато-лиловыми каменными осыпями.
Между их громадами заискивающе петляла горная речка.
Вдоль Енисея тянулись поселки строителей Красноярской гидроэлектростанции.
Русло все сужалось. Вот сейчас мы пролетим над тем местом, где будет плотина... Но вдруг все исчезло. Мы влезли в облачную вату, пробили ее и понеслись над ослепитель- ным и холодным морем облаков — таким самым, какое видит небесный пассажир и над
Сибирью, и над Австралией и которое первые пять минут восхищает, а потом надоедает до смерти своим однообразием.
— Саяны перелетаем, — сказал сосед.
Прошло еще полчаса — и самолет стал снижаться туда, где возле слияния двух рек степь была разлинована улицами большого города.
Пробежав по песчаному полю аэродрома, заросшему жесткой с виду травой, самолет остановился. Через открытую дверцу хлынула волна знойного воздуха. Запахло полынью и бензином.
Мы были в Кызыле, главном городе Тувы.
Аэровокзал Красноярского аэропорта, построенный в 1956 г. Фото 1962 г. Из фондов КККМ

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

перейти в каталог файлов


связь с админом