Главная страница
qrcode

История одной кошки


НазваниеИстория одной кошки
АнкорГвен Купер - История одной кошки.DOC
Дата15.11.2016
Размер3.37 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаGven_Kuper_-_Istoria_odnoy_koshki.doc
ТипДокументы
#1109
страница14 из 37
Каталогexp.book

С этим файлом связано 47 файл(ов). Среди них: и ещё 37 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   37


Возможно, — медленно отвечает Джош, — я и стану рассматривать предложения с меньшей зарплатой. Если при этом будут возможности для роста.

Загвоздка в том, что любой работодатель решит, что если сейчас ты и соглашаешься на меньшие деньги, то, как только ситуация наладится — тут же уйдешь. И, если уж быть честным до конца, вероятно, ты так и поступишь. — Охотник за головами замолкает, я слышу характерные звуки, как будто он пьет из стакана. — Мир изменился с тех пор, как я пытался заполучить тебя два года назад, Джош. Если честно, начнем с того, что в издательском деле осталось не так уж много вакансий твоей планки. Ваше дело сворачивается, и я не думаю, что в ближайшем будущем оно достигнет прежнего уровня. Мне хотелось бы тебя обнадежить, но факты налицо.

Я знаю, что в мире царит кризис, — отвечает Джош, — наверное, я просто не представлял, насколько все плохо.

Ты не знаешь и половины, — соглашается Охотник за головами. — Я каждый день беседую с теми, кто, как и ты, потерял работу и чьи жены или мужья тоже остались без заработка. А у них дети-школьники и выплаты по закладной, а денег нет. Вы с Лаурой арендуете жилье или живете в своей квартире?

Арендуем, — признается Джош.

Это уже неплохо. Кстати, как дела у Лауры?

Великолепно. — Лицо Джоша расплывается в улыбке. — На самом деле она настоящее сокровище.

Тебе повезло. — Охотник за головами шумно вздыхает. — Я буду держать ухо востро. Но, Джош…

Да?

На твоем месте я стал бы подумывать над тем, чтобы применить свой опыт и умения в другой области.

Я уже засыпаю к тому времени, как Джош заканчивает беседу с Охотником за головами, поэтому сворачиваюсь калачиком в своем любимом месте в глубине шкафа, где лежит Сарино платье. Оно до сих пор хранит ее запах, но в последнее время я заметила, что он становится все слабее. И что мне делать, если он полностью выветрится? Сара говорит, что, пока помнишь человека, он всегда с тобой. Но я постоянно вспоминаю Сару, а она до сих пор ко мне не вернулась. Может, я вспоминаю ее недостаточно часто? А что, если я вообще забуду Сару, когда у меня не останется ничего, что пахло бы ею?

Позже Джош слушает черные диски Сары, но обычно он всегда выключает музыку и убирает все назад в коробки до Лауриного возвращения. Именно музыка Сары влечет меня вниз после дневного сна. Джош сидит в большом кресле в гостиной, и как только я показываюсь из-за угла на лестнице, сразу замечаю по его опущенным плечам, что он чем-то расстроен. На кофейном столике лежит тонкая стопка белых листов, соединенных скрепкой.

Я устраиваюсь на своем любимом месте на короткой стороне большого дивана и слушаю вместе с Джошем музыку Сары. Время от времени он поглядывает на лежащие на столе бумаги. Когда музыка останавливается и Джош возвращает черные диски наверх, он берет бумаги и просматривает. По небольшим заломам по краям видно, что он просматривал их уже несколько раз.

Хотя дни сейчас стали длиннее, на улице все равно уже темно, когда Лаура наконец возвращается с работы. Обычно лицо Джоша меняется, когда он слышит, как в замке поворачивается ключ. У него такой вид, как, наверное, бывает у меня, когда Лаура накладывает мне еду и я знаю, что это одно из лучших мгновений дня. Но сейчас его лицо совершенно не меняется, когда жена кричит обычное приветствие, а он откликается:

Я здесь.

Лаура входит в комнату с двумя бокалами вина, один протягивает Джошу. И только тут замечает странное выражение его лица.

Что-то случилось? — Поскольку Джош продолжает молчать, она опять спрашивает: — Что-то произошло?

Джош долго хранит молчание, пьет вино. Потом отвечает:

Почему ты мне не сказала, Лаура? — Он берет сложенные бумаги и протягивает их жене. — Сегодня я получил договор об увольнении. Он подписан за неделю до того, как меня уволили. Кто-то в твоей конторе обязательно должен был знать, что происходит. Я думал, что именно ты работаешь с договорами.

Лицо Лауры становится таким же красным, как в тот вечер на Песах. Она берет бумаги, которые протянул ей Джош, но не пытается их развернуть и прочесть.

Джош, я понятия не имела. — Я знаю, что она говорит правду, потому что ее зрачки не меняют размер и тело абсолютно не напряжено, как обычно бывает, когда люди лгут. — Я никогда этого не видела. Мне никто и слова не сказал.

Это странно, потому что люди обычно так не расстраиваются, когда говорят правду. И тут я понимаю, что Лаура расстроена как раз потому, что говорит правду. Лично я не вижу в этом никакого смысла, но чувствую, что права.

Тогда, может быть, поможешь мне? У меня есть пара вопросов, ведь твоя контора значится официальным поверенным. — Губы Джоша кривятся в улыбке, но это не совсем улыбка. — Я просмотрел раздел о выходном пособии и средствах на представительские расходы, которые они мне задолжали. И у меня будет еще три месяца оплаченной страховки, пока действует закон «COBRA»[11].

Это стандартный договор, — отвечает Лаура. — Мы только подставляем цифры, исходя из данных, предоставленных клиентом. — Кожа на костяшках пальцев, которыми она обхватила бокал с вином, натягивается, пока не становится белее, чем остальная рука. Может быть, она боится наступить на тех кобр, о которых говорит Джош? Сара тоже боится змей, поэтому я всегда внимательно проверяю газеты.

А как насчет третьей страницы? О моем окончательном и бесповоротном отказе от претензий? — Джош снова пытается улыбнуться. — Это что? Шутка?

Это также стандартный пункт. Они просто пытаются исключить возможные судебные разбирательства. Как бы там ни было, ты же все равно не собирался подавать в суд. Они лишь стремятся к тихому расставанию, которое удовлетворило бы обе стороны.

При этих словах Джош морщится, хотя мне кажется, Лаура ничего не замечает.

Возможно, все стандартно, но я не стал бы называть это расставание «тихим» и «удовлетворяющим обе стороны», — говорит он. — Значит, мне следует его подписать? Может, потратишь пару минут и просмотришь весь договор? В конце концов, ты же мой адвокат!

Лаура продолжает держать бумаги, не разворачивая. Делает большой глоток вина.

Я не могу, — наконец произносит она.

Неужели? — Голос Джоша звучит так, будто он думает, что Лаура говорит неправду. — Серьезно?

Твоя компания — мой клиент, Джош. Забудем об этической стороне дела и конфликте интересов. Моим коллегам пришлось пойти на немалые уловки, чтобы я не узнала об этом договоре. Проводились встречи, составлялись служебные записки, о которых я понятия не имела — хотя они непосредственно касались одного из моих клиентов, — на мой письменный стол не попало ни одного документа. Однако тебе на самом деле не о чем тревожиться, — тут же быстро добавляет она, видя, как Джош негодующе сдвигает брови, и они превращаются в одну линию. — Эти договоры о выходных пособиях…

Да, я уже понял. Стандартные. — Его голос становится громче. — Похоже, я не вписываюсь в стандарты, когда прошу юридического совета у собственной жены. Может быть, стоит позвонить твоему приятелю Пэрри — он с виду парень неплохой.

Джош, если я отошлю тебя к нему с исправлениями в договоре, Пэрри тут же поймет, что это моих рук дело. Он же не идиот. — Лаура тоже повышает голос. — И даже если он ничего не заподозрит, я не смогу смотреть ему в глаза и врать.

По всей видимости, Пэрри ничуть не беспокоился, когда врал прямо в глаза тебе.

Он не врал. Он сохранял конфиденциальность информации клиента. Такая у Пэрри работа. И у меня, кстати, тоже. — Во взгляде ее плещется боль. Сара говорит, что дочь унаследовала глаза отца, но Лаура — копия Сары, особенно когда ерошит руками волосы. — За такое, Джош, меня могут и уволить. И ради чего? Мы не можем позволить себе отказаться от жалования за четыре месяца.

Знаешь, мне кажется, на сегодня хватит. — Джош забирает у Лауры документы.

Давай я позвоню подруге из другой юридической конторы. Уверена, я смогу найти…

Не стоит волноваться. — В голосе Джоша уже не слышно злости. Он вообще лишен каких-либо эмоций. — Волноваться ведь не о чем, я правильно понял? Это стандартный договор.

Завтра, с самого утра я сделаю несколько звонков, — обещает Лаура.

Я же сказал: не стоит волноваться. Я не хочу, чтобы ты марала руки. — В этом Джош совершенно прав. Нет ничего более отвратительного, чем человек с грязными руками, который пытается к тебе прикоснуться. Он встает и говорит: — Пойду наверх, проверю электронную почту.

И отдает свой бокал Лауре. Она так и стоит неподвижно с двумя бокалами в руках.

По вечерам чаще всего Лаура ложится спать намного позже, чем Джош. Ей нравится читать свои рабочие бумаги, когда в квартире царит тишина. Но сегодня вечером Джош все еще сидит в гостиной, когда Лаура ложится в постель и включает телевизор. В тех немногих случаях, когда Сара смотрела маленький телевизор в своей спальне, а не тот, что побольше, в гостиной, — она просто была слишком слаба, чтобы встать с постели. Лаура тоже не смотрит телевизор в спальне. По крайней мере, обычно.

Помню, однажды вечером, год и три месяца назад, Сара очень поздно вернулась с работы. Отсутствовать в квартире много часов подряд — на нее похоже, но я уже начала волноваться, когда она вернулась. С ней была наша соседка — та, которая кормила меня, когда Сара вообще перестала возвращаться домой. Сара была очень бледной, лицо какое-то измученное, как будто у нее что-то болело. Но когда соседка помогла ей устроиться на диване и нависла над ней, спрашивая, что еще нужно, Сара ответила: «Со мной все будет в порядке, Шейла. Еще раз огромное спасибо за все».

Следующие четыре дня Сара провела в постели, смотря телевизор, — это были четыре самых счастливых дня в моей жизни. У меня была Сара, к которой я могла забраться под одеяло и уютно свернуться там калачиком, и ей не нужно было идти на работу, она вообще никуда не выходила. Еще никогда Сара не принадлежала мне так безраздельно, как в эти четыре дня.

Но в тот первый вечер я совершенно не обрадовалась. После ухода соседки Сара не стала выключать свет. Она просто сидела на диване — я устроилась у нее на коленях, — пока не рассвело. И хотя она ничего не сказала, я чувствовала: что-то случилось, и я должна находиться рядом с ней. В темноте я видела крошечные трещинки на коже у Сариных глаз. А когда вода, которая струилась из глаз, заполняла эти трещинки, я нежно слизывала их языком. Чтобы впустить свет.

Сейчас я иду на звук работающего наверху телевизора, вижу лежащую в постели Лауру, похоже, она спит, только продолжает лягаться во сне. Она лягается так сильно, что едва не сбрасывает одеяло с кровати. Сара порой тоже так поступала — воевала во сне с одеялом, когда была расстроена.

Когда Сара забывалась тревожным сном, я сворачивалась клубочком прямо у ее левого уха, вытягивала одну лапку так, чтобы она очень мягко касалась ее плеча. Я не собиралась ее будить, просто хотела, чтобы она знала — я рядом. Иногда от моего близкого соседства она засыпала настолько крепко, что переставала ворочаться.

Джош в гостиной слушает один из черных дисков Сары. Как раз играет песня, которую она пела мне в тот день, когда мы нашли друг друга, песня, в которой есть мое имя. «Милая Пруденс, — поется там, — выйдешь с нами поиграть?..»[12]

Я старалась не сближаться слишком ни с Лаурой, ни с Джошем. Ведь только один человек может быть Самым Важным Человеком в твоей жизни. Для меня им была Сара. И когда она вернется, я не хочу путать то, что есть, с тем, как все должно быть.

Но Лаура так похожа на Сару, когда лежит с закрытыми глазами и разбросанными по кровати ногами, что я незаметно для себя запрыгиваю к ней. Боль в груди оттого, что Сары, с которой я так долго жила, нет рядом, немного отпускает. Двигаясь осторожно, чтобы не зазвенел мой ошейник и не испугал ее, я устраиваюсь на подушке, рядом с левым ухом Лауры. Сворачиваюсь клубочком, обматываю хвостом нос, чтобы было тепло мордочке, протягиваю одну лапку и кладу Лауре на плечо.

Она переворачивается на другой бок, ко мне лицом. Дыхание у нее становится более ровным, каким становилось у Сары, когда та погружалась в глубокий сон; рука изогнута так, что мой хвост и нос оказываются на изгибе ее локтя. Находясь в комнате одна, в пижаме, без лежащего рядом Джоша, Лаура больше, чем когда-либо, пахнет, как Сара. Телевизор работает не слишком громко, и все еще можно уловить песню «Милая Пруденс», которая доносится снизу.

Когда я слышу эту песню со всеми потрескиваниями и шипениями именно в тех местах, совсем как в те времена, когда сама Сара проигрывала эти диски в нашей старой квартире, я забываюсь сном. В моих снах Сара рядом со мной, улыбается и говорит: «Кто моя любовь? Кто моя маленькая любовь?» Когда мне на спину опускается рука и гладит меня по шерстке, я не знаю, настоящая ли это рука или рука Сары из моего сна. Тем не менее я начинаю урчать и думаю: «Я, Сара. Я — твоя любовь».

Глава 7

Сара

Сейчас в это трудно поверить, но раньше в центре Нью-Йорка по ночам царила гробовая тишина. Можно было пройти половину Бродвея и услышать только шумок изредка проезжающих мимо такси и звук собственных шагов, отражающийся эхом от зданий. Можно было прогуляться в четыре утра по Элизабет-стрит и единственным своим спутником иметь аромат свежеиспеченного хлеба из небольших семейных булочных.

Там стояла тишина — правда, если только ты не знал, куда идти. Еще до того, как этот район разросся, потом стал финансовым центром и наконец — средоточием среднего класса и провинциалов, здесь уже были места, где всю ночь стоял шум. На чердаках Сохо, куда попасть можно было только по приглашению, зная пароль, открывался мир андеграундных вечеринок, где играли музыку, которую ты никогда не услышал бы по радио. Бары, где всю ночь играли музыкальные автоматы, клубы, где группы начинали свое выступление не раньше двух часов ночи. Звон пивных бутылок, неизбежный глухой звук падения человека, который слишком пьян, чтобы удержаться на ногах, чей-то бас, все громче и громче произносящий: «бу-бу-бу».

Я всегда ненавидела тишину. Мне казалось, что тишина похожа на смерть. Могильная тишина. Гробовое молчание. Мертвые молчат. На это нечего возразить. Никто же не говорит: «Шумно, как в могиле».

Именно это мне и нравится в диско. Диско использует все звуки, все биты, все инструменты. Звук диско всегда тебя найдет. Он подхватит тебя, начнет кружить, вертеть, опускать, пока у тебя не закружится голова и самому тебе будет уже сложно устоять на ногах. Но музыка никогда не даст тебе упасть.

Вероятно, вы думаете: какая глупая музыка — диско! Возможно, вы даже один из тех, кто носил футболки с надписью «ДИСКО — МУРА». Но вы утверждаете это только потому, что главные фирмы грамзаписи решили, будто вывели окончательную формулу диско, и в конце концов поставили на поток выпуск всякой ерунды, пытаясь побыстрее получить прибыль. Однако настоящее диско никогда не умирало. И даже сегодня, если вы окажетесь на свадьбе и диджей поставит песню, которая вытащит на танцпол и молодого, и старого, то, скорее всего, этот танцевальный хит был написан где-то между 1974-м и 1979-м годами.

В 1975-м я впервые открыла для себя музыкальную сцену Нью-Йорка. Когда в пятнадцать начинаешь одна появляться в Сити и тайком пробираешься на вечеринки в клубы, когда в шестнадцать появляешься здесь уже постоянно, а живешь при этом на чердаках без мебели над магазином скобяных товаров — окружающие решают, что ты бежишь от проблем в семье. Может быть, жестокие родители или какая-то скрываемая семейная трагедия, возможно даже — приставучий отчим. Когда люди постоянно придумывают для тебя одну и ту же историю, все проще и проще становится самому в нее поверить. Именно поэтому очень важно тщательно систематизировать свое прошлое. Прошлое человека — настоящая правда. Твое прошлое — это то, чем ты являешься сейчас.

Пруденс приходит и садится напротив меня. Маленькая леди с изящными белыми «носочками» и черными полосками, как у тигра.

Очень важно тщательно систематизировать свое прошлое, — говорю я ей. Она смотрит на меня своими круглыми зелеными глазами, потом мяукает с задумчивым видом.

На тот момент, когда мы с Пруденс нашли друг друга, я давно уже не слышала музыку. И не только музыку на своих пластинках, которые вот уже много лет хранились на складе, но и музыку в своей голове. Просто однажды она прекратила звучать. Я потеряла ее. А потом появилась Пруденс. И после этой встречи как будто открылись ворота некоего шлюза, и вся музыка, которая где-то таилась, хлынула назад.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   37

перейти в каталог файлов


связь с админом