Главная страница
qrcode

История одной кошки


НазваниеИстория одной кошки
АнкорГвен Купер - История одной кошки.DOC
Дата15.11.2016
Размер3.37 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаGven_Kuper_-_Istoria_odnoy_koshki.doc
ТипДокументы
#1109
страница2 из 37
Каталогexp.book

С этим файлом связано 47 файл(ов). Среди них: и ещё 37 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37


Фу, — скривилась она, — неужели у Пруденс нет лотка? — Потом увидела «самоочищающегося» монстра, купленного Сарой, и продолжила: — Сара, эта штуковина заставляет ее писаться от страха. — (Если честно, от страха я как раз не могу писать и держусь до последнего).

Анис тут же увела Сару в магазин, чтобы купить мне обычный лоток, и проблема была решена.

Во второй комнате стоят наша кровать, комод с зеркалом, где Сара хранит свои вещи, и — мое любимое место — наш шкаф. В обеих комнатах много предметов, с которыми я могу весело играть, например старые журналы, похожие на пожухлые листья, на которых я лежала, когда жила на улице, и афиши в рамках, висящие на стенах. Я могу подпрыгивать и бить их лапами, пока они не съезжают набок. Повсюду стоят обувные коробки, наполненные небольшими бумажными игрушками, которые Сара называет «этикетками от спичечных коробков» и уверяет, что у нее есть этикетки из всех нью-йоркских клубов, баров и ресторанов, в которых она побывала, с тех пор как переехала сюда тридцать четыре года назад. Хотя у Сары много вещей, она педантично следит за тем, чтобы все было сложено аккуратно и убрано подальше, чтобы мне было где побегать. Да, Сару в неряшливости обвинить нельзя.

В глубине нашего шкафа висит много одежды, которую она больше не носит, — эти вещи носились давным-давно, когда Сара, как она говорит, «выходила в свет». Некоторые отделаны перьями, поэтому я поначалу думала, что это птицы, и пыталась ухватить их лапами. Это был единственный раз, когда Сара по-настоящему на меня разозлилась. Но если люди не хотят, чтобы кошки охотились за их одеждой, не стоит иметь одежду, похожую на птиц.

Мне понадобилось некоторое время, но я в конце концов добилась того, чтобы во всей квартире воцарился уютный кошачий запах. Этот запах нос человека унюхать не способен, но если сюда явится другая кошка и попытается здесь поселиться, она поймет, что место уже занято. В недрах шкафа этот запах кажется особенно домашним и уютным. Сара положила туда несколько старых своих вещей, чтобы я спала на них. Это место больше всего похоже на мою личную «берлогу».

Но что самое важное — вся наша квартира наполнена музыкой. Она живет вокруг нас, на плоских черных дисках, которые Сара хранит в плотных картонных обложках. На всех обложках есть картинки или рисунки, некоторые похожи на афиши, висящие у нас на стенах. Однако на той стене, где живет музыка, афиш нет. Потому что там нет ничего, кроме музыки, от пола до потолка. Сара запрещает мне прикасаться к ней даже кончиком лапы, и это означает, что стена принадлежит исключительно ей, а не нам обеим. Тем не менее мне разрешено вместе с ней слушать музыку. Черные диски мало напоминают предметы, которые на что-то способны, но Сара кладет их на специальный серебряный столик, где могут одновременно уместиться два из них. Потом она нажимает на какие-то кнопки, что-то перемещает, и диски поют свою музыку. Бывает, мы слушаем всего пару песен, но иногда Сара заставляет черные диски петь целый день. Временами, хотя не слишком часто, Сара им подпевает. Это мое самое любимое время.

Благодаря музыке я вообще «приняла» Сару. Это случилось, когда я была еще крошкой и жила на улице со своими братьями и сестрами. Однажды мы убегали от крыс — самых омерзительных созданий на земле. У них страшные длинные зубы и когти, от них воняет, и если они не охотятся за тобой, чтобы укусить, то стремятся отобрать у тебя те крохи пищи, что тебе удалось найти. Потом пошел дождь — настоящий ливень с ужасным громом. Я была уверена, что он погребет под водой всех, кто не сможет найти себе укрытие. Убегая от крыс и потом пытаясь спрятаться от дождя, я отстала от своих братьев и сестер. В итоге я юркнула под рухнувшую когда-то бетонную плиту возле большого здания. Я так испугалась оттого, что впервые в жизни оказалась одна! И жалобно замяукала в надежде, что меня услышат и прибегут за мной братья и сестры.

Вместо этого меня нашла Сара. Разумеется, тогда я еще не знала, что это Сара. Знала всего лишь, что она высокий человек с каштановыми волосами до плеч. Она казалась старше, чем многие люди, живущие в Нижнем Ист-Сайде, но не слишком старой.

Обычно я умею оставаться незаметной, если не хочу, чтобы меня нашли люди. Многие прошли бы мимо места, где я пряталась, и не заметили бы меня. По-моему, Сара тоже не заметила бы меня, если бы не остановилась прямо перед домом и не разглядывала долго и пристально мое убежище. Она смотрела туда так долго, что тучи рассеялись и выглянуло солнце. И тут она заметила мое укрытие.

Я думала, что она просто уйдет и оставит меня одну. Но она подошла ближе и, присев на корточки, протянула мне руку. Однако люди никогда ко мне не прикасались, и я никому из них не доверяла. К тому же я не понимала, что она говорит, потому что в те дни плохо разбирала человеческую речь. Я стала пятиться, пока не упала в лужу, вздрогнув от холодной дождевой воды.

И тут Сара запела. Тогда я впервые услышала музыку — до того момента почти все, что мне доводилось слышать, было противным и пугающим: гул машин, звон и грохот на тротуарах, крики людей, когда они откуда-нибудь прогоняли нас с братьями и сестрами.

Музыка Сары являла собой самые прекрасные звуки на свете. Кое-что прекрасное я видела и раньше, например, тарелки с вкуснейшей едой, которую люди ели на открытых террасах, когда было тепло. Или трава в тени деревьев в парках, куда ходили гулять люди, — это означало, что мне с моими сестрами и братьями оставалось только прятаться и с завистью наблюдать за ними, думая о том, как приятно находиться в тенистой прохладе.

Но когда Сара запела, я поняла, что впервые что-то красивое предназначается именно мне. Музыка Сары была моей красотой, никто меня от нее не прогонит, никто у меня ее не заберет.

Я не понимала смысла песни, но в ней было два слова, которые она постоянно повторяла: «Милая Пруденс». Она пела: «Милая Пруденс», обращаясь именно ко мне, как будто это было мое имя. И оказалось, что меня действительно зовут Пруденс. Просто раньше я этого не знала.

Но Сара знала это с самого начала. Так я поняла, что могу ей доверять, несмотря на то что она человек. Тогда я решила принять Сару, потому что стало очевидно, что мы предназначены друг для друга.

Мыши в нашей квартире — гости редкие, но когда какая-нибудь из них все же появляется, я ловлю ее и дарю Саре, чтобы показать ей, насколько благодарна за все, что она делает для меня. Я усиленно училась ловить мышей, даже когда их не было. Тренировалась на рулонах туалетной бумаги или на смятых клочках газеты, прыгая на них и оттачивая охотничьи навыки, чтобы, когда появится мышь, быть во всеоружии. Я надеялась, что если сильно постараюсь, то однажды мы с Сарой сможем стать настоящей семьей, а не просто соседями по квартире.

Размышляя об этом, я со своего места на подоконнике замечаю на противоположной стороне улицы Лауру. Она выходит из машины с мужчиной, которого я не узнаю. Лаура с мужчиной несут несколько больших пустых коробок.

Я не могу сказать вам, как я обо всем догадалась. Вероятно, дело в том, что Лаура редко приходит сюда, когда Сара дома. У меня все сжалось внутри, и чувство это распространилось на спину, отчего шерсть стала дыбом, выше, чем обычно. Усы прижались к щекам, и темные зрачки моих глаз, должно быть, расширились, потому что неожиданно я стала видеть все необычайно четко и ясно.

Еще до того, как Лаура подошла к входной двери нашего дома, каждая клеточка моего тела уже знала, что произошло что-то ужасное.

Глава 2

Пруденс

Лаура и незнакомец приносят с собой запах улицы. Сами они пахнут одинаково. Не абсолютно одинаково, потому что мужские особи пахнут по-другому, но все же по запаху можно сказать, что они живут вместе.

Если бы Лаура пришла одна, я бы встретила ее у двери и громко потребовала объяснений. Несмотря на то что люди понимают кошачий язык не так хорошо, как я понимаю язык людей, твердое и призывное мяуканье обычно не остается без ответа. Например, если Сара забывает меня покормить, я стою у кухонного стола и многозначительно мяукаю. Обычно Сара в ответ либо дает мне угощение, либо объясняет, почему его нет, восклицая что-то типа: «О нет! У нас закончилась вкуснятинка! Сейчас сбегаю на ту сторону улицы и чего-нибудь куплю». Сара уверяет, что так я ее «дрессирую». Дрессировка — это то, к чему людям приходится прибегать, имея дело с собаками, потому что собака не знает ни как сидеть, ни как лежать, пока ее не научит этому человек. (Люди, которые держат собак, должны быть очень терпеливыми и чрезвычайно добрыми, чтобы взвалить на себя заботу о таких глупых созданиях). Я о Саре совершенно так не думаю. Я нисколько ее не «дрессирую», мне только иногда приходится мягко напоминать ей кое о чем.

Но Лаура пришла сюда с мужчиной, которого я не знаю, поэтому я решаю подождать под диваном, пока не пойму, грозит ли мне опасность. Люди могут быть непредсказуемыми. Иногда они хватают меня и гладят против шерсти, и даже (это так унизительно) пытаются взять меня на руки! Поэтому единственное, что мне остается, — ждать, наблюдая, как Лаура подпирает ногой входную дверь, чтобы этот незнакомец первым вошел в квартиру, потом закрывает ее и трижды поворачивает ключ.

Давным-давно Сара подарила мне красный ошейник с маленькой биркой, на которой, как она говорит, написано: «Пруденс». Иногда, если я двигаюсь слишком быстро, эта бирочка звенит. Поэтому сейчас я очень медленно подбираюсь к краю дивана, откуда мне лучше видно незнакомца с Лаурой.

Он выше ее, со светло-каштановыми волосами и синими глазами, и еще он худее, чем большинство людей. Однако лучше всего мне видны его ступни и лодыжки. На ногах у него обувь, которая называется «кроссовки» (потому что они помогают людям бежать кросс?), и, по всей видимости, они очень старые, потому что покрыты черными пятнами и засохшей грязью, а еще в них есть маленькая дырочка под большим пальцем левой ноги, которую он пока еще не заметил. В последнее время рядом с ним не было кошек, потому что на брюках его нет ни одной шерстинки и от лодыжек кошкой не пахнет — именно о лодыжку потерлась бы головой кошка, чтобы пометить человека своим запахом. Один шнурок на кроссовке развязался. Наблюдая, как шнурок манит меня, когда мужчина двигается, я едва преодолеваю соблазн броситься на него. Но заставляю себя сидеть неподвижно, прижимаясь к полу так низко, что шерсть на животе касается пола и неприятно щекочет кожу.

Лаура тоже в кроссовках, только ее пара чисто белая и, кажется, намного новее. По небольшим выступам на верхней части кроссовок я вижу, что она подогнула пальцы ног, а это означает, что Лаура напряжена. Даже еще больше, чем обычно, когда к нам приходит. И пахнет от нее напряжением. Мужчина со светло-каштановыми волосами, должно быть, почувствовал это, потому что поставил свои коробки и положил руки ей на плечи. Сара всегда гладит меня по спине, когда я чем-то расстроена, например когда мне удается загнать в угол муху, но та выскальзывает из моих лап, или когда неожиданно гудит машина на улице и пугает меня. Лаура, кажется, расслабляется от прикосновения мужчины. Тот мягко спрашивает:

С тобой все хорошо?

Пальцы на ее ногах опять сжимаются, и она отвечает:

Я в порядке. — Потом проводит пальцами по волосам, как это делает Сара. — Давай просто покончим с этим.

Мы можем подождать, — отвечает мужчина. — Я уверен, управляющий поймет, если…

Но Лаура качает головой.

В четверг уже первое число, — говорит она. — Если мы будем ждать, придется оплатить аренду.

Мое правое ухо поворачивается чуть вперед, чтобы лучше слышать, что говорит Лаура. Если Сара больше не собирается платить за то, чтобы жить здесь, следовательно, она решила жить где-то в другом месте. Чувство тревоги, поселившееся в моем животе, усиливается, пока я пытаюсь понять, почему Сара ушла и ничего мне не сказала, почему не взяла с собой свои любимые вещи. По телевизору, когда две женщины живут вместе, а потом одна из них решает переехать, прежде всего она объясняет своей соседке, почему уезжает (обычно либо из-за Карьеры, либо из-за Человека, которого она любит). Соседки начинают злиться, ссориться, пока не вспоминают, как весело им было вместе. Потом они плачут, обнимают друг друга — и вот они уже снова подруги, и тогда вторая соседка, хотя и грустит, признается, что понимает, почему та вынуждена уехать, и желает ей счастья.

Соседки по квартире должны предупреждать друг друга, прежде чем переехать. Я почти уверена, что это Закон.

По движениям Лауры сразу видно, что она точно знает, куда идет, и жалеет, что не сделала этого раньше. Именно так она и входит в нашу спальню, но ей не удается сохранять решимость. Шаги ее становятся чуточку медленнее, чем обычно, и если бы я к ней подкрадывалась, то решила бы, что это отличное время для нападения. Она говорит, что займется спальней, а он пусть пока начинает на кухне. Она передает ему какие-то старые газеты, и вначале я думаю, что они собираются поиграть со мной в мою любимую игру: Сара комкает газету и бросает ее мне, чтобы я охотилась и оттачивала искусство ловли мышей. Но вместо этого мужчина заворачивает в газеты тарелки и стаканы, прежде чем уложить их в коробки. Он также упаковывает большую керамическую чашу, которая живет на маленьком столике у входной двери. Именно в этой чаше я люблю спать, когда мое тело подсказывает мне, что вот-вот домой придет Сара. Она переступит порог, а я буду прямо у двери. Однажды, когда особенно обрадовалась при встрече с Сарой, я так быстро выпрыгнула из чаши, что она упала на пол и разбилась. От неожиданного грохота я метнулась в спальню, под кровать, где долго лежала и тряслась. Но Сара была очень терпеливой и невозмутимой, когда склеивала вазу. После этого на ней остались трещины, но Сара уверяет, что ничего страшного, потому что сквозь трещины проникает свет.

Лаура с мужчиной работали молча, она лишь сообщила ему, что из Армии спасения придут попозже, чтобы забрать мебель, кухонные принадлежности и кое-что из вещей Сары. Не знаю, что Армия намерена делать с кроватью, которая пахнет мной и Сарой, прятавшимися под одеялом холодными ночами. Или с диваном, который пахнет случайно пролитым мною молоком (стакан сам виноват, что упал: он притворился, что он ниже, чем был на самом деле). Я так испугалась, потому что неожиданно на меня выплеснулось молоко, и подумала, что Сара, скорее всего, будет меня ругать, но она лишь взяла меня на руки, прижалась щекой к моей макушке и сказала:

Бедняжка Пруденс! — Потом обняла меня еще крепче и продолжила: — Ох, Пруденс, жизнь была бы такой скучной, если бы рядом не было тебя. (Вещь настолько очевидная, что и говорить об этом не стоит).

Я не понимаю, какая польза Армии от этих вещей, но вокруг сейчас происходит много непонятного. Сара была знакома с человеком, который в один день потерял кота и все, что имел. После этого, по словам Сары, он больше не хотел жить. Возможно, Сара ушла, так как знала, что сюда придут Лаура с этим мужчиной и станут забирать все наши красивые вещи, а она не сможет на это смотреть. И меня впервые осеняет: если Сара уехала, то вместе с мебелью и другими вещами придется покинуть квартиру и мне.

Я еще ниже припадаю к полу с одним желанием — чтобы вернулась Сара и объяснила мне все происходящее. Она могла бы предупредить меня обо всем до своего ухода, даже если причины, которые заставили ее покинуть дом, могли испугать меня или просто сбить с толку. Уж ей ли не знать (кому, как не ей?), как много я понимаю!

Кошки всегда все понимают. Именно поэтому являются хорошими соседками по квартире.

Лаура и мужчина со светло-каштановыми волосами — в противоположных углах квартиры, а это означает, что я не могу одновременно следить за обоими. Несмотря на то что мои усы позволяют мне уловить направление движения каждого, кто находится у меня за спиной, я так и не могу решить, за кем нужно следить. Потом Лаура наступает в спальне на доску пола, которая при этом издает звук, похожий на человеческий крик. Я тут же переключаю на нее все свое внимание. Дверь в спальню располагается прямо напротив правого подлокотника дивана, и я, перемещаясь ползком, теперь могу заглянуть в спальню и наблюдать за Лаурой.

Нельзя сказать, что Лаура с Сарой — одно лицо, но они достаточно похожи, чтобы предположить, что девушка из Сариного потомства. Волосы у них одного цвета и длины. Лаура не такая высокая, как Сара, но более гибкая и, стоя на носочках, может дотянуться туда, куда дотягивается Сара. Глаза у Лауры светлее и не такие круглые, а челюсть более квадратная, и косметика, которой она обычно пользуется, лишь подчеркивает эти различия. Сегодня Лаура не накрашена — что само по себе необычно. Круги под глазами темнее, чем всегда, отчего сами глаза кажутся такими же синими, как у Сары, а кожа настолько бледная, что кажется еще светлее, чем у той. Руки у Лауры и Сары совершенно одинаковые, ладони на удивление широкие для таких худых людей, а пальцы очень длинные.

Сейчас руки Лауры немного дрожат, но ей все равно удается аккуратно сворачивать и складывать вещи. Она достает из шкафа одежду Сары так же уверенно, как я, когда нахожу что-то, спрятанное в лотке. Вещи, которые Сара носила на работу, Лаура складывает в аккуратную четырехугольную стопку. Она толстой черной ручкой что-то пишет буквами на одном из коричневых ящиков, в который затем складывает Сарины повседневные и рабочие вещи. Остальные наряды, те, с блестящими камнями, бахромой и перьями, которые я раньше считала птицами, она складывает в другую, менее аккуратную стопку. А затем кладет ворох «птичьей» одежды в мусорный пакет.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

перейти в каталог файлов


связь с админом