Главная страница
qrcode

История одной кошки


НазваниеИстория одной кошки
АнкорГвен Купер - История одной кошки.DOC
Дата15.11.2016
Размер3.37 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаGven_Kuper_-_Istoria_odnoy_koshki.doc
ТипДокументы
#1109
страница3 из 37
Каталогexp.book

С этим файлом связано 47 файл(ов). Среди них: и ещё 37 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37


Сара нечасто надевает «птичьи» наряды, но я уверяю (по крайней мере мне так кажется), что они много для нее значат, как и все остальные вещи в квартире. Сара любит повторять: «Очень важно тщательно систематизировать свое прошлое».

Однажды вечером три месяца назад Сара разговаривала по телефону с Анис и часто повторяла слово «помнишь». Ну, например: «Помнишь, как я впервые пришла послушать твоих ребят в “Монти Пайтон”?[1] То место было такой дырой!» Или: «Помнишь вечер, когда та сумасшедшая гналась за нами с ножом по Четырнадцатой улице? И нам пришлось умолять водилу поскорее увезти нас оттуда, хотя у нас совершенно не было денег?»

Мне эти истории смешными не казались, но Сара залилась смехом так, что стала задыхаться. Я слышала такой долгий и громкий смех Сары только в редчайшие моменты моей неловкости. Например, когда я попыталась шмыгнуть в закрытое окно (откуда мне было знать, что существуют вещи, через которые можно видеть, но нельзя прыгать?), или когда однажды я потянулась к бумажной тарелке на кухонном столе, чтобы попробовать то, что лежало на ней, а тарелка со всем содержимым перевернулась мне на голову. (Я продолжаю утверждать, что в этом была вина Сары — никогда не стоит оставлять тарелку с едой на краю стола).

После того как Сара поговорила с Анис и положила трубку, она достала из большого шкафа в гостиной несколько ящиков и сумок. Взяла с полки пару черных дисков, и квартира наполнилась музыкой, пока мы вместе просматривали игрушки в спичечных коробках[2]. На самом деле рассматривала Сара, а я гоняла их по комнате, иначе какой смысл в игрушках, если ими не играть? Сара беспрестанно восклицала: «Я совсем забыла об этом месте!» Или: «В этом клубе мне впервые разрешили выступить, и мне пришлось делать это бесплатно. Диджеям-девушкам пробиться было намного труднее». Она показала мне газеты и журналы, настолько старые, что их больше не выпускают, там было полным-полно слов (читать я не умею, но Сара кое-что прочитала мне вслух о музыке, которую раньше слушала, о местах, где раньше бывала).

Потом Сара отправилась в спальню и надела наряды времен молодости.

Она была такой счастливой, когда, красуясь в этих вещах, смотрела на себя в зеркало! Через некоторое время лицо ее немного порозовело, но в конце концов она покачала головой и пробормотала себе под нос: «Глупости». Потом переоделась в свою обычную пижаму, заставила замолчать черные диски, прибрала в квартире и пошла спать.

Самое лучшее в старых вещах не то, что они помогают Саре систематизировать прошлое. Самое приятное, что они пахнут нами обеими, живущими в этой квартире. А сейчас все эти вещи из нашего шкафа исчезают в огромном пакете и принесенных ящиках. Шерсть у меня на спине взъерошилась, но я пытаюсь сохранить спокойствие.

Возможно, если я отправлюсь вместе с пакетом и коробками, находящиеся в них вещи будут хранить мой запах. Но если Сара не вернется, ее запах будет понемногу улетучиваться из них. И однажды во всем мире не останется ничего, что пахло бы, как мы с нею вместе.

Сейчас комната выглядит пустой, постель разобрана, как в прачечный день, когда я помогаю Саре сменить белье на свежее — бегаю из угла в угол матраса, чтобы удостовериться, что простыня легла куда нужно. Лаура держит одну из коробок, чтобы отнести ее в гостиную, но тут ее пугает звук хлопнувшей наверху двери, и она роняет свою ношу.

Черт! — ругается она себе под нос. Ее глаза наполняются водой, она торопливо вытирает ее рукавом свитера.

Лаура? С тобой все в порядке? — Из кухни выглядывает мужчина со светло-каштановыми волосами.

Все нормально, Джош, — откликается она. Голос ее дрожит, она делает глубокий вдох. — Ненавижу эти старые дома без лифта, — добавляет она. — Слышно абсолютно все.

Тут я понимаю, что уже слышала об этом мужчине. В последний приезд Анис, семь месяцев назад, Сара рассказала подруге, что Лаура выходит замуж за парня по имени Джош. Казалось, Анис несказанно удивилась, что Лаура вообще выходит замуж, и Сара ответила, что сначала и сама удивилась, но Джош оказался Хорошим парнем. Анис заметила, что, учитывая все обстоятельства, это настоящее чудо, что Лаура выходит замуж за Хорошего парня. Лицо Сары на мгновение погрустнело при этих словах. Потом они начали болтать о мужчине, за которым раньше была замужем Сара, и я наконец уснула, когда поняла, что никто не вспоминает о Пруденс.

Джош в свою очередь освободил кухню: все, что раньше там жило, теперь оказалось в коробке или в мусорном пакете. Больше это не было похоже на нашу кухню. И только по пачке моего сухого корма, который продолжал стоять на столе, можно было сказать, что раньше здесь жили Человек и Кошка. Когда Лаура подошла с какой-то шипучкой и бумажными полотенцами, чтобы вытереть стол, она взглянула на пакет с едой, затем оглядела квартиру, как будто пытаясь найти меня. Но потом просто отодвинула пакет и продолжила вытирать стол.

Еще никогда я не видела Лауру такой грустной, но сегодня она, казалось, действительно грустила. Ее глаза опять наполнились водой, когда она вернулась в гостиную, хотя Лаура тут же смахнула ее. Но в ее словах тоже слышалась печаль. Обычно Лаура быстро и четко формулирует свое мнение и никогда его не меняет. Когда они с Сарой о чем-то спорят, сразу видно, насколько она становится нетерпеливой, когда Сара начинает колебаться и мямлить: «Ну… возможно… может быть, ты и права… я не знаю…» И хотя я всегда поддерживаю Сару, потому что она мой Самый Важный Человек, в душе я согласна с Лаурой: Сара должна быть более решительной. Именно поэтому я и Сара так хорошо ладим — у меня всегда есть собственное мнение, даже если его нет у нее. Например, она всегда спрашивает меня, что я думаю о ее наряде, в котором она собирается выйти. Если мне нравится, я пристально смотрю на нее своими огромными глазами и вкладываю в них всю свою мудрость и одобрение. Если наряд мне не по душе, я прикрываю глаза и отворачиваюсь в сторону, как будто меня клонит в сон, но Сара прекрасно знает, что это означает. И тогда она говорит:

Ты права, под эту юбку нужен другой жакет. — И надевает что-нибудь получше, прежде чем уйти.

Не знаю, что смутило Лауру в этой комнате. Мне все здесь кажется обычным. Возможно, она выглядит неряшливее и пахнет пылью немного больше, чем всегда, потому что Сара не убирала в ней почти неделю. Мой лоток, стоящий в ванной комнате, нестерпимо воняет, и мне стыдно, особенно когда в квартире посторонний человек, который не знает, насколько я чистоплотна.

Но, по-моему, Лауру смущает не лоток и не пыль. Меня осеняет: Лаура чувствует то же, что и я. Она так же не ожидала Сариного ухода и сейчас сбита с толку и грустит, потому что ей приходится решать, что делать с вещами Сары и моими пожитками. Я жду, что она расскажет мне о том, куда и почему ушла ее мать, но, судя по всему, ее Сара оставила так же, как и меня.

Когда я понимаю, что Лаура не знала об отъезде матери, я впервые начинаю по-настоящему бояться, что больше никогда не увижу Сару. От этой мысли мой желудок сжимается, к горлу подкатывает ком. Мне хуже, чем бывало, когда люди кричали на меня на улицах, или чем было в тот день, когда я в грозу потеряла своих братьев и сестер.

Сейчас мне отчаянно хочется вылезти из-под дивана, сказать Лауре, что Сара обязательно вернется, если мы не станем трогать ее вещи, которые так знакомо пахнут и дают ей понять, что это и есть ее дом. Но Лаура не позвала меня, как это сделала бы Сара, и не попыталась представить меня незнакомцу, как это положено делать. На сегодня слишком много необычного, и от мысли о том, чтобы вылезти из-под дивана, когда никто даже не позвал: «Пруденс, иди сюда, познакомься с тем-то и тем-то», у меня внутри все сжимается еще сильнее.

Первым к большому шкафу подходит и начинает доставать вещи именно Джош. На его голову падают обувные картонки со спичечными коробками. Я жду, что он сейчас разозлится, как разозлился бы любой человек в подобной ситуации, но он только ойкает и преувеличенно потирает голову, делая вид, что коробки сильно ударили его. По тому, как он стреляет глазами в Лауру, я понимаю, что он ждет ее смеха, потому что людям кажется смешным, когда на других людей что-нибудь падает.

Лаура в ответ лишь вяло улыбается.

Посмотри на все это! — восклицает он, опускаясь на колени и набирая горсть спичечных коробков. — «Парадиз Гараж», «Ле Жардин», «Эйт Би-си», «Макс Канзас-Сити». — Он вновь складывает их в коробку. — Писаки, на которых я работаю, готовы были бы убить за возможность провести пять минут в «Макс Канзас-Сити».

Лаура начинает ревизию во втором шкафу, в том, что поменьше, — у входной двери. Она роется в ящиках с бумагами, некоторые складывает в папки, тут же исчезающие в большой коричневой коробке. Остальные отправляются прямиком в пакет с мусором.

Выбросим все в мусорные контейнеры, — говорит она Джошу. — Армии спасения они ни к чему.

Может быть, Армии они и ни к чему, но они нужны мне! Почему Лаура не спросит меня, как я намерена поступить со своими (ну, моими и Сариными) вещами?

Джош при этих словах Лауры замирает, его рука как раз тянется к вещам на верхней полке. Он продолжает тянуть руку в том же направлении, хотя делает это уже значительно медленнее, — так обычно двигаешься, чтобы не испугать мелкое животное.

Ты же не собираешься все это выбрасывать? Твоя мама не стала бы хранить все эти вещи, если бы они для нее ничего не значили. Однажды, когда будешь готова, ты захочешь вернуться и просмотреть их.

В голосе Лауры слышится раздражение, как всегда, когда Сара возражает против того, что, по мнению Лауры, является совершенно логичным.

И куда ты собираешься все это сложить?

В свободную комнату, — чуть тише, чем до этого, отвечает Джош. — Мы могли бы все перенести туда, по крайней мере на время.

Лицо Лауры едва заметно меняется, но я вижу, что идея ей не по душе. Если бы это предложила Сара, Лаура продолжала бы спорить, пока не доказала бы свою правоту (или по меньшей мере до тех пор, пока Сара не признала бы ее). Но сейчас она лишь бормочет:

Отлично. — И продолжает разбирать бумаги. Джош складывает спичечные коробки назад в обувную картонку, потом кладет все в одну большую коричневую коробку. Оба продолжают молча заниматься своим делом, пока Джош не натыкается на пузатый бумажный пакет в глубине большого шкафа. Как только он его достает и заглядывает внутрь, так тут же восклицает:

Ух ты! — Он извлекает старые газеты и журналы Сары. — «Миксмастер», «Нью-Йорк Рокер», «Ист-Виллидж Ай»… — Он воздевает глаза кверху и чуть влево, что означает — он погружен в воспоминания. — Моя сестра когда-то ездила в город и привозила мне эти журналы и газеты. Я до сих пор не могу простить маму за то, что однажды она посчитала это мусором и все выбросила.

Лаура как раз складывала пальто и жакеты Сары, которые больше всего сохранили ее запах. Почему она хочет избавиться от всех вещей матери? Как-то Сара говорила: если кого-то помнишь, он всегда будет с тобой. Но если существует и обратная связь? Если избавишься от всего, что тебе напоминает о другом человеке, он больше никогда к тебе не вернется? Я чувствую, как напрягаются мышцы вокруг моих усов, и прижимаю усы к щекам.

Разумеется, Лаура этого не знает. Она поворачивается к сидящему на полу мужчине и, когда видит пакет, который он просматривает, прищуривается и подходит к нему. Поднимает пакет и читает на нем рукописный текст. Потом произносит:

Любовь спасет день.

Что? — удивляется Джош. Он продолжает листать старые газеты.

Любовь спасет день, — повторяет она. — Этот пакет оттуда. Из того винтажного магазина на Седьмой и Второй улице. — Сейчас Лаура закатывает глаза вверх и влево. Ее голос звучит мягче, так, как обычно звучит голос Сары, когда она рассказывает мне о чем-нибудь приятном, что случилось давным-давно. — Мы с мамой иногда наведывались туда, когда я была еще маленькой. Мы часами примеряли смешные наряды, а потом поднимались на один квартал вверх к «Gem Spa», чтобы полакомиться коктейлем с содовой.

Джош улыбается Лауре.

У тебя остались фотографии? — Я вижу, что он пытается представить себе Лауру такой, какой она была много лет назад, в платьях, похожих на «птичьи» наряды Сары. Он окидывает взглядом комнату. — Не перестаю надеяться, что найду твои детские снимки, но пока их нигде не видно.

Черные зрачки в глазах Лауры расширяются, лицо заливает румянец, и я тут же понимаю, что в ее ответе будет лишь частица правды.

Мы потеряли их при переезде.

Да? — В голосе Джоша звучат разочарование и сомнение. Но он только произносит: — Как жаль! — Он смотрит на столик у дивана, где у нас с Сарой стоят лампа и несколько фотографий в рамках, между которыми я научилась лавировать, не задевая их. Джош добавляет: — Что ж, по крайней мере у нас остались фотографии твоей мамы и ее кошки. — Он окидывает взглядом комнату и спрашивает: — Кстати, а где кошка?

Голова Лауры не двигается.

Прячется под диваном?

Я не прячусь! Я жду! Конечно, не стоило ожидать от людей понимания таких тонких различий. Тем не менее ближе, чем сейчас, Лаура, вероятно, уже не подойдет к тому, чтобы попросить меня выйти и представить как следует. Поэтому отчасти для того, чтобы дать Лауре шанс сделать все как полагается, а отчасти для того, чтобы ясно дать понять этим людям, что я не прячусь, я вылезаю из-под дивана и возвещаю о своем появлении отрывистым мяуканьем. Потом начинаю отточенный ритуал потягивания и вылизывания, как будто говоря: «Ой! Неужели здесь есть кто-то еще? А я ничего не слышала, потому что крепко спала. И уж точно я не пряталась, даже если вам показалось именно так».

Людей гораздо легче обмануть, чем кошек.

Ну привет, Пруденс, — произносит Джош, поворачиваясь ко мне. — Похоже, ты ласковая кошка. Ты же ласковая, разве нет?

Снисходительный тон обращения — вещь недопустимая. Я одариваю его ледяным взглядом и рассекаю воздух хвостом, чтобы напомнить ему о хороших манерах, а потом возвращаюсь к прерванному занятию — продолжаю чистить мордочку левой передней лапкой. Джош медленно протягивает руку к моей макушке, но я останавливаю его предостерегающим шипением. Как невежливо обращаться к тому, кому тебя должным образом не представили, но еще хуже, когда к тебе прикасается тот, кому ты не был должным образом представлен. Лаура смеется впервые с тех пор, как вошла в дом, и говорит:

Не обижайся. Ничего личного. Пруденс не любит чужих людей.

Джош и Лаура наблюдают, как я чищу у себя за ухом. Почему они столько внимания уделяют тому, как я умываюсь? Джош говорит:

Я буду рад, если она поселится с нами, Лаура. Но если ты найдешь для нее другой дом, я пойму. Любой поймет.

Лаура секунду молчит, глядя мне прямо в глаза. Но моя мордочка остается совершенно бесстрастной: не хочу, чтобы она знала, как я нервничаю, когда думаю о всех тех невыносимых изменениях, которые ждут меня в случае переезда на новое место с незнакомыми людьми.

Для моей мамы было бы важно, чтобы Пруденс осталась жить с нами, — наконец произносит Лаура. — Она особо отметила это в завещании.

Я вспоминаю тот день, когда познакомилась с Лаурой. Тогда я была еще маленькой, жила у Сары только четыре недели и три дня. Тогда Сара произнесла голосом, каким обращается только ко мне:

Пруденс, это моя дочь Лаура. — Та замерла, а я подошла к ней, как должна подходить к человеку, когда Сара обращается ко мне с такими интонациями. Лаура не нагнулась ко мне, даже не пошевелилась, но глаз с меня не спускала. — Уверена, ей понравится, если ты к ней приласкаешься, — продолжала Сара, и, хотя я не люблю, когда ко мне прикасаются малознакомые люди, Лаура пахла почти так же, как Сара, что позволяло мне считать, что я тоже смогу принять ее. Я потерлась о ее ногу и даже замурлыкала. Не так громко, как мурлычу, когда трусь о Сару, но достаточно, чтобы Лаура поняла, что я ее принимаю.

Они с Сарой переглянулись и улыбнулись, когда услышали мое урчание (тогда я еще не знала, какая это редкость — видеть, как они счастливо улыбаются друг другу). Затем Сара сказала:

Животные всегда любили тебя. Помню, как обожал тебя кот Мандельбаумов.

И в одну секунду лицо Лауры изменилось. Однажды, когда я еще была котенком, Сара не увидела меня перед собой и наступила мне на хвост. Боль разлилась по всему телу. И от этой резкой боли я разозлилась, настолько разозлилась, что зашипела и впилась в Сару когтями. Вот так в тот момент выглядело и лицо Лауры. Сперва быстрая, ужасная боль, потом злость — такая же мгновенная и испепеляющая — на Сару, за то, что причинила ей эту боль. Лаура перестала улыбаться, плечи ее напряглись.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

перейти в каталог файлов


связь с админом