Главная страница
qrcode

ОТЕЦ ФАДДЕЙ!. ЖизнеописаниеБеседы, поучения, проповеди


НазваниеЖизнеописаниеБеседы, поучения, проповеди
АнкорОТЕЦ ФАДДЕЙ!
Дата06.02.2017
Формат файлаpdf
Имя файлаOTETs_FADDEJ_33.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#36265
страница2 из 12
Каталогvelecot

С этим файлом связано 37 файл(ов). Среди них: 2017 - RBTSE.docx, Red Bull Trans Siberian Extreme 2017_Приглашение на пресс-конфер, Одежда с оленьей шерстью ММП.pptx.pptx, Tayskie_tablichki.docx, Univer_Siti2.pdf и ещё 27 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
но все прощал. Все свои заботы и трудности он возлагал на Господа и Ему одному открывал
сердечную боль. Он старался собственным примером передать это качество и братии, и
многим удалось научиться у него хранить эту необъятную бесстрастную любовь на про-
тяжении всей жизни».
Этим духом Божественной любви, собственным примером христианской жизни старец
Амвросий воспламенил чистую душу послушника Фомислава, для которого они навсегда ста- ли мерой истинной жизни, а сам старец Амвросий остался для отца Фаддея неугасимым фа- келом святости, который вел и вдохновлял его всю жизнь: «Он всегда первым приходил в цер-
ковь на Богослужение и становился на настоятельское место. Было заметно, что он сильно
угнетен, но все заботы он возлагал на Бога и никому ничего не говорил. Никогда никого не
наказывал, ни о ком не думал плохо, ни на кого не смотрел с раздражением. Каждого любил
таким, каков он есть, и молился Богу, чтобы Он просветил человека. Он учил примером
своей жизни и старался привести каждого на путь спасения».
Первые дни монастырской жизни стали временем самого большого счастья для юного
Фомислава, которого в монастыре ласково звали по-русски Фомушка: «Когда я пришел по-
слушником в монастырь Мильково, мне дали четки и научили молиться по ним, так я и де-
лал. Я полностью предался Иисусовой молитве. Я думал: "Тебе осталось только пять лет
жизни, давай, не трать их напрасно, найди путь к своему Господу!"»
Со временем его физическое здоровье окрепло, особенно от постов. «Слава Богу, я по-
правился, но нервы все еще были подорваны, все мы гордые, мамины сынки», — говорил ста- рец о тех днях.
«Когда я пришел в монастырь Мильково, первое мое послушание было на винограднике,
я должен был его охранять. Меня мучила сонливость; случилось, что я задремал и не заме-
тил, как воры украли виноград. Просыпаюсь, вижу — нет винограда. Испугался я и в страхе
ждал прихода эконома; тот пришел, все увидел, но мне ни слова. Ничего не сказал! Весь ви-
***
Схиархимандрит Амвросий, в миру Курганов Владимир Зиновьевич, родился в Пензенской губернии в семье священника. После учебы в духовном училище и в Пензенской духовной семинарии поступил на историко-филологический факультет Варшавского университета. Закончил университет в годы Пер- вой мировой войны. До революции проживал в одном из монастырей Херсонской епархии, затем был послушником в Оптиной пустыни. Во время Гражданской войны состоял в Белой армии. Был тяжело ранен. Эмигрировал в Константинополь, затем в Сербию. Принял монашество в монастыре Петкови-це в Шабацкой епархии (Сербия), основанном епископом Вениамином (Фед-ченковым) в 1922 году. Был иподиаконом у епископа Вениамина. Выехал в Болгарию, где в 1924 году был назначен наместником монастыря Святого Спаса (Воскресения Господня) в городе Ямболь. Подвергался гонениям. Впоследст- вии вернулся в Сербию и был настоятелем Мильковского Введенского монастыря в местечке Мильково
Пожаровецкой епархии в Мораве в старой Сербии. Скончался 17 мая в Мильковском монастыре от ту- беркулеза. Перед кончиной принял схиму. (Прим. изд.)

ноград украден, а он ни слова. На следующий день приходит ко мне и говорит: "Фомушка,
батюшка благословил дать тебе новое послушание. Будешь пасти овец и коз на лугу вдоль
Моравы ". Итак я стал пастухом. Но и тут натворил бед. Мне дали Часослов, чтобы я нау-
чился его читать, пока пасу овец и коз. И, читая Часослов, я опять начал засыпать, а когда
проснулся, смотрю, где овцы? Осталась только одна старая коза, все остальные куда-то
ушли. Вскакиваю, иду искать. А они ушли в поле, проломили ограду и съели всю фасоль у
хозяина. Коза, увидев, что я бегу к овцам, бросилась за мной и чуть полностью не развалила
забор. Когда хозяин увидел, что наделали овцы и козы, то пошел в монастырь жаловаться
отцу архимандриту. Отец Амвросий попросил эконома возместить ущерб, и на этом все
закончилось. А чтобы кто-то из братии мне что-то сказал? Никто, ничего! На следующий
день отец эконом снова приходит и говорит: "Батюшка благословил тебе новое послушание.
Теперь на другом пастбище будешь пасти коров". Но история повторилась. У нас было
шесть коров, а среди них была одна постарше, которая любила тайком уходить и вредить
посевам. Пока я пас коров, я тщательно пересчитывал их, чтобы опять не повторять
ошибку. Я брал с собой и Часослов и читал его время от времени. И так, пока я читал, та
старая корова ухитрилась уйти и влезть в ближайшие огороды. Я читал и поглядывал на
коров, думая, что все на месте, а когда в следующий раз внимательно посчитал их, то уви-
дел, что нет той коровы. Я обомлел и побежал искать. Пока искал ее то в одном, то в дру-
гом огороде, она уже была в третьем, изгрызла и потоптала всю капусту. Снова крестья-
нин жаловался, снова приходил эконом. Следующее мое послушание было в трапезной и в
храме».
Никто в монастыре никогда не ругал и не укорял его за ущерб, который он нанес мона- стырю своей невнимательностью. Такой была русская братия монастыря Мильково. Всепро- щающей любовью стяжалось Небо в земном мильковском монастыре.
Фомислав стал духовным чадом старца Амвросия, у которого, постепенно проникая в тайну духовного отцовства и духовного сыновства, учился спасительному послушанию, трез- вению ума и Иисусовой молитве: «Отец Амвросий мне сказал: "Что бы ты ни делал, постоянно повторяй в себе: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!" Я был еще мальчиком и слушался его всем сердцем. Каждый день я исповедовался отцу духовнику во всем, что про- исходит в моей душе, и он советовал мне, как поступать. Спустя определенное время я заме- тил, что молитва входит в меня вместе с воздухом, при дыхании. Постепенно молитва сама стала совершаться в сердце». Так молодой послушник стал смиренным преемником исихаст- ского духа Церкви, украшенным особым благоуханием умносердечной молитвы.
Господь одарил чистую, послушливую душу даром непрестанной, самосовершающейся молитвы, «бесплатной благодатью, состоянием несказанного мира и радости», как старец любил говорить. «Только тот, кто стяжал бесплатную благодать, может знать состояние
ангелов и святых. Ты знаешь, каким ты был раньше, раздражался, а сейчас нет раздраже-
ния. Нет человека, который может обидеть тебя, ни одна дурная мысль не может навре-
дить, потому что ты защищен, ведом Духом Святым. Можешь понять, как Пресвятая Бо-
городица от материнской утробы до конца земной жизни и в вечности находится в полноте
Божественной благодати».
Всем сердцем и умом, без остатка, предавшись Иисусовой молитве, Фомислав, ведомый опытной рукой старца Амвросия, за короткое время преуспел и стяжал «бесплатную благо- дать» — благодать внутреннего мира и радости в Духе Святом, благодать действия Царства
Божия и Божественной нетварной энергии в уме и сердце, благодать очищения, умирения и просветления ума, его таинственной отрешенности и освобождения от рабства рассудку,
чувствам, страстям и миру. Господь, увидев чистоту и усердие, показал юноше, к чему при- зван каждый христианин, удостоил его предвкушения умно-сердечного опыта отцов- подвижников Церкви, состояния богосветлой целостности.
Старец говорил о тех временах: «За короткое время за полную преданность воле Божи-
ей и искреннюю жажду Бога освятила меня благодать, которая создала в моей душе неопи-
суемую радость и покой... Я с детства любил музыку, но когда под действием благодати
пытался вспомнить какую-нибудь песню или мелодию, то совсем ничего не мог вспомнить,
только молитва течет тихо, радостно... Слушаю
сердце и внутри слышу: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешно-
го!" Пытаюсь вспомнить что-то из прошлого, но не могу — мысли почивают в каком-то не-
изреченном покое, во всем моем существе царит радость и стремление ко Господу. Это со-
стояние святых и ангелов, состояние пребывания в полноте благодати».
Духовно неопытный послушник Фома думал, что все монахи имеют такую благодать; и лишь позже он поймет, какого огромного дара Господь, по Своей любви, удостоил его, приго- товляя к десятилетиям голгофского настоятельско-духовнического подвига, который пред- стоял ему.
С того времени послушник Фома, будущий монах Фаддей, начинает свой тройной жиз- ненный подвиг: покаянного стремления к этой благодати Христовой (которая суть единст-
венная истинная жизнь человеческая), трезвенной жизни в ней (когда Господь дарует ее) и адамова плача и печали по ней (когда она отходит). «Я очень интересовался, что переживали
святые отцы в течение жизни и как им удавалось сохранить бесплатную благодать до са-
мого конца. И понял, что благодать Божью можно сохранить только подвигом трезвенного
собирания и хранения ума в сердце в непрестанной молитве. Если хочешь сохранить ее,
нужно постоянно молиться Богу, чтобы молитвой отгонять тяжелые и мрачные мысли, —
так сохранишь мир и радость, которые чувствуешь, когда ты в благодати». Царство Божие внутри нас, но его, как действующее и живое, стяжают только подвижники умного трезве- ния и непрестанной молитвы.
В то время Господь удостоил послушника Фому встречи с иеромонахом, а в будущем —
святителем Шанхайским и Сан-Францисским Иоанном (Максимовичем), который преподавал в Битольской семинарии и на летние каникулы приезжал в Мильково, чтобы духовно окреп- нуть и посоветоваться с опытными подвижниками умной молитвы и смирения. Они вдвоем пололи монастырский сад, и отец Иоанн особенно любил рассказывать молодому послушнику жития святых и о святых отцах, чьи творения хорошо знал. Часто случалось, что они увлека- лись разговором на послушании, и эконом монастыря отец Петр делал им замечания и бра- нил их.
В монастыре, помимо выполнения физических послушаний, Фома учился русскому языку, что дало ему возможность с первых дней монашества начать изучать, а иногда и пе- реводить
*
святых отцов, которые были переведены на русский язык. Это будет иметь для не- го ключевое значение в будущем, когда он окажется в обстоятельствах, подобных тем, в ко- торых оказался святой Паисий (Величковский). Не имея возможности найти опытного на- ставника, преподобный Паисий руководствовался соборным разумом и опытом святых от- цов, выраженном в их боговдохно-венных произведениях, богословии и наставлениях.
Ответ на вопрос «в чем истинная цель христианской жизни» Фома стал искать в свято- отеческих писаниях, которые он постоянно читал на русском языке. Святые отцы,
опытом своего спасения и обожения, как живые свидетели Бога, Который стал Челове- ком, из полноты своей благодати указали истинную цель человеческой жизни на земле. «Я
хотел, — говорит старец Фаддей, — познать цель нашей жизни здесь, на земле. Листал
творения святых отцов, смотрел, каким было их внутреннее состояние, они сами описыва-
ли то, что меня особенно интересовало. Как это было у тех, кто жил на земле совершенной
жизнью, прославленных Богом и здесь, и в вечности. И тогда я увидел: они объясняли, что
совершенство христианской жизни — в полном смирении». «Святые отцы говорят, — часто повторял старец Фаддей, — что идеал христианской жизни не в совершении чудес, не в исце-
лении больных, не в воскрешении мертвых, а в полном смирении». Вся жизнь старца Фаддея,
как и его упокоение, была непрестанным подвигом стяжания совершенства христианской жизни — крайнего смирения, подвигом наиболее совершенного уподобления смиренному и тихому Христу, Который «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной»
(Флп. 2, 8).
Между тем такое райское состояние не может продлиться долго, ибо Бог, как объяснял сам старец, не допускает неопытной душе излишне блаженствовать в «бесплатной благода- ти», чтобы человек по своей неопытности не злоупотребил ею.
Меньше года спустя после прихода Фомислава в монастырь упокоился старец Амвро- сий, и молодой послушник впал в великую скорбь, потерял молитву, благодать отступила:
«Умер мой духовник, и многие годы я провел в больших душевных муках. Печаль раздирала
душу. Страх, который я приобрел в детстве, снова стал мучить меня». Чтобы как-то уто- лить боль и тревогу, он брал гармонику, уходил один в лес или в поле и играл: «Я всегда любил
музыку, и это утешало меня». Его душа скорбела — он остался без духовника; он искал уте- шения у других священников, но душа не находила его. И когда он уже почти потерял вся- кую надежду, Господь неожиданно послал ему утешение. Ему в руки попала книга святителя
Феофана Затворника «Путь ко спасению», и в жизни послушника Фомы еще раз подтвердил- ся опыт многих отцов: «Когда вокруг нет людей, чтобы утешить нас, тогда Господь прихо-
дит и через книгу, и радует душу».
*
Добротой священника Драгослава Тополца к нам в руки попала фотокопия перевода «Слова святого Исаака Сирина», сде- ланного старцем Фаддеем, исписанная рукой старца. Старец Фаддей очень любил читать и цитировать святого Исаака, на- зывая его «непревзойденным психологом» и «одухотворенным таинником христианской жизни». О том, насколько глубоко старец изучал и переживал слова святого Исаака Сирина, говорят многочисленные подчеркивания и обозначения в тексте перевода, в местах, которые старец считал особенно значительными, и пометки на полях текста, например: «Важно, важно,
важно!!!», «Духовное знание», «Высокое познание своей немощи», «Ум, ум, ум!», «Основа всякого добра», «Борьба внут- ренняя!», «Духовные очи!», «Ключ сердца!», «Рассуждение!», «Берегись нерадения и лености!». Отсюда мы видим, что святой Исаак Сирин, как и преподобный Симеон Новый Богослов, своим опытным богословием и гносеологией оказали ключевое влияние на формирование личности отца Фаддея как подвижника и духовника. С другой стороны, эта драгоцен- ная рукопись открывает нам, что старец повторил и возродил в себе древний подвиг монахов-переписчиков и переводчиков в духе наставления святого Паисия (Величковского) — «Переводить и воплощать!» (Прим. изд.)

После смерти отца Амвросия Мильковского в монастыре произошел конфликт из-за на- стоятельской должности; начались брожения, единомыслие братии прекратилось и она рас- сеялась: кто в монастырь Туман, кто в Каленич. Ушел и послушник Фома — в монастырь
Горняк. Там 26 февраля 1935 года от руки игумена Серафима он принял монашеский по- стриг с именем Фаддей, а 19 мая того же года был рукоположен в сан иеродиакона.
Вскоре после этого иеродиакон Фаддей переводится в Белградско-Карловацкую архи- епископию в монастырь Раковица, в котором по благословению патриарха Варнавы оканчи- вает иконописную школу, постигая таинственное богословие иконы. Но после окончания обучения он не смог заниматься иконописью — из-за слабости здоровья. Его больные легкие не вынесли бы испарений краски в закрытом помещении.
Трагический 1937 год, в который доктора пророчили ему смерть, проходит для отца
Фаддея в обстановке Конкордатского
1
кризиса и убийства патриарха Варнавы (Росича)
2
В 1938 году 21 января в монастыре Раковица отец Фаддей был рукоположен в сан ие- ромонаха. В тот же год патриарх Гавриил (Дожич)
3
как «самого младшего иеромонаха в мо-
настыре» направил его в Печскую Патриархию. Там молодой иеромонах столкнулся с неожи- данными трудностями. Оказалось, что наместник монастыря иеромонах Иоанн (Зечевич)
4
и еще несколько монахов из братии симпатизировали коммунистам; а один из влиятельных печских коммунистов, известный Драго Калуджерович, периодически приезжал в монастырь и грозил отцу Фаддею и другим «отсталым» монахам, что когда коммунисты придут к власти,
им не будет места в Печской Патриархии.
Но в апреле 1941 года разразилась война, и отец Фаддей, спасаясь от албанцев, с че- тырьмя оставшимися печскими монахами как косовский беженец вернулся в Белград, снова в монастырь Раковица.
* * *
Впервые недели оккупации ситуация в Белграде была очень тяжелой, и иеромонах
Фаддей пытался перейти в Банатскую епархию, к тогдашнему епископу Банатскому, а впо- следствии Загребскому митрополиту Дамаскину, потому что в Банате был хотя бы, как гово- рил старец, «хлеб с хлебом, а в Белграде практически ничего».
Но он был арестован на белградском вокзале по подозрению в принадлежности к свя- щенству Сербской Церкви, являвшейся, по мнению нацистских оккупантов, первым и важ- нейшим оплотом сербского духа и сербской исторической памяти, которые требовалось уничтожить, чтобы сломить сербский народ. Его доставили в Особое отделение полиции с бессмысленным обвинением в том, что он «направлялся в Банат организовывать коммуни-
стические ячейки!», и над ним нависла опасность тяжкого наказания как над «одним из ор-
ганизаторов бунта против оккупантов». Но после допросов он, в конце концов, был освобо- жден «за недостатком доказательств».
Выйдя из тюрьмы, отец Фаддей сразу же отправился в монастырь Витовница, в свой родной край. Однако и там «человекоубийца от начала» не дал ему мира. Два дня спустя ко- мендант области вызвал его к себе и потребовал, чтобы он «как священное лицо прибыл в его
распоряжение». Иеромонах Фаддей решительно отказался, объяснив, что как священник не может это исполнить, так как не имеет благословения своего епископа.
«Это были трудные времена, — рассказывал старец много лет спустя, — за одно
только слово или неисполненное военное распоряжение над человеком нависала тень смер-
ти». Но и тогда отец Фаддей даже под угрозой смерти засвидетельствовал свою преданность воле Божией, свое безраздельное служение Христу и Его Церкви, свое исключительное цер- ковное сознание и совесть.
В 1943 году фашисты снова арестовывают его, на этот раз в Петровце, бросают в тюрьму с «двумя спекулянтами табаком» и приговаривают к смерти, потому что он уже был поставлен на учет после первого ареста в Белграде. Лежа на деревянной тюремной лавке, ие- ромонах Фаддей думал, что дороги на свободу уже нет: «Я думал о том, что не выйду живым
1
Конкордат — договор Королевства Югославии с Римокатолической церковью о сотрудничестве. Дого- вор давал право католической церкви вести прозелитическую деятельность и экспансию против Серб- ской Церкви и государственности. Сербское священство и православный народ противостояли подпи- санию конкордата. В июне 1937 года был организован Крестный ход по Белграду, известный в истории как «Кровавая лития». Все его участники — миряне, духовенство, архиереи — пострадали в результате жестокого нападения жандармов. Но милостью Божией конкордат подписан не был. (Прим. пер.)
2
Патриарх Варнава (Росич) был отравлен. (Прим. пер.)
3
Гавриил (Дожич) (1881 — †1950) — патриарх Сербский с 1938 по 1950 годы. Архипастырь, преданный своей пастве до смерти, дважды в 1915 и 1941 годах отказался от возможности эмигрировать и остал- ся, чтобы разделить испытания с народом. (Прим. пер.)
4
Иеромонах Иоанн (Зечевич) был наместником монастыря Печская Патриархия с 1939 по 1941 год.
(Прим. изд.)

из тюрьмы. Нет жизни, пришел конец! Боже, Боже!» И пока его терзали эти черные мысли,
Господь вдруг вывел его из отчаяния чудесным видением: «Лежу, думаю — нет мне спасе-
ния! Отчаяние! И вдруг передо мной появился высокий воин с перекрещенной на груди золо-
той лентой, на голове не было шлема, только лоб чем-то перехвачен, надо лбом прекрасный
султан и военная форма как на древней фреске. Высок, прекрасен! На земле таких не быва-
ет! Держит в руке свиток и смотрит на меня. И я понимаю ясно — ангел, утешение от
Господа! Воин Божий развернул свиток и сказал: "Смотри, на свитке карта Сербии, не бой-
ся, не страшись, предстоит тебе еще многих утешить и ободрить. Ты понял?" Я оглядыва-
юсь посмотреть, слышат ли остальные, что он говорит. Тогда я не понимал, что в духов-
ном мире говорят не так, как в материальном мире, как человек с человеком, что мысли
звучат в уме. Человек слышит не телесным ухом, но духовным. А когда я повернулся к нему,
он уже исчез. И я понял, что это было Небесное видение, которое Господь послал мне, чтобы
утешить и объявить о Своей воле здесь, на этом свете. Это было в 1943 году — первый и
единственный раз я видел наяву Божьего посланника, потом только во сне...»
Господь в самую тяжелую минуту, перед лицом смерти, через своего ангела показал ему путь, каким он должен идти, послушание, которое он должен выполнять, и крест, который он будет нести, — по всей Сербии утешать, укреплять и окормлять сербский народ Евангелием
Христовым до своего самого последнего вздоха.
Пройдя через тюрьмы в Петровце и Пожаревце, спустя месяц после заточения, 5 марта
1943 года, он был переведен фашистами в монастырь Войловица, где тогда находился вла- дыка Николай (Велимирович). По запискам (тогда еще) иеромонаха Василия (Костича), кото- рый тоже находился в заключении в Войловице, отец Фаддей попал туда «измученный, весь во вшах». Но, чуть оправившись, 13 марта 1943 года он, вместе со святым владыкой Никола- ем и другими заключенными, служил там Литургию. Своим «крестным ходом» по нацистским тюрьмам иеромонах Фаддей внес свою лепту в соборное мученичество Сербской Церкви в годы Второй мировой войны.
* * *
После Второй мировой войны, в 1947 году, митрополит Скопский Иосиф, который в то время замещал высланного из Сербии патриарха Гавриила, переводит иеромонаха Фаддея из
Белградско-Карловацкой епархии в Браничевскую, в монастырь Горняк.
Но в 1949 году иеромонах Фаддей вновь становится клириком Белградско-Карловацкой архиепископии — епископ Виссарион, викарий Его Святейшества, возводит его в сан на- стоятеля Белградской Кафедральной церкви, чтобы по благословению патриарха Гавриила в тот же год направить его настоятелем монастыря Печская Патриархия. Новый игумен застал
Печь в тяжелом состоянии: братские дома были частично разрушены и заброшены, в мона- стыре находилось больше десяти семей беженцев и партизанский штаб.
«Очень я там намучился, — рассказывал старец, — коммунисты задавали много забот
и трудностей, чинили препятствия везде, где могли. Но, слава Богу, с Божией помощью мы
все преодолели». В годы испытаний в Печской Патриархии из-за многих искушений и бед,
внутренних и внешних, он снова начал курить (первый раз это случилось, когда еще до вой- ны он оказался в Печи), хотя при слабости нервов никотин очень вредил ему. Позже, после жестокой борьбы, он смог освободиться от порока курения.
К тайным глубинам мысленной борьбы он прикоснулся еще ребенком. Он продолжил ее,
став монахом. Она становилась все трудней и серьезней. Он начал опытно понимать, что быть христианином — значит вести постоянную и беспощадную мысленную борьбу против смерти и зла в себе, борьбу, не имеющую линии фронта и привалов, борьбу с неусыпным и неутомимым врагом: «Как и всякий монах, я трудился, молился Богу, делал множество по-
клонов. Я был в постоянном страхе, чтобы дьявол не явился мне в виде ангела или святого,
но Господь попустил его явление. Однажды, когда я встал на молитву пред иконой, он встал
между ней и мной, чтобы я ему кланялся. Я перекрестился, призвал Господа, а он говорит:
"Я не боюсь креста!" Я читаю молитву, а он снова: "И молитвы не боюсь!" Часто он досаж-
дал мне; тогда я пошел к духовнику, и он мне говорит: "Наверное, ты молишься Богу без
усердия". — "Молюсь, — отвечаю, — а освободиться не могу — Ни днем ни ночью не дает мне
покоя его оскал. Что мне делать? Господи, не знаю, как избавиться, нет мне покоя от него!"
— "Но важно и покаяние, молись с покаянием. Если усердно, от всего сердца будешь молить-
ся, он уйдет ", — сказал мне мой духовник». И вот, подобно раннехристианским подвижни- кам, иеромонах Фаддей в слезах, поту и крови души своей учился тяжелейшей из всех бра- ней: спасительной борьбе против «духов злобы», неусыпных врагов человеческого спасения,
борьбе за обожение, используя непобедимое оружие — покаяние, долготерпение и смирение.
Много лет спустя он рассказывал одному из своих духовных чад, как в то время, из-за трудных обстоятельств и напряженной внутренней борьбы против искушений страхом, уны- нием и многопопечением, он пережил два тяжелых нервных срыва — его била сильная
дрожь, во всем теле была страшная слабость. «Я понял это как предостережение Божие, как
знак, что я должен изменить образ жизни, научиться жить, отстраняясь от любой много-
заботливости, я понял, что все мы излишне беспокоимся о себе, и только когда человек пол-
ностью предастся воле Божией, он сможет пережить беззаботный, радостный покой».
Шесть последующих лет он нес крест настоятельского служения в Печской Патриархии,
уча всех своих ближних, всех приходящих к нему предаваться в руки Божий, «единственно-
му Носителю наших мучений, тревог и слез».
В 1955 году по благословению патриарха Викентия и по слабости здоровья старец Фад- дей возвращается из Печи в Браничевскую епархию, где в течение нескольких месяцев ис- полняет обязанности приходского священника. В 1956 году его вновь назначают настоятелем монастыря Печская Патриархия, где он остается до 1957 года. И после, в общей сложности,
одиннадцать лет, проведенных в Печском монастыре (три года в составе братии и восемь лет как настоятель), он опять возвращается в Белградско-Карловацкую митрополию и оттуда — в
Браничевскую епархию, где его назначают настоятелем монастыря Горняк. К этому он полу- чает и два прихода из шести деревень. Смиренным клириком Браничевской епархии он так и оставался до своей блаженной кончины в 2003 году.
Много лет в нем пламенело стремление к Святой Горе, к этому желанному прибежищу всех душ, жаждущих чистоты, смирения, покаяния и обожения. Иеромонах Фаддей горячо желал навсегда уйти в Хиландар, освященный святым Саввой и его отцом святым Симеоном,
чтобы там найти спасение души, мир и покой молитвенной и покаянной жизни. Поэтому в пятидесятых годах он дважды просил у своего епископа благословения на отъезд на Святую
Гору. В 1959 году его прошение было удовлетворено, и он с благословением и всеми необхо- димыми документами уезжает в Хилендар. На Святой Горе он встретил послушников Наума,
в будущем монаха Стефана, и Бранко Витковича, будущего монаха Георгия, которые впо- следствии ушли из Хилендара в Карейскую пустынь святого Саввы, а потом в монастырь
Руссик.
Но иеромонаха Фаддея в Хиландаре встретили настороженно. Вероятно, это случилось по двум причинам: во-первых, отец Фаддей приехал туда уже как сложившийся монах, а хи- ландарцы охотнее принимали «новоначальных послушников», чем зрелых монахов, не при- выкших к святогорскому образу жизни. К тому же он был настоятелем в нескольких общежи- тельных монастырях, а в то время в Хиландаре не было ни общежительного устройства, ни желания его создавать.
Отец Фаддей провел там около двух месяцев и удостоился чудесного посещения Пре- святой Богородицы. «В Хиландаре я чувствовал себя не очень хорошо, думал, что сердце. И
однажды ночью снится мне сон, как мы все, монахи-святогорцы, идем на благословение к
Пресвятой Матери, Игуменье Святой Горы. Братия подходит, прикладывается к Ее руке.
Подхожу и я и прошу, чтобы Она умолила Сына Своего и Бога нашего простить мои грехи,
которые я совершил в своей жизни. Жду, что Она скажет. "Это ничего, — отвечает Она, —
просто у тебя очень ослабли нервы". Так сказала Богородица... И мне пришлось вернуться».
Архимандрит Иоанн (Радосавлевич) в жизнеописании старца Фаддея в книге «Монаше- ский образ жизни» пишет, что спустя два месяца «хиландарцы сообщили отцу Фаддею, что
он должен вернуться в Сербию, потому что истек срок его визы на пребывание на Святой
Горе. И, таким образом, отправили его обратно; а иеромонах Фаддей понял, что причиной
случившегося стало то, что он прибыл на Афон как игумен, а не как послушник...»
Несмотря на горячее желание отца Фаддея обрести покой на Афоне, этому не суждено было исполниться, потому что, как он сам позже понял, это была его воля, а не Божия, о ко- торой, по его свидетельству, он постоянно забывал и которая была ему ясно открыта ангель- ским посещением в 1943 году в петровацкой тюрьме: «Должен ты еще много душ утешить
и укрепить».
Господь вернул его на родину, чтобы там он исполнил послушание всей своей жизни,
послушание служения спасению исстрадавшихся душ в его милом сербском народе: «Но
очень мне было трудно. И если бы не Господь, я бы не справился сам. Нужно исполнять по-
слушание, пока Бог дает жизнь и здоровье».
Вернувшись из Хиландара, он служил быстрицким приходским священником, а затем был назначен наместником монастыря Туман. В 1962 году он, по личной просьбе, был пере- веден из Тумана в монастырь Витовница, где был назначен также на должность настоятеля.
Там он служил десять лет, окормляя и влашскодольский приход.
С тем периодом связан такой случай: однажды, находясь в крайнем внутреннем на- пряжении вследствие мысленной брани, отцу Фаддею пришлось «исповедаться одному из
своих учеников». После этого он удостоился еще одного Небесного посещения. Проснувшись в своей келье, успокоенный и внутренне окрепший, он услышал голос, который сказал ему:
«Вот так ты должен отдыхать. Не бери на себя слишком много забот этого мира, а храни
свой мир и живи с Богом».

В другой момент, после изнурительной духовной борьбы, он совершенно обессилел. «И
тогда, — говорил старец, — Спаситель сказал мне, чтобы я искал защиты у Его Пресвятой
Матери, потому что Она Покровительница и Защитница монахов».
Отец Фаддей, с самых ранних лет стремившийся к монашескому уединению, десятиле- тиями уклонялся от настоятельской должности. Он исполнял ее как послушание епископу, но это стало для него настоящим искушением: «Настоятельская должность всегда была для
меня очень трудной, потому что мне приходилось мысленно привязываться к материаль-
ным заботам о братии, о людях. Я всегда терял ту бесплатную благодать, которую обрел,
будучи послушником. Это создавало новые проблемы в моей духовной жизни и расшатывало
мое физическое здоровье. Появились новые болезни, сдали нервы. По совету врачей одно вре-
мя я принимал успокоительные лекарства». Но они не помогали, потому что нервно- телесная болезнь была следствием тяжелой духовной, мысленной борьбы, которую вел старец не против плоти и крови, а против духов злобы поднебесных.
Поэтому батюшка на протяжении многих десятилетий своего настоятельского служения подавал прошения о разрешении его от этой должности. Он не мог выносить тягот настоя- тельского служения, прежде всего потому, что страдал от раздоров и разномыслия братии. Но больше всего он всем своим существом жаждал уединенной тихой жизни, в молитве и трез- вении ума. Но Господь постоянно возвращал его на должность настоятеля монастыря, к на- роду.
«Я, — говорил старец, — был настоятелем пятьдесят лет. Какие только страдания и
беды не посещали меня в течение этих лет! Восемь раз я подавал прошения об освобождении
меня от этой должности. Господь предостерегал меня не делать этого, не просить освобо-
ждения. Но мне было очень тяжело от ссор между братьями, поэтому я и просил об от-
ставке. Но так Господу было угодно, Он не хотел, чтобы было по-моему, чтобы мне, как на-
стоятелю, было хорошо и спокойно. И поэтому Господь то разрешал меня, то снова назна-
чал. Владыка говорил мне: «Что с тобой такое, почему ты не хочешь быть настоятелем?
Другие просят об этом, а ты отказываешься».
Эта сердечная борьба с Богом продолжалась десятилетиями. «Пока мы не смиримся, Бог
не перестанет нас смирять», — будет говорить отец Фаддей в последние годы своей земной жизни о своем бегании креста и послушания, которое ему определил Господь. В древней ви- зантийской пословице говорится: «Если тебя преследует царь — беги, а если Бог — стой!».
Дивного богоискателя милостиво преследовал Господь, Которого он так жаждал, по той таин- ственной карте Сербии, что была в руках ангела, явившегося ему в тюрьме в 1943 году, что- бы уловить его для Своего высшего совершенства — полного смирения в служении всем.
В 1972 году игумен Фаддей, после выхода на покой, был снова назначен настоятелем —
в монастырь Покай-ница, недалеко от городка Велика Плана. В эти духовно трудные для него дни он снова удостоился чудесного сновидения — предостережения Божиего: «С тяжелым
сердцем принял я новое назначение в Покайницу. Я боялся опасностей и искушений, которые
готовили мне жители окрестных деревень. Тогда мне во сне явился Господь и предупредил
меня не искать освобождения от настоятельства. Я оказался прямо перед Ним, смотрю, на
Нем надета епитрахиль, через плечо омофор, а поверх омофора еще одна епитрахиль. И Он
говорит, обращаясь ко мне: «Что воюешь, если ты не послушен? Всюду, где ты был настоя-
телем, ты досаждал просьбами об освобождении, больше не делай этого. Знай, что каждое
послушание нужно исполнять с большой любовью, ревностно и преданно, не обращая внима-
ния на зависть и злобу, которая кружит вокруг и нападает на тебя, — затем трижды пе-
рекрестил меня с головы до ног, взял в руки епитрахиль и возложил на меня. — Вот крест,
который надлежит тебе нести».
Это был крест благодатного старчества — крест без жалости к себе, крест наставниче- ства душ, алчущих и жаждущих Бога Живого.
* * *
«До 1975 года по состоянию здоровья, да и по природной склонности, я находился в уе-
динении, никуда не ходил, избегал общения», — рассказывал батюшка. Но в 1975 году по на- стойчивым просьбам брата Драго, преданного богомольца и миссионера, и по благословению своего епископа отец Фаддей, понужденный любовью Церкви, начинает посещать молитвен- ные собрания в Крнево: «Тут я впервые встретился с владыкой Афанасием
*
, который тогда
еще был иеромонахом и преподавал на богословском факультете. Тогда моя голова была
полна святоотеческими изречениями. Народ спрашивает меня то одно, то другое, я отве-
чаю, вижу, им нравится то, что я говорю. Там я познакомился со многими богомольцами,
*
Епископ Захолмский и Герцеговинский Афанасий (Евтич) — богослов, духовный писатель, публицист,
переводчик. (Прим. ред.)

которые в поучениях святых отцов нашли ответы на многие мучившие их вопросы. С тех
пор люди начали все чаще и чаще приходить ко мне, а сейчас постоянно приходят».
Послушавшись гласа Церкви, старец Фаддей начинает новый подвиг неустанного само- распинающего духовнического служения, которое продолжится до его кончины: «Мне прихо-
дилось много говорить, и меня стало мучить горло, у меня началось воспаление, которое
мне так и не удалось полностью вылечить. Иногда мне было очень тяжко, я едва мог слу-
жить Литургию».
В 1978 году отец Фаддей рассказывал духовной дочери о своем видении, которое он имел во сне: «Я только заснул, и снится мне, что я умер. Двое отроков привели меня в ка-
кую-то комнату и поставили на возвышение между собой. Справа от меня были судьи; сле-
ва, с краю, кто-то обвинял меня, говоря: "Вот он, кто ни с кем не может ужиться!" — и
дважды повторил эти слова. А юноша, стоявший справа, сказал мне: "Не бойся! Неверно,
что ты не можешь ни с кем ужиться, ты с самим собой не можешь!"»
Изречение святого Исаака Сирина: «Помирись с собой, и с тобой помирятся земля и Не-
бо!» старец-духовник бесконечное количество раз повторял своим духовным чадам. Это дела- ние опытно стало его единственным путем к спасению. Тихий старец преклонился, чтобы
Господь повел его за Собой.
А как он утешал и укреплял сотни, тысячи убогих, последних, бедных, неприметных,
обремененных, непонятых, больных и ищущих Бога, приходивших к нему? Именно так, как его самого утешал и укреплял Господь. Он объяснял им, что они возлюбленные Христовы, что
Христос любит больше всего на свете именно их. Что именно ради них Господь принял кре- стные страдания, и потому Он любит больше всего тех, кто страдает, и за них Он готов быть распятым снова и снова. «Как мы узнаем, что мы угодны Богу? А вот как: если Господь ве-
дет нас по пути страданий, горя и бед, сердечных потерь и боли, это значит, что Господь
любит нас», — говорил Витовницкий старец.
Один паломник после долгой духовной беседы с отцом Фаддеем в 1978 году в монасты- ре Туман записал следующее: «Он покорил меня несколькими фразами, которыми мы обме-
нялись в монастырском саду... Он был небольшого роста, худощавый, седой, с добрыми ка-
рими глазами; в его голосе звучало смирение и радость. Чувствовалось, что он исполнен чем-
то таким, что притягивало к нему людей. Он излучал свет; людям хотелось находиться
рядом с ним».
* * *
Из монастыря Покайница отец Фаддей был переведен на должность духовника в мона- стырь Туман, а в 1981 году — в Витовницу. С начала восьмидесятых годов к старцу начина- ют стекаться сначала ручейки, потом речки и, наконец, полноводные реки паломников и кающихся из всех городов Сербии, а из Белграда особенно. Туда, где есть чистый источник,
стремятся жаждущие, чтобы умыться и утолить жажду.
Беседы, наставления, советы, чтение молитв продолжались часами, до глубокой ночи,
до зари. Исповеди вливались в Литургии, вечерние службы — в ночные беседы. Великая тай- на свершалась в тишине Витовницы — тайна спасения человека.
От долгих бесед, от переживаний, от чужих бремен и страданий, которые батюшка принимал на себя иногда до полного изнеможения, его здоровье еще больше пошатнулось,
душевный мир нарушился. Он говорил, что когда мы молимся за других, то принимаем на себя часть их страданий. Ему пришлось пережить годы душевных страданий, чтобы нау- читься снимать напряжение, научиться внутренне разгружаться от мысленного беремени исповедавшихся ему людей, которое он из любви Христовой брал на себя, как пастырь доб- рый и жертвенный: «Мы должны научиться освобождаться мысленно. Когда мы обременены
чем-то, надо обратиться к Господу и Ему передать все наши заботы и тревоги о наших
ближних. Все свои проблемы и проблемы моих близких, которые жалуются мне на что-то,
на свои слабости, — я все передаю Господу и Его Пресвятой Матери, чтобы Они все решили.
И Они решают: Господь и Пресвятая Богородица. А я, что я могу, когда и себя не могу при-
вести в порядок, как же я другим могу помочь?»
Старец годами страдал от нервного истощения из-за тяжелого груза, который он нес. У
него началась гипертония, сердечные болезни, потому что сострадательное сердце глубоко сопереживает, принимая и разделяя скорби других. Когда любишь людей Божиих, кровь сво- ей души проливать за них будешь, как Господь на Кресте.
В 1992 году у него случился первый инфаркт, а в 1996 году — второй. «Я пережил два
сердечных удара, — рассказывал отец Фаддей, — из-за того, что мне приходилось много го-
ворить с людьми. Думал, что мне конец, но вот, ожил, но нет сил разговаривать, могу
только служить и петь. Но что делать, когда люди приходят со своими бедами и забота-
ми? Раньше я не страдал от высокого давления, а сейчас, когда слушаю человека, слышу о

его горестях, то принимаю их на себя и давление поднимается. А лекарства пить не люблю,
но вот жив!»
Паломники спешат в монастырь Витовница как в лечебницу и прибежище для упавших духом чад Церкви Божией, к старцу. А он каждого встречает с бескрайней любовью и вни- манием и беседует с ним в маленькой монастырской кухне, когда холодно, или перед храмом
Успения Пресвятой Богородицы, в тени виноградной лозы. «Приходят, чтобы поделиться
бедой, услышать совет.. А мне нужно каждый день говорить и говорить — даже если бы мои
легкие были стальными, они бы не выдержали. Все эти скорби оставляют след в душе чело-
века. О чем только меня ни спрашивали, а я не знаю... не умею общаться с людьми. До про-
шлого года я не чувствовал возраста, а сейчас я ослаб и не могу долго разговаривать. А то,
что народ идет, так, видно, должно быть... Последние два месяца я испытываю тяжелые
душевные страдания, даже в военные годы не было так трудно. Должен, значит, и через
это пройти...»
Батюшка наставлял простыми словами, своим благодатно-радостным ликом, своим внутренним покоем, который он излучал. «Иногда ничего не надо говорить. Если мы находим-
ся в присутствии смиренного, кроткого, полного любви и доброты человека, мы чувствуем
тепло, как будто с холода пришли к огню, который светит и согревает нас. Вот видите,
что значат добрые мысли, добрые желания, полные добра и любви», — говорил отец Фаддей о смиренном человеке. Но он и сам был таким; и к нему такому шли духовно озябшие верные чада Церкви, чтобы согреться теплом Царства Небесного в лучах мира и радости Духа Свято- го, которыми светился старец.
Он был носителем святоотеческого смиренномудрия и простоты рассуждения и в жи- тейских, и в церковных, и духовных предметах. «Любите малое, — говорил он, — и тяго-
тейте к тому, что скромно и просто. А когда душа созреет, Бог дарует ей внутренний по-
кой. Господь смотрит на вас, и угодно Ему, что вы ищете в Нем покоя. До тех пор, пока ду-
ша не созреет для Господа, Он лишь время от времени будет давать ей увидеть, что Он
всюду и все исполняет — весь мир, всякую тварь. И тогда так радостно душе! Тогда она ни в
чем не нуждается. Но потом Господь снова отступает от нас, чтобы мы тосковали о Нем и
искали Его всем сердцем».
Всегда с отеческой трезвостью он был мягок со слабыми и страдающими, строг к тем,
кто хотел усовершенствоваться в любви Христовой, а строже всего к себе. Он обладал Небес- ным даром принятия на себя чужих скорбей и бед.
Для старца в духовной жизни «все было важным, ничего не было второстепенным».
Каждая, со стороны казавшаяся незначительной проблема «малого» человека была для него значительной, потому что он знал, что эта проблема, это страдание могут быть решающими в спасении этой драгоценной души, ради которой умер и воскрес Христос. Тот человек был са- мым важным для него, ибо он был самым важным для Бога.
* * *
Народ нес старцу все свои сомнения, страдания и боль, и он отвечал и поучал не от се- бя, не от своего разума, но так, как ему говорил Господь: «Люди приходят ко мне с невыска-
занными вопросами, но Бог знает, что им нужно. Не я. Они думают, что я отвечаю на мыс-
ли их. Господь отвечает, а не я, не я...»
Когда в народе узнали, что Бог дал старцу дар прозорливости, он, чтобы защитить хрупкие души своих духовных чад от искушения любого вида идолопоклонства человеку,
пусть даже духовнику, шутил о себе, говоря с улыбкой: «Ну да, вот заберусь на подоконник и
далеко-о-о вижу...»
Среди многочисленных верующих душ, притекавших к старцу в поисках помощи, уте- шения и руководства, были и такие, кто приходил к нему с нездоровыми намерениями, —
кто-то с магическими целями, кто-то из сентиментальной душевной привязанности к нему,
кто-то от духовного невежества, кто-то с лукавством. Батюшка решительно противился это- му, а из-за некоторых событий и поступков тех, кто представлялся как его «ученики», очень скорбел и страдал душой. Он научал верующих, что «в первую очередь надо любить Бога, по-
том родных и близких, нельзя становиться друг другу идолами, ибо это противно воле Бо-
жией».
Но через такие искушения проходили и древние, и современные старцы всего христи- анского мира, потому что люди по духовному невежеству всегда склонны поклоняться твари больше, чем Творцу. Защищая истину богоданного старчества, батюшка говорил: «Смирен-
ный ум не дает нашим святым старцам позволять, чтобы им поклонялись как божествам
и идолам. Вот в чем огромная разница между настоящими духовниками и теперешними
"ясновидящими"».
Людям, которые приходили к нему в ожидании «чуда» от разговора с ним, он по- матерински нежно объяснял: «Вы приходите ко мне с проблемами, и у меня много проблем, и

Господь нас всех вместе утешает. Я пожалуюсь вам, вы пожалуетесь мне, и потом все бу-
дет хорошо, потому что Бог нас утешил!» Одна духовная дочь рассказывала, каким образом старец часто отвечал на вопросы: «После моего вопроса старец кратко отвечал мне, а потом
говорил: "Знаешь, об этом писали такие-то отцы, давай принесу книгу, почитаем?" На ра-
достное согласие он приносил книгу и час листал ее, находя и вычитывая соответствующие
отрывки, иногда дополняя их своими словами. Я не видела человека, который бы лучше него
ориентировался в священных книгах».
В 1986 году одному паломнику было открыто, что старец, кроме всех обычных подви- гов, в свои восемьдесят лет подвизался и сугубым подвигом — он никогда не ложился. Со- блюдая монашеские обеты нестяжания, он был беспощаден к себе до крайности и отказался даже от собственной «личной» келейной жизни — в его келии были стеклянные двери и каж- дый мог видеть, кто находится и что происходит внутри. Еще один паломник в 1987 году свидетельствовал: «несмотря на то, что старцу было 73 года, возраст не сказывался на нем,
он был всегда приветливый, радостный, со всеми одинаково гостеприимный, аскетичный —
одним словом, такой, каким должен быть настоящий христианин». Тому же паломнику ста- рец рассказал один свой сон: он видел себя как бы в большом храме и прикладывался к ико- нам. Перед иконой Спасителя ему явился Сам Господь в слезах, и на вопрос, о чем Он плачет,
Господь сказал: «Из-за людей, которые отвечают злом на зло». Оплакивающий скорби всех своих духовных чад, своего народа, всех людей мира, всякой твари во вселенной, витовниц- кий молитвенник за весь мир был удостоен явления плачущего Господа, тихого Вифанийско- го Христа, слезами Которого все мы, умершие лазари, воскресаем.
Старец Фаддей отечески кротко признавался перед своими духовными чадами: «Я не
знал этого раньше, но сейчас вижу, что я виновен во всем, и еще как виновен. А раньше я
удивлялся, почему святые отцы считали себя худшими из людей».
Созерцая благодатным зрением Божественную тайну всего существующего, таинствен- ное благодарение всякой твари Творцу и ужасающую драму злоупотребления человеком всем творением и безрадостного, корыстного, неблагодарного, потребительского отношения к жи- вой и неживой природе, старец Фаддей в те годы так проповедовал своим прихожанам: «Все
больше уничтожается жизнь, гаснет... Это не тайна! Еще десять лет назад, когда выпадал
глубокий снег, ночью при луне собирались зайцы, целыми хороводами. Снега много, они ска-
чут — кругом следы, бегают наперегонки друг за другом, кувыркаются в снегу, играют. Ра-
дуются! Радость жизни! Животные чувствуют радость жизни! А мы им нарушаем ее и за-
мутняем. В них есть радость жизни, а в нас? Всего у нас вдоволь, а нам все мало. Они не
беспокоятся об урожае, не строят амбаров - ничего, и Господь их кормит! Немножко погры-
зут веточек, где-то найдут убежище и засыпают. Они благодарны Богу. А мы нет...»
* * *
В 1998 году старец приезжает в Белград, где произносит свою знаменитую проповедь
«О мире и радости Царства Божиего, как самом великом сокровище человека» в переполнен- ном зале кинотеатра «Шумадия».
Об этой проповеди
*
, которая позже будет неоднократно показана по многим телевизи- онным каналам, как об одном из наиболее значительных событий города в те тяжелые дни,
один из свидетелей пишет: «В тот день, 31 января 1998 года, зал был набит битком. Народ
прибывал волнами, и было ясно, что нельзя войти даже в коридор, не говоря уже о зале. Это
было невозможно даже для журналистов телевизионных каналов. Все ждали, что случится
какое-то чудо, что Господь дарует народу милость видеть и слышать старца Фаддея, ко-
торый согласился приехать в Белград, уступив настойчивым просьбам настоятеля храма
святого Георгия на Бановом холме, чтобы поговорить с людьми, ответить на вопросы. И чу-
до случилось... С быстротой молнии разнесся слух, что директор ближайшего кинотеатра
«Шумадия» решил отменить вечерний киносеанс и уступил зал для встречи с духовником.
Старец вышел на сцену в сопровождении священника, сел, сомкнул веки и углубился в
молитву, его лицо было серьезным и светлым. Не нужно было просить о тишине народ, ко-
торый заполнял не только зал, балконы и ложи, но и каждый уголок большого кинозала —
был слышен каждый вздох в напряженном ожидании, когда святой старец заговорит...»
В 2001 году архимандрит Иоанн (Радосавлевич) напишет о старце Фаддее: «Народ всего
витовницкого края, да и всей страны, почитает его как великого, исключительного духовни-
ка, молитвенного монаха и подвижника. Многие жители Белграда потрясены его наставле-
ниями и советами. Его благообразный лик — седого, одухотворенного старца — словно озарен
светлым духовным миром и радостью. Такие духовники — благодатный дар Божий в наше
суровое время».
*
Текст проповеди на стр. 260. (Прим. ред.)

* * *
Последние годы жизни, простирая руки, другими препоясанный и отведенный, куда не хотел, старец добровольно принял странствие вне своего монастыря и епархии — такова бы- ла его земная доля, с начала до конца, подобно своему Господу, Который не имел, где главу приклонить.
В 1998 году он по несколько месяцев провел в монастырях Дулево, Превлака Михольска и Чириловац в Черногорско-Приморской митрополии, чтобы окончательно остаться в Бач- ской Паланке. Там, летом 2002 года его, уже тяжелобольного, навестил митрополит Черногор- ско-Приморский Амфилохий, пришедший проститься со старцем и выразить ему глубокое почтение как одному из смиреннейших сербских монахов XX века. Старец, уже с большим трудом, прерывающимся голосом, но исполненный Небесной радостью Царства Божия, поч- ти шепотом произнес тогда слова, в которых чувствовалась сила свидетельства и предсмерт- ного завещания: «Все святые отцы, которые прожили добрую, мирную, тихую жизнь, — все
говорили, что совершенство христианской жизни в полном смирении. Значит, терпение —
самая необходимая в жизни вещь. Все терпеть и все прощать. Если мы храним добрые мыс-
ли и желания, они дают нам радость и мир в этой жизни, а особенно в вечности; тогда мы
видим, что смерти нет, что она побеждена. Господь победил смерть и даровал нам вечную
жизнь!»
После инсульта и долгой болезни, в крайней немощи от недуга, до самой смерти совер- шенствовался старец Фаддей в любви и смирении Христовом. В ночь с 31 марта на 1 апреля
2003 года в Бачской Паланке подвижник преставился ко Господу. В день памяти преподоб- ной Марии Египетской тихий Витовницкий старец взошел по лестнице послушания Христу и
Церкви к своей цели — Царству Небесному.
Тихим было и его погребение. Он был похоронен 2 апреля 2003 года, в день преподоб- ного Тита Чудотворца, в монастыре Витовница, недалеко от монастырской церкви, с распя- тием в руке — как раб Распятого, — по-монашески скромно, как и подобало тому, кто всю жизнь бежал от человеческой славы и похвал. Его отпели и проводили тихими молитвами его сподвижники — монахи и монахини из множества монастырей, с тихими слезами, его ду- ховные чада, спешившие со всех краев отечества для последнего целования, скорбя, что оси- ротели на земле, и радуясь Небесной печалью, что обретают неусыпного молитвенника на
Небесах.
Как нередко происходит со многими благодатными душами, излучающими Божию лю- бовь на все живое творение и привлекающими всех к себе, во время погребения старца, по свидетельству всех присутствующих, с прощальной песнью слетелось множество лесных и полевых птиц. Божии любимцы проводили своего старца, который так любил их.
* * *
Духовническое служение старца Фаддея спасению верного церковного народа было,
прежде всего, свидетельством подвижнической и литургической духовности Церкви. Духов- ник по послушанию Церкви ведет человека ко Христу, к единству в Теле Христовом, чтобы человек, живущий святыми таинствами, исцелился от смертности и тленности. Исцеляет не духовник, а Дух Святой Божественной энергией, нетварный источник которой в Личности
Иисуса Христа, Воплощенного Спасителя. Духовно вылечить, очистить, просветить, спасти и привести человека к обожению может только Господь Живой — Святая Троица. Но Бог не может сделать этого без человеческой помощи, без сотрудничества; в этом таинственном со- трудничестве и заключен смысл православной церковной жизни.
То, что старец Фаддей опытно прошел все три ступени подвижнического совершенст- вования, о которых устами святого Максима Исповедника говорит Церковь, — практическую философию, деятельное любомудрие, естественное созерцание и мистическое богословие, или иначе: делание, созерцание и богословие, где первое очищает человека от страстей, второе просвещает ум истинным ведением в созерцаниях, третье увенчивает его высшими мистиче- скими состояниями, — знали и чувствовали все, кто встречался со старцем, беседовал с ним,
исповедовался у него и принимал из его рук Причастие. Из смиренных слов старца, который всегда в третьем лице говорил об общении с духовным миром ангелов и святых, мы понима- ем, что он был причастником и того высшего «мистического состояния» духовно совершен- ных, в котором, по словам митрополита Иерофея (Влахоса), «обоженный человек общается с
ангельскими Силами, удостаивается созерцания нетварного Света, в Духе Святом ему от-
крываются Божественные глубины, и он принимает нетварную Божественную энергию.
Такому человеку открываются многие тайны Священного Писания, скрытые для других...»
Полностью утвержденный в этом средоточии церковного Предания, старец в свое вре- мя засвидетельствовал опыт и живое богословие святых отцов в смысле спасения-обожения человека как личности, как богоподобного существа такими величественными и такими по- отечески теплыми словами: «Мы не можем обрести спасения, не изменив свой ум, не сделав

его иным... особым действием силы Божьей, чтобы он стал обоженным, то есть бесстраст-
ным и святым, постоянно мыслящим о Боге, постоянно помнящим о Нем. А зная, что Он в
нас, а мы в Нем, мы в Господе движемся, словно рыбы в воде, плывем в Нем. А стоит нам
мысленно выйти (из Него) — мы умираем духовно».
Тихий и кроткий, как и его Господь, — «Агнец, вземлющий на Себя грехи мира», ходил старец Фаддей Витовницкий в поисках мира и радости Царства Небесного по долине стра- дания и слез XX века, как пастырь добрый, который, принимая на себя бремена и немощи алчущих и жаждущих Бога Живого, носил на себе раны рода своего как собственные, ведо- мый благодатью Божией ко Христу Спасителю, Единому и дивному Человеколюбцу, единст- венному и прекраснейшему Господу, Который некогда «...прослезился» (Ин. 11,35).
Матфей Арсениевич

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

перейти в каталог файлов


связь с админом