Главная страница
qrcode

ЧАС СЕРЕБРЯННОГО ОРЛА, ГЛАВА 8. Комнатка была маленькой и душной, спёртый воздух, казалось, навек за- стыл в её стенах, совсем не желая их покидать


Скачать 102.87 Kb.
НазваниеКомнатка была маленькой и душной, спёртый воздух, казалось, навек за- стыл в её стенах, совсем не желая их покидать
АнкорЧАС СЕРЕБРЯННОГО ОРЛА, ГЛАВА 8.pdf
Дата03.01.2018
Размер102.87 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файлаChAS_SEREBRYaNNOGO_ORLA_GLAVA_8.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#54480
Каталогnickolay_kuzmichev

С этим файлом связано 42 файл(ов). Среди них: ChAS_SEREBRYaNNOGO_ORLA_GLAVA_6.pdf, Svyatitel_Feofan_Zatvornik_-_Evangelskaya_istor.pdf, Kyerkegor_S_-_Besedy_-_2009.pdf, Robert_F_Taft_Stati_2.pdf, Chas_serebryanogo_orla.pdf, Istoria_gotov_vandalov_i_svevov_Isidor_Sevilskiy_Iz_sbornika_nau, arkhimandrit_Ioann_Manussakis_Bog_posle_metafiziki_pdf.pdf и ещё 32 файл(а).
Показать все связанные файлы

Глава 8
Комнатка была маленькой и душной, спёртый воздух, казалось, навек за- стыл в её стенах, совсем не желая их покидать. Потолок был низенький и грязненький, любителям чистоплотности голову вверх было лучше не подни- мать – ни к чему хорошему для них это бы не привело. Его украшали саль- ные пятна, разводы непойми от чего, сам он приобрёл неприятно-жёлтый цвет, будто зубы курильщика, а кое где жир отслаивался и свисал небольши- ми лоскутками вниз. Углы затянула паутина, но сами пауки уже эмигрирова- ли оттуда, не вынося такого ужаса.
Слева стояла двухярусная кровать, больше походившая на тюремные нары. Ни чета казарменным... матрасы, к счастью, были чистыми и клопов с другими паразитами в них не водилось, но всё равно, приятного было мало.
Справа, напротив кровати, находилась вмонтированная в стену пластина телевизора. Обычно она включалась и выключалась сама, переключая на нужные передачи. Выключить её раньше, чем положено, было нельзя, да в го- лову бы никому не пришло. Зачем?
Сейчас с экрана вещало лицо мужчины лет пятидесяти. Короткие седые волосы, высокий лоб, короткая седая борода, или отросшая щетина, но при этом очень ухоженная и придававшая говорившему солидности. Зелёные гла- за были исполнены пониманием и добротой, но при этом во взгляде читалась и строгость, говоривший умело сочетал в себе эти качества – это было хоро- шо заметно даже по манере его речи: Он то шла мягко и плавно, будто он раз- говаривал с сыном или даже внуком, то становилась жесткой и даже злой, а голос менял оттенок с тёплого как уютный плед и вкрадчивого, будто у церковника, на стальной и холодный. эмоции в душе слушателя менялись вместе с речью. Когда говорящий был мягок – на лицо невольно вползала улыбка, хотелось обнять мужчину, как родного отца, которого не вдел много лет, когда становился резок и груб – в душу вползал страх и горесть, горесть прогневать и разочаровать его. Речь лилась сладко, как молочный ручей, но при этом говорил мужчина о совершенно обыденных вещах, о перестройке экономики под плановую, утверждение талоновой системы на еду, о скорой войне и разложении Империи.
Империя, говорил мужчина, почти полностью себя изжила. Он говорил, что нет больше смысла переживать, что сопротивление не выстоит, её армия
– это слово он незаметно подчеркнул лёгкой, едва заметной презрительной усмешкой и интонацией, – презирает Императора и Церковь, а ИСИ и вовсе стал так часто давать сбои, что руководство просто в панике.

Полюбуйтесь-ка на эти кадры. – Он отошёл в сторону и тут же зритель окунулся в самый центр Терры. Оживлённая эстакада, небольшие микроавто- бусы, изредка встречающийся частный транспорт – как роскошь, все проно- сится смазанными полосами, даже не давая зациклить на чём-то своё внима- ние. И вдруг, свет резко гаснет. Дорога погружается в темноту на один ко-
роткий миг, а затем свет вновь разгорается, но, похоже что, с движением проблема никуда не делась. Скрежет, лязг металла, грохот... тысячи машин, искорёженных и побитых в центре дороги, будто тромб в сосуде, закрываю- щие движение. Свет ещё раз мигает, а затем опять гаснет, на этот раз не соби- раясь уже включаться так скоро.

Как видите, – продолжает мужчина, – ИСИ уже не способен контроли- ровать электроэнергию. Вчера оказался обесточенным Берлин. На четыре с половиной часа. В результате ДДП погибло огромное количество людей.
Если ИСИ не может уже контролировать даже дорожное движение и электро- снабжение, городов Терры, то что уже говорить про сложные военные опера- ции здесь, на Элладе-4 или других планетах, что скоро войдут в ОСГ? Нам больше нечего бояться, Империя терпит крах, она тонет, её корабль идёт ко дну, но Император всё еще стоит на мачте и, глядя в небо, утверждает, что не видит никакой воды, а корабль плывёт прежним курсом. Вода уже захлестну- ла его по шею, но он всё еще невозмутимо говорит, будто всё в прядке, отча- янно пытаясь настроить тех,кто ещё выжил и не утонул совсем против тех, кто сел в шлюпки и поплыл к берегу, который уже так близко...
Экран погас. В комнатке воцарилось молчание, нарушаемое лишь сип- лым дыханием двух человек, находящихся в ней.
Вдруг, на жёлтый, как и потолок, заляпанный и жирный пол, от которого воняло засохшим жиром и чем-то ещё, крайне неприятным, что упало.
Джей повернул голову вниз, уставив немного безразличный взгляд туда, куда по его мнению должно было упасть это «что-то». Неизвестным предме- том оказалось тело. Всего лишь тело. Сосед по комнате, спавший на нижнем ярусе кровати имел привычку спускаться с неё падая кубарем на пол. Был это низенький мужичок с лоснящимся от жира лицом, вечно потный и совершен- но не моющийся. Находиться рядом с ним Джею было противно, но сделать он ничего не мог, если партия решила поселить его с ним – ей виднее.
За последнее время он вообще почти перестал сомневаться в решениях
Партии. Прошёл всего месяц, а он уже воспринимал Вождя и его волю как нечто свыше. И мысли не было, что может он быть не прав. Да и, в общем-то, мысли о том, что можно думать о том, чтобы мысленно допустить неправоту
Вождя в головы граждан ОСГ тоже не приходили. Ведь никто не сомневает- ся, что у него четыре конечности: две руки и две ноги? Никто. Так и все здесь не сомневался, что Вождь и партия обязательно правы. Если бы и посетила чью-нибудь голову коварная мысль «а вдруг нет?» – он бы без сомнения вос- принял бы это как абсурд в величайшей степени. Почти так же, как мысль о наличии невидимой пятой конечности.
Прозвучал протяжный гул: сигнал на работу. На мгновение Джею пока- залось, что ему не хочется идти никуда. Что ему хочется остаться здесь, не ступая на грязный пол, не ощущая этой вони.... Однако, Джей мгновенно прогнал от себя такие думы. Даже смешно. Как это ему может не хотеться ра-
ботать?
Он спрыгнул с кровати и наспех оделся в рабочий комбинезон оранжево- го цвета с красной повязкой на рукаве, совершенно не смотревшейся, впро- чем, с этим цветом. Выйдя следом за соседом, и пройдя он продолжил ду- мать...думать было очень непривычно. Он не помнил, когда он последний раз что-то думал. Хотя нет. Думать, как говорила партия – это соглашаться с во- лей Вождя. Значит думал он постоянно, ведь не думать – значит не согла- шаться. А разве можно не соглашаться? Но ведь есть враги народа: имперцы и их пособники... разве они согласны с партией? Очевидно, что нет. Замкну- тый круг получается. Всем же известно, что несогласных не существует и не может существовать, но при этом всем известно, что враг народа – любой не- согласный. Выходит, враги народа есть, но несогласных нет?

Пол, а вот ты как думаешь, бывают ли несогласные с партией? – Обра- тился Джей к соседу.

Не мели чепуху. Ты вообще странный. Партия ясно сказала, что несо- гласных не бывает. Не соглашаться можно только с неправдой. А партия ска- зала, что всегда говорит правду. Как с ней можно не согласиться– Без разду- мий сообщил тот, подозрительно глазея на Джея.

Да, и впрямь, прости. – Кивнул Джей.

Смотри мне... сообщу в ŠSK – там тебя быстро дурить отучат!
Джея передёрнуло. Štata Secureco Komitato – Комитет Государственной
Безопасности – эти три слова вызывали трепет и ужас у каждого гражданина
ОСГ, а враги народа падали ниц в ужасе, едва заслышав грозную аббревиату- ру. Иногда люди бесследно пропадали. Про них знали лишь одно – их забра-
ли. Придти могли вообще за любым. Некоторые возвращались, на них смот- рели как на героев, или, если возвращались с клеймом «сомневающегося» – как на изгоев. Первые возвращались в шоке и еще долго не могли придти в себя. И никогда не рассказывали о том, что там. Словно память отшибало.
Вторые... они возвращались со взглядами забитых псов. Шарахались от лю- бого звука и шороха, их постоянно побивали: полиция, граждане... они уже не сомневались и с рабской покорностью принимали удары. Они помнили, что некогда осмелились усомниться в воле партии, но при этом и помнили, что всегда были верными ей и всегда слушались её воли. Джей никак не мог понять странной логики, заключённой в пропаганде ОСГ. Гражданам внуша- лись нередко прямо противоположные утверждения и с обеими они соглаша- лись. Все без исключения знали, что с партией всегда и во всём согласны все и никто не сомневается. Но при этом знали, что существуют и несогласные и сомневающиеся. Все знали, что уже давно началось восстание по всей Импе- рии и Терра горит огнём, но спокойно смотрели новостные сводки, показыва- ющие мирную жизнь Терры, словно так и должно быть. Граждане вкушали любой абсурд из уст вождя и считали его беспрекословной истиной. Две не- дели с Джеем работал некий не представившийся товарищ из ŠSK, помогал
ему освоиться в Центре и научиться следовать воле партии, которой он, ко- нечно же, следовал с самого своего рождения, но Джей так и не смог понять все до конца. Как он мог с рождения быть гражданином ОСГ и с рождения быть верным партии, если он дезертировал из имперской армии,откуда, одна- ко, никто не дезертирует, ибо раскаяться враги народа не способны. Порой такие непонимания доводили Джея до отчаяния. Но сейчас на лице его не дрогнул ни один мускул. Он, как и все, стоял в очереди за едой, с талоном в руке, не убирая с лица счастливую улыбку. «Как одурманенный баран на бой- не» – вдруг подумалось ему. И тут же он испугался такой мысли и спешно прогнал прочь, вовсе забыв о ней. Но та упорно засела где-то в подкорках, как зверь в засаде, ожидая удобного момента, чтобы выползти и напомнить о себе.
Наконец, подошла его очередь. Окно раздачи было ровно таким по высо- те и ширине, чтобы тарелка с баландой неясного содержимого могла там пройти. Лица раздающего Джей не видел. Он просто протянул засаленный бумажный талон, который исчез в окошке, а ему выдвинули тарелку, ложку и кусок чёрствого хлеба, хотя, согласно словам партии, хлеб всегда чёрствый.
Мягкий хлеб – это не хлеб, а искусственная подделка.
Джей молча взял еду и отошёл в сторону, чтобы не задерживать других.
Есть приходилось прямо так, стоя. На вкус баланда напоминала помои и по запаху тоже, но все почему-то ели это с величайшим удовольствием. Ведь партия даёт только это, а она даёт самое лучшее, значит лучше этой баланды ничего не сыщешь. И плевать, что солдаты едят что-то явно более приятное, а члены партии и вовсе получают не баланду, а невероятно красивые блюда.
Джей как-то совершенно случайно углядел это, когда отвозил на склад вы- рубленный лес. Тогда он оказался один и нечаянно заблудившись, выехал в партийное крыло. Тогда его поразило всё там... чистые и ухоженные лица лю- дей, чистые стены с интерактивными панелями, ни капельки жира или грязи... столовую он увидел совершенно нечаянно и то, краем глаза. Но от- чётливо запомнил стоящий на столе поднос. Две тарелки. Одна с чем-то, на- поминающим баланду, но выглядевшую куда аппетитнее, вторая с куском че- го-то... память тогда подсказала слово «рыба» и того, что память назвала
«картофельным пюре». Так же блюдо украшало что-то ещё, чему Джей назва- ния совсем не знал. . И, прежде чем опомнившаяся охрана выставила его прочь грубыми ударами прикладов, он увидел в окошке ухоженную руку в перстнях, тянущуюся за бокалом красной жидкости, «вина». Всё это казалось ему сейчас сном, но точно было. Выходит, партия лжёт и вовсе не все тут равны? Но как такое возможно? Мысль о том, что партия может лгать просто не укладывалась у Джея в голове. Всего за месяц ему внушили, что им не могут врать. Всё сказанное Вождём и партией – всегда правда. Даже если они скажут, что два плюс два равно пяти – это всё равно будет истиной...
Наконец, Джей доел, давясь оставшимся куском чёрного хлеба. Толпа делилась на три части – длинный поток стоящих в очереди, противно чавкаю- щее и давящееся стадо, столпившееся в отведённом угле для еды и длинная
очередь, волокущаяся на поверхность – валить лес. Зачем все гражданские были обязаны валить лес – никто не знал. Но если сказали – значит надо.
Причина ному нужна не было. Все были рады и довольны. Каждому выходя- щему на поверхность выдавали старый как мир топор и простую флягу с во- нючей водой. Или не водой.. во всяком случае, её вкус и запах напоминал тухлую воду с какими-то непонятными примесями. Рабочих охраняли, а мо- жет конвоировали, солдаты. Безликие фигуры в скафандрах. Времени сейчас было семь утра. Работать предстояло до часу. Потом обед – всё та же вонючая баланда и работа до ужина, состоявшего из того же, из чего состоял завтрак и обед, и отбой. Любой, кто уставал раньше перерыва считался туниядцем и, соответственно, врагом народа. Таких расстреливали сразу, на месте. Разуме- ется, никаких прав, кроме работы и ещё раз работы, ни у кого из принадлежа- щих к «свободному» рабочему классу.
Валить лес, конечно же предстояло совершенно по старинке – выданны- ми топорами. Никаких современных средств рабочим не доверяли, а может дело было даже не в недоверии, ибо как можно не доверять что-то тем, у кого не возникнет даже мысли о несогласии... впрочем, об этом никто не задумы- вался. Даже те, кто попал сюда намного позже Джея. Ему казалось, что он один тут способен думать и это порой вгоняло в отчаяние. Он не видел во- круг никого, с кем мог бы поделиться мыслями или переживаниями,получить поддержку или хотя бы поспорить. Ведь настоящий гражданин не имеет пра- ва на мысли. Мысли, которые надо думать говорит Партия, а всё остальное должно быть за гранью твоего восприятия. Переживать тебе не от чего – за тебя всё всегда решат. А спор может родиться лишь при наличии двух разных точек зрения. А точка одна – Партия. Впрочем, Джей стоял на ступень выше других. Он осознавал эти истины. И следовал им осознанно. Другие же не осознавали. Но это не было подобно тому, как порой мы не осознаём что ды- шим... нет. Было тут что-о иное. Мы всегда можем задуматься над собствен- ным дыханием. Почему мы дышим? Как это происходит и для чего нужно.
Здесь же никто не станет думать, как он исполняет волю Партии, зачем и по- чему. Он делает это совершенно неосознанно, как будто так было всегда и всегда будет. Он и не подумать, не то что прекратить это делать, но и вообще, что неделание вообще возможно. Когда раб, который не осознаёт своего раб- ства и счастлив – этот вид тирании самый подлый и оттого самый ужасный.
Порой Джея уже начинали пугать его мысли. И всё больше он начинал со- мневаться. Он продолжал слепо следовать приказам, но всё чаще и всё силь- нее становилось беспокойство. Он ясно видел ложь Партии, но не понимал, как это возможно, ведь она не может лгать... но всё больше приходил к убе- ждению, что очень даже может... Это всё ещё казалось невозможным, но за годы жизни он привык доверять не мыслям и убеждениям, а своим глазам и ушам. И инстинктам. Лишь они способны спасти тебя на войне, в среде кото- рой Джей привык находиться. И глаза, уши и инстинкты в один голос тверди- ли, что всё, что выливают на него из экранов и динамиков, всё, что твердили им на митингах и выступлениях – ложь. Наглая и гнусная. Но времени ду-
мать об этом было слишком мало, чтобы составить из этого какую-то цель- ную, большую мысль...
Махать топором было крайне утомительно. Если не верите – можете по- пробовать сами. Поскольку передышки до обеда были запрещены, разреша- лось лишь на полминуты отвлечься от работы, чтобы глотнуть воды из фляги, нор желательно делать это как можно быстрее. Если тебя сочтут туниядцем – расстреляют. Это происходило почти каждый день. Новички, как крупа, про- сеивались сквозь сито первых двух рабочих дней. Те, кто был не способен держать в руках топор умирали. Но, конечно же, не потому, что слабые, а по- тому, что «отлынивая от работы подрывали общественный порядок». Впро- чем, расстреливали не только здесь... Трупы даже не хоронили. Складывали в кучу на самой границе территорий. От неизбежной при гниении вони спасал мороз, будь сейчас лето – находиться снаружи стен Центра было бы просто невыносимо. Впрочем, Джей бы ничуть не удивился, если бы даже летом их выгоняли бы на работу, невзирая ни на какую вонь и прочие малоприятные факторы. Тут же Джей поймал себя на странной мысли, что думает об этой работе как о вынужденной, на которую их «выгоняют», а значит заставляют...
Впрочем, очень скоро он отвлёкся от странных мыслей. Работать прихо- дилось внимательно, дабы не покалечить самого себя...
Работа изнуряла и утомляла. Не будь у Джея за плечами годов военной службы – он безусловно стал бы одним из тех, кто не выдерживал тяжёлого труда и устало падал на землю. Таких расстреливали прямо на месте. И всё это пафосно величалось свободой.
Как и в случае с несогласными – туниядцев не существовало. Но те, кто прекращал работать до перерыва приравнивались к ним и уничтожались как враги народа, которых, правда тоже не могло быть, согласно основным посту- латам идеологии ОСГ, которые тут были чтим едва ли не больше, чем автори- тет Императора в ST.
Джей, несмотря на то, что инакомыслие в его мировоззрении противоре- чило догмам ОСГ не меньше, чем полностью, всеми силами старался сойти за «нормального». Он подозревал, что то, что та процедура, которую он назы- вал «промывкой мозгов», не подействовала на него так, как надо , оставив крупицу свободы, свободы мысли, пока ещё считали лишь досадным дефек- том, не шибко, впрочем важным, и не придавали Джею слишком большого значения, решив, что «производственный брак» не такая уж и беда, а лишние рабочие руки не помешают. Однако, это подозрение лишь ещё больше убе- ждало, что он должен изображать всем, чем можно и нельзя, смущение от
«неправильных» мыслей. Это удавалось не так уж легко, но и не то, чтобы трудно. Слиться с массой оказалось ещё проще. Джей отчаянно пытался про- лезть в глубины памяти, вызвать хоть какое-то видение из прошлого, хоть ка- кое-то воспоминание, хоть самую малость, отчего всё свободное время его выражение лица было совершенно отсутствующим, не выражающим никаких эмоций, в точности совпадая с мрачными лицами остальных. Вот только раз-
ница была лишь в том, что те думали об исполнении того или иного приказа, а Джей о том, как обойти психокоды «промывки мозгов» и оживить соб- ственную память.
Хотя чем больше он это делал – тем больше убеждался, что то, то удава- лось вытянуть из закромов сознания ничем не отличалось от диктуемого Пар- тией. Он действительно помнил всё, вокруг себя столько же, сколько помнил самого себя. Воспоминаний, отличных от официальной его истории он не на- ходил. А противоречия в ней... Всё больше Джей прекращал пытаться разре- шить их и старался принять как должное. Стоит заметить, что оказалось это куда сложнее. Если не верите – попробуйте убедить себя, что два, умножен- ное на два равно одновременно четырём и мнимой единице и оба результата
– неоспоримая истина. Или что у вас две руки и по пять пальцев на каждой, но их пять и два пальца на каждой и оба факта – совершенно неоспоримая истина в последней инстанции, оспаривать которую так же глупо, как отри- цать факт собственного бытия. Но чем больше Джей играл «нормального», тем больше убеждался, что сам он ненормален. Что то, что он полагает исти- ной – есть ложь, а то, что полагает ложью Партии – как раз-таки истина.
Как настал перерыв Джей даже не заметил. Спустившись вниз со всеми, он молча выхлебал содержимое тарелки, называемое едой, и краем глаза уловил силуэт...
Она промелькнула перед его взором всего на мгновение, но запомнилась так ясно и чётко, как будто находилась перед его взором не много нимало — вечность...
Хрупкая, слегка угловатая, тощая фигурка в камуфляжном комбинезоне, мешком сидящем на её тонком девичьем теле, длинные рыжие, цвета пламе- ни, волосы, небрежно забраны в хвост, вполне симпатичное лицо с острыми скулами... он разглядел даже едва заметный шрам на её шее, оставленный, как будто, вскользь прошедшим ножом, как если бы тот, кто хотел нанести ра- нение нечаянно промахнулся... разумеется, на него она даже не посмотрела.
Рабочие таких не интересовали. Впрочем, рабочих тоже ничто, кроме испол- нения приказов, не волновало.
Фигурка исчезла за ближайшим поворотом. Отчего она так привлекла внимание Джея? Ему казалось, будто он уже где-то её видел, ясно помнил он образ этой девчонки, но никак не мог понять, что это, реальное воспомина- ние, или иллюзия, навязанная не то извне, не то его «ненормальностью», ко- торую он полагал правдой...
Вскоре они вернулись к работе, а Джея всё не покидал образ этой девуш- ки... Как говорилось у одного очень-очень старого поэта, имени которого он даже и не помнил, «как мимолётное видение, как гений чистой красоты»...
Да, именно мимолётным видением остался в его памяти её пленительный стан, образ, вдруг враз приковавший его. Что было в ней такого особенного – он понять не мог, но определёно решил, что должен с ней познакомиться...
Быть может, тогда он сможет понять, что именно так привлекло его в ней?..

Сигнал на отбой стал в этот раз для Джея почти избавительным. Спать он совершенно не хотел. Его захлестнул поток мыслей, так, что даже лью- щийся\ с телеэкрана поток информации вечерних новостей он почти не слу- шал...
Почему-то ему казалось, что ранее он уже видел эту девушку и притом не раз и очень давно... стройная рыжеволосая в своём нелепом комбинезоне... кто ты? Откуда я могу тебя знать, если точно знаю, что раньше не мог видеть? Каким образом ты связана с моей жизнью?..
Однако, долго сопротивляться сну уставший организм Джея не мог.
Сон ему снился чудной, можно даже сказать, совершенно бредовый, хотя и подозрительным образом совпадающий с его смутными воспоминаниями, которые, он никак не мог окончательно определить, были или плодом боль- ной фантазии, или же, напротив истиной, умело маскируемой Партией, прав- да, тогда непонятно с какой целью...
Десантный квадролёт летел достаточно низко, чтобы Джей, сквозь смот- ровые приборы шлема мог почти детально разглядеть грядущее поле боя.
Перед ними расстилалась совершенно допотопная деревушка, словно со- шедшая с иллюстраций к детским сказкам позапрошлого века. Деревянные домики не выше трёх этажей в высоту, перепуганные лица жителей... ни у кого ту нет даже полноценного оружия, разве что нигде более не используе- мый огнестрел, который не способен пробить броню скафандра, не способен даже нанести ей хоть сколько-нибудь существенный урон...впрочем, в этой деревушке большего и не нужно. Тут не от кого защищаться, все знают друг друга как лучшие друзья, а если и есть недоброжелатели – споры никогда не кончаются преступлениями. Кроме этой деревушки на планете почти ничего не было... Она не представляла никакой особенной ценности для Империи.
Даже названия она не имела, лишь длинный номер, который Джей даже не стал запоминать. Собственно, почти единственным плюсом планеты было то, что она имела природную атмосферу, пригодную для жизни человека, прибе- гать к терраформированию не пришлось. Однако, сама она оказалась так да- леко от привычных гиперпространственных маршрутов и обжитых систем, что скоро идея колонизации была отброшена. Но нашлись всё же желающие тут поселиться. Пара тысяч, в основном – религиозные фанатики, решившие основать тут что-то вроде своей общины для жизни вдали от порочной суеты мегаполисов..
Однако, карательный отряд Империи тут оказался совсем не спроста. У фанатиков, здесь обосновавшихся, имелся вполне приличный космопорт, ли- шать жителей возможности межпланетных полётов никто не собирался, но в последние несколько лет настоятели местных церквей постепенно стали ис- кажать основные догматы Церкви, переделывая на новый лад, в результате чего жители были преданы анафеме как еретики. Ими бы несомненно заня- лась инквизиция, но пастыри почти сразу в один голос стали завывать про крестовый поход против богохульной Империи, а наличие кораблей позволи-
ло им начать разносить свои лжеучения по другим обитаемым планетам, на- ходящийся в пределах досягаемости старых и наполовину не рабочих ги- пердвигателей их кораблей. Пропаганду пресекли регулярные войска, та са- мими еретиками, по благословению Святой Инквизиции, должгы были за- няться каратели.
Никто из них 6не испытывал сейчас никаких эмоций. Да и как может ис- пытывать эмоции биомашина для жестоких и показательных убийств?
Квадролёт опустился. Летящие рядом с ним два его брата сели рядом.
Солдаты с винтовками, в броне с эмблемами карательных отрядов, высыпа- лись из них и бегом направились к деревне, параллельно ведя огонь. Воспла- меняющиеся патроны без малейших проблем поджигали деревянные дома, сделанные самими же жителями, и естественно, никак толком не защищён- ные от пожаров, а жителей обращали в живые факелы.
Почти неощутимая отдача ударила в плечо. Скафандр гасил толчки, но подсознание Джей отдачу додумывало. Очередь скосила какого-то бедолагу.
Кажется, церковник. Точнее, еретик. Следующего беднягу сшиб совершенно зверский удар прикладом наотмашь, отбросивший того на добрых полтора метра назад. Следующей под руку попалась женщина лет сорока... приклад нашёл и е1, опустившись а инстинктивно закрытую от удара голову, дробя в крошку кости рук, буквально пробивая ладони насквозь и проламывая череп.
Справа раздался взрыв. В огненном зареве осел чей-то дома. Джей осталь- ные без устали стреляли, били прикладами и резали штыками. Тех, кто избе- жал участи быть убитым по пути, загнали в церковный амбар, вместивший в себя добрые две сотни тех, кому не посчастливилось выжить, утрамбовывая людей прикладами и связав всем руки надёжными, крепкими верёвками.
Внутри было не продохнуть. Двери сарая заперли, Солдаты вовсе не получа- ли удовольствия от убийств. Им было плевать. Хотя, признаться, когда Джею это нравилось... на экране его шлема зажёгся приказ командира. Сжечь ам- бар. Ну разумеется. Не просто же так их посадили в этот сарай, как огурцов в банку. Джей действовал не рассуждая. В его руке возникла граната. Малень- кое окошко амбара, в которое и мышь бы едва полезла, под самым потолком,
Джей вышив ударом свободной руки. Броне скафандра никакой стекло поме- хой не было. Он закинул внутрь гранату и неспеша направился к остальным.
Граната имела скорее зажигательное действие, чем разрывное. За спиной раз- дался взрыв. Спустя десять минут амбар уже полыхал. Крики сгорающих за- живо людей лишь забавляли солдат. Со стороны это выглядело жутко. Пыла- ющая, заваленная трупами деревня, амбар, вместе с которым живьём горят две сотни неугодных Империи, включая женщин и детей и смеющиеся солда- ты, «обмывающие» свою победу.
Вырваться не удалось никому. Спустя полчаса солдаты удовлетворённо рассматривали обуглившиеся останки. Взгляд Джей упал на маленькую де- вочку, лет, наверное семи. Возраст и пол подсказали системы шлема, опреде- лить что-то по трупу было человеческому глазу нереально.

Интересно, умерла ли она быстро, после жгучей вспышки гранаты, или долго и мучительно задыхалась в дыму, горя, будто живой факел и тщетно пытаясь вырваться?.. в руках её был зажат обуглившийся, ставший чёрным, нательный крестик... еретики, всё же верили в того же Бога, которого почита- ли все, ну, или почти все, в Империи. А может молилась? И если да, что про- сила? Спасения? Быстрой смерти? Кары для мучителей? Мучительной им смерти и отмщения? А может... прощения их? Или о прощении своих грехов?
Джей не отрицал Езуса, более того, порой верил в Него куда жарче, чем са- мый ярый фанатик-инквизитор. Но таким, как он, у Езуса места быть не должно. Он зверь. Убийца. Зачем Езусу убийцы? А в аду он уж как-нибудь проживёт. В конце-концов – ад – это тоже форма жизни. Ничего страшного.
Не ничто – и то хорошо. Однако, сейчас Джея передёрнуло. Так некстати он вспомнил, как совсем-совсем молодой, убивал по заказу священника. Тот успел перейти дорогу какому-то влиятельному магнату и тот решил убрать церковника, пока не поздно.
Священник заметил его тогда... Но ничего не сказал. Точнее, сказал, но совсем не то, что ожидал услышать юный тогда мальчишка. Это было не проклятие, не мольба о пощаде...
«Прочти его, Господи, ибо не ведает, что творит...» – Прошептал тогда священник. Джей выстрелил, но так и не знал, убила ли его пуля того не- счастного старика или нет... он позже ещё долго являлся ему во снах. Корил, но не обвинял. Словно любящая мать корит сына, порвавшего рубашку в игре. И в каждом он вновь и вновь переживал момент убийства... слышал эту странную фразу. Лишь психокодирование, сделавшее его карателем, избавила его от жутких снов. И вот сейчас так некстати вспомнилось совершенно спо- койное, ничуть не испуганное лицо этого священника... Быть может, девочка молилась о том же самом?... кто знает... Джей зло пнул её голову ногой и пошёл прочь...
Но прежде чем сон прервался – Джей успел заметить... в обгоревших ру- инах одного из домов сидела ещё одна, чумазая, рыжая девчонка, немногим старше погибшей в амбаре. Как она выжила – неясно, но взгляд её, устремив- шийся на орла, изображенного на броне Джея, был полон нечеловеческой не- нависти. Так может ненавидеть лишь... Джей не мог подобрать слов. Но если бы взгляд мог бы убить, смерть Джея была бы самой мучительной на свете.
Самой мучительной, какую лишь можно представить. Ад, в сравнении с этим, и то показался бы цветущей лесной поляной с феями.
Сон оборвался. Как и всегда, Джей проснулся за несколько минут до на- чала новостей и сигнала к началу рабоче8го дня.
Донельзя странный сон. И такой реалистичный и, одновременно с этим, до весёлого абсурдный. Он, Джей, и в имперской броне, среди карателей?
Зверски, в традициях Империи, жгущий неповинных людей, несогласных с её политикой? Ну и привидится же такое, честное слово... Но взгляд из руин никак не отпускал его. Джея передёрнуло. Сон выглядел как воспоминания.

Тот Джей, что был в рядах карателей, не заметил девочку, а если и заметил, то не придал ей значения, но тот Джей, нынешний, что спал и видел это гла- зами того, в скафандре, очень отч1ётливо разглядел каждую её черту лица... но всё напрочь стёрлось из памяти. Остался лишь ненавидящи, безумный вз- гляд её зелёных, будто два изумруда, глаз. Что может заставить человека так ненавидеть? Ответ вдруг сам всплыл из сознания: убийство близкого челове- ка. Всомнилсь вдруг вторая девочка, голову которой он со злости от воспоми- наний, пнул ногой... быть может, они были подругами? И девочка видела, как её загнали в амбар...
Джей дрожащими руками протёр глаза. Та девушка... что видел он вчера утром... та девочка из сна.. чёрт подери, как ори похожи! Но.. уж не потому ли она показалась ему, Джею, такой знакомой?..Нет-нет, не может такого быть. Это же был просто сон. Всего лишь обычные грёзы... или... Или всё-та- ки нет? Проверить это можно было лишь одним способом...

перейти в каталог файлов


связь с админом