Главная страница
qrcode

Красная река


НазваниеКрасная река
АнкорХарис Циркинидис - Красная река.doc
Дата29.12.2017
Размер1.91 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаХарис Циркинидис - Красная река.doc
ТипДокументы
#53772
страница1 из 5
Каталогid264174755

С этим файлом связано 30 файл(ов). Среди них: Petros_Tatsopulos_Upryamstvo.pdf, Marinovich_i_dr_Antichnaya_tsivilizatsia_i_varvary.pdf, AL_MANAKh_GREChESKOJ_LITERATURY-16_postranichny_variant.pdf, Kiriaki_Paraskeva_Zhena_propavshego_bez_vesti.pdf, Харис Циркинидис - Красная река.doc, Gryaznov_M_P_Pervy_Pazyryxkiy_kurgan_L__195.pdf, 917_923_923_913_931_vypusk_1.pdf и ещё 20 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5







Харис Циркинидис

КРАСНАЯ РЕКА



Исторический роман

Перевод с греческого ЭсмеральдыЯннаки

Санкт-Петербург

АЛЕТЕЙЯ

2007

УДК 821.14-31 ББК 84(4Гре)-44 Ц69

Издательствоблагодаритзаинициативуифинансированиеиздания

АССОЦИАЦИЮГРЕЧЕСКИХОБЩЕСТВЕННЫХОБЪЕДИНЕНИЙРОССИИ (АГООР)

иличноИванаИгнатьевичаСАВВИДИ

Циркинидис, Харис

Ц69 Красная река : исторический роман/Харис Циркинидис; пер. с греч. Э. Яннаки. — СПб. : Алетейя, 2007. — 192 с. — (Греческая библиотека). ISBN 978-5-903354-76-4

Исторический роман «Красная река» повествует о трагических событиях в истории греческого народа в первую четверть XX века. Одни историки называют эти события «малоазийской катастрофой», имея в виду удаленность места действия от материковой Греции, другие — «турецким геноцидом», имея в виду сотни тысяч жертв среди мирного населения, массовые репрессии в отношении этнических греков, проживавших на тер­ритории Турции. Впервые публикуемое на русском языке произведение знакомит чи­тателя с историческими обстоятельствами, вызвавшими роковую развязку назревавшего конфликта.

УДК 821.14-31 ББК 84(4Гре)-44

ВоформленииобложкииспользованрисунокгреческойхудожницыА. Ксингаку




Харис Циркинидис, 2007 Э. Яннаки, перевод на русский язык, 2007 Издательство «Алетейя» (СПб.), 2007 «Алетейя. Историческая книга», 2007 Ассоциация Греческих общественных объединений России, 2007


Дорогой читатель!

Исторический роман «Красная река» передает печальные события, память о которых отзывается болью в душе каждого грека. Автор, на примере одной семьи, передает трагедию разбитых судеб всего народа. Но страдания не сломили наших предков, они сохранили свою духовность ради будущих поколений. Греческий народ воспитан на основах православия и умеет прощать. Прощение — жест великодушных людей.

Этот роман важен для формирования у нас и наших детей права на память. И мы должны помнить об этих страшных страницах истории, чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах, подобной трагедии не повторилось. Надеюсь, что эта книга найдет своего читателя и займет достойное место в библиотеке каждого православного христианина.

Искренне ваш,

преданный сын своего народа,

Иван Саввиди,

президент АГООР.



Иноязычная и иноверующая. Полутурчанка и полугречанка. С двумя младенцами в объятиях и с двумя маленькими детьми рядом.

Помню, как мы, трое греческих туристов, искали свои корни на высочайших плоскогорьях Понта. Ты и одна турчанка, тоже мать четверых детей, встретили нас у входа в село Эгрибель.

Никогда не забуду, как твой взгляд устремился в прошлое, когда ты услышала, что мы юнаны (ионы — греки). «Я тоже юнан!» — сказала ты, широко улыбаясь, и продолжила: «Моя мать четырехлетней девочкой в 1917 году в ссылке потеряла своих родителей. Голодную и в полусознании один турок подобрал ее с улиц Севастии. Выросла, забыла немногие греческие слова, которые знала, вышла замуж за турка. Но вплоть до своей смерти твердила мне: „Доченька, помни, что ты - гречанка!" Я тоже вышла замуж за турка, родила четверых детей, которым тайно повторяю ту же фразу».

Помню, как неожиданно ты ушла от нас. Возможно, подумала о последствиях разглашения своей тайны, переставшей быть тайной. Чуть дальше, под деревянным балконом своего убогого дома, тоскливо смотрела на нас, и из глаз твоих текли горькие слезы!

Тебе и тысячам жертв геноцида, живым и мертвым, рабам своей судьбы: посвя­щаю эту книгу!

«Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь,.. ведущие в погибель... тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь...»

От Матфея 7:13, 14

Пролог

Сентябрь 1948 года. Греция истекала кровью от гражданской, братоубийственной, войны.

Как обычно, в первую субботу сентября жители села Лекани нома Кавалы на своих табачных полях собирали зеленый лист табака.

Густая тьма покрывала землю, высочайшие горы, окружавшие село и поле, в те печальные годы особенно нагнетали чувство страха и одиночества.

Звезды, погруженные в утреннюю свежесть, казались крупнее и ярче, гора Хри­стос темной громадой загораживала появление звезды Афродиты, видя, как она появляется и поднимается над горой, сельчане понимали, что наступает утро еще одного безопасного дня в их жизни.

Божественную тишину движения звезд вдруг нарушил оглушительный грохот артиллерии, минометов и пулеметов. Партизаны левых сил с ближайшей горы Цакали стреляли огнем и железом по сторожевым постам и сельским домам. Сельские опол­ченцы, дежурившие в ту ночь, открыли ответный огонь.

Как по команде, погасли сотни фонарей и люкс, которыми пользовались кресть­яне на полях. Поле погрузилось в полную темноту и тишину.

Братья, ослепленные ненавистью, с особым усердием пускали свои ядовитые стрелы друг в друга. К счастью, темнота и большое расстояние между ними не со­действовали их печальному делу.

Дым разрывов уже освещался слабым светом первого рассвета, когда показалась фигура высокого мужчины в черном. Он бежал по полю, не обращая внимания на летевшие снаряды и пули. Когда он приблизился к нашему полю, по развевающейся на утреннем ветру рясе и голосу мы узнали нашего соседа архимандрита Григориоса Сидирургопулоса.

  • Харис! Благословенное божье дитя! Где ты? Иди ко мне, я должен тебе что-то
    показать. Иди! — кричал он с нетерпением.

  • Что тебе надо, сумасшедший монах? Ложись, тебя же убьют! — кричал мой

старший брат. — Ты разве не слышишь грохота артиллерийских снарядов и свист пуль, летающих над твоей головой? Ложись на землю, ты слышишь меня!

Архимандрит Григориос, равнодушный к выстрелам и советам моего брата, про­должал искать меня.

Мне тогда было всего десять лет. От страха три мои сестренки и я спрятались в бороздах и молча выжидали, когда утихнет грохот орудий.

— Уходи, сумасшедший монах! — кричал мой брат, но архимандрит, обнаружив
меня в моем укрытии, вытащил меня и повел к селу.

Архимандрит Григориос Сидирургопулос учился в Кесарии Каппадокии и Кон­стантинополе. Многие годы провел в знаменитом монастыре святого Георгия Перистерота в черноморском городе Трапезунде, где затем служил игуменом. В первые годы большевистской революции молодой архимандрит объездил Грузию, Южную Россию и Крым, проповедуя Евангелие, за что был два раза схвачен, избит и посажен в тюрьму. Вышел из тюрьмы психически больным. С тех пор его жизнь превратилась в настоящую пытку. Четыре года спустя, в 1921 году, его здоровье серьезно ухудши­лось. В то время он служил воинским священником в греческой армии в Малой Азии. Он часто впадал в забытье, теряя чувство действительности, жил в каком-то призрач­ном мире. Порой при ходьбе он резко останавливался, яростно рвал на себе бороду, исступленно выкрикивая:

Сгинь, сатана! А вы, проститутки, сгорите в аду!

Эти и другие подобные слова днем и ночью мы слышали от несчастного старика, жившего с нами по соседству в убогом каменном домишке.

Сельчане избегали его, а маленькие дети при виде его, сломя голову, убегали и прятались.

В то время я учился в начальной школе. Был отличником. Жаждал знаний, но нигде не находил книг, чтобы удовлетворить свою страсть к чтению.

Не раз замечал, как архимандрит, когда рассудок ненадолго возвращался к нему, садился под густыми ветками вишневых деревьев и читал какие-то толстые и пожел­тевшие от времени книги.

Однажды, это было летом 1947 года, я нашел дверь монашеского дома открытой. Решил, что его нет дома, так как не раз он уходил, оставляя дверь открытой. Со страхом на цыпочках я вошел в дом. В одной из комнат нашел на полу высокую стопку книг. Не желая попасть в руки старца, поспешно схватил толстый том по географии и побежал к выходу. И тут же за спиной раздался его голос:

Сатана! Ты почему нарушаешь мой покой?

С тех пор таким же образом я много раз брал и возвращал монаху его книги. Он же притворялся, что не видит меня, давая мне возможность пользоваться его «биб­лиотекой» и набираться знаний и мудрости. В те годы тело мое было слабым, ко­стлявым, но дух мой витал над высокими горами, окружающими наше село. И я, нетерпеливый, поднимался по незнакомой, но пленительной дороге, полной неожи­данностей и открытий.

Именно поэтому, когда старец пришел за мной в поле, я, не колеблясь, последовал за ним. Пренебрег угрозами брата, не испугался пуль, свистящих над нашими голо­вами. Какая-то неудержимая сила влекла меня за монахом, какое-то предчувствие нового открытия давало крылья моим ногам, и мы бежали под взглядом односель­чан, прятавшихся, как мыши, в табачных плантациях.

Первый утренний свет уже обнял землю. За конической вершиной горы Христос сияла яркая Венера, звезда Афродита. Когда мы добрались до дома архимандрита, небо на востоке золотилось рассветом.

На лестничной площадке нас оглушила близкая пулеметная очередь. Но это не испугало меня. Смотря на золотистый восток, я спросил монаха:

  • Батюшка, объясни мне, почему мы не делимся прекрасными и щедрыми божьи
    дарами? Почему спартанцы воевали с афинянами? Греки с персами? Турки с хрис­
    тианами? А сегодня наши братья воюют друг с другом?

  • Проходи, сынок, в дом, я тебе покажу что-то очень важное. А на твои вопросы
    со временем, может быть, ты получишь нужные ответы.

Он отстранил стопку книг, снял с пола две доски и, согнувшись, мы вошли в узкий и сырой подземный ход, покрытый ветками. Освещая себе путь фонарем, мы прошли вглубь. Там на больших каменных плитах стояли два металлических ящика.

Как только старец открыл их, сильный запах плесени и гнилой бумаги ударил нам в нос.

— Батюшка Григорис, что это за бумаги? — спросил я с удивлением.

Монах уставился на меня своими голубыми глазами, взял меня за плечи и спо­койно ответил:

Слушай, дитя божье! Я стар и болен. В селе меня все избегают. Я их не понимаю,
они не в состоянии понять и принять меня. Моя звезда или погасла или люди уже
не видят ее. Во всем селе лишь ты меня не боишься, лишь ты пытаешься вырваться
из оков неграмотности и предубеждений. На своем пути ты встретишь много врагов
и преград. Но не сдавайся. Я оказался слабым, устал, не выдержал пути, ведущего
вверх, заболел. Мне уже нечего ждать, лишь прошу от бога прощения, милости и
скорого вечного покоя.

В этих ящиках находятся бесценные материалы об исторических событиях, об истреблении людей, о войнах и, главное, о трагических судьбах людей. Годами я собирал их. Мой разум не выдержал испытаний, знаю, порой он покидает меня. Мне не по силам использовать их по назначению. Но не хочу, чтобы они пропали. Прошу тебя, когда вырастешь и сможешь понять им цену, используй их.

Что это за истории, батюшка?

В его голубых глазах появились слезы. И пока он говорил, передо мной откры­валась страница за страницей жизнь человека неспокойного, ищущего, мудрого и опытного, на своем пути столкнувшегося с любовью и ненавистью, с верой и пре­дательством. Но достаточно одного мига, чтобы прервалась эта картина, погасло пламя в его глазах и мрак охватил его разум.

Маленький мой Харис, часто слышу, как твоя мать, занятая делами по дому,
оплакивает своих родственников и двоюродных братьях, пропавших в незабвенных
родных местах Понта и Малой Азии. Почему ты не просишь ее поведать тебе о них?

Я повесил голову, покраснел со стыда, будто совершил что-то дурное. Не ответил. Старец Григориос посмотрел на меня с пониманием. Две слезинки покатились по его впалым щекам. Он глубоко вздохнул и продолжил:

Греция дала миру знания и культуру. Но часто люди или не понимают прогресса,
или завидуют ему и поэтому воюют с ним. Так и мы часто оказывались перед негра­
мотностью и варварством. Сражались, победили и проиграли. Но то, что произошло
с нами в 1922 году, приговорило нас впредь плестись в хвосте современной истории

человечества. Здесь ты найдешь великие страсти и живые свидетельства этой ката­строфы. Но получишь особое благословение, если когда-нибудь поведаешь о моем близком друге Мильтиадисе Павлидисе и его любимой жене Ифигении.

Я вырос, продолжил учебу в гимназии Кавалы. Каждое лето старец Григориос расска­зывал мне о малоазийской катастрофе, о Мильтиадисе, Ифигении и об их сыне Илиасе.

В 1955 году во время прогулки по сельской площади архимандрит умер от кро­воизлияния в мозг. В 1958 году я, первокурсник военного училища, поехал в село. И первым делом отправился в тайник старца Григориоса за ящиками. К тому времени дом его совсем обветшал. Подземный ход развалился. Никто из родственников и знакомых архимандрита ничего не знал о судьбе книг.

Обещание, данное мною старцу Григориосу, не давало мне покоя. Я провел мно­гочисленные исследования, посетил множество стран в поиске информации. Плодом многолетних поисков является эта книга.

Люди уходят. История жизни отдельных людей ведет к правде, является источ­ником действия будущего мира, в котором уважение жизни и прав человека не будет зависеть от цвета его лица, происхождения или веры.

Харис Циркинидис, Париж, август 1997

  1   2   3   4   5

перейти в каталог файлов


связь с админом