Главная страница
qrcode

Д. Куликкья - Все равно тебе водить. Куликкья Джузеппе. Всё равно тебе водить всё равно тебе водить


НазваниеКуликкья Джузеппе. Всё равно тебе водить всё равно тебе водить
АнкорД. Куликкья - Все равно тебе водить.DOC
Дата15.12.2017
Размер0.98 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаД. Куликкья - Все равно тебе водить.DOC.doc
ТипДокументы
#51829
страница2 из 14
Каталогid31053731

С этим файлом связано 47 файл(ов). Среди них: и ещё 37 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


— Ты с какого курса? — спросил он ещё раз.

— С первого, — ответил я, краснея. Я всегда очень стеснялся маминых бутербродов.

— Я тоже первокурсник, — сказал он, спускаясь по лестнице и садясь рядом.

Протянул мне руку:

— Меня зовут Алессандро. Алессандро Кастрахан(9).

— Очень приятно. — Я пожал его конечность. — А я — Вальтер.

— "Я — Вальтер"! Ответственные слова. Это совсем не так просто. Ты подразумеваешь своё бытие Вальтером в картезианском или в хайдегеровском смысле?

В аудитории стало еще темнее. Я спрятал бутерброд с сыром под парту.

— Ну, в общем, меня зовут Вальтер, вот и всё.

— Естественно. Но ведь ты и являешься Вальтером в смысле бытийности, Dasein, и обнаруживая себя вписанным в мир, в конкретного человека, ты сталкиваешься с вопросом о существовании, ведь так?

Я слабо кивнул. Мой желудок отчаянно жаловался, почти вслух.

— Вот и хорошо. Я испугался, что ты относишься к бытию Вальтером с картезианских или — что гораздо хуже, верно? — с гегельянских позиций.

— Нет-нет!

Чего он ко мне прицепился? Цитата ходячая.

— Не переношу Гегеля, — сказал он, оскалив зубы. В его глазах сверкнул зловещий огонёк. Я заметил, что в темноте он до жути похож на Белу Лугоши(10).

— Гегель — причина всех бед нашего века. Все диктатуры — дети Гегеля.

Надо полностью запретить его изучать, устроить костры и сжечь все до последнего его протокоммунофашистские тексты.

В этот момент мой желудок забурчал безо всякого стеснения. Но был прерван чьим-то голосом:

— Алессандро! Вот ты куда забрался!

Мы оба повернулись в сторону коридора. В дверях показалась девушка. Она заслоняла собой свет, и я не мог разглядеть её лица.

— Кристина! Сейчас иду! — воскликнул Бела Лугоши. Потом улыбнулся мне:

— Ох уж эти девушки… Повесятся тебе на шею, и не отделаешься. Ладно, увидимся на этике. Пока.

Я подождал, пока они удалятся, и извлек из-под парты бутерброд. Наверно, он запылился, но в такой темноте не разберешь.





Что касается меня — отделаться от девушек никогда не было для меня проблемой.

Тем более что они никогда ещё мне на шею не вешались. В университете каждый год, прямо с начала занятий, открывался сезон большой охоты на тёлок, но я понял сразу, что это не про мою честь. Девушки ищут настоящих мужчин, загорелых и уверенных в себе. С правильной машиной и фирменными вещами. Или, гораздо реже, — повернутых на политике, увлеченных, с революционными идеями и внешностью борца за свободу. Я не был ни тем, ни другим. Не входил ни в какой комитет. Не умел танцевать. Не знал слов-отмычек. Я не мог запросто сказать: "Девушка, а давайте сегодня вечером куда-нибудь съездим?" Я не тусовался по модным местам, и у меня не то что навороченной тачки — даже мотороллера не было(11). Кроме того, меня бросало в дрожь от женщин. Я никогда еще не спал с ними и плохо представлял, как вести себя в постели. Что надо делать при ДЕФЛОРАЦИИ? Где точно находится ПЛЕВА? Каковы основные параметры КЛИТОРА? И вдруг окажется, что у меня ПРЕЖДЕВРЕМЕННАЯ ЭЯКУЛЯЦИЯ?

Газеты и журналы постоянно публиковали опросы, из которых следовало, что ребята и девчонки моего поколения трахались с малолетства. Большинство опрошенных с шестнадцати лет занимались оральным сексом. К семнадцати имели первое полноценное сношение. К восемнадцати — плотские удовольствия многим уже приедались, и их больше интересовал кокаин. Я же в двадцать один год всё ещё оставался девственным.





В качестве компенсации, мною всё время интересовались голубые. Навалом.

Однажды, сидя на лекции по эстетике, я заметил две небесного цвета фары, уставившихся на меня со скамейки справа. Это были глаза какого-то парня. Слушая, как преподаватель освещает вопрос о концепции греха, я чувствовал, что эти глаза ходят по мне взад-вперед. Я постарался не обращать внимания. Должно быть, он разглядывает какую-нибудь девушку за моей спиной. Я оглянулся. Никаких девушек за моей спиной не сидело. Ладно, подумал я, сделаем вид, что ничего не происходит. Время от времени я проверял, на месте ли небесные фары, и они всякий раз оказывались тут как тут. Потом лекция закончилась. Я собрал свои книги.

Краешком глаза заметил, что тип исчез. К счастью. Спустился по проходу и вышел.

— Извини, пожалуйста! — проворковал голос позади меня. — Можно тебя на минутку?

Это был он. Поджидал меня в коридоре. Загорелый. Благоухающий. Волосы иссиня-черные. Красивый парень.

— Меня? — Я смутился.

— Да, насчет конспектов. Я хотел спросить, не будешь ли ты так любезен одолжить мне прошлые лекции, которые я пропустил?

— Ну, я обычно много не записываю.

— Ах, противный! Кстати, меня зовут Андреа.

Он протянул мне руку.

— Вальтер, очень приятно. — Я пожал его руку. Она была вся липкая.

— И мне очень приятно, — сказал он, напирая на слова мне и приятно.

— А сейчас извини, мне надо бежать.

— Уже? А почему бы нам вместе не сходить в бар?

— Нет-нет, спасибо. Я встречаюсь с моей девушкой.

— Счастливчик, — вздохнул он, сверля меня глазами.





Из Рима тем временем не приходило никакого ответа. Вечером я возвращался из университета домой и по одному взгляду на мать понимал, что мне ничего нет. Зато отец всегда был на месте.

— Можно поинтересоваться, когда ты соберешься в армию? — начинал он за столом, а ТелеМайк с экрана разорялся на полную громкость.

— Это не от меня зависит. Я жду письма.

— К этому времени ты должен был уже от неё отделаться. Так, мать?

Мать готовила салат.

— Если бы ты меня слушал, ты бы уже сделал первый шаг в своей карьере.

— Ну и что?

— А то, что ты должен понять: в жизни что-то значат только деньги.

Деньги, деньги и деньги! Заруби себе на носу. Кое-кто начинал с жестянки, а теперь у него автомобильный концерн и пол-Италии в придачу, запомни это.

Продолжение следовало в том же духе. Мне невольно вспоминались газетные заголовки последнего времени:

В ВЕРОНЕ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ ХОРОШЕЙ СЕМЬИ УБИВАЕТ ОТЦА МОЛОТКОМ…

ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ НАСЛЕДСТВО

В моём случае о наследстве говорить не приходилось, но я бы хоть поел спокойно.

— В твои годы надо думать о том, как себе дорогу пробивать, а не книжки читать!

Мать мыла посуду.

— А знаете, как вам повезло? — спрашивал ТелеМайк очередного недоумка.





Хорошо, что была Карлотта, моя тетя. Единственная, с кем я мог поговорить.

У неё я проводил долгие летние месяцы детства. Она жила в родительском доме, за городом. Её легкий нрав, истории, которые она мне рассказывала, её побеленные комнаты, — стали убежищем от вечно плохого настроения отца. Как-то вечером я ей позвонил.

— Рада тебя слышать, — сказала она. — Ну, что у тебя не так?

— Всё… Мне всё надоело.

— Не преувеличивай. Разве можно так говорить в двадцать лет?

— Всё время чувствую себя лишним.

— В твои годы это нормально — чувствовать себя лишним.

— Я не знаю, кто я такой. Не знаю, что со мной будет через месяц. Девушки меня не замечают. И отец ни на минуту в покое не оставляет.

— Не обращай внимания. Успокойся. Ты молодой, умный, впечатлительный. Я в тебя верю.

— Серьёзно?

— Ну конечно.

Сам я не верил в себя ни на грош. Мне было приятно слышать, что кто-то верит.





Как-то зимою, выйдя под вечер из университета, я встретил Энцу. Мы не виделись с окончания школы. Волосы у неё торчали в разные стороны и были зелеными, как яблоко. На выпускные экзамены они были выкрашены в карминно-красный или в ультрамариновый, не помню точно. Но яблочно-зеленые шли ей больше. В темноте они почти фосфоресцировали.

— Привет, Вальтер. Как дела?

— Да вот, из университета возвращаюсь.

— А зачем ты туда ходил?

— Я в него поступил. Хожу на лекции.

— Ты в него поступил? — вид у неё был такой, словно перед нею стоит марсианин.

— Да, месяц назад. Литература и философия.

— Ах ты господи! Так вот почему тебя больше нигде не видно!

— Ага. А ты как?

Она продемонстрировала мне свои «Мартенсы». Серебряные.

— Нравится? Я их сама раскрасила. Из распылителя.

— Потрясающе.

— Здесь таких ни у кого нет. А в Лондоне можно найти только у Вивьен Вествуд. Я это из The Face вычитала.

— Ты в них прямо как астронавт.

— Как только наскребу денег, заведу себе пару платформ. Пару настоящих деревянных платформ. В Лондоне от них кипятком писают.

— И где ты их найдешь?

— На барахолке.

Мы немного помолчали. Тема номер один — одежда и аксессуары — была исчерпана.

С моими сверстниками всегда опасно исчерпать тему одежды и аксессуаров.

Неизбежно повисают длинные паузы. Бар перед университетом был набит будущими менеджерами и их женщинами, только что с Мальдив. Где-то на белом свете уже растут их филиппинские горничные.

— Возьмем что-нибудь в баре?

— Здесь, в этом баре? Ни за что на свете. И потом, я жду Пачкуна.

— Пачкуна?

— Это один пушер. У него обалденная трава. А порой он мне просто так немного дает. Мы забили стрелку на шесть. Надеюсь, он не забыл.

— Сегодня вечером — что ты делаешь?

— Ну, не знаю. Если все будет нормально, косяк забью. Зато вот завтра вечером открывает сезон Space-Lab. Может придешь?

— Слишком дорого.

— Да брось. Я тебе приглашение в кассе оставлю. Придешь?

— Ладно.

Мы попрощались. Отходя от неё, я увидел типа, которого никогда раньше не встречал. Поравнявшись со мной, он улыбнулся. Я обернулся — он разговаривал с Энцей. Судя по его виду, это и был Пачкун.





На дискотеку я ходил примерно раз в год, и всякий раз спрашивал себя, до чего же надо дойти, чтобы снова туда захотелось.

Я подошел к Space-Lab'y примерно в полдвенадцатого. У входа — никаких следов очереди. Подождал минут сорок. Ни души. Я стал подумывать, не ошиблась ли Энца, и правильно ли я её понял. В двадцать минут первого, вконец продрогнув, я решил позвонить в дверь. Два глаза досмотрели меня через окошко. Дверь открылась. На пороге заведения на меня навалилась стена музыки. Три или четыре культуриста в белых майках с черными надписями SECURITY уставились на меня, как на странную зверушку. Я смутился.

— Кого-то ищешь? — спросил меня самый здоровый из них, низколобый, с бычьей шеей и вытатуированным на руке крокодилом.

— На меня в кассе оставлено приглашение.

— Ты что, сейчас войти собираешься?

— А я что, опоздал?

Андроиды-охранники покатились со смеху:

— Не, не, ты не опоздал.

Они дали мне пройти. Музыка, доносящаяся из-под лестницы, отдавалась в животе.

— Энца уже появилась? — спросил я у татуированного бугая.

— Нет ещё, — сказал он, и все заржали.

Птичка мне, что ли, на голову капнула? Я не мог понять, что было не так, но что-то было не так. Спускаясь по лестнице, я оглядел себя в настенных зеркалах.

Ну, во всяком случае, голубь здесь не при чем. Потом вышел на танцпол. Он был абсолютно пустым. Ди-джей зарядил хаус на сумасшедшую громкость, но старался он впустую. Я решил спросить у бармена. Тот ставил ящики пива в холодильник под стойкой.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, ПОЧЕМУ НЕТ НИКОГО? — крикнул я ему, указывая на пустынный зал.

— ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ? — прокричал он.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, ПОЧЕМУ НЕТ НИКОГО?

— ЕЩЁ РАНО.

Я взглянул на часы. Было давно за полночь.

— КОГДА ПРИХОДЯТ ДРУГИЕ? — крикнул я.

— НЕ ЗНАЮ. ОКОЛО ДВУХ. ПЕРВЫЕ ОБЫЧНО ПОЯВЛЯЮТСЯ В ДВА. А ТЫ ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?

— НЕ ДУМАЛ, ЧТО НАЧИНАЕТСЯ ТАК ПОЗДНО.

Он остановился на мгновение и посмотрел на меня. Потом снова принялся ставить ящики.

— А ПОЧЕМУ НАЧИНАЕТСЯ ТАК ПОЗДНО?

— ЭТО НОРМАЛЬНО. ЧЕМ ПОЗЖЕ ПРИХОДИШЬ ТЕМ ЛУЧШЕ. РАНО ПРИХОДЯТ ОДНИ ПРИДУРКИ.

Наконец, я понял, почему все ржали на входе. Мне захотелось подняться и начистить рыло этим уродам. Я представил себе заголовки хроники происшествий завтрашних газет:

АРЕСТОВАН ОТКАЗНИК ПО УБЕЖДЕНИЯМ ВЕСОМ 65 КГ ЗА ПОПЫТКУ НАПАДЕНИЯ НА ЧЕТЫРЕХ КУЛЬТУРИСТОВ ВЕСОМ 100 КГ КАЖДЫЙ.

Расслабился и заказал пиво.

— БАР РАБОТАЕТ С ПОЛОВИНЫ ВТОРОГО, — прокричал мне бармен.

Я пошел и уселся на скамейку у стены пустого, серого и голого клуба.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

перейти в каталог файлов


связь с админом