Главная страница
qrcode

Д. Куликкья - Все равно тебе водить. Куликкья Джузеппе. Всё равно тебе водить всё равно тебе водить


НазваниеКуликкья Джузеппе. Всё равно тебе водить всё равно тебе водить
АнкорД. Куликкья - Все равно тебе водить.DOC
Дата15.12.2017
Размер0.98 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаД. Куликкья - Все равно тебе водить.DOC.doc
ТипДокументы
#51829
страница4 из 14
Каталогid31053731

С этим файлом связано 47 файл(ов). Среди них: и ещё 37 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


Я попытался поймать его взгляд. Невозможно. Я не мог понять, каким именно глазом он на меня смотрит.

— Знаешь, где их офис?

— Нет.

— Вот, возьми адрес. Я уже предупредил их, они тебя ждут.

— Фантастика! — улыбнулся я.

Он тоже мне улыбнулся, подержал мою ладонь между своими и вложил в неё листок бумаги.

— Вот тебе мой телефон. При любых проблемах обращайся снова ко мне.

Я взглянул на листок. Там было два номера.

— Второй — домашний, — добавил он. Попытался метнуть на меня многозначительный взгляд, но кончилось только тем, что он уперся им в люстру.

— При любых проблемах, — подчеркнул он. — Прошу тебя.





Во главе СОБАК стоял некий Волчино. Войдя в его офис, я увидел, что он написал своё имя повсюду: на своём письменном столе, на своём стуле, на своих ручках, на своих ластиках, на своей линейке… Этот Волчино был очень худым, но с длинной окладистой бородой, которую постоянно засовывал в рот. Мне бросилось в глаза, что он все время ковырялся в носу, прямо на людях. Доставал козявки и запихивал в бороду. Он усадил меня и попытался за пять минут все объяснить. В офисе до этого времени работали два человека: он и еще один отказник. Отказник занимался цыганами, Волчино бездомными. Ещё был уборщик, который помимо разгадывания кроссвордов мыл полы и поддерживал чистоту. Основная проблема с бездомными состояла в том, чтобы найти ночлег для сотен иностранцев, которые жили на улице и были вынуждены ночевать на станциях и под мостами. Существовали они большей частью продажей зажигалок и были совершенно не в состоянии снимать какое-либо жильё. Не так давно мы сами отправлялись с бичами, цепями и пушками в их страны, чтобы захватить их. Теперь они приходят сюда — с тем, что мы им оставили:

коврами, кожаными браслетами и слониками. Они досаждают людям на улицах.

Нужен порядок. Чистота. У СОБАК есть пара ночлежек, и все бездомные могут проводить там примерно по неделе в месяц, по очереди. Что же касается цыган, то здесь самая неотложная задача — обеспечить цыганских детей средним образованием.

Посылать их в обязательном порядке в школу — единственный способ избежать того, чтобы родители заставляли их воровать. Я, вместе со вторым отказником, должен буду поддерживать связь с учителями.

— Разумеется, — сказал мне Волчино, — первые дни здесь ты будешь только учиться. Работа тебя не коснется. Просто смотри и запоминай.

Для начала он дал мне сделать триста ксерокопий.





Второго отказника звали Паскуале(17). С виду он казался тихим и серьёзным.

Носил бороду и длинные волосы. Первые дни мы особо не разговаривали. К тому же, Волчино со своими ксерокопиями не дремал. Я не мог отойти от ксерокса.

Вынимая один лист и вставляя другой, я частенько видел Паскуале, читающего газеты.

Обычно, когда он приходил в офис, их у него было три: «Туттоспорт», "Газетта делло Спорт" и "Коррьере делло Спорт". Хотел быть в курсе событий.

— Ты за какую команду болеешь? — спросил он меня однажды.

— Честно говоря, я не очень слежу за футболом. Скажем так: мне нравится «Гамбург».

— "Гамбург"? А почему?

— Он побил «Юве» в финале Кубка чемпионов. Мы в школе страшно смеялись.

— Какую ты школу окончил?

— Я геодезист. Сейчас учусь в Университете.

— Я тоже.

— Да? А на каком факультете?

— Архитектура.

— Сколько ты экзаменов сдал?

— Десять.

Он меня обошел.

— Поздравляю, — сказал я ему.

— Ну, проучился же я уже немножко.

— А сколько?

— Десять лет.(18)

Паскуале был ненамного старше меня. У меня еще всё впереди. За разговорами выяснилось, что у него есть жена-немка, Саския(19). Она стала помогать ему с деньгами на учебу еще до свадьбы. Благодаря жене Паскуале никогда не работал.

Молодец парень! В двадцать девять лет это была его первая служба. Мы стали вместе ходить в столовую. После обеда он всякий раз настаивал, чтобы мы зашли в его любимый зал игровых автоматов на виа Гарибальди. Паскуале зациклился на электронных играх. Часто около пяти, когда пора было уходить, он звонил жене:

"Чао, Саския, это я(20). Знаешь, просто говорить не могу, так вымотался.

Весь день вкалывал как негр. (Самое большее, что он сделал — прочитал газеты и перекинулся в карты с уборщиком.) Знаешь, я хотел сказать, что задержусь, у нас здесь такой завал, прямо не знаю, когда вырвусь. Конечно. Чао. Ну разумеется люблю. Конечно. Чао."

Потом мы мчались вниз по лестнице и шли играть в "Космических пришельцев"

на виа Гарибальди. По дороге Паскуале говорил мне об экзистенциальных проблемах, которые его осаждали.

— Знаешь, я чувствую себя немного виноватым.

— Потому что живешь за счет жены?

— Да брось. Я вот уже две недели не могу набрать больше сорока тысяч очков(21).





После Пасхи нашим основным занятием, помимо ксерокопий, стало отвечать на телефонные звонки. Звонили нам очень много. По большей части из школ, в которые мы направляли цыганских детей. Цыгане детей в школы посылали иначе им просто не разрешали жить в своих автофургонах на пустырях вокруг города. Проблема была в том, что школы не хотели принимать цыганских детей, цыганские дети не хотели ходить в школу, родители итальянских детей не хотели, чтобы их дети ходили в школу вместе с детьми цыган, родители-цыгане хотели, чтобы дети воровали, а не ходили в школу. Порою из-за телефона мы всё утро не могли даже сходить пописать.

Разумеется, самым трудным и стрессовым моментом в этой работе были учительницы.

— Алло, это СОБАК?

— Вас слушают, говорите, — почти лаяли мы в ответ.

— Здравствуйте, я преподаватель из Абруцци, я работаю с кочевниками.

— Да-да, синьора, мы знакомы.

Еще бы! Она звонила изо дня в день.

— Сегодня дети цыган пришли в школу испачканными.

— Дети часто приходят в школу испачканными, синьора.

— Да, но сегодня у них были ещё и бородавки!

— И что?

— Я не хочу, чтобы у меня в классе были дети с бородавками. То есть, мамы других детей возражают, чтобы цыгане были в контакте с их детьми.

— Я понимаю, синьора. Медицинский осмотр по поводу бородавок будет проведен на следующей неделе. Скажите мамам, чтобы они подождали еще несколько дней.

— А вдруг и я подцеплю эти бородавки? Я совершенно не намерена так рисковать!

Но случались не только бородавки.

— Алло, это СОБАК?

— Да, синьора, говорите.

— Я преподаватель из Пульи. Дайте пожалуйста вашего руководителя.

Старая лиса Волчино велел нам тщательно фильтровать телефонные звонки.

Особенно из школ…

— Сейчас его нет на месте, синьора. Говорите, я оставлю ему на столе записку.

— Сегодня цыганские дети пришли в школу без завтраков.

— Так. И что?

— Остальные дети жалуются, им страшно, как бы цыгане не украли их завтраки.

— Понятно. И что, по-вашему, мы должны делать?

— По-моему, вы должны купить детям завтраки, прежде чем отправлять их в школу.

— Но мы же не мама для всех этих детей!

— А мне как прикажете поступить?

Удавиться! Но разве от них дождешься. Наоборот, без конца продолжали подавать признаки жизни, просто пугающие.

— Алло, я попала в СОБАК?

Это из Абруцци, та самая лоханка.

— Вас слушают, говорите.

— Знаете, чтобы проверять тетради цыганских детей, мне пришлось купить пару перчаток.

— Пару перчаток?

— Вот именно. Лично я не хочу подцепить бородавки.

— И что?

— Я заплатила за них пять тысяч лир(22). Бухгалтерия отказывается мне их возместить. Вы должны мне их вернуть.

Трёхнутые.





Каждое утро была одна и та же история. Мы приходили в офис, и начиналось:

— Алло, это СОБАК?

— Вас слушают, синьора, говорите.

— Я преподаватель из Калабрии.

— Да, синьора.

— Сегодня цыганские дети опоздали в школу.

— Понятно.

— Цыганские дети не должны опаздывать в школу.

— А разве другие дети никогда не опаздывают в школу?

— Другие дети — не цыгане.

— И какое это имеет значение?

— Вы должны позаботиться, чтобы по утрам они просыпались вовремя.

Я ушам своим не верил.

— Что-что?

— Вы должны будить их по утрам.

— Синьора, мы государственное учреждение, а не мать Тереза.

— Я сообщу директору. Я это дело так не оставлю, вот увидите.

Школы, между прочим, тоже работают восемь часов. И продолжалось это весь день.





Через какое-то время я понял, почему Волчино писал своё имя на каждой принадлежащей ему вещи и настаивал, чтобы с каждого документа делалось несколько копий. У него была мания порядка. И очень навязчивая.

Однажды я не заметил, как в ксероксе кончилась бумага. Меня, как обычно, держала на телефоне какая-то учительница, как вдруг ко мне подлетел Волчино. Весь багровый.

— ТЫ ОБЯЗАН СЛЕДИТЬ ЗА КСЕРОКСОМ, ЯСНО?! — заорал он мне в лицо.

Из трубки в это время неслась ураганная речь училки. Я пытался объяснить ей, кто такие однофамильцы. Мы не записывали дважды одного и того же ученика, их было двое, и если при перекличке в классе всегда оказывалось на одного цыганенка больше, дело тут было скорее в ней самой.

— Слушайте, мне не надо, чтобы вы меня учили! — говорила мне будущий нобелевский лауреат.

— МНЕ НАДО СДЕЛАТЬ КОПИИ С ВАЖНЕЙШИХ ДОКУМЕНТОВ, А БУМАГА КОНЧИЛАСЬ!

Я стал говорить ему, что, в конце концов, достаточно сходить в магазин купить пачку. Меня прервала учительница:

— В списке учеников явная ошибка, а эти мальчишки ею пользуются и с ума меня сводят.

— КОГДА КОНЧАЕТСЯ БУМАГА, ГОВОРИ МНЕ НЕМЕДЛЕННО, ЧТОБЫ Я ЭТО ЗАПИСАЛ, Я НАСТАИВАЮ!

Он был весь красный. Я сунул ему в руку телефонную трубку и спустился в магазин за углом, рядом с баром. Купил бумагу и взял одно пиво. Когда я вернулся, Волчино всё еще говорил с училкой. Я швырнул пачку ему на стол. Моя карьера шла гигантскими шагами.





Выходя из офиса в пять, я попадал домой к шести, а то и к половине седьмого(23).

В автобусе мне становилось ясно, что реклама не всегда меняет поведение масс кардинальным образом(24). Уровень использования дезодорантов оставался, например, крайне низким.

Добирался до дому, затаив дыхание, как ныряльщик. В голове у меня голоса учительниц со всего света взмывали над трелями телефона. Перед ужином обязательно принимал душ. Потом отец брал в руки свой чертов пульт и прилипал к телевикторине. Телевикторины стали его навязчивой идей.

— Гляди, тут люди миллионы выигрывают, а ты ещё ни гроша не заработал.

— Мне было бы стыдно так зарабатывать деньги.

— А ничего не давать в семью тебе не стыдно?

— Пока я прохожу гражданскую службу, я живу на триста тысяч в месяц. И ничего у вас не прошу.

— Да? А что ты ешь? А в чьей воде моешься? Знаешь, сколько твоя мать за воду платит?

Мать резала салат.

Не доужинав, я убегал в свою комнату. Но вопли были слышны даже через стены.

Я врубал Teenage Lobotomy «Ramones» и пытался заниматься. На следущее утро будильник поднимал меня с кровати одетым, с книгой в руке, а диск всё еще пылился на проигрывателе.





Когда я приходил в офис, Паскуале уже говорил по одному из телефонов. Не успевал я снять куртку, как начинал звонить другой.

— Алло, я попала в СОБАК?

— Да, синьора, — рычал я в ответ.

— Здравствуйте, я преподаватель из Абруцци.

Ты смотри, жива ещё!

— Я вас слушаю.

— Цыганские дети не молятся перед уроками.

— Они мусульмане, синьора.

— Они — что?

— Мусульмане. Это религия такая.

— Ну так почему же они не молятся?

— Потому что это другая религия, синьора.

У меня живот начинал болеть.

— Мы все дети Бога. Они тоже должны молиться.

— И что по-вашему мы должны делать?

Например, оттарабанить её, как настоящие непротивленцы.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

перейти в каталог файлов


связь с админом