Главная страница
qrcode

Лето перед закатом-Дорис Лессинг


Скачать 310.01 Kb.
НазваниеЛето перед закатом-Дорис Лессинг
Анкорleto pered zakatom [hotlib.net].docx
Дата22.12.2016
Размер310.01 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаleto_pered_zakatom_hotlib_net.docx
ТипДокументы
#14148
страница9 из 11
Каталогid43025939

С этим файлом связано 26 файл(ов). Среди них: virolyuciya_vazhneyshaya_kniga_ob_evolyucii_posle_egoistichnogo_, Posobie.pdf и ещё 16 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

      И ты собираешься бежать к Джерри, потому что боишься выходить за Филипа?

      Морин рассмеялась, продолжая быстрым шагом маршировать вокруг солнечного квадрата.

      Выходит, я не имею права отказываться стеречь квартиру, а то, чего доброго, ты по моей вине действительно выскочишь за Филипа.

      Морин снова рассмеялась и внезапно присела к столу.


      У вас дочери есть?

      Одна.


      Замужем?

      Нет.


      А она хочет выйти замуж?

      Когда хочет, когда нет.


      А вы чего бы для нее хотели?

      Ну, как же ты не понимаешь, что у меня нет ответа на этот вопрос!


      Нет! крикнула Морин. Нет, нет, нет, нет. Я действительно не понимаю. Почему нет ответа?

      И она выскочила из кухни с разлетевшимися в разные стороны косичками.

      Весь день миссис Браун бродила по парку. До нее не сразу дошло, что она снова превратилась в миссис Браун, она сообразила это лишь тогда, когда стала ловить на себе заинтересованные взгляды и все оттого, что на ней было надето платье по фигуре; оттого, что оно уложила и взбила волосы в красивую прическу, которая шла к ее пикантному лицу; оттого, что она, как говорится, стала приходить в себя морально, а осанка и лицо тоже пришли в соответствие со всем остальным?

      Когда она присела на скамейку отдохнуть, к ней пристроился какой-то мужчина и предложил вместе поужинать.

      Домой она возвращалась в летних сумерках, окрыленная взглядами, которые бросали на нее встречные мужчины.

      Гусенок, едва вылупившийся из яйца, слепо следует за предметом или звуком, которые он увидел или услышал в определенный, решающий момент своей птичьей жизни и которые отныне воспринимает как мать.

      Тяга мужчин стимулируется сигналами не более сложными, нежели те, которым следует гусенок; а она, Кейт, только и делала всю свою сознательную жизнь сознательную в вопросах секса, скажем, лет с двенадцати, что приспосабливалась к этим сигналам

      Утром Морин нигде не было видно, может, она уехала в Турцию? и Кейт весь день проходила в ее темно-зеленом платье и весь день была миссис Майкл Браун, ибо вместе с маской, с загадочностью к ней вернулась и привычная манера держаться.

      На следующий день Кейт в бакалейном магазине обратила внимание на стоявшую у кассы впереди нее молодую женщину с выкрашенными весьма неровно в ярко-медный цвет волосами, в туфлях на очень высоких каблуках и в узкой, обтягивающей юбке. Она стояла перед продавцом, неестественно выпрямившись, широко улыбаясь, и без умолку болтала, всячески стараясь привлечь внимание к собственной персоне; но продавец лишь изредка бросал: Да?, Неужели?, Подумать только!

      Она трещала не закрывая рта, эта одинокая женщина, глаза ее блестели напускной живостью, и в голосе звучала нарочитая жеманность, пока, наконец, продавцу не надоело ее кривляние и он не положил ему конец, обратившись к Кейт.

      Когда женщина вышла из магазина на улицу, Кейт последовала за ней; она медленно шла за своим двойником по Эджвер-роуд, наблюдая, как та пристально вглядывается в лица прохожих, чтобы прочесть в их глазах, какое впечатление она производит, отвечает ли ее внешность принятому стандарту, в духе ли времени ее облик. Кейт видела, как женщина останавливалась у витрин и с интересом рассматривала туалеты, более пригодные для девушек возраста Морин или Эйлин; как с каждым шагом она все больше горбилась, ибо высокие каблуки измотали ее вконец, потом, словно опомнившись, вдруг встряхивалась, распрямляла плечи, и взгляд ее становился агрессивным и в то же время молящим о снисхождении.

      Вернувшись домой, Кейт обнаружила Морин в холле: она лежала на подушках, уставившись в одну точку. На ней было какое-то длинное алое одеяние вроде халата, алые сапожки, волосы распущены. Она походила на куклу.

      А я уж думала, ты вышла замуж, заметила Кейт.

      Этим не шутят!

      Кейт пошла к себе в комнату, сняла платье Морин, надела свое, которое так безобразно на ней сидело, и умышленно растрепала прическу.

      Морин посмотрела на нее и спросила:


      Зачем?

      Я уже кое-что начинаю нащупывать. Мне надо кое-что понять. Выяснить, кто в конце концов был замужем все эти двадцать пять лет.

      Понимаю.

      Ничего ты не понимаешь. Вернее, ты просто не способна еще этого понять, во всяком случае, мне так кажется.

      Какой снисходительный тон, заметила Морин.

      Ничего не поделаешь! Вопросы, которые ты задаешь они ни на чем не основываются. В них не чувствуется знания жизни.


      Неужели это главное? Зрелость и опыт?

      Если это все, что у меня есть что еще можно сказать? Мне нечего предложить людям. Я ничего в жизни не сделала, чем бы можно было похвастаться Впрочем, я не совсем ясно представляю, в чем видит смысл жизни ваше поколение. Я не ездила за золотом в Катманду, никогда не занималась благотворительностью, не написала ни единой строчки. Была только женой и матерью Кейт умолкла, уловив нотки горечи в своем голосе. Потом вдруг плюхнулась в кресло и сказала: Боже мой послушать только, что я говорю!

      Но Морин уже вскочила на ноги голубая пелена дыма взметнулась вверх, закрутилась, заколебалась на уровне ее талии и выкрикнула:


      Ничего вы не понимаете. Почему вы отказываетесь понять?

      Когда я говорю тебе о том, что чувствую, ты заявляешь, что у меня снисходительный тон.

      Черт бы вас всех побрал! И Морин пулей вылетела из холла.

      Кейт пошла к себе. Через несколько минут к ней без стука вошла Морин; Кейт сидела на стуле у окна и сосредоточенно разглядывала прохожих, их ноги, мелькавшие словно ножницы, казалось, будто пленка соскочила во время демонстрации фильма и верхняя часть одного кадра (растения, спроецированные солнцем на стену) соединилась с нижней частью другого (ногами без туловищ).

      Филипу приспичило жениться на мне, сказала она. Говорит: Выходи за меня, умоляю. Я тебя люблю. У тебя будет дом, машина и трое малышей.

      Ну и?..


      Удивительно, как это вы еще не спросили: А ты его любишь?


      А что, твоя мама именно так спросила?

      О, моя мама! А впрочем, действительно, она именно так и спросила. И я себе тоже задаю этот вопрос.


      А чем тебе не угодила твоя мама?

      Ничем. Просто она такая никчемушка. Такая Кому же захочется брать с нее пример? Почему вы, взрослые, никак не можете впрочем, это не мое дело. Только я все же хочу знать ваше мнение.

      Поступай как знаешь, я тебе в этом деле не советчица.


      Тогда какое же преимущество дает ваша пресловутая опытность?

      Никакого, по-моему.


      Я пригласила его сегодня на ужин. Вы не хотели бы познакомиться с ним поближе?


      Почему так официально?

      А он очень официальный. Из принципа.

      Вот как? (За этим что-то кроется, подумала Кейт.)


      Он из этих, новых неофашистов так их называют. Вам это что-нибудь говорит?

      Лично я ни с одним еще не встречалась. Но мой младший сын ходил однажды на какое-то их сборище и сказал потом, что их оговаривают. Чувствовалось, что они его заразили.

      Ну, еще бы! Закон и порядок. Духовные ценности. Ну и, конечно, сам чувствуешь себя последней мразью что может быть привлекательнее?

      Ну ладно, я не прочь узнать его поближе.

      В восемь часов, сказала Морин, выходя из комнаты.

      Стол в кухне был накрыт скатертью. На нем стояли три прибора и уже откупоренная бутылка вина.

      Кейт постаралась выглядеть в этот вечер более или менее прилично. Морин же, наоборот, желая самоутвердиться, оделась вызывающе. Лиф ее платья из бежевых кружев с глубоким вырезом был без чехла, так что просвечивали груди с сосками, обведенными как глаза. Лицо Морин было покрыто толстым слоем грима.

      На Филипе была новая форма, представлявшая собой некоторую модернизацию старой, впрочем, изменилась не столько сама одежда, сколько манера ее носить. Джинсы, но не выцветшие и мятые, а глубокого синего цвета и жесткие хоть ставь. Хлопчатобумажная рубашка, тоже темно-синяя, плотно облегающая фигуру. Куртка военного покроя с пуговицами и петлицами в тон джинсам и рубашке. Под курткой виднелся узкий черный галстук. Стрижка тоже вполне современная не бобриком, как носили раньше, а вариант прически под пажа, когда волосы падают шапкой вниз прямо от темени, без намека на пробор. Такая прическа делала его похожим на мальчишку хотелось запустить руку ему в волосы и взъерошить их. В недалеком будущем он, надо полагать, сменит эту прическу на более строгую. Так или иначе, Филип производил впечатление человека аккуратного, настороженного, готового что-то делать, как-то себя проявлять. Однако последнее было вроде бы не природным качеством, а скорее результатом воли коллективной воли. Одного взгляда на этого подтянутого, гладко выбритого юношу с неожиданно яркими губами, пухлыми деревенскими щечками и глазами, из которых так и брызгало желание произвести благоприятное впечатление, было достаточно, чтобы понять, что его истинная суть совсем иная. Но прежде всего бросалась в глаза его уверенность в том, что именно он является носителем нового, находится на самом гребне восходящей волны; что одного его присутствия достаточно, чтобы все джерри, томы, дики и гарри померкли разом; что вся армия длинноволосых, пестро одетых хиппи, анархистов и фрондирующих юнцов, которые совсем недавно с гордостью несли на себе печать времени, все они рядом с ним мелки, вульгарны и призрачны: тени, которые исчезнут, стоит появиться Филипу.

      Подобно тому, как некоторое время назад неожиданно вошло в жизнь целое поколение молодежи (нет, не дети Кейт они еще были слишком малы тогда, им пришлось, подрастая, уже приспосабливаться, копировать других) со своим особым жаргоном, манерами, политическими и социальными идеями миллионы молодых людей, похожих друг на друга, как две капли воды, так и теперь, очевидно, настало время новых метаморфоз. И носитель их Филип? Нет, он, пожалуй, переходный тип; через какое-то время он сойдет со сцены. А пока обаяние его личности было неотразимо это было обаяние безграничной самоуверенности. Ему не приходилось тратить лишних слов, чтобы доказать, что его идеалы в тысячу раз привлекательнее, нежели анархические устремления и болтовня разных там недотеп а именно такими выглядели они на его фоне, которые увиваются вокруг Морин, скользят по ее жизни, не оставляя в ней следа.

      Морин подала паштет и тосты. По всем правилам хорошего тона. Из-за Филипа все трое вели себя как добропорядочные буржуа за обеденным столом.

      Но сам Филип выходцем из буржуазии не был. Он был сыном типографского рабочего, его даже отчисляли из школы за какие-то грехи; он сумел вновь туда поступить, сдать экзамены, и теперь его положение было по крайней мере, с виду вполне надежным. Он был муниципальным чиновником и занимался устройством детей бедноты. У него за плечами был овеянный романтикой опыт участия в антиправительственных выступлениях, опыт неприятия всего, что предлагала система. Он употреблял слово система точно так же, как это делало предшествующее поколение, с той лишь разницей, что он видел в ней институт, который необходимо преобразовать, сделать более жестким, авторитарным, но к перемене режима не стремился. Короче говоря, это был наисовременнейший образчик представителя администрации, который руководствовался в своей деятельности не лозунгами: Поступай так, ибо таков закон, которому мы все подчиняемся, у нас ведь демократия, не так ли? или: Поступай так, ибо таков приказ партии, а принципом, который гласил: Поступай так, потому что ты беден, живешь впроголодь, полуграмотен и дошел до отчаяния; у тебя нет другого выхода.

      Кроме всего прочего, он принадлежал к организации, именуемой Молодежный фронт, которая в свою очередь была ветвью недавно сформированной Британской лиги действия.

      За что же выступают эти организации, поинтересовалась Кейт; Морин вертела в руках кусочки тоста, внимательно следя за разговором Кейт и Филипа и пытаясь понять, как же она ко всему этому относится или должна была бы относиться. Как бы, например, вела себя в подобной ситуации ее мать? Морин предоставила Кейт вести беседу, а сама как бы устранилась. Снова Кейт надо было взваливать на себя ответственность и она ее взвалила, иначе она не была бы Кейт.

      Что ж, миссис Браун, вам, наверно, объяснять не надо вы и сами видите, какой кругом бедлам.

      Несомненно.

      Значит, надо наводить порядок.


      Да-да, верно. Но как?

      Мы считаем, что каждый должен нести ответственность за судьбу нации. Не переливать из пустого в порожнее, выискивая мелкие недостатки, злопыхая и копаясь в грязном белье. Нет, мы люди дела. У нас сразу все встанет на свои места. Мы не боимся запачкать руки. Излагая свое кредо, он торопливо ел и то и дело поглядывал на Кейт и на свою возлюбленную, которая лениво грызла поджаренный хлеб и думала явно не о Филипе, а лишь о самой себе. Да, и я не стыжусь сказать об этом вслух: достаточно мы канителились со всяким дерьмом, пора жить пристойно, пора навести порядок.

      Для чего? вмешалась неожиданно Морин.

      Голос ее дрожал. Видно было, что все в ней протестует, этого не смогли скрыть ни слой грима, ни кружева, ни воланы. Спору нет, в Филипе много притягательного. Будь Кейт на месте Морин и очутись она перед выбором Джерри и ему подобные или Филип, она бы знала, кого предпочесть, но ее испугал собственный выбор.

      Ты только посмотри на себя, Морин, начал он наигранно-добродушным тоном (в силовом поле ее обаяния он держался спокойно и сдержанно, что давалось ему с трудом), стараясь не смотреть на нее и тем не менее кидая искоса взгляды на ее почти обнаженную грудь. И вдруг взорвался: Сколько ты тратишь на себя в неделю, скажи на милость? На тряпки, косметику, прически?

      Меньше, чем ты думаешь, ответила Морин и встала из-за стола, чтобы убрать пустые тарелки, масло и остатки паштета. Платья я покупаю в основном на распродажах. А потом переделываю их сама. Я вовсе не транжира

      Но ведь это единственное, чем ты занята в жизни, ты просто убиваешь время.

      Тогда как миллионы людей мрут с голоду? Миллионы умирают, пока мы сидим здесь и чешем языки? Так, что ли? Она пыталась говорить насмешливо, с улыбочкой, но не получилось: в голосе ее звучала неподдельная тревога не за судьбы миллионов, которые гибнут от голода, а за Филипа с его притязаниями на ответственность за все человечество.

      Да, подтвердил он мягко, принимая вызов Морин и пытаясь перехватить ее взгляд.

      Она посмотрела на него, тяжело вздохнула и, взяв поднос с посудой, направилась к раковине.

      Да-да, настаивал он, ты целыми днями только и делаешь, что наряжаешься, мажешься просто коптишь небо.

      Он снова бросил взгляд на ее грудь, хотел было взять из вазы яблоко но, спохватившись, что до десерта еще далеко, удержался, сжал руки в кулаки и положил на стол.

      Нет, после долгой паузы задумчиво произнесла Морин. Это неправда. Я не только этим занята. И совсем не так провожу время. Это просто со стороны так кажется.

      И ты, и вся твоя шатия, не отступался Филип.

      Моя шатия? переспросила она со смехом.

      Да, подтвердил он, как бы отсекая себя от ее поколения.

      Морин сняла с плиты кастрюлю с тушеным мясом и важно прошествовала с ней к столу.

      Твоя дерьмовая фанаберия так и прет из тебя, посетовала она.

      Ты права, есть немного и фанаберии, но что же делать, если я убежден в том, что говорю. Хотя и не могу утверждать, что мы нашли панацею от всех зол.

      Все мы да мы, вставила Кейт.

      А мы действительно не одиноки, нас поддерживают массы.

      Это еще ничего не доказывает.

      Он не уловил скрытого смысла ее слов.

      Кейт хочет сказать, пояснила Морин, что в твоих словах не слишком много нового. Мягко говоря.

      Весьма мягко, подтвердила Кейт.

      Филип, чуть прищурив глаза, переводил взгляд с одной на другую.

      Нас называют фашистами, сказал он вдруг. Сказал запальчиво, с обидой апломба как не бывало. Дубинками и камнями можно, конечно, переломать нам кости, но слова отскакивают от нас как от стенки горох.

      Хорошо, но как же практически вы намерены действовать? спросила Кейт. Вы нам так и не сказали.

      А он об этом предпочитает умалчивать, съязвила Морин.

      Прежде всего надо объединить усилия, а потому уж решать, что делать.

      Ты говоришь так, будто это пара пустяков. На деле все не так просто.

      Как раз на деле-то это и легко, заявил он, снова входя в роль; Морин только вздохнула. Поначалу все должны прийти к одному простому выводу: в мире творится черт-те что, общество вышло из-под контроля. А потом уж наводить порядок. Причина всего этого безобразия ясна, тут спорить не приходится. У нас долгое время отсутствовали нормы поведения. Надо вернуться к исконным человеческим ценностям. Вот и все. И вырвать с корнем то, что прогнило, стало трухой.

      Меня, например, выдохнула Морин, раскладывая тушеное мясо по мисочкам.

      Да, согласился Филип. Пока ты такая, как сейчас, да.


      В таком случае почему же ты хочешь на мне жениться?

      Он вспыхнул, сам того не желая, посмотрел на Морин возмущенным, но в то же время полным восхищения взглядом, потом бросил умоляющий взгляд на Кейт: в ней он видел in loco parentis.

      [15]

      Наконец, с трудом взяв себя в руки, он отважно заявил подобное заявление с его стороны действительно требовало немалого мужества:

      Я не хочу жениться на тебе такой, какая ты сейчас. Но я вижу твою настоящую сущность. Да, вижу. Ты совсем не такая, какой хочешь казаться. Ты не испорченная, не пустышка

      Он стал суетливо ковыряться ложкой в фасоли, явно забыв, как полагается вести себя за столом. Впрочем, было уже не до хороших манер. Все трое были взволнованы.

      Вы это серьезно насчет того, что надо с корнем вырвать все прогнившее? спросила Кейт.

      Он ответил твердо и впервые так убежденно:

      Нельзя сделать омлет, не разбив яиц.

      Они доели мясо в полном молчании.

      Наконец Филип не выдержал:

      Это всего-навсего вопрос организации все должно быть правильно организовано.

      Женщины промолчали.

      Нам нужна твердая рука этот произвол пора прекратить, иначе будет еще хуже.

      У Морин вырвался вздох, заставивший Филипа замолкнуть.

      Не исключено, подумала Кейт, что кто-то из ее собственных детей, а может даже и не один, примкнет к этому Молодежному фронту или к другой подобной организации. Кто же Тим? Нет, он не создан для дисциплины. А откуда у нее, собственно, такая уверенность? Людям свойственно меняться, под давлением обстоятельств они могут превратиться в кого угодно. Стивен? Или те, кто видит, насколько прогнила вся система, застрахованы от принятия той или иной политической платформы внутри самой системы? Возможно. Ну, а Джеймс? О нем не может быть и речи: он слишком привержен социалистическим идеалам до фанатизма. Впрочем, чего в жизни не бывает! Тогда Эйлин? Ну, у этой одна мечта: выскочить замуж.

      В этих мыслях было что-то оскорбительное, принижающее человека. Политика теперь все больше и больше походила на театр марионеток или заводных механических кукол, которые, будучи раз заведены, продолжают судорожно дергаться и жестикулировать, а ураганный ветер сбивает их с ног и расшвыривает в разные стороны.

      И все же Брауны, как и другие семьи их круга, не были аполитичны политика была для них тем же, чем религия для их родителей. Всю их сознательную жизнь, начиная с мировой войны, сформировавшей их личности, им помогали жить и поддерживать в себе чувство собственного достоинства такие понятия, как свобода, независимость, демократия. Все они в той или иной степени были социалистами или либералами. А кто ими не был? Однако Кейт да и Майкл тоже, она это знала, все чаще задумывалась над тем, что политическая игра просто бессмыслица. Но думать так было невыносимо тяжело.

      Моя горячность и возмущение словами Филипа, думала Кейт, вызваны страхом. Правда, очень может статься, что эти его идейки обернутся таким же кукольным театром, как и все остальное, а его фронты и лиги окажутся лишь пустышками с громкими названиями!

      Филип, сказала она, а вам не кажется, что, когда вы говорите вырвать с корнем то, что прогнило, в ваших словах звучат знакомые мотивы? Вы никогда их раньше не слышали?

      Ну, все уже когда-то кем-то было сказано, ответил он.

      Однако на его лице мелькнуло какое-то виноватое выражение. Кейт подумалось, что, может быть, сегодня он впервые облек свои идеи в слова, но теперь они были произнесены, он услышал то, что думал думал, быть может, не отдавая себе в этом отчета. И решил: звучит неплохо, хлестко! Отныне эти слова станут частью его новой программы, манифестом Молодежного фронта, или как бишь его.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом