Главная страница
qrcode

Месть Мориарти


НазваниеМесть Мориарти
АнкорDzhon Gardner - Mest Moriarti.DOC
Дата15.11.2016
Размер3.34 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаDzhon_Gardner_-_Mest_Moriarti.doc
ТипДокументы
#4903
страница14 из 41
Каталогid8533380

С этим файлом связано 69 файл(ов). Среди них: D0_A8_D0_BE_D0_BA_20_D0_9C_D0_BE_D1_80_D0_BE_D.pdf, rekomendacii_isc_venoznaya_tromboprofilaktika_pri_pomoshi_v.pdf и ещё 59 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   41


— Пока справляюсь. Бывает, конечно, тяжеловато, но ничего, держусь.

Кроу положил на стол золотой соверен.

— Побалуйте себя, Том. И будьте осторожны.

— Благослови вас Господь, мистер Кроу. Остерегайтесь этого Эмбера. Ловкий малый. Да, и вот что, мистер Кроу…

Инспектор обернулся.

— Да?

— Держите нос по ветру. От него воняет.

— Буду иметь в виду.

В Скотланд-Ярде уже почти никого не было. Инспектор включил лампы и прошел в кабинет сержанта Таннера, где открыл шкаф и начал просматривать папки. Нужная оказалась не очень толстая. Заголовок гласил:

ИНОСТРАНЦЫ СРЕДИ ВЫЯВЛЕННЫХ

СООБЩНИКОВ ДЖЕЙМСА МОРИАРТИ

Он отошел с ней к столу, сел и принялся листать исписанные аккуратным почерком страницы, вглядываясь в каждую запись так, словно она могла таить в себе некое озарение.

В папке лежало десятка два или три досье, в том числе и на личностей немецкого происхождения: скупщика краденого по фамилии Мюллер, имеющего закладную лавку в Лудгейте; другого скупщика, Израеля Кребица; их коллегу Солли Абрахамса и некого Руттера. Имелись также пометки Таннера и касательно братьев Джейкобс.

Самое большое досье содержало информацию о Вильгельме Шлайфштайне. Место рождения: Берлин. Там его знали хорошо: ограбления, банковские махинации, содержание борделей — он все попробовал на вкус и ко всему приложил руку. И он же определенно был среди тех, с кем в 1894-м встречался Мориарти. Обычно Шлайфштайн появлялся повсюду в сопровождении некоего Франца Бухольца, человека также весьма известного и опасного и отличающегося огромной физической силой.

«Завтра, — решил Кроу, — испрошу у комиссара разрешения телеграфировать в Берлин и узнать, известно ли там что-либо о нынешнем местонахождении герра Шлайфштайна и его сообщника Бухольца».

Сильвия еще не спала и ждала мужа в постели с толстеньким сборником Шарлотты М. Йондж «Леди Эстер и Дэнверские записки».[30] Рядом лежала фунтовая коробка конфет «Кэдбери Особые с ванильным кремом».

— Энгус, — начала она, отложив книгу. — Энгус, у меня появилась чудесная идея.

— Вот и хорошо, милая. Вот и хорошо.

Мысли еще крутились вокруг Эмбера и возможного присутствия в Лондоне опытного немецкого взломщика. Сильвия делилась с ним своими планами, и ее слова, вливаясь в одно ухо, выливались в другое, словно журчащий по камешкам ручеек. Пожалуй, было бы неплохо допросить самого Эмбера.

Завтра же нужно разослать по всем дивизионам его словесный портрет и… Цепочка мыслей прервалась — ухо уловило сорвавшееся с пухлых губ супруги знакомое имя… имя комиссара.

— Извини, моя курочка, я не расслышал…

— Энгус, тебе следует быть внимательнее к тому, что я говорю. Я выразила надежду, что ты не наметил никаких планов на вечер двадцать первого.

— Двадцать первого? А что это за день, дорогая?

— Суббота.

— Планов у меня нет, если только не появится что-то срочное. — Если только Эмбер не продаст нам этого немца, и в городе не начнется общий переполох. Или если немец, воспользовавшись инструментом Тома Болтона, не проникнет в Банк Англии, и полиция обратится ко мне за помощью. Если только… — И что у нас намечено на двадцать первое, моя сладкая?

— Я послала приглашение от нашего имени комиссару и его супруге с просьбой оказать честь и отобедать у нас…

Крик ярости и гнева долетел должно быть даже до мансарды, где проживала Лотти.

— Ты… что ты сделала? Пригласила… комиссара? Моего комиссара? — Кроу в отчаянии и с перекошенным лицом рухнул в кресло. — Сильвия, ты воистину глупая женщина. Боже мой. Ты спятила, Сильвия. Инспектору не полагается приглашать комиссара к обеду. Тем более к обеду в исполнении твоей искусницы Лотти. Господи помилуй, женщина, он еще подумает, что я чего-то от него хочу.

Энгус Кроу закрыл лицо руками. Ему вдруг пришло в голову, что вечером двадцать первого он вполне может оказаться в другом месте. Например, в тюремной камере, где будет томиться в ожидании суда по обвинению в убийстве своей супруги, дражайшей Сильвии.

— Останешься здесь, пока не придет время отправляться в Эдмонтон, — сказал Эмберу Профессор. — Место есть на чердаке, в комнате Гарри Алена. Он все равно не понадобится мне до середины декабря.

От информаторов в последние дни приходили тревожные сообщения. Накануне Слепой Фред рассказал, что слышал от одного парня, Плешивого Дина, будто полицейские разыскивают Эмбера. На розыски Эмбера тут же отправили бегунка, паренька, просившего иногда милостыню на Риджент-стрит. Паренек — звали его Саксби — нашел Эмбера в Бермондси, где тот прогуливался с братьями Джейкобс. Получив известие, все трое поспешили вернуться на Альберт-сквер. Позднее Берт Спир подтвердил, что пилеры действительно ведут поиски Эмбера и что у них есть приказ задержать его.

— Ты не трепался, где не следует? — спросил Мориарти.

— Вы же меня не первый день знаете, Профессор. Нигде ни слова лишнего. Все разговоры только с пруссаком и его командой да и то без откровений. Другое дело, что они, может, Уэллборна выпустили, а тот и проболтался.

— Вильгельм Уэллборна будет держать при себе. Если речь идет о крупной добыче, он рисковать не станет и скорее десять раз перестрахуется. А что Болтон, у которого ты инструмент брал? Он не мог?

— Болтон ничего не знает.

— Кроме того, что тебе понадобился инструмент.

— Болтон не стал бы…

— Надеюсь, что нет. И все же будет лучше поберечься. Ли Чоу ему горло перережет, если он сдаст тебя полиции. — Мориарти сделал паузу, но Эмбер только покачал головой — он не мог поверить, что старик Болтон якшается с полицейскими. — Ну и как? Обо всем договорились?

— Мне понадобится один бегунок — на случай, если не дадут пойти туда самому. Пруссаку я сказал, что кэб должен быть наготове с трех ночи и дальше.

— Это можно устроить. У тебя там люди есть? За магазином наблюдают?

— Люди есть. Лучшие. Спир нашел удобное место, как раз напротив, а Боб Шишка держит связь с рабочими, от которых мы все и узнали.

— Насчет сигналов договорились?

— Бен Таффнел по-прежнему в Эдмонтоне. Если учует опасность, прикинется пьяным и запоет. Он уже и песню выбрал. Затянет «Косаря».

Мориарти кивнул, давая понять, что разговор окончен, но когда Эмбер уже взялся за ручку двери, остановил его.

— Прими ванну, раз уж ты здесь. Не хочу, чтобы в доме воняло тухлой капустой да прошлогодней рыбой.

По-видимому, Профессор отдал и дальнейшие указания, поскольку, когда Эмбер добрался наконец до комнаты, отведенной Гарри Алену, его уже поджидала Марта Пирсон, которая сообщила, что ванна приготовлена, и что миссис Спир принесла туда свежие полотенца, кусочек мыла «санлайт» и щетку.

На следующее утро из Парижа пришло письмо, адресованное профессору Карлу Николу, ученому джентльмену-американцу, проживающему в доме номер пять, Альберт-сквер.

Дорогой сэр,

Устроились мы здесь хорошо. Пьер по-прежнему пьет как рыба, но ежедневно посвящает работе четыре часа. Постоянно пытается изыскать какие-то причины, чтобы увильнуть от дела, и жалуется на свет — мол, здесь он не такой, как нужно, — но я ему спуску не даю, и дело продвигается. Наблюдать, как он работает, одно удовольствие, и в отношении результата у меня сомнений нет. Доска была помечена в соответствии с вашими инструкциями.

Я также слежу за тем, чтобы он не смылся за границу. Сопровождаю его каждый раз, когда он идет посмотреть на оригинал. Можете быть спокойны — все будет так, как вы приказали.

Остаюсь, сэр, Вашим покорным слугой,

Г. Аллен

Глава 5

ДЕЛО СО ВЗЛОМОМ

Лондон:

понедельник, 16 ноября — понедельник, 23 ноября 1896

Нужное место братья Джейкобс нашли в Бермондси. Какое-то время помещения здесь использовались частично под склад и частично под офисы для занимавшейся бакалеей торговой сети, которая обанкротилась около года назад.

Несколько месяцев зданием никто не интересовался — в первую очередь по причине неудачного расположения, поскольку участок оказался сырым и выглядел бесперспективным с точки зрения расширения. Впрочем, выбор его под бакалейный склад тоже представлялся не слишком удачным — сзади к нему подступала свалка. И тем не менее место имело свои достоинства: находилось в стороне от коттеджей, имело небольшой двор и конюшню, а решетки и замки на дверях и окнах сохранились в целости.

Немного поторговавшись, Бертрам Джейкобс уплатил двести фунтов стерлингов профессорских денег, и сделка была оформлена в самое короткое время. Затем Ли Чоу привез откуда-то с дюжину своих желтолицых братьев, которые за несколько дней выдраили все помещения до блеска, добавив кое-где свежий мазок краски, а Харкнесс, профессорский возница, доставил двумя заездами кое-какую дешевую мебель.

В течение недели, предшествовавшей возвращению Эмбера в Эдмонтон, Спир лично проследил за тем, чтобы «черная мария», сборка которой велась в ближайшей конюшне, была доставлена во двор, после чего в субботу уже сам Профессор явился в Бермондси с инспекторской проверкой и вынес заключение: все неплохо при условии, что те, кто здесь останется, смогут выдержать вонь, распространяемую находящимися поблизости дубильнями и сыромятнями.

К этому времени Терремант уже привлек к делу еще нескольких экзекуторов, а здание оборудовали кухней и всем необходимым для готовки, в том числе и продуктами.

Наблюдение за ювелирным магазином на Корнхилле продолжалось с неослабным вниманием, а Спиру даже удалось раздобыть несколько комплектов полицейской формы.

В ночь на понедельник, 16-е, Эмбер взял саквояж с позаимствованным у Болтона инструментом, доехал на кэбе до Энджел-стрит и прошел пешком остаток пути до убежища Шлайфштайна. По пути он успел заметить Хромого; Сим Чучело тоже был на месте, предлагал припозднившимся прохожим свои болячки; неподалеку несли вахту Слепой Фред и Бен Таффнел. Если не считать их, Эмбер остался один и мог полагаться только на себя. Потянув за грязный шнурок звонка, он еще успел подумать о Боб Шишке и всех тех, кто образовывал невидимую паутину, по которой должен был пройти сигнал опасности. И еще ему вспомнились последние, напутственные слова Мориарти, сказанные перед тем, как он вышел из дома на Альберт-сквер.

— Приведешь мне Шлайфштайна и никогда больше не будешь нуждаться в деньгах. Подведешь — и они тебе больше не понадобятся.

Дверь открыл Франц.

— Значит, на этой неделе?

— В пятницу ночью, — ответил Эмбер, закрывая за собой дверь.

В пятницу, 20 ноября, весь день шел дождь. Не изморось, обычная для Лондона в это время года, но настоящий ливень, обрушивший на город водные потоки, раскатившийся по главным улицам и затопивший узкие переулки. Ручейки превратились в речушки и водопады, низвергавшиеся с крыш, переполнявшие сточные канавы и создававшие настоящий хаос там, где дороги оставались немощеными.

Транспорт почти остановился из-за пробок в так называемых бутылочных горлышках; пешеходы же прокладывали путь по улицам с решительностью солдат, бросающихся на неприятельские штыки.

Ближе к вечеру стихия немного ослабила натиск, но к этому времени все, кто имел несчастье оказаться на улице, промокли до нитки. Все, но не Боб Шишка.

Разные люди знали его под разными имена — Роберт Лэм, Роберт Беттертон и Роберт Ричардс лишь некоторые из них, — но среди своих, в криминальной семье Мориарти, он был Боб Шишка. Верткий, проворный, рано поседевший, Боб считался завсегдатаем во многих пивных и тавернах столицы, но ни в одном его не называли «местным». Выпивая, например, в Брикстоне, он мог толковать о своих делах в Бетнал-Грин, а собутыльники в какой-нибудь кэмдентаунской пивнушке частенько слышали о том, что у него собственное гнездышко в Вулриче.

Боб Шишка обладал отменной памятью и чутьем на богатую добычу. В барах Сити его считали веселым, жизнерадостным малым, ведущим небольшой бизнес где-то в районе Клапама. На самом деле он жил в двухкомнатной квартирке над лавкой мясника возле Клэр-Маркет, откуда и отправлялся каждое утро собирать разбросанные по злачным местам крохи информации. Ловкий, смышленый, аккуратный, почти денди, по натуре спокойный и уравновешенный. В ту пятницу он чуть ли не весь день пролежал в постели, слушая, как дождь барабанит по окну и декоративному фасаду мясной лавки.

Именно Боб Шишка был первым, кто разузнал о соблазнительных возможностях ювелирного магазина Фриланда. Сегодняшнее задание сложностью не отличалось: пропустить пару стаканчиков в пабе «Грязный Дик», устроенном над старым винным подвалом в Бишопсгейте. Туда заглядывали после работы искусные мастера-ювелиры, и с двумя из них он обещал встретиться в восемь вечера. В случае если что-то пойдет не так, ему полагалось послать предупреждение через мальчишку-бегунка, юного Саксби, который ждал распоряжений у притона в Уайтчепеле.

Публики в баре, когда он добрался туда, набралось немало, в большинстве своем конторский люд, не спешившего после работы домой. У многих суббота была выходным днем, и Боб знал, что далеко не все принесут жене хотя бы половину недельного заработка.

К половине девятого никто из ювелиров еще не появился, и он начал беспокоиться. Девять — и по-прежнему никого. Лишь полчаса спустя все четверо ввалились в бар, уставшие, промокшие и злые.

Боб Шишка встретил их добродушной улыбкой, не забыв и попенять за опоздание. Мастера объяснили, что их задержал Фриланд. Работа по заказу, назначенному к исполнению до понедельника, оказалась не выполненной, а потому суббота была объявлена полным рабочим днем.

Дабы не вызывать подозрений, Боб Шишка посидел еще немного, но в начале одиннадцатого двинулся к выходу, перебросившись парой слов со встретившимся у двери старым знакомым. Дождь зарядил снова, пусть не так сильно, как днем, но все же достаточно, чтобы плечи пальто быстро промокли. Ветер бил в лицо, капли повисали на ресницах, заставляя моргать и утираться. Опустив голову, глубоко засунув руки в карманы, механически передвигая ноги, Боб шел в направлении Корнхилл и Лиденхолл-стрит, чтобы передать Саксби сообщение для Эмбера: завтра в мастерской будут работать. Задание — проще не бывает. Он уже представлял, как вернется домой, может быть, прихватив по пути одну из тех шлюшек, что постоянно болтаются возле Клэр-Маркет.

Боб Шишка переходил Олдгейт, когда его сбил экипаж.

Отвратительная погода да элементарное невезение — вот и вся причина. В первую очередь, конечно, погода, потому что из-за хлещущего по щекам дождя кэбмен ехал, опустив голову, и слишком поздно увидел возникшую впереди темную фигуру. Он еще успел дернуть поводья, отвернув лошадь вправо, благодаря чему пешеход не попал под копыта, но избежать столкновения не удалось. Колесо ударило в плечо, и сбитый с ног Боб прокатился по мокрой дороге, ударился о бордюр и застыл, распластавшись неподвижно, будто мертвый.

Как и распорядился Эмбер, все были в темной одежде. Собравшись в тесной столовой, все пятеро — хмурый Ивэнс, Франц, аккуратный Петер и его растрепанный приятель Клаус, а также Эмбер — в последний раз повторяли назначенные роли. Больше других говорить, разумеется, пришлось Эмберу.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   41

перейти в каталог файлов


связь с админом