Главная страница
qrcode

Месть Мориарти


НазваниеМесть Мориарти
АнкорDzhon Gardner - Mest Moriarti.DOC
Дата15.11.2016
Размер3.34 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаDzhon_Gardner_-_Mest_Moriarti.doc
ТипДокументы
#4903
страница6 из 41
Каталогid8533380

С этим файлом связано 69 файл(ов). Среди них: D0_A8_D0_BE_D0_BA_20_D0_9C_D0_BE_D1_80_D0_BE_D.pdf, rekomendacii_isc_venoznaya_tromboprofilaktika_pri_pomoshi_v.pdf и ещё 59 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41
— Если мы хотим жить хорошо, если хотим преуспевать, среди наших людей должен быть порядок. В то время в обществе должен быть беспорядок и хаос. — Он покачал головой — реалистичный пейзаж кисти братьев Джейкобс совсем не радовал.

Мориарти поднялся и подошел к окну. Солнце снова скрылось за тучами, плотными, темными и продолжающими наползать с запада. Снова моросило, и в тяжелом, душном воздухе ощущалось приближение грозы.

Постояв и, похоже, приняв какое-то решение, Мориарти повернулся и посмотрел на Спира.

— Когда вернемся в Лондон, твоя первая задача — найти Терреманта и еще человек пять-шесть, самых надежных. Посмотрим, на что они способны за регулярную плату. Эмбер займется сычами. Лондон был моим городом и снова им станет. Я не позволю, чтобы чужаки вроде Гризомбра или Шлайфштайна отнимали мой бизнес или залезали моим людям в карман. И не допущу, чтобы здесь всем командовал Кроу. — Он взглянул на Бертрама. — А что Холмс?

— Занимается своими делами.

Мориарти слегка подался вперед, став похожим на опасную, изготовившуюся к броску рептилию.

— Разберемся с одиночками — остальные подчинятся сами. Я вернулся с одной целью, и скоро это все поймут.

Сэлли Ходжес помогла Бриджет подняться из ванны и накинула ей на плечи большое полотенце. Сексуальные предпочтения у нее были самые обыкновенные, но, будучи женщиной опытной в своем бизнесе, она умела ценить чужую красоту. Пока Бриджет вытиралась и одевалась, Сэл внимательно наблюдала за ней.

Хорошее личико. Волосы и зубы тоже. Туловище, пожалуй, коротковато, но бедра крепкие и ножки стройные. Что и говорить, Берт Спир отхватил подружку не для забавы. Эта останется с ним надолго и радовать будет еще немало лет. Бриджет обладала особенной, природной похотливостью, той, что безотказно действует на мужчин. Той, что проявилась так явно сейчас, когда она надела короткие шелковые трусики, чулки и нижнюю юбку.

Сэл не питала иллюзий в отношении Бриджет. Эта — не пустоголовая цыпочка, годная только для постельных утех да для компании в холодный вечерок. Эта — штучка пожестче старых башмаков. Эта, если потребуется, может и горло перегрызть за своего мужчину. Сэл поняла ее сразу, как только увидела, — тогда Бриджет спасла Спира от конкурентов Мориарти.

Сколько воды утекло… Теперь Бриджет выглядела более зрелой, более уверенной. И спокойно болтала с Сэл о модных безделушках, бывших общей слабостью обеих женщин. Надев роскошное, с медным отливом платье, Бриджет не преминула сообщить, что купила его в Нью-Йорке.

— Так тебе понравилось в Америке?

— В общем, да, хотя последние недели пришлось нелегко. Но с таким, как Берт, другого и ждешь.

Сэлли рассмеялась.

— Вижу, морское путешествие пришлось тебе не по вкусу.

— Дело не только в нем. — Бриджет повернулась к Сэлли спиной. — Не поможешь со шнуровкой? Только сильно не затягивай. Нет, я все могу выдержать. Любые тяготы. Плохо то, что я Берту ничего пока не сказала.

Сэл еще раньше показалось, что груди у Бриджет вроде как полнее, чем раньше.

— Сколько? — спросила она, ничем не выдав удивления.

— По моим прикидкам, около двух месяцев. Скоро уже заметно станет. Как думаешь, Профессор рассердится?

— С какой стати? Люди для того и женятся, чтобы детей заводить.

— Ну, знаешь, всякое может случиться. Да, конечно, пока мы с Профессором, все будет хорошо, но Берт, он ведь такой — как начнет, так и не остановится, пока целый выводок не наплодит. А я не хочу, чтобы они закончили так же, как мои братья и сестры — в голоде да нищете, перебивались с хлеба на воду, ютились по углам, таскали лохмотья, ходили босые и померли детьми, потому что для их папаш домом был Брайдуэлл.[16] Нет, Сэл, я хочу, чтобы мои дети росли как надо. Берт — хороший человек, но долго ли все будет так продолжаться?

— Я знаю Профессора много лет, и он всегда по справедливости обращался с теми, кто верен и честен.

— Я и не сомневаюсь. Но ведь тебе бегать не приходилось, а мы сначала убежали из Лаймхауза, потом из того дома в Беркшире. Думала, остановимся во Франции, но нет. Сбежали из Нью-Йорка в Сан-Франциско. Мне там нравилось, но мы и оттуда уехали. Теперь вот возвращаемся в Лондон. Если повезет, ребенок родится там. — Она погладила себя по животу. — Но чем все закончится?

— Если я знаю Профессора, закончится тем, что он посчитается с иностранцами. А еще с Кроу и Холмсом.

Глава 3

УЮТНОЕ ГНЁЗДЫШКО

Лондон:

среда, 30 сентября — четверг, 29 октября 1896

Бедность еще держалась в Северном Кенсингтоне. Грязные, вонючие, перенаселенные очаги нищеты прятались за роскошными, растущими, как грибы после дождя, новостройками, наступавшими ровными колоннами в течение всей второй половины столетия. Появившиеся за последние четыре десятилетия громадины совершенно изменили облик и характер Хай-роуд, ведущей от Ноттинг-Хилла к Шефердс-Буш.

Самое сильное впечатление производил, пожалуй, Лэдброук-Истейт — самоуверенный и самодовольный квартал с церковью Святого Иоанна в центре, сдвоенными виллами с широкими палисадниками, богатыми фасадами и большими садами. Естественное влияние такого градостроительного стиля логично распространилось далее на восток, где вокруг Холланд-Парка и Ноттинг-Хилла возникла целая сеть так называемых «уютных гнездышек». Посреди этого бурьяна респектабельности сохранился тихий островок — Альберт-сквер,[17] — куда теплым вечером 30 сентября 1896 года два тарантаса доставили Мориарти и его компанию.

Из Ливерпуля они приехали поездом. Сидя в кэбе, Мориарти с любопытством всматривался в знакомые улицы Лондона, вид которых вызывал приятные — и не очень — ассоциации и воспоминания. День выдался жаркий, и проникавшие в экипаж знакомые резкие запахи возбуждали ностальгический аппетит. Те же запруженные пешеходами и каретами улицы — разве что теперь к привычным, на конской тяге, средствам передвижения добавились пока еще редкие самоходные. На главных улицах бедняки открыто соседствовали с богачами, а забитые товарами витрины дразнили неудачников. Здесь бился и почти физически ощущался пульс огромной империи; он не утихал — вовсе нет! — Мориарти убеждал себя, что слышит его.

Усталый, но приободрившийся духом, Мориарти впервые увидел свое новое жилище (дом номер 5 по Альберт-сквер) — одну из десяти сдвоенных вилл, расположенных вокруг огороженного зеленого участка. Однообразие мощеного тротуара скрашивали высаженные через равные промежутки молодые ясени. Уютное гнездышко. Крохотный мирок, замкнутый и самодовольный, упивающийся своим безмятежным достоинством, неторопливо кружащийся на неразгибающихся спинах горничных и невозмутимом угодничестве поваров, дворецких и гувернанток, был так же далек от реального мира Мориарти, как Виндзорский замок далек от пропахших потом фабрик, воровских кухонь и пивных.

Во многих отношениях здания на Альберт-сквер претендовали на оригинальность и исключительность. Уступая в размерах своим собратьям в Лэдброук-Истейт, они все же отличались от большинства лондонских домов более широкими палисадами, хотя их парадные входы с портиками и пятиэтажные фасады и выглядели некоторым перебором по части нескромности.

— Прямо-таки дворец герцога Севен-Дайлзского,[18] а? — Мориарти даже прищелкнул языком.

Менее чем в миле отсюда начинались кварталы, где на дюжину лачуг приходилась одна колонка и ни одного деревца, но проживавшие на Альберт-сквер милые леди и джентльмены не желали, чтобы им напоминали о существовании другого мира.

Сторонний наблюдатель, оказавшийся в тот вечер у дома номер 5, заметил бы среди приехавших двух женщин: одну высокую, с медно-золотистыми волосами, аккуратно убранными под летнюю шляпку, другую пониже, но одетую столь же модно. Обе вышли из кэба спокойно и с достоинством и сразу же, не задерживаясь, поднялись по ступенькам. Оставшиеся на тротуаре двое мужчин с видом знатоков осмотрели фасад, обменялись замечаниями, улыбнулись и покивали. Один, весь в черном, держал в руке шляпу. Густые волосы зачесаны назад. Профессор из Америки («Говорят, человек большого ума, но нелюдимый. Путешествует по Европе, а теперь вот и в Лондоне какие-то исследования будет проводить. Может, медицинские?») Второй повыше, погрубее, на загорелом лице шрам. Про таких говорят — «сырой алмаз».[19] Компаньон? Ассистент?

Два плотных парня помогали возницам выгрузить багаж и перенести его к ступенькам, где гостей ждал человечек в жилетке. Помимо прочих вещей, в багаже были большой дорожный сундук «саратога», лакированный деревянный чемодан и кожаный кофр, с которым грузчики обращались с особой бережливостью, как будто в нем покоились коронные драгоценности. В некотором смысле так оно и было.

Холл встретил новых жильцов прохладой. Последние лучи уходящего дня отражались от мозаичных дверных панелей и падали на стену дрожащими красноватыми и голубыми пятнами. Улыбающийся Ли Чоу приветствовал Профессора поклоном и неизменной улыбкой. Женщины, зная свое место, уже исчезли в полумраке дома.

— Вас кабинет сдесь. — Китаец указал на дверь справа от лестницы. У стены напротив стоял столик с вазой — яркие летние цветы вперемешку с пожелтевшими листьями осени. Не в первый уже раз Профессор подумал, что Ли Чоу горазд на сюрпризы. Китаец мог легко и без малейших угрызений совести убить человека и спать сном младенца после жестоких, невыносимых пыток, но при этом умел готовить получше иной женщины и прекрасно разбирался в таких вещах, как составление букетов.

Не говоря ни слова, он прошел в свой новый кабинет, откуда предстояло руководить осуществлением задуманного плана по низвержению четырех европейских злодеев и двух охранителей закона и порядка.

Комната имела продолговатую форму, высокий потолок и два больших окна, из которых открывался вид на улицу. Над камином, расположенным у противоположной двери стены, красовалась резная полка с семью или восемью зеркалами. По обе стороны от нее стояли книжные шкафы, заполненные солидными, серьезными фолиантами в кожаных переплетах — молчаливые свидетели эрудиции их владельца. На полу — аксминстерский ковер, темно-коричневый с бежевым. Прочая мебель состояла из четырех мягких кресел с подлокотниками, обтянутых коричневой кожей и массивного письменного стола красного дерева с подобранным в пару к нему креслом. На стене позади стола висела одна-единственная картина — портрет юной жеманницы — работа Жан-Батиста Греза. Самое дорогое сокровище Мориарти.

Профессор замер посредине комнаты, глядя на свое достояние, которое не видел с тех пор, как Эмбер упрятал его в надежное место перед поспешным бегством из Лаймхауза в 1894-м.

Сэлли Ходжес принесла коробку с почтовыми принадлежностями, и они вместе, в сопровождении Спира, прошли по дому — заглянули в столовую и расположенную в подвале кухню (Бриджет уже составила список и отправила Уильяма Джейкобса за покупками — именно ей предстояло взять на себя все заботы по хозяйству в этом новом гнездышке Профессора), осмотрели гостиную и все восемь спален, проверили две ванные комнаты, гардеробную и прочие помещения. Спустившись, они посетили оранжерею и утреннюю гостиную, после чего вернулись в кабинет.

— Все хорошо, — сказал Мориарти Спиру. — Устроимся как клопы в диване… — Он не договорил и повернулся к окну — с площади долетел звонкий детский смех. — Если только соседи не будут слишком докучать.

Распорядившись прислать к нему Бриджет, Мориарти добавил, что все должны собраться в восемь часов.

— Для разнообразия поужинаем сегодня попозже.

Следующие полчаса Профессор провел с Бриджет — выслушал ее впечатление от кухни и спросил, какая помощь понадобится. Еще час он вместе с Сэлли Ходжес разбирал багаж, раскладывал одежду и расставлял по местам прочие вещи. К этому времени в главную спальню доставили кожаный кофр, который пока не трогали.

— Хочешь, чтобы я осталась сегодня? — спросила Сэлли.

— Если только у тебя нет каких-то важных дел, — рассеянно ответил он, осматриваясь и не находя подходящего места для гримерных принадлежностей.

— Делами я займусь и завтра, если ты не против.

— Завтра с утра примемся за работу. Кому-то придется выйти на улицу уже сегодня. — Мориарти с улыбкой повернулся к ней. Голова его по-змеиному качнулась из стороны в сторону. — Кому-то, Сэл, но не нам. Не нам.

В восемь часов шторы были завешены, газовые лампы зажжены, шерри разлит по стаканам. Все приглашенные для участия в совете расселись по местам.

Мориарти в нескольких словах поблагодарил братьев Джейкобс за удачный выбор дома и перешел к делу.

— Я уже отдал распоряжения относительно экзекуторов, и вы знаете, для чего они мне нужны. — Он посмотрел на Спира. — Займись этим в первую очередь. В светлое время дня им здесь делать нечего. Я поговорю с ними завтра вечером, скажем, в десять. Напомни, что излишняя торопливость и суетливость всегда привлекают внимание, заставляют людей оборачиваться и присматриваться к тому, кто спешит. Так что работать будем спокойно и уверенно. Но и засыпать на ходу непозволительно. Лишнего времени у нас нет. Его ни у кого нет.

— Все будут вовремя, — не вдаваясь в объяснения, заверил хозяина Спир.

Следующим на очереди был Эмбер.

— И я не хочу, чтобы обо мне говорилось в открытую, понимаешь? — предупредил Мориарти, отдав приказания насчет наблюдателей. — Твое поручение, может быть, самое главное для нас сейчас. Без глаз и ушей мы работать не можем. Дел для них хватит, и мне нужно не количество, а качество. Пусть все докладывают тебе и отчитываются только перед тобой. Ты, как всегда, отчитываешься передо мной.

— Люди выйдут на улицы в ближайшие двадцать четыре часа, — пообещал Эмбер, плюгавенький, с крысиной физиономией человечишка, пользовавшийся тем не менее большим доверием Профессора.

— Ли Чоу?

Молчавший китаец вскинул голову, как хорошо обученный пес, услышавший голос хозяина.

— До нашего отъезда был, помнится, какой-то химик, весьма полезный нам человек. Жил, если не ошибаюсь, на Орчард-стрит.

Узкие губы китайца медленно растянулись в усмешке. В прорезавшейся щелке блеснули золотые зубы.

— Тот, сто холосый длуг мистела Селлока Холмса, Плофессол?

— Он самый. Мастер иллюзий. Нужный человек. — Мориарти всегда полагался на Ли Чоу, когда дело касалось сумеречного мира снадобий, ядов и курительных смесей, столь необходимых сотням лондонских наркоманов. — Помнишь его?

— Сальз Биг-Ноль. — Имя и фамилия были трудные, и Ли Чоу выговорил все в три слова.

Мориарти добродушно усмехнулся.

— Да, Кокаиновый Чарли.

— Вы всегда так его называли, Плофессол.

— Как и многие из наших добрых знакомых в этой области, Чарли воображает, что работает сейчас на других. Или даже на себя самого. Пусть он больше так не думает. Дай немножко денег. Или сделай ему немножко больно. Решай сам. Мне нужно знать, помогает ли он нашему хитроумному мистеру Холмсу. В любом случае нужно сделать так, чтобы он, как и прежде, оказывал услуги нам. И только нам. Ты понял?

— Понял. Длугих тозе поискать?

— Только очень, очень осторожно.

— Остолозно. Да. Я все устлою. Снасяла мистел Биг-Ноль.

— Правильно. Бигнол так же необходим для моего плана против мистера Холмса, как экзекуторы и сычи для прочих дел.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41

перейти в каталог файлов


связь с админом