Главная страница
qrcode

Месть Мориарти


НазваниеМесть Мориарти
АнкорDzhon Gardner - Mest Moriarti.DOC
Дата15.11.2016
Размер3.34 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаDzhon_Gardner_-_Mest_Moriarti.doc
ТипДокументы
#4903
страница8 из 41
Каталогid8533380

С этим файлом связано 69 файл(ов). Среди них: D0_A8_D0_BE_D0_BA_20_D0_9C_D0_BE_D1_80_D0_BE_D.pdf, rekomendacii_isc_venoznaya_tromboprofilaktika_pri_pomoshi_v.pdf и ещё 59 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   41


— Вы должны уйти. Сейчас же. Пока я не позвал полицейского!

Ли Чоу рассмеялся, словно услышал добрую шутку.

— Полисейского вы не посовете. Думаю, вы все-таки выслусаете меня.

— У меня приличный бизнес.

— Вы есё обслузиваете тех клиентов, котолых я вам пливел.

— Мне не нужны неприятности.

— Неплиятности вы узе полусили. За те два года, сто меня сдесь не было, вы холосо заработали.

— Вы тут ни при чем.

Китаец как будто задумался ненадолго. Аптекари — люди полезные. Они всегда могут добыть то, что трудно найти где-то еще, и за их приватные услуги многие готовы платить большие деньги. Потом он пожал плечами и повернулся к двери.

— Ладно. Я уйду. Оставлю вас в покое. Но вас сколо навестят. До свиданья, мистел Биг-Ноль.

— Вы на что намекаете?

— Ни на сто. Плосто говолю, сто к вам плидут длузья. Заль. Такая холосая аптека. Так систо. Но сколо яблоски завоняют, а потом и полисия плидет. Поняли?

Бигнол понял — воображение у него было богатое.

— Подождите. Минуточку. Я дам вам денег.

Китаец покачал головой.

— У меня есть деньги, мистел Биг-Ноль. Я сам дам вам денег, если оказете услугу.

— Но я…

Ли Чоу медленно повернулся, подошел к прилавку и наклонился к застывшему в страхе аптекарю.

— Вы есё даете белый полосок мистелу Холмсу?

Бигнол настороженно кивнул.

— А мистел Уотсон до сих пол об этом не знает?

Аптекарь вздохнул, словно, делясь с кем-то этой информацией, снимал с души камень.

— Не знает.

— Вы есё полусаете опиум от моих людей?

Снова кивок.

— Да.

— И клиенты у вас все те зе?

— Да.

— А мозет, и новые есть?

— Один-два, не больше.

— И опеласии вы тозе делаете? Избавляетесь от младенсев?

— Только по крайней необходимости.

— Холосо. А тепель поговолим, как будет дальсе.

Лишь через полчаса Ли Чоу вышел из заведения на Орчард-стрит и вернулся в дом на Альберт-сквер с хорошими новостями для своего хозяина. В большой игре мщения и воздания был сделан еще один ход.

Вечером Ли Чоу и Эмбер пришли к Профессору с отчетом. Многие из тех, кто работал на Мориарти раньше, вернулись в строй, и теперь раскинутая по всему городу сеть информаторов ловила слова и жесты, намеки и слухи, и каждый, кто приходил с уловом, получал пусть небольшую, но регулярную плату.

Особой популярностью у этих людей, мужчин и женщин, пользовалась Сент-Джордж-стрит, некогда печально знаменитый Рэтклифф-хайвэй, где располагалось заведение под названием «Preussische Adler» («Прусский Орел»), любимое место сбора немецких моряков и прочих личностей, не считавших полицейских своими близкими друзьями. Сейчас агентов Мориарти прежде всего интересовали любые новости о Вильгельме Шлайфштайне. Везде, куда бы они ни обращались — в «Розу и корону», «Колокол», в пивных и танц-клубах, — расспросы велись осторожно, дабы не вызывать подозрения. Помимо имен чужестранных злодеев, розыску которых Мориарти придавал первостепенное значение, уличные охотники постоянно повторяли и другие, звучащие более привычно: Ирэн Адлер, Энгус Кроу и Шерлок Холмс.

Спир весь день курсировал между Альберт-сквер и разбросанными по Лондону заведениями, настоящее предназначение которых знали немногие посвященные. После ужина, поданного заметно нервничавшими сестричками, Мартой и Полли, под присмотром и при поощрении со стороны Бриджет, он тоже переговорил с Мориарти. Негласно принявший на себя командование преторианской гвардией, Спир доложил хозяину о встречах с нужными людьми — взломщиками, карманниками, мошенниками, вышибалами, сутенерами — работавшими ныне самостоятельно. В разговорах с этими профессионалами прощупывалась почва, делались туманные намеки на скорые перемены и оценивалась готовность к сотрудничеству. Результаты внушали осторожный оптимизм.

Оставшись в гостиной один, Мориарти подошел к окну со стаканом бренди в руке и с минуту смотрел на площадь. Его королевство оживало, шевелилось, приходило в движение; люди снова сплачивались в большую семью, как было до поспешного до неприличия бегства в 1894-м. И где-то там надлежало найти ключики, которые помогли бы повергнуть шестерых врагов. Мысль о мщении не покидала его ни на минуту, терзая мозг подобно ненасытному стервятнику.

Налетевший ветерок потревожил кроны деревьев, и листья затрепетали, словно ощутив изливающуюся из окна гостиной злобу.

Мориарти повернулся. Взгляд его скользнул бесцельно по комнате и остановился на пианино — прекрасном инструменте известной фирмы «Коллард энд Коллард», купленном братьями Джейкобс у торговца, имевшего доступ к такого рода продукции и возможность приобретать ее по весьма и весьма сниженным ценам. Пианино было роскошью, без которой Профессор обходился слишком долго. В детстве музыка присутствовала в доме почти постоянным фоном. Наверное, мать давала уроки? Он до сих пор помнил, с каким удовольствием и гордостью демонстрировал свой исполнительский талант — отнюдь не скромный, надо заметить. Пожалуй, только этому его таланту и завидовали старшие братья («Мисс Мориарти, ваш младшенький Джим должен обязательно стать музыкантом и давать концерты. У него так мило получается». Брошенный кем-то вскользь комплимент так и остался в памяти).

С тех пор, как он в последний раз прикасался к клавишам, прошло много лет, и даже теперь, когда в доме появился инструмент, он долго оттягивал этот момент.

Мориарти приблизился к пианино осторожно, даже с опаской, как к зверю, укротить которого еще только предстояло. Опустившись на стул, он закрыл глаза и постарался представить себя мальчишкой, перенестись в то время, когда играть было так же легко и естественно, как дышать. Если Холмс пиликает на скрипке, то и он может извлечь какую-нибудь мелодию из белых и черных клавиш. Сначала пальцы просто прошлись над клавиатурой, не касаясь ее, потом он, словно ощутив вдруг уверенность и открыв невидимые ноты, заиграл 12-й этюд Шопена, известный более как «Революционный».

Это было не обычное исполнение, но уникальная интерпретация, проникнутая особым чувством, словно музыка дала выход накопившимся в душе желаниям и разочарованиям, славе и безумству. Вместе с музыкой пришел временный покой, так что, закончив одну пьесу, Мориарти, словно заново раскрывая позабытые таланты, перешел к другой и остановился лишь тогда, когда звон колокольчика известил о прибытии Терреманта и первых экзекуторов.

Наверху, в своей уютной спальне, Бриджет повернулась к мужу.

— Мистер Тук-Тук заходил, — выдохнула она, держа ладонь на животе. Воспользоваться этим старым выражением, обозначающим беременность, оказалось легче, чем произносить, смущаясь или жеманничая, те пустые, лишенные всякой выразительности слова, с помощью которых молодым женщинам вроде бы полагалось оповещать супруга о «приходе маленького незнакомца».

Альберт Спир открыл и закрыл рот.

— Бриджет… Ну… Вот уж не думал…

— А следовало бы, Берт. Мы чем с тобой, по-твоему, занимались? Горшки лепили?

— Так это… я что, получается, буду отцом?

«Похоже, на него можно положиться, — решила Бриджет. — Он ведь не о чем-то подумал, а о том, что будет отцом».

— А я — матерью, — стараясь сохранять спокойствие, сказала она.

Рот у Берта Спира растянулся в ухмылке.

— Бьюсь об заклад, наш малыш появится на свет, ухватившись за повитухино кольцо… и все такое. — Он покачал головой. — Хорошая новость, Бриджет. Теперь у нас будет своя собственная семья. Нет, правда, хорошая. То-то Профессор обрадуется, когда узнает.

— Думаешь, обрадуется?

— Конечно. Еще бы — в семействе прибавление. Вот увидишь, он еще будет крестным.

— Берт… — бриджет приблизилась к мужу, осторожно погладила по руке. — Я только хочу, чтобы у нашего малыша все было хорошо. Он ведь не будет жить, как мы с тобой?

— Не беспокойся, старушка, у него будет все, что надо. Профессор о нем позаботится.

Внизу зазвучало пианино, потом звякнул колокольчик.

В тот самый момент, когда Джеймс Мориарти сел за пианино и заиграл Шопена, в доме на Кинг-стрит инспектор Энгус Маккреди Кроу воссоединился после долгой разлуки с любимой супругой.

Детектив заранее попросил жену не встречать его на вокзале. Во-первых, потому что замужним женщинам, по его мнению, не пристало разгуливать без должного сопровождения, а во-вторых, и это было главной причиной, потому что он весьма скептически относился к всякого рода расписаниям и хорошо знал, что, как говорится, между чашкой и губами можно многое пролить.

В данном случае, однако, инспектор оказался у дверей своего дома ровно в рассчитанное время, чему, пережив тяготы долгого путешествия, был весьма рад. Все мрачные мысли, связанные с неудачей в поисках Мориарти, рассеялись с первым ударом латунного молоточка, а их место заняли другие, куда более приятные — все долгие недели разлуки он тосковал по нежным объятьям Сильвии. И не только объятьям. Впрочем, желания его не были исключительно похотливыми. Чего ему недоставало в странствиях по чужбине, так это прекрасных домашних кушаний, по части которых Сильвия была большой мастерицей. Никто в мире не мог так приготовить стейк или, к примеру, пудинг с говядиной и почками; никто не выпекал таких кексов и пирогов; а уж о тушеной зайчатине и говорить нечего — Кроу всегда утверждал, что это блюдо в ее исполнении достойно считаться поистине райской пищей.

В общем, стоя на крыльце в томительном ожидании, инспектор пребывал во власти самых разнообразных желаний: волшебные ароматы, тончайшие вкусы, пленительные наслаждения за дверью спальни… Картины, в которых соблазнительные колыхания пышной груди и чувственные движения роскошных бедер соединялись с запахами жареного картофеля и седла барашка, проплывали перед его внутренним взором.

Дверь открылась, и Энгус Кроу, влекомый разыгравшимся воображением, порывисто шагнул вперед, дабы обнять миссис Кроу. Вот и вернулся моряк из-за моря домой, охотник с холмов возвратился .[25]

— Сильвия, возлюбленная моя, — проворковал он с полузакрытыми глазами и сильным шотландским акцентом, как случалось в моменты сильного душевного волнения.

Руки его едва коснулись женщины, как послышался вопль.

Открыв глаза, Кроу обнаружил перед собой не Сильвию, а некую молодую женщину весьма угловатой наружности в черном платье с белым фартуком. Ошеломленный, он первым делом бросил взгляд на номер дома, дабы убедиться, что не поднялся по ошибке на чужое крыльцо. Но нет, табличка была там же, где и всегда, наддверным молоточком. И номер был тот же — 63.

Молодая женщина оправилась от шока даже раньше инспектора.

— Добрый вечер, сэр, — произнесла она ровным, суховатым тоном. — Как мне о вас доложить?

— Инспектор Кроу…

Между тем в сумраке оцепенения забрезжил лучик. У Сильвии всегда были… скажем так, идеи. До замужества она вела домашнее хозяйство в одиночку: сама готовила, сама убирала постель, подметала, мыла полы, вытирала пыль и все успевала. Бездельничать было просто некогда. И вот теперь Кроу с ужасом понял, что жена в его отсутствие нарушила мир и покой семейного очага, взяв в дом служанку.

— Энгус. — Сильвия подождала, пока служанка откроет дверь и затем, не в силах более сдерживаться и отринув строгие требования этикета, порывисто шагнула в тесный холл. — О, Энгус, ты вернулся. — Она торопливо обняла его, поцеловала, как подобает жене, в обе щеки и, отстранив на расстояние вытянутой руки, обратилась к служанке. — Быстро, Лотти. Багаж, хозяина. Занеси его, пока соседи не высыпали посмотреть.

— Что такое, Сильвия? — растерянно пробормотал Кроу.

— Pas devant les domestiques ,[26] — прошипела Сильвия, изображая радушную улыбку, и, повысив голос, добавила: — Я так рада тебя видеть. Лотти отнеси багаж наверх. Милый, пройдем в салон. Позволь мне рассмотреть тебя как следует.

Сбитый с толку всем происходящим, Кроу безропотно проследовал в гостиную, с облегчением обнаружив, что комната, похоже, не подверглась большим изменениям.

— Сильвия, кто эта женщина? — взревел он, не дожидаясь, пока супруга закроет дверь.

— Это сюрприз, Энгус. Я подумала, что ты будешь доволен. Вообще-то, Лотти — наша кухарка.

— Кухарка?

— Милый, нам нужна служанка. В конце концов, мы можем себе это позволить… как семейная пара. К тому же ты занимаешь важную должность в Скотланд-Ярде…

— Какую важную должность?

— Ну, тебя же скоро повысят и…

— Я не давал тебе ни малейшего повода рассчитывать на какое бы то ни было мое повышение. И уж если на то пошло, я провалил порученное задание, и если на следующей неделе меня не отправят патрулировать улицы, это будет большой удачей. Что на тебя нашло? Привести постороннего, чужого человека в наш дом. В наше… — у него даже дрогнул голос, — в наше любовное гнездышко?

Сильвия расплакалась. Обычно это срабатывало.

— Я думала… думала… ты обрадуешься. — Она шмыгнула носом. — Мне не придется делать тяжелую работу. — В дверь постучали, и слезы мгновенно высохли. — Войдите. — Голос прозвучал твердо.

— Обед подан, — объявила угловатая (Кроу уже нашел для нее подходящее определение — «геометрическая») Лотти.

Обед почти вогнал инспектора в депрессию. По дороге в столовую он попытался успокоить супругу, говоря, что вовсе не хочет, чтобы она превратилась в домработницу, что все дело в усталости после долгого и утомительного путешествия. Но обед превратился в тяжкое, разочаровывающее испытание, в ходе которого стало абсолютно ясно, что Сильвия абсолютно не приложила рук к его приготовлению. Суп был водянистый, бифштекс — пережаренным, зелень — сырая. Что касается яблочного пирога, то от него осталось одно лишь название.

После обеда, немного выпив, Кроу в мрачном настроении выслушал монолог супруги с перечислением проблем и тягот, выпавших на ее долю во время его отсутствия. Наконец, не в силах больше терпеть, он объявил о желании удалиться в спальню, не сделав при этом секрета относительно своих дальнейших намерений. По крайней мере, рассуждал Кроу, она не сможет отправить служанку вместо себя на брачное ложе. Да и не пожелает. В этом отношении Сильвия всегда проявляла завидный энтузиазм.

В глазах миссис Кроу вновь блеснули слезы.

— Энгус, я не виновата, — всхлипнула она. — Я не властна над лунными фазами. Мне очень жаль, милый, но сад наслаждений сегодня закрыт.

Энгусу хотелось плакать. Неудача в охоте на Мориарти сильно ударила по самолюбию, и, возвращаясь домой, он утешал себя разными приятными мыслями. Теперь, после очередного удара, ему не осталось ничего другого, как ретироваться в любимое кресло и заняться сортировкой скопившейся почты.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   41

перейти в каталог файлов


связь с админом