Главная страница
qrcode

М.Е.Салтыков-Щедрин - ИСТОРИЯ ОДНОГО ГОРОДА. Михаил Евграфович Салтыков-ЩедринИстория одного городаМихаил Евграфович Салтыков-Щедрин


НазваниеМихаил Евграфович Салтыков-ЩедринИстория одного городаМихаил Евграфович Салтыков-Щедрин
АнкорМ.Е.Салтыков-Щедрин - ИСТОРИЯ ОДНОГО ГОРОДА.pdf
Дата20.01.2018
Размер0.86 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаM_E_Saltykov-Schedrin_-_ISTORIYa_ODNOGO_GORODA.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#57234
страница4 из 20
Каталогgyva_istoriya

С этим файлом связано 2 файл(ов). Среди них: M_E_Saltykov-Schedrin_-_ISTORIYa_ODNOGO_GORODA.pdf, Istoriia_Ukrainy_ta_ukrainskykh_kozakiv.pdf.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
История одного города
В то время как глуповцы с тоскою перешептывались, припоминая, на ком из них более нако- пились недоимки, к сборищу незаметно подъехали столь известные обитателям градоначальнические дрожки. Не успели обыватели оглянуться, как из экипажа выскочил Байбаков, а следом за ним в ви- ду всей толпы оказался точь-в-точь такой же градоначальник, как и тот, который, за минуту перед этим, был привезен в телеге исправником! Глуповцы так и остолбенели.
Голова у этого другого градоначальника была совершенно новая и притом покрытая лаком.
Некоторым прозорливым гражданам показалось странным, что большое родимое пятно, бывшее не- сколько дней тому назад на правой щеке градоначальника, теперь очутилось на левой.
Самозванцы встретились и смерили друг друга глазами. Толпа медленно и в молчании разо- шлась.
СКАЗАНИЕ О ШЕСТИ ГРАДОНАЧАЛЬНИКАХ
Картина глуповского междоусобия
Как и должно было ожидать, странные происшествия, совершившиеся в Глупове, не остались без последствий.
Не успело еще пагубное двоевластие пустить зловредные свои корни, как из губернии прибыл рассыльный, который, забрав обоих самозванцев и посадив их в особые сосуды, наполненные спир- том, немедленно увез для освидетельствования.
Но этот, по-видимому, естественный и законный акт административной твердости едва не сде- лался источником еще горших затруднений, нежели те, которые произведены были непонятным по- явлением двух одинаковых градоначальников.
Едва простыл след рассыльного, увезшего самозванцев, едва узнали глуповцы, что они оста- лись совсем без градоначальника, как, движимые силою начальстволюбия, немедленно впали в анархию.
«И лежал бы град сей и доднесь в оной погибельной бездне, — говорит летописец, — ежели бы не был извлечен оттоль твердостью и самоотвержением некоторого неустрашимого штаб-офицера из местных обывателей».
Анархия началась с того, что глуповцы собрались вокруг колокольни и сбросили с раската двух граждан: Степку да Ивашку. Потом пошли к модному заведению француженки, девицы де
Сан-Кюлот (в Глупове она была известна под именем Устиньи Протасьевны Трубочистихи; впо- следствии же оказалась сестрою Марата и умерла от угрызений совести) и, перебив там стекла, по- следовали к реке. Тут утопили еще двух граждан: Порфишку да другого Ивашку, и, ничего не доспев,
разошлись по домам.
Между тем измена не дремала, явились честолюбивые личности, которые задумали воспользо- ваться дезорганизацией власти для удовлетворения своим эгоистическим целям. И, что всего стран- нее, представительницами анархического элемента явились на сей раз исключительно женщины.
Первая, которая замыслила похитить бразды глуповского правления, была Ираида Лукинишна
Палеологова, бездетная вдова, непреклонного характера, мужественного сложения, с ли- цом темно-коричневого цвета, напоминавшим старопечатные изображения. Никто не помнил, когда она поселилась в Глупове, так что некоторые из старожилов полагали, что событие это совпадало с мраком времен. Жила она уединенно, питаясь скудною пищею, отдавая в рост деньги и жестоко ис- тязуя четырех своих крепостных девок. Дерзкое свое предприятие она, по-видимому, зрело обдумала.
Во-первых, она сообразила, что городу без начальства ни на минуту оставаться невозможно;
во-вторых, нося фамилию Палеологовых, она видела в этом некоторое тайное указание; в-третьих, не мало предвещало ей хорошего и то обстоятельство, что покойный муж ее, бывший винный пристав,
однажды, за оскудением, исправлял где-то должность градоначальника. «Сообразив сие, — гово- рит „Летописец“, — злоехидная оная Ираидка начала действовать».
Не успели глуповцы опомниться от вчерашних событий, как Палеологова, воспользовавшись тем, что помощник градоначальника с своими приспешниками засел в клубе в бостон, извлекла из ножон шпагу покойного винного пристава и, напоив, для храбрости, троих сол- дат из местной инвалидной команды, вторглась в казначейство. Оттоль, взяв в плен казна- чея и бухгалтера, а казну бессовестно обокрав, возвратилась в дом свой. Причем бросала в народ медными деньгами, а пьяные ее подручники восклицали: «Вот наша матушка! теперь нам, братцы,
вина будет вволю!»
Когда, на другой день, помощник градоначальника проснулся, все уже было кончено. Он из

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
История одного города
окна видел, как обыватели поздравляли друг друга, лобызались и проливали слезы. Затем, хотя он и попытался вновь захватить бразды правления, но так как руки у него тряслись, то сейчас же их выпустил. В унынии и тоске он поспешил в городовое управление, чтоб узнать, сколько оста- лось верных ему полицейских солдат, но на дороге был схвачен заседателем Толковниковым и при- веден пред Ираидку. Там же застал он связанного казенных дел стряпчего, который тоже ожидал своей участи.
— Признаете ли вы меня за градоначальницу? — кричала на них Ираидка.
— Если ты имеешь мужа и можешь доказать, что он здешний градоначальник, то признаю! —
твердо отвечал мужественный помощник градоначальника. Казенных дел стряпчий трясся всем те- лом и трясением этим как бы подтверждал мужество своего сослуживца.
—Не о том вас спрашивают, мужняя ли я жена или вдова, а о том, признаете ли вы меня градо- начальницею? — пуще ярилась Ираидка.
— Если более ясных доказательств не имеешь, то не признаю! — столь твердо отвечал помощ- ник градоначальника, что стряпчий защелкал зубами и заметался во все стороны.
— Что с ними толковать! на раскат их! — вопил Толковников и его единомышленники.
Нет сомнения, что участь этих оставшихся верными долгу чиновников была бы весьма плачев- на, если б не выручило их непредвиденное обстоятельство. В то время, когда Ираида беспечно тор- жествовала победу, неустрашимый штаб-офицер не дремал и, руково- дясь пословицей: «Выбивай клин клином», научил некоторую авантюристку, Клемантинку де Бурбон, предъявить права свои. Права эти заключались в том, что отец ее, Клемантинки, кавалер де
Бур- бон, был некогда где-то градоначальником и за фальшивую игру в карты от должности той уволен.
Сверх сего, новая претендентша имела высокий рост, любила пить водку и ездила верхом по-мужски.
Без труда склонив на свою сторону четырех солдат местной инвалидной команды и будучи тайно поддерживаема польскою интригою, эта бездельная проходимица овладела умами почти мгновенно.
Опять шарахнулись глуповцы к колокольне, сбросили с раската Тимошку да третьего Ивашку, потом пошли к Трубочистихе и дотла разорили ее заведение, потом шарахнулись к реке и там утопили
Прошку да четвертого Ивашку.
В таком положении были дела, когда мужественных страдальцев повели к раскату. На улице их встретила предводимая Клемантинкою толпа, посреди которой недреманным оком бодрствовал не- устрашимый штаб-офицер. Пленников немедленно освободили.
— Что, старички! признаете ли вы меня за градоначальницу? — спросила беспутная Клеман- тинка.
— Ежели ты имеешь мужа и можешь доказать, что он здешний градоначальник, то призна- ем! — мужественно отвечал помощник градоначальника.
— Ну, Христос с вами! отведите им по клочку земли под огороды! пускай сажают капусту и пасут гусей! — кротко сказала Клемантинка и с этим словом двинулась к дому, в котором укрепилась
Ираидка.
Произошло сражение; Ираидка защищалась целый день и целую ночь, искусно выставляя впе- ред пленных казначея и бухгалтера.
— Сдайся! — говорила Клемантинка.
— Покорись, бесстыжая! да уйми своих кобелей! — храбро отвечала Ираидка.
Однако к утру следующего дня Ираидка начала ослабевать, но и то благодаря лишь тому об- стоятельству, что казначей и бухгалтер, проникнувшись гражданскою храбростью, решительно от- казались защищать укрепление. Положение осажденных сделалось весьма сомнительным. Сверх обязанности отбивать осаждающих, Ираидке необходимо было усмирять измену в собственном ла- гере. Предвидя конечную гибель, она решилась умереть геройскою смертью и, собрав награбленные в казне деньги, в виду всех взлетела на воздух вместе с казначеем и бухгалтером.
Утром помощник градоначальника, сажая капусту, видел, как обыватели вновь поздравляли друг друга, лобызались и проливали слезы. Некоторые из них до того осмелились, что даже подхо- дили к нему, хлопали по плечу и в шутку называли свинопасом. Всех этих смельчаков помощ- ник градоначальника, конечно, тогда же записал на бумажку.
Вести о «глуповском нелепом и смеха достойном смятении» достигли, наконец, и до начальст- ва. Велено было «беспутную оную Клемантинку, сыскав, представить, а которые есть у нее сообщ- ники, то и тех, сыскав, представить же, а глуповцам крепко-накрепко наказать, дабы неповинных граждан в реке занапрасно не утапливали и с раската звериным обычаем не сбрасывали». Но извес- тия о назначении нового градоначальника все еще не получалось.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
История одного города
Между тем дела в Глупове запутывались все больше и больше. Явилась третья претендентша,
ревельская уроженка Амалия Карловна Штокфиш, которая основывала свои претензии единственно на том, что она два месяца жила у какого-то градоначальника в помпадуршах. Опять шарахнулись глуповцы к колокольне, сбросили с раската Семку и только что хотели спустить туда же пятого
Ивашку, как были остановлены именитым гражданином Силой Терентьевым Пузановым.
— Атаманы-молодцы! — говорил Пузанов, — однако ведь мы таким манером всех людишек перебьем, а толку не измыслим!
— Правда! — согласились опомнившиеся атманы-молодцы.
— Стой! — кричали другие, — а зачем Ивашко галдит? галдеть разве велено?
Пятый Ивашко стоял ни жив ни мертв перед раскатом, машинально кланяясь на все стороны.
В это время к толпе подъехала на белом коне девица Штокфиш, сопровождаемая шестью пья- ными солдатами, которые вели взятую в плен беспутную Клемантинку. Штокфиш была полная, бе- локурая немка, с высокою грудью, с румяными щеками и с пухлыми, словно вишни, губами. Толпа заволновалась.
— Ишь, толстомясая! пупки-то нагуляла! — раздалось в разных местах.
Но Штокфиш, очевидно, заранее взвесила опасности своего положения и поторопилась отра- зить их хладнокровием.
— Атаманы-молодцы! — гаркнула она, молодецки указывая на обезумевшую от водки Кле- мантинку, — вот беспутная оная Клемантинка, которую велено, сыскав, представить! видели?
— Видели! — шумела толпа.
— Точно видели? и признаете ее за ту самую беспутную оную Клемантинку, которую велено,
сыскав, немедленно представить?
— Видели! признаем!
— Так выкатить им три бочки пенного! — воскликнула неустрашимая немка, обращаясь к сол- датам, и, не торопясь, выехала из толпы.
— Вот она! вот она, матушка-то наша Амалия Карловна! теперь, братцы, вина у нас будет вдо- воль! — гаркнули атаманы-молодцы вслед уезжающей.
В этот день весь Глупов был пьян, а больше всех пятый Ивашко. Беспутную оную Клемантинку посадили в клетку и вывезли на площадь; атаманы-молодцы подходили и дразнили ее. Некоторые,
более добродушные, потчевали водкой, но требовали, чтобы она за это откинула какое-нибудь ко- ленце.
Легкость, с которою толстомясая немка Штокфиш одержала победу над беспут- ною Клемантинкой, объясняется очень просто. Клемантинка, как только уничтожила Раидку, так сейчас же заперлась с своими солдатами и предалась изнеженности нравов. Напрасно пан Кшепши- цюльский и пан Пшекшицюльский, которых она была тайным орудием, усовещива- ли, протестовали и угрожали — Клемантинка через пять минут была до того пьяна, что ничего уж не понимала. Паны некоторое время еще подержались, но потом, увидев бесполезность дальнейшей стойкости, отступились. И действительно, в ту же ночь Клемантинка была поднята в бесчувственном виде с постели и выволочена в одной рубашке на улицу.
Неустрашимый штаб-офицер (из обывателей) был в отчаянии. Из всех его ухищрений, подво- хов и переодеваний ровно ничего не выходило. Анархия царствовала в городе полная; начальствую- щих не было; предводитель удрал в деревню; старший квартальный зарылся с смотрителем училищ на пожарном дворе в солому и трепетал. Самого его, штаб-офицера, сыскивали по городу, и за по- имку назначено было награды алтын. Обыватели заволновались, потому что всякому было лестно тот алтын прикарманить. Он уж подумывал, не лучше ли ему самому воспользоваться деньгами, явив- шись к толстомясой немке с повинною, как вдруг неожиданное обстоятельство дало де- лу совершенно новый оборот.
Легко было немке справиться с беспутною Клемантинкою, но несравненно труднее было обез- оружить польскую интригу, тем более что она действовала невидимыми подземными путями. После разгрома Клемантинкинова паны Кшепшицюльский и Пшекшицюльский грустно возвращались по домам и громко сетовали на неспособность русского народа, который даже для подобного случая ни одной талантливой личности не сумел из себя выработать, как внимание их было развлечено одним,
по-видимому, ничтожным происшествием.
Было свежее майское утро, и с неба падала изобильная роса. После бессонной и бурно прове- денной ночи глуповцы улеглись спать, и в городе царствовала тишина непробудная. Около деревян- ного домика невзрачной наружности суетились какие-то два парня и мазали дегтем ворота. Увидев панов, они, по-видимому, смешались и спешили наутек, но были остановлены.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
История одного города
— Что вы тут делаете? — спросили паны.
— Да вот, Нелькины ворота дегтем мажем! — сознался один из парней, — оченно она ноне на все стороны махаться стала!
Паны переглянулись и как-то многозначительно цыркнули. Хотя они пошли далее, но в головах их созрел уже план. Они вспомнили, что в ветхом деревянном домике действительно жила и содер- жала заезжий дом их компатриотка, Анеля Алоизиевна Лядоховская, и что хотя она не имела ника- ких прав на название градоначальнической помпадурши, но тоже была как-то однажды призываема к градоначальнику. Этого последнего обстоятельства совершенно достаточно было, чтобы выста- вить новую претендентшу и сплести новую польскую интригу.
Они тем легче могли успеть в своем намерении, что в это время своеволие глуповцев дошло до размеров неслыханных. Мало того что они в один день сбросили с раската и утопили в реке целые десятки излюбленных граждан, но на заставе самовольно остановили ехавшего из губернии, по ка- зенной подорожной, чиновника.
— Кто ты? и с чем к нам приехал? — спрашивали глуповцы у чиновника.
— Чиновник из губернии (имярек), — отвечал приезжий, — и приехал сюда для розыску без- дельных Клемантинкиных дел!
— Врет он! Он от Клемантинки, от подлой, подослан! волоките его на съезжую! — кричали атаманы-молодцы.
Напрасно протестовал и сопротивлялся приезжий, напрасно показывал какие-то бумаги, народ ничему не верил и не выпускал его.
— Нам, брат, этой бумаги целые вороха показывали — да пустое дело вышло! а с тобой нам ссылаться не пригоже, потому ты, и по обличью видно, беспутной оной Клемантинки лазутчик! —
кричали одни.
— Что с ним по пустякам лясы точить! в воду его — и шабаш! — кричали другие.
Несчастного чиновника увели в съезжую избу и отдали за приставов.
Между тем Амалия Штокфиш распоряжалась; назначила с мещан по алтыну с каждого двора, с купцов же по фунту чаю да по голове сахару по большой. Потом поехала в казармы и из собственных рук поднесла солдатам по чарке водки и по куску пирога. Возвращаясь домой, она встретила на до- роге помощника градоначальника и стряпчего, которые гнали хворостиной гусей с луга.
— Ну что, старички? одумались? признаете меня? — спросила она их благосклонно.
— Ежели имеешь мужа и можешь доказать, что он наш градоначальник, то признаем! — твердо ответствовал помощник градоначальника.
— Ну, Христос с вами! пасите гусей! — сказала толстомясая немка и проследовала далее.
К вечеру полил такой сильный дождь, что улицы Глупова сделались на несколько часов непро- ходимыми. Благодаря этому обстоятельству ночь минула благополучно для всех, кроме злосчастного приезжего чиновника, которого, для вернейшего испытания, посадили в темную и тесную каморку,
исстари носившую название «большого блошиного завода», в отличие от малого завода, в котором испытывались преступники менее опасные. Наставшее затем утро также не благоприятствовало про- искам польской интриги,
так как интрига эта,
всегда действуя в темно- те, не может выносить солнечного света. «Толстомясая немка», обманутая наружною тишиной, сочла себя вполне утвердившеюся и до того осмелилась, что вышла на улицу без провожатого и начала за- игрывать с проходящими. Впрочем, к вечеру она, для формы, созвала опытнейших городских бу- дочников и открыла совещание.
Будочники единогласно советовали: первое, беспутную оную Клемантинку, не медля, утопить, дабы не смущала народ и не дразнила; второе, помощника градоначальника и стряпчего пытать и, в-третьих, неустрашимого штаб-офицера, сыскав, предста- вить. Но таково было ослепление этой несчастной женщины, что она и слышать не хотела о мерах строгости и даже приезжего чиновника велела перевести из большого блошиного завода в малый.
Между тем глуповцы мало-помалу начинали приходить в себя, и охранительные силы, скры- вавшиеся дотоле на задних дворах, робко, но твердым шагом выступали вперед. Помощник градона- чальника, сославшись с стряпчим и неустрашимым штаб-офицером, стал убеждать глуповцев уда- ляться немкиной и Клемантинкиной злоехидной прелести и обратиться к своим занятиям. Он строго порицал распоряжение, вследствие которого приезжий чиновник был засажен в блошиный завод, и предрекал Глупову великие от этого бедствия. Сила Терентьев Пузанов, при этих словах, тоскливо замотал головой, так что если б атаманы-молодцы были крошечку побойчее, то они, конечно, раз- несли бы съезжую избу по бревнышку. С другой стороны, и «беспутная оная Клемантинка» оказала немаловажную услугу партии порядка...
Дело в том, что она продолжала сидеть в клетке на площади, и глуповцам в сладость было, в

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
История одного города
часы досуга, приходить дразнить ее, так как она остервенялась при этом неслыханно, в особенности же когда к ее телу прикасались концами раскаленных железных прутьев.
— Что, Клемантинка, сладко? — хохотали одни, видя, как «беспутная» вертелась от боли.
— А сколько, братцы, эта паскуда винища у нас слопала — страсть! — прибавляли другие.
— Ваше я, что ли, пила? — огрызалась беспутная Клемантинка, — кабы не моя несчастная слабость да не покинули меня паны мои милые, узнали бы вы у меня ужо, какова я есть!
— Толстомясая-то тебе небось прежде, какова она есть, показала!
— То-то «толстомясая»! Я, какова ни на есть, а все-таки градоначальническая дочь, а то взяли себе расхожую немку, что на постоялом дворе собой торговала!
Призадумались глуповцы над этими Клемантинкиными словами. Загадала она им загадку.
— А что, братцы! ведь она, Клемантинка, хоть и беспутная, а правду молвила! — говорили од- ни.
— Пойдем, разнесем толстомясую! — галдели другие.
И если б не подоспели тут будочники, то несдобровать бы «толстомясой», полететь бы ей вниз головой с раската! Но так как будочники были строгие, то дело порядка оттянулось, и атама- ны-молодцы, пошумев еще с малость, разошлись по домам.
Но торжество «вольной немки» приходило к концу само собою. Ночью, едва успела она сомк- нуть глаза, как услышала на улице подозрительный шум и сразу поняла, что все для нее кончено. В
одной рубашке, босая, бросилась она к окну, чтобы, по крайней мере, избежать позора и не быть посаженной, подобно Клемантинке, в клетку, но было уже поздно.
Сильная рука пана Кшепшицюльского крепко держала ее за стан, а Нелька Лядоховская,
«разъярившись неслыханно», требовала к ответу.
— Правда ли, девка Амалька, что ты обманным образом власть похитила и градоначальницей облыжно называть себя изволила и тем многих людишек в соблазн ввела? — спрашивала ее Лядо- ховская.
— Правда, — отвечала Амалька, — только не обманным образом и не облыжно, а была и есмь градоначальница по самой сущей истине.
— И с чего тебе, паскуде, такое смехотворное дело в голову взбрело? и кто тебя, паскуду, тому делу научил? — продолжала допрашивать Лядоховская, не обращая внимания на Амалькин ответ.
Амалька обиделась.
— Может быть, и есть здесь паскуда, — сказала она, — только не я.
Сколько затем ни предлагали девке Амальке вопросов, она презрительно молчала; сколько ни принуждали ее повиниться — не повинилась. Решено было запереть ее в одну клетку с беспутною
Клемантинкой.
«Ужасно было видеть, — говорит „Летописец“, — как оные две беспутные девки, от третьей,
еще беспутнейшей, друг другу на съедение отданы были! Довольно сказать, что к утру на другой день в клетке ничего, кроме смрадных их костей, уже не было!»
Проснувшись, глуповцы с удивлением узнали о случившемся; но и тут не затруднились. Опять все вышли на улицу и стали поздравлять друг друга, лобызаться и проливать слезы. Некоторые про- сили опохмелиться.
— Ах, ляд вас побери! — говорил неустрашимый штаб-офицер, взирая на эту картину. — Что ж мы, однако, теперь будем делать? — спрашивал он в тоске помощника градоначальника.
Надо орудовать, — отвечал помощник градоначальника, — вот что! не пустить ли, сударь, в народе слух, что оная шельма Анелька, заместо храмов Божиих, костелы везде ставить велела?
— И чудесно!
Но к полудню слухи сделались еще тревожнее. События следовали за событиями с быстротою неимоверною. В пригородной солдатской слободе объявилась еще пре- тендентша, Дунька-толстопятая, а в стрелецкой слободе такую же претензию заявила Матрен- ка-ноздря. Обе основывали свои права на том, что и они не раз бывали у градоначальников
«для лакомства». Таким образом, приходилось отражать уже не одну, а разом трех претендентш.
И Дунька, и Матренка бесчинствовали несказанно. Выходили на улицу и кулаками сшибали проходящим головы, ходили в одиночку на кабаки и разбивали их, ловили молодых парней и прятали их в подполья, ели младенцев, а у женщин вырезали груди и тоже ели. Распустивши волоса по ветру,
в одном утреннем неглиже, они бегали по городским улицам, словно исступленные, плевались, ку- сались и произносили неподобные слова.
Глуповцы просто обезумели от ужаса. Опять все побежали к колокольне, и сколько тут было перебито и перетоплено тел народных — того даже приблизительно сообразить невозможно. Нача-

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

перейти в каталог файлов


связь с админом