Главная страница
qrcode

Черт его знает. Мне сразу не понравилось новое место работы. Мне, вообще, ненравилась вся эта глупая затея с временным трудоустройством. Один близкий человек настоял на этом, и я вынужден был поддаться


Скачать 20.64 Kb.
НазваниеМне сразу не понравилось новое место работы. Мне, вообще, ненравилась вся эта глупая затея с временным трудоустройством. Один близкий человек настоял на этом, и я вынужден был поддаться
АнкорЧерт его знает.docx
Дата15.11.2016
Размер20.64 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаChert_ego_znaet.docx
ТипДокументы
#2730
Каталогtopic33874468_33190544

С этим файлом связано 35 файл(ов). Среди них: pokoy.docx, Bez_obratnogo_bileta.docx, Matushkina_pamyatka.doc, Teper_ya_vizhu.txt, khoroshiy_pokhmel.docx, Dokument1_1.docx, Ostansya_zdes.docx, Ty_ne_odin.docx, Dokument_Microsoft_Word.docx, Pervaya_glava_knigi.doc и ещё 25 файл(а).
Показать все связанные файлы

Мне сразу не понравилось новое место работы. Мне, вообще, ненравилась вся эта глупая затея с временным трудоустройством. Один близкий человек настоял на этом, и я вынужден был поддаться. Преодолев, подобно крутому подъему, бумажную волокиту, я отправился прямиком в центр временного трудоустройства. Неожиданно для канцелярских крыс, работники центра встретили меня весьма приветливо, словно я какой-то большой человек. Мне, разумеется, это польстило, но не расслабило. Людям я не верил и знал, как один герой Евгения Леонова, что вежливость – лучшее оружие вора, но не более того. Притворная вежливость меня не тронула.

Я сел на предложенный стул. Он натужно скрипнул под моим весом, как будто был недоволен, что я оскверняю его деревянную поверхность своим наглым прикосновением. Я, честно, не хотел осквернять это место, вообще. Своим присутствием. Это была вынужденная мера. Моя семья испытывала финансовые сложности после поездки одного из членов за границу. Но это всё не обязывало меня быть доброжелательным. Я молчал, сохраняя выражение полного равнодушия. Доброжелательный энтузиазм офисного планктона быстро иссяк, и мы просто обменялись необходимой информацией. Я узнал место и график, а они то, что им было нужно. Этим наша встреча завершилась.

Работа не бог весть какая – сторож на старом металлургическом заводе. Зарплата небольшая, зато меня полностью устраивал плавающий график. Заступить на дежурство я должен был лишь следующим утром, поэтому я потратил остаток дня на прогулку по городу и чтение.

В восемь часов утра я уже стоял на месте, ожидая пока кто-нибудь заметит моё присутствие. Пока же я решил заняться созерцанием. Завод показался мне заброшенным. Мне было неясно, зачем тратить деньги на охрану предприятия, которое не приносит прибыли. Всё, что можно было унести – давно унесли. Но это решали местные финансовые воротилы. И если им хотелось за это платить, мне ли противиться? Работа не пыльная – сиди себе, занимайся своими делами, даже обходы делать не надо. Меня полностью устраивала отдаленность этого места от деловых артерий города. Жизнь кипела там. Здесь чувствовалась пустота и одиночество. Одиночество – как раз то, чего мне в последнее время не хватало. Я ещё раз окинул завод взглядом и остался доволен.

Ржавая стальная дверь скрипнула и натужно поддалась вперед на давно не смазываемых петлях. Из двери показался человек. Это был поджарый парень, на вид не больше двадцати шести лет в безупречном синем костюме. А его ботинками можно было освещать дорогу кораблям в темноте, вместо маяка – так они сверкали. Обыкновенное дружелюбное лицо и серые глаза дополняли портрет среднего финансиста. Он подошёл ко мне и протянул руку. Я её пожал. Этот человек представился управляющим и дал кое-какие инструкции по поводу работы. Когда коротенький инструктаж закончился, он снова пожал мне руку и отправился восвояси походкой человека, который доволен своей жизнью. Он был таким сияющим и чистым в своём фирменном костюме, как будто не имел к этому, прокопченному паром тяжелых металлов, месту никакого отношения. До сторожки он меня не провожал, просто небрежно махнул рукой в нужном направлении. Я увидел ветхое, как сам завод, кирпичное одноэтажное сооружение, на котором, как глаза, выделялись два окна, покрытые стальной решеткой. Я проводил управляющего взглядом, пока он не скрылся из моего поля зрения. После этого, я двинулся в сторону моего временного жилья, предвкушая все прелести одинокого чтения.

Я открыл дверь, краска на которой давно превратилась в струпья, и шагнул внутрь. Ветер с силой захлопнул дверь за мной, заставив меня вздрогнуть. Я не мистик, но это место мне однозначно не понравилось. Первое впечатление было другим. Это как хищный цветок, который своей внешней прелестью приманивает к себе доверчивых насекомых. Как только кто-то поддается и садится на лепестки – хлоп, и пасть рывком закрывается, оставляя букашку один на один со своим желудочным соком. Разумеется, я в любую минуту мог покинуть своё рабочее место, расторгнув трудовое соглашение, но гордость не позволяла мне этого сделать. И пока ничего не случилось. Ох уж это «пока»…

Новый роман Пелевина помог мне быстро скоротать светлое время суток. Моя сторожка, хоть и дряхлая, всё же была оборудована необходимым для сносного существования инвентарем. Вообще, сторожка представляла собой небольшую комнатку, маленький коридор и туалет в конце. Из интерьера были здесь целых два стула и старый письменный стол, в углу стояла кушетка. Стены были окрашены лет сорок назад. За это время краска изрядно потрескалась, и на полу попадались большие и маленькие ошметки застывшей зеленой краски. На стенах из украшений были только розетка и постер из старого неизвестного журнала, изображающий четкий профиль не очень красивой дамы в чукотском национальном костюме. На этом дизайнерские изыски закончились.

Часов в десять небо начало принимать темно синий оттенок, который как акварель, медленно заливал небесную гладь. Солнце садилось, и я начал готовиться ко сну. Мне надо было оставлять, зажженным на ночь, фонарь на столбе рядом со сторожкой. Этого света было достаточно, чтобы осветить мои приготовления ко сну и в дальнейшем не мешать моему сну. Я потушил свет в комнате и улегся на скрипучую кушетку. Перед сном захотелось, пользуясь одиночеством, поразмыслить о делах насущных. Я думал о новых способах коммерческого обогащения, как обычно. Но мои мысли неотступно следовали к другому. Мне стало интересно, почему администрация старого завода только сейчас решила обеспечить своему агонизирующему детищу защиту. Ведь, несмотря на кое-какие удобства, окружавшие меня, было заметно, что место не обжито. Здесь было холодно, но дело не в температуре воздуха. Просто неуютно и как-то не одиноко.

Эти мысли начали мне мешать, и я решил перевернуться на другую сторону. Пока я переворачивался, успел поймать на себе взгляд пары недружелюбных серых глаз, направленных с постера. Когда я уже повернулся, моё сознание всколыхнуло – я отчетливо вспомнил, что дама на плакате была изображена в профиль. Тело покрылось неприятной гусиной кожей. Я повернулся, чтобы ещё раз посмотреть на плакат, перебарывая малодушное желание накрыться одеялом и дрожать. Ошибки не было – с плаката на меня хищно уставилась та самая чукотская дама. Глаза, конечно, не двигались, как на портретах в фильмах Хичкока, но, запечатленный на снимке взгляд был устремлен вниз, на меня. Волосы на затылке начали шевелиться – я готов был поклясться, что когда вошел сюда, девушка смотрела в другую сторону. Но мои клятвы были бесполезны. Я дрожащими руками нащупал выключатель. Он щелкнул, и лампочка осветила нас тусклым желтым светом, но наваждение не исчезло. Это безумие принимало вполне отчетливые границы реальности, вписываясь в естественный ход вещей, как неподходящий паззл. Мы по-прежнему смотрели в глаза друг другу.

Я решил сходить к умывальнику, чтобы освежить рассудок холодной водой. Я осторожно поднялся с кушетки, облегченно вздохнувшей своими пружинами, и неуверенно двинулся в нужном направлении. Не забывая следить за странным плакатом. Струя, сначала осторожно, тихо полилась из крана, словно чего боясь, но набрала силу, и я подставил руки. Вода освежила меня, и я поднял своё влажное лицо к треснувшему зеркалу. Ничего необычного в себе я не заметил и уже начал себя успокаивать тем, что снимок всегда был таким. Если бы не этот хищный взгляд. И навязчивое ощущение чужого присутствия.

Я упал ничком, как мешок с картофелем, на свою кушетку и невыносимо сильно захотел отключиться. Но было ясно, что напрасно я стараюсь уснуть. Я решил почитать и уже потянулся к книге, когда услышал странный шум. Этот звук всегда сопровождает движение, плохо смазанного механизма полного оборота на кранах. Следом огромной силы напором вода хлынула из крана. Можно было бы предположить, что просто сорвало кран, если бы не скрип механизма – кран явно кто-то открутил. Кто-то, кого я не вижу. Меня накрывала медленно ползущая волна липкого, как сироп, ужаса. А вода продолжала хлестать из крана, как кровь из отрубленной конечности, смывая мои надежды на то, что это всё – иллюзия.

Воду надо было выключить, и я с трудом поднялся. Я дошел до пустого туалета и закрыл кран. Вернулся и начал собирать вещи. Я решил, что лучше до рассвета поброжу по городским окраинам, нежели останусь здесь. Вещи я собирал не как обычно – аккуратно складывая, а просто комкал, как что-то, находящееся здесь комкало мой здравый смысл, и засовывал в сумку. Барьер здравомыслия методично рушился, как старое здание, находящееся не далеко от военного полигона.

Я выбежал в коридор и двинул дверь ногой, что было силы, решив не мелочиться с открыванием. Мою стопу пронзила адская боль и я, не удержавшись на ногах, рухнул на пол. Дверь даже не шелохнулась, хоть и выглядела, как старуха, доживающая свои дни в богадельне. Я усилием воли поднялся с пола и… оцепенел от страха. Там, где раньше был пол туалета, зияла черная дыра. Я заметил, как из этой дыры вылезает нечто похожее на человека. Лица видно не было, и глупая надежда на что-то заставила меня сделать шаг навстречу. Когда висевшая в комнате лампочка выхватила из темноты лицо пришельца, я почувствовал, как ледяная костлявая кисть ужаса цепко ухватила меня за горло и начала сжимать. На том месте, где должно было быть лицо, был лишь голый морщинистый череп, похожий на человеческий. Всё лицо было покрыто морщинистым кожным покровом, из которого сочился гной и торчали редкие седые волоски. Но на лице не было ни глаз, ни носа, лишь пустое пространство шкуры, которая, как очень искусно выполненная маска, легла на череп. Но зато были зубы. Много зубов. Просто челюсть, как у пираньи. И это жуткое существо начало медленное шествие в мою сторону, заставляя меня сжиматься, как шарик, который проткнули иглой. Я вжался в стену и от страха закрыл глаза, но перед этим успел заметить на бедрах чудовища синюю тряпку, возможно, когда-то бывшую брюками. Но не было сил даже кричать, поэтому я просто закрыл глаза и плакал. Я почувствовал скользкое прикосновение щупалец, заменявших ему руки, по своему лицу. Он водил ими по лицу, словно прицениваясь. А потом голову пронзила резкая адская боль. Существо вцепилось в моё лицо и поволокло меня туда, откуда оно выбралось. Я снова почувствовал ужасающую боль и странный шмякающий звук и понял, что у меня теперь нет правого глаза – оно на ходу его раздавило. Я успел уловить, как деревянный пол сменился комьями земли. И я начал терять сознание от болевого шока. Последнее, что я почувствовал – удушливый запах сырой земли…

перейти в каталог файлов


связь с админом