Главная страница
qrcode

Нейронаука наука о мозге


НазваниеНейронаука наука о мозге
АнкорNeuroscience Science of Brain 1(1).pdf
Дата24.11.2017
Размер8.19 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаNeuroscience_Science_of_Brain_1_1.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#49087
страница8 из 9
Каталогhateman31

С этим файлом связано 49 файл(ов). Среди них: и ещё 39 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9
миастении, или же сами периферические нервы – приводя к развитию
синдрома Гийена-Барре.
Жаклин дю Пре – известная музыкантка, которая заболела рассеянным склерозом.
Дискутабельные вопросы
Если бы вы узнали, что у вас может развиться генетическое заболевание, чтобы ве захотели узнать наверняка? Было бы правильно верифицировать ген перед родами и производить аборты в группе риска?
Что вы думаете о тех продуктивных годах жизни, проведенных до развития болезни?
49

Нейродегенерация –
Болезнь Алцгеймера
“Отец не узнает меня сейчас. Кажется, он больше
никогда меня не узнает. Он злится и напуган, не
думаю, что он понимает, что происходит вокруг
него. В начале, он казался просто забывчивым,
терял вещи. Потом стало хуже. Он нне ложился
спать, казалось, он не знает, который час и где он
находится. Теперь он потеял контроль над
кишечником и не может самостоятельно есть и
одеваться. Мне так трудно.”
Наш мозг определяет кто мы есть: как мы реагируем на различные ситуации, на кого влюбляемся, чего боимся и что помним. Эти основные качества человеческой натуры просто обнажаются, когда мозг поражает прогресси- рующее заболевание, известное как болезнь
Алцгеймера (БА). БА является формой деменции – глобальной потери когнитивных функций, которая поражает примерно 5% у 65-летних и 25% старше
85. Это крайне тяжелое заболевание: начинается с поражения памяти и прогрессирует до потери персонализации и смерти. Наблюдать своих любимых в этом состоянии является исключительно трудным для родственников. В редких случаях больные даже не узнают их, и нуждаются в ежедневной постоянной посторонней помощи. Соответственно, драматически меняется и жизнь ухаживающих за больными с БА.
Что же происходит? Как только БА развивается, происходит гибель клеток мозга: кора истончается, а желудочки увеличиваются. Диагноз обычно ставится прижизненно на основании характерных клинических признаков, однако может быть подтвержден только при микроскопическом исследовании мозга, при наличии потери клеток, отложения специфических амилоидных белков с образованием амилоидных бляшек, и хаотично расположенных канатовидных белков – фибриллярных тяжей. Современные исследовательские проекты направлены на раннее выявление БА, дифференциальную диагностику с похожими состояниями, например, депрессией.
Окрашивание выявляет амилоидные бляшки
(указаны в кведрате) и тяжи (указаны стрелкой).
И снова, генетика предоставила нам некоторое понимание болезни с выявлением мутаций в генах, синтезирующих амилоид-прекурсорный белок, и пресенилины (которые синтезируют ферменты, которые угнетают прекуерсорные белки).
Наследование вариаций гена апопротеина Е (апоЕ), апоЕ-4, также является важным фактором риска.
Тем не менее, генетические факторы не являются единственными: факторы окружающей среды, токсины, травматическое повреждение мозга, также играют важную роль в развитии БА.
Генетические факторы важны, так как были выведены генетически модифицированные линии лабораторных животных, мышей, болезнь которых имела одинаковые клинические проявления. Результаты исследований на этих животных интерпретировались весьма осторожно, однако и этого оказалось достаточным для начального понимания биологии заболевания.
Лечения, которое бы приостановило развитие БА, до сих пор нет, однако крайне желательно и необходимо. Именно здесь по-настоящему оцениваются лабораторные исследования. Известно, что нервные клетки, утилизирующие химический трансмиттер ацетилхолин, частично уязвимы при аттаках. Лекарства, которые поддерживают действие оставшегося ацетилхолина посредством блокирования эффекта ферментов, разрушаюших этот нейротрансмиттер в обычных условиях, имеют скромный терапевтический эффект как у экспериментальных животных, так и у больных сБА.
Однако эти лекарства не могут замедлить прогрессию все еще неизлечимой болезни.
Совмещение генетических предпосылок и понима- ние связи между биохимией мозга и психологией, знание механизмов поражения клеток, создают предпосылки для эффективного лечения БА.
Депрессии
Возможно, некоторые удивятся, когда узнают, что депрессия и деменция (нейродегенерация) – закадычные друзья, однако мы уже знаем, что больные в состоянии сильной депрессии теряют клетки мозга.
Депрессивные заболевания существенно отличаются от плохого настроения, которое мы все время от времени испытываем. Это на самом деле серьезное заболевание, когда плохое настроение длится неделями и месяцами.
В конце концов больные с депрессией страдают так, что готовы умереть и даже убить себя.
При депрессии развиваются характерные симптомы: нарушенный сон, сниженный аппетит, пониженное внимание, потеря интересов. К счастью, это состояние полностью излечимо. Антидепрессанты, которые увеличивают эффект нейромодуляторных трансмиттеров (серотонин, норадреналин) могут очень быстро, в течение недель, излечить болезнь.
Специализированные психологические разговорные терапии также эффективны, и сочетание химического и психилогического лечения может быть особенно полезным.
Показано, что в течение жизни каждый пятый переносит депрессию.
Xроническая депрессия приводит к нарушению баланса и контроля над стрессом, производством гормонов, например, кортизола.
Винсент ван Гог, художник-
импрессионист, страдал от
сильной депрессии
50

Эти гормоны считаются полезными (глава 12), тем не менее, при хронической активации гормоны стресса могут повредить клетки мозга, особенно в лобно-теменной области мозга. Недавно было показано, что анитдепрессанты способствуют интеграции церебральных клеток и увеличивают скорость нейрогенеза в гиппокампе. Следуя этому направлению, с применением лекарств можно добиться нейропротекции клеток мозга при стрессе.
Шизофрения
Другое психиатрическое заболевание, которое объединяет нарушения химии и структуры мозга, носит название шизофрения (Ш). Ш- прогрессирующее тяжелое заболевание, поражающее одного из 100. Обычно заболевание начинается в молодости и считается, что Ш забирает больше жизней, чем онкологические заболевания.
Основными симптомами Ш являются делюзии
(вера в ненормальные – обычно невозможные в природе вещи) и галлюцинации (нарушения восприятия, когда больные переживают ненормальные чувствительные ощущения, слышат голоса). Обычно возникает прогрессирующее снижение когнитивных функций, социальной адаптации и трудоспособности.
Состояние весьма неправильно понимается: нет ничего общего с “удвоением личности”, а страдающие Ш далеки от насилия. На самом деле, большинство людей с Ш больше напугано, чем представляет опасность. Существуют четкие генетические факторы развития Ш, однако всегда надо помнить и о стрессе и окружающей среде.
Однако, несмотря на все психологические изменения, Ш является первичной церебральной патологией. Уже давно известно, что при этом возникает расширение желидочков мозга и поражение активности лобных долей.
“Сначала мы не понимали, что происходит с нашей дочрью Сью. Она на отлично проучилась первый год в университете. Потом она изменилась - стала тихой и отрешенной, пока была дома, совершенно наоборот ее прежнему поведению. Перестала встречаться с друзьями, потом перестала ходить на занятия и весь день могла пролежать в постели. Потом в один день она сообщила, что получила специальное послание о том, что она обладает силами, а спутники контролируют ее речь при помощи телепатии. Она смеялась без причины, потом могла плакать. Было очевидно, что она серьезно больна. Она заявиля, что может слышать голоса и все вокруг обсуждают ее.
Оказалось, что она страдает от шизофрении.
51
В первый раз она провела в госпитале около двух месяцев. Теперь она регулярно принимает лекарства.
Несмотря на то, что она перестала говорить о спутниках и голосах, она не проявляет большого интереса к окружающему миру. Она не смогла продолжить учебу в Университете, и даже немного проработала в местном магазине, однако из-за повторной двухнедельной госпитализации потеряла работу. Она уже не прежняя.“
Препараты, которые блокируют допаминовые рецепторы, могут снизить частоту и выраженность симптомов, однако неспособны излечить Ш.
Последние исследования свидетельствуют о том, что при экспериментальном применении амфетаминов возможно обнаружение дефектов синтеза допамина у больных с Ш. Однако, еще многое предстоит выяснить: посмертные исследования головного мозга выявили, что уже при развитии возникают нарушения организационных связей нейронов, мальфункция нейротрансмиттерной системы глутамата.
Наши усилия по пониманию природы душевных заболеваний представляют собой последний рубеж медицинской нейронауки. Многие организации, такие как Medical Research Council и Wellcome Trust, своей прерогативой на последующие 10 лет установили исследования душевного здоровья.
Весьма важный проект, осуществляемый сейчас, собирает все данные о генетике и визуализации мозга в семьях с риском развития Ш. Построение моста над пропастью от “молекул до койки больного” остается одним из самых заветных научных стремлений.
На рубеже науки
Результат
Исследователи
Психиатры
Терпевты
Б
ольные
Семьи с высоким риском Ш
Проспективное исследование Ш
Большинство исследований неврологических или психиатрических заболеваний производятся над уже заболевшими людьми. Исследователи в
Шотландии используют генетическую информацию для изучения членов семей, которые находятся под риском развития болезни.
Сканнирование мозга, тщательное менальное тестирование, измерения физических показателей производтся через определенные интервалы для определения маркеров развития болезни. Эта информация особенно важна для создания новых методов лечения.
Рекомендуемы интернет сайты: Brain and spine foundation: http://www.bbsf.org.uk
British epilepsy association: http://www.epilepsy.org.uk Stroke: http://www.strokecenter.org
National Institute of Neurological disorders and stroke: http://www.ninds.nih.gov

Нейроэтика
Давным давно (совсем как в сказке)
существовали четкие различия между наукой и
технологиями. Ученые занимались поиском
истины, и очень часто наградой для них было
“удовольствие от открытия”. Инженеры и
технологи воспользовались плодами научных
открытий и применили их для изменения мира,
в котором мы сейчас живем. Как бы то не было,
но современные ученые все более
информированы о социальном контексте их
изучения и как этот контест может влиять на их
исследования.
Вопросы относительно влияния нейронауки на общество являются проблемой исследования нейроэтики – перекрестка нейронауки, философии и этики. Так, это касается и вопросов о том, как открытия в области исследования мозга действуют на наше самопонимание как человека
(нейрональные основы моральности), развитие социальной политики (образовательный потенциал ребенка), и как проводится сам эксперимент (использование лабораторных животных, человеческие субъекты в исследовании). И как нейроисследователи должны представлять плоды своих изучений для широкой общественности.
“РАЗМЫШЛЕНИЯ О МОЗГЕ КАСАЮТСЯ ВСЕX НАС.
ЭТО- БУКВАЛЬНО - ГОЛОВНАЯ РАБОТА”
Зак Xoлл, Калифорнийский Университет
Социальный контекст
Несмотря на то, что некоторые нейроисследователи преполагают, что их концепции не имеют общего от социальной реальности, однако это далеко не так. В 17-ом веке
Декарт (Descartes) использовал гидравлическую метафору для объяснения как мозг управляет мышцами - он позаимствовал идею из водных инженерных сооружений одного фрнацизского замка. На пороге 20-ого, индустриального века, нейропсихологи для объяснения мозга предлагали идиомы типа “заколдованные очертания”, а чуть позже – огромная “телефонная станция”. Сейчас, в начале 21-ого века, мы все чаще используем компьютерные метафоры, например, “церебральная кора работает как частная всемирная паутина”. Конечно, применение идиом является своеобразной попыткой как разъяснить комплексные идеи, так и понять работу мозга.
Исследователи мозга могут и заниматься вопросами, которые отрешены от каждодневних проблем. Часто этот побег в абстрактный мир похож на монашеское самоотрешение в поисках истины. Однако работает ли ученый над ионными потоками, которые приводят к возникновению потенциала действия, или как химические мессенджеры высвобождаются и действуют, или как активация клеток в зрительной коре представляет зрительный мир, - многие вопросы современной нейронауки могут быть определены и разъяснены.
Но настоящий мир всегда рядом. Как только мы поймем работу химических трансмиттеров, то совершенно естественным кажется поиск умных лекарств, которые помогут улучшить нашу память.
Некоторые могут подумать о создании нейротоксинов, которые прервут развитие критических процессов, как некоторые энзимы- ингибиторы.
Если бы существовало лекарство для сдачи экзамена, приняли ли вы его? А есть ли тогда разница между атлетом, принимающим стероиды для улучшения результатов, и лицом, принимающим антидепрессанты?
Не менее витиеватые этические дилеммы связаны и с будущим жизуализации мозга. Например, кажется возможным, что скоро техника поможет различать истинные воспоминания от ложных.
52

Разница в ответах бывает настолько велика, что может быть, в один день в судах будет принято решение направить на сканирование мозга, своеобразные
”мозговые отпечатки пальцев”, которые позволят установить надежность свидетельств. Возможно, что в один день мы заговорим о когнитивной частной собственности.
Все новые данные о мозге во все времена заставляют пересмотреть наше собственное восприятие. Существует довольно веские идеи о том, что эволюция мозга имеет много общего со социальным сознанием. Показано, что моральность и совесть весьма близко связаны с областью мозга, ответственного за эмоции, и генерирующего чувства награды и наказания, а все они вместе составляют эволюционную этику. Понимание этих процессов может нам помочь действительно понимать друг друга, чувства и желания других.
Построение этих идей на наших пока примитивных концепциях о нейрональной пластичности может иметь большое воздействие на процессы воспитания и образования, не говоря о больших академических успехах.
Важно правильно оценить факт, что исследователи мозга не уверены в будущих направлениях своих исследований. По мнению некоторых молекулярных нейробиологов, истина лежит в молекулярном строении ЦНС, и новые ДНК и протеомические технологии позволят пролить свет на многие, до сих пор нерешенные задачи. Такая “редукционистская агенда” с философей и технологическим обоснованием просто процветает, особенно в средствах массовой информации. Но оправдан ли такой подход? Разве не существуют более высокие объяснения проявлений мозга и мысли, которые не редуцированы таким образом? Существует ли тип собстенности, исходящий из организации мозга? Многие нейроученые четко верят в другое. Они требуют применения более эклектического подхода к современной нейронауке, который бы включал взаимодействия и корреляции с социологией. Не существует какой-либо темы в исследованиях мозга, которая спокойно обсуждалась бы на публике, тем более вопросы о том, как общество должно предварительно направлять исследования. Ведь в конце концов, налогоплательщики (само общество) оплачивают наши исследования.
Нейроэтика – конкретные факты
Многие вопросы в нейроэтике требуют соответствующего здравого смысла. Предположим, исследование мозга добровольца неожиданно выявило опухоль мозга. Или у кого-то при нейрогенетическом обследовании обнаружена мутация, способная привести к развитию нейродегенерации? В каждом из случаев надо ли говорить об этом? Здравый смысл требует, чтобы эта ответственность была переложена на самого волонтера, которому до проведения тестов должен быть предоставлен выбор – захочет ли он узнать соответствующую медицинскую информацию, которая, возможно возникнет в ходе исследования.
Однако, информированная осведомленность тоже не сахар. Представьте себе исследователя мозга, который проводит изучение эффективности нового препарата для лечения инсусльта, вместе с плацебо, в течение первых часов после инсульта.
Протокольное проведение исследований требует сравнения с плацебо, но как можно оставить больного без лечения, или требовать информирован- ную осведомленность?
Если из-за этого не получится провести исследование, то фактически, не удастся и проверить эффективность препарата!
Родственники больных также часто бывают в смятении и не в состоянии принять решение в течение требуемого времени. А может, мы просто забудем о существовании информированной осведомленности для большей научной пользы? Или все же это - крайне скользкая тропа
?
Другой важный аспект нейроэтики – эксперименты на животных. От животных не требуется получение информированного согласия дла проведения инвазивного эксперимента на мозге. Для некоторых людей, направления этих исследований являются неприемлимыми. Для других – возможность через исследования на мозге животных понять функциональное строение нервной системы в норме и патологии, что нельзя считать иррациональным. Вот такие нелегкие проблемы можно пламенно обсуждать и обсуждать, но самое главное в этом – все надо делать с уважением!
Во многих европейских странах эксперименты на животных регулируются крайне жесткими правилами.
Исследователи должны посещать специальные курсы и сдавать экзамены на знание законов и собственную компетенцию прежде, чем приступят к опытам над животными, для предотвращения необоснованных страданий. Сейчас весьма популярня концепция трех “R”
- reduction, refinement и replacement (снижение, уточнение, замещение) – отличных принципов для биомедицинских исследователей. Они, в рамках закона, с удовольствием принимают эти принципы и внедряют в практику. Многие современные открытия и возможности позволяют замещать инвазивные эксперименты работой над культурой клеток или компьютерным моделированием. Однако, они не всегда способны исключить работу над живым мозгом, благодаря которой возможны новые открытия и препараты для лечения многих неврологических и психиатрических заболеваний. Например, исследования эффективности применения L-DOPA для лечения болезни Паркинсона, получившие Нобелевскую премию, были проведены на мозге крысы . Новые технологии предоствляют новые возможности помочь больным людям и животным.
Только связывайтесь…
Доказано, что в странах, где ученые чаще сообщают общественности о своих работах, имеется наиболее низкий уровень доверия к науке. Но корреляции при этом неодинаковы с причиной, и совершенно непохоже, что эти ответственные попытки вовлечь общественность в дискуссию относительно влияния науки на общество, являются причиной этого недоверия. Возможно, в результате информированности публика становится более скептической в отношении “волшебных лекарств”, неуверенной в правильном направлении развития науки.
Однако снижение недоверия не является основанием для возвращения в состояние слепого незнания и неграмотности.
Одним из оснований вовлечения молодых людей в нейронауку является несогласие во многих вопросах среди исследователей мозга. Вместо концентрации на изолированных открытиях, наука должна думать о науке как о процессе. Процессе, обремененном неуверенностью и спорами.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

перейти в каталог файлов


связь с админом