Главная страница
qrcode

Несменяемые вехи


Скачать 33.61 Kb.
НазваниеНесменяемые вехи
АнкорNESMENYaEMYE VEKhI (1).docx
Дата20.12.2017
Размер33.61 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаNESMENYaEMYE_VEKhI (1).docx
ТипСборник статей
#52378
Каталогdialektika

С этим файлом связано 15 файл(ов). Среди них: esm.docx, MONOGRAFIYa.pdf, dttw-zine01.pdf, pussy_riot.pdf, Kniga_zametok_s_iznanki.pdf, Spisok_fashistov_i_ikh_posobnikov_v_Luganske.doc, 10-y_vypusk.pdf и ещё 5 файл(а).
Показать все связанные файлы

НЕСМЕНЯЕМЫЕ ВЕХИ
Этот сборник статей первоначально, в его замысле, не требовал, вроде бы, ни­каких предисловий. И всё же предисловие к нему пришлось писать, так как он дол­жен был бы выйти в ином виде и составе, как теперь говорят, - в ином формате. При условии, если бы можно было составлять его в русле истории русской обществен­ной мысли, традиции и просто обыкновенной логики. Но оказалось, что составлять его в неотъемлемых параметрах культуры по ряду причин и обстоятельств пока не­возможно, хотя он касается центрального аспекта российской жизни - соотноше­ния народа и интеллигенции, аспекта, без уяснения и разрешения которого немыс­лимо благонамеренное житие.

Итак, исполняется сто лет сборнику статей о русской интеллигенции «Вехи», предсказавшему последующие революционные события в стране и вынесшему су­ровый приговор радикальной интеллигенции с революционным сознанием, как главной виновнице революционного анархизма в обществе.

Как известно, после революционной катастрофы 1917 года те же и другие мысли­тели выпустили сборник «Из глубины», явившийся по сути продолжением «Вех», хо­тя и содержащий существенные мировоззренческие коррективы. Чрезвычайно при­мечательным было то, что авторы сборников писали лишь о радикальной интеллиген­ции, а не об образованной части общества в широком смысле слова. То есть они определенно сказали, какой именно интеллигенции и за что они выносят приговор радикальной интеллигенции, по определению Н.Бердяева, «интеллигентщине».

После того, как другая группа образованных людей, находившихся в эмигра­ции, в 1921 году в Праге выпустила сборник «Смена Вех», стало ясно, что в русской общественной жизни в осмыслении революционных событий, определилось два направления - «веховское» и «сменовеховское».

«Веховцы» совершенно справедливо обличали радикализм, революционный анархизм, видели то, на каких духовных основах только и может существовать Россия, но им не дано было предугадать, каким путём страна вновь обретёт свою государственность после её революционного погрома. «Сменовеховцы», тоже не являясь приверженцами революционности, исходили из реального поло­жения в стране после революции. В отличие от «веховцев» и первой волны эмиграции в своём по­давляющем большинстве, они не впадали ни в ностальгические бесплодные воспоминания, ни в не­сбывшиеся надежды и мечты об «освобождении России от коммунизма». А потому, когда в после­дующие времена, вплоть до наших дней, обществу постоянно напоминается о «философском паро­ходе» как об акте интеллектуального вандализма, на котором в 1922 году мыслители были отправ­лены в эмиграцию и при этом умалчивается о «сменовеховцах», уже в 1921 году помышлявших о воз­вращении в советскую Россию, картина происходившего предстаёт неполной, с точки зрения философско-мировоззренческой - искажённой и даже спекулятивной.

И всё было бы понятно, да и справедливо, если бы «веховское» и «сменовеховское» направления мысли, соседствующие и чередующиеся во временном развитии, сме­няя друг друга, объективно представлялись общественному сознанию. Но в том-то и дело, что тут совершается не просто отступление от традиции, но духовно-мировоз­зренческий произвол. Ведь по традиции и логике сборник «Новые вехи» должны бы­ли бы писать теперь кающиеся революционные «реформаторы» нашего времени. Но они этого не сделали, видимо, надеясь обойти философско-метафизическую сторо­ну жизни и рассчитывая только на насилие. Конечно, за ними ещё остаётся шанс та­кого сборника, такого гражданского поступка, то есть цивилизационного, а не рево­люционного поведения. Однако, такой сборник «На перепутье (Новые вехи)» десять лет назад выпущен другими людьми. Не радикалами, но мыслителями, приверженца­ми народной традиционной культуры и государственности.

И вот наступило время сборника «Новая смена вех». В том, что такое время при­шло, не приходится сомневаться. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что ан­типатриотические, уничижительные для личности, народа и страны декларации в об­ществе сменились патриотическими, втом числе на всех уровнях власти. А потому и представлялось, что выпуск такого сборника уже возможен, тем более приурочен­ный к такому вескому поводу, как столетие «Вех». Его, как понятно, уже и не долж­ны были писать радикалы, но люди, находящиеся в народной культурной традиции. Ведь в результате проведённых «демократами» реформ вышло прямо противопо­ложное тому, что они обещали народу. За ними остаётся сборник «Новые вехи» - по­каяние и исповедь, и возможность удержаться в политической и идеологической жизни общества.

«Новая смена вех» означает сегодня отход от либерал-революционной идеологии, исповедуемой «правыми» открыто и государственной властью тайно... Отказ от олигар­хического, антирыночного, спекулятивного, разбойного капитализма, освобождение от внешней зависимости в идеологии, экономике и политике. Восстановление и развитие отечественной науки, промышленности и сельского хозяйства. Освобождение культу­ры и литературы в частности от «рынка», то есть коварной формы их подавления. Но это ведь означает, по сути, переход на новую модель развития, что пока остаётся невозмож­ным, хотя такая «смена вех» уже давно назрела. Если этого не сделает сейчас нынеш­няя правящая «элита», это будет сделано иным, более трагическим путём, и, как мы зна­ем из нашей многотрудной истории, не обязательно в результате каких-то открытых ре­волюционных действий... Опыт трагического двадцатого века свидетельствует о том, что спасение обыкновенно ожидается не оттуда, откуда оно приходит...

Так уже было в первой волне эмиграции, которая, к сожалению, в значительной своей части надеялась на «освобождение» России от коммунизма извне, словно не замечая того, что оно происходило изнутри, что Россия восстановилась в форме Со­ветского Союза ценой непомерных народных усилий, страданий и жертв. Но инер­ция мышления оказалась столь сильной, что довольно значительная часть россиян вполне серьёзно пришла во время Великой Отечественной войны с фашистами «освобождать» Россию от коммунизма в мундирах её завоевателей...

Безусловно, «веховцы» проявляли определённую наивность, пытаясь убедить радикальную интеллигенцию отказаться от своих губительных для страны и наро­да идей анархизма, нигилизма и классовых представлений. В области духовно-мировоззренческой так просто не бывает. «Смена вех» происходит иным путём: как только интеллигенция реализует свои радикальные идеи, она тем самым уничтожает саму себя, перестаёт быть, и ей на смену приходит другая интелли­генция.

Это соотношение народа и интеллигенции наиболее глубоко и беспощадно вы­разил Александр Блок в статье 1908 года «Народ и интеллигенция»: «Эти отношения представляются мне не только ненормальными, не только не должными. В них есть нечто жуткое; душа занимается страхом, когда внимательно приглядишься к ним; страшно становится, когда интеллигент начинает чувствовать себя «животным об­щественным», как только сознаёт он, что существует некоторая круговая порука среди «людей культуры», что каждый член культурного общества, без различия пар­тий, литературных направлений или классов, - представляет из себя одно из слагае­мых какого-то целого.»

Соотношение народа и интеллигенции представлялось поэту как противостоя­ние двух непримиримых станов. Вместе с тем он видел выход из этого трагическо­го положения - сходиться и сговариваться на некой черте: «Иногда сомневаешься в этом, но, кажется, это действительно так, то есть не только два понятия, но и две реальности: народ и интеллигенция; полтораста миллионов с одной стороны и не­сколько сот тысяч - с другой; люди взаимно друг друга не понимающие в самом ос­новном. ...Есть между двумя станами - между народом и интеллигенцией - некая черта, на которой сходятся и сговариваются те и другие... Но как тонка эта нынеш­няя черта - между станами враждебными тайно!» Однако никакого оговаривания на этой тонкой черте не получилось ни в 1917 году, ни в нашу «демократическую» рево­люцию. Смена вех, то есть смена интеллигенции, главным образом по её же вине, происходила, как и ранее, иным путём, о чём убедительно писал Георгий Федотов ещё в статьях тридцатых годов.

Как она происходила, это с удивительной проницательностью изобразил в «Ти­хом Доне» Михаил Шолохов. В заключительных главах романа появляется некто Ка-парин, интеллигент, штабс-капитан, подбивавший Фомина на восстание, а когда от­ряд Фомина оказался разбитым, был готов его предать. Попытался он склонить к предательству и Григория Мелехова, льстя ему званием интеллигента: «Вы - интел­лигентный челочек». Григорий же не только не попадается на эту лесть («Ну какой там из меня интеллигент, - усмехнулся Григорий. -Я и слово-то это со трудом выгова­риваю»), но и разгадывает его предательский замысел.

Логика Капарина проста: «Знаете ли, когда стоит вопрос о собственной шкуре -в выборе средств не особенно стесняешься». Главная, так сказать, идеологема ин­теллигента Капарина чудовищна по своему античеловеческому смыслу: «Надо рас­статься с этим гнусным народом». И тут сошлёмся на доктора филологических на­ук Петра Палиевского, рассмотревшего эту ситуацию в «Тихом Доне» не с точки зрения бытовой, а в высшем смысле символической и образной. Кстати сказать, бо­лее десяти лет назад в беседе на страницах газеты «Кубанские новости» (28 сентяб­ря 1998): «И наконец, следует решающий довод, часто замалчиваемый, но в крити­ческие минуты неизбежный: «Надо расстаться с этим гнусным народом...» Посмот­рите, чем отвечает «интеллигенту» представитель этого самого «гнусного» народа. Мелехов не убивает его; это сделают сотоварищи Капарина по банде, которых тот предал, но вглядитесь внимательно - отбирает у него оружие... Мало того, что это отвечает пушкинскому завету «что, хищник, где твоя краса?» (Оружие может быть разным, вовсе не обязательно «физическим»), оно ясно формулирует народную задачу на текущее и будущее время: «Это - чтобы ты мне в спину не выстрелил, от вас, от учёных людей, всего можно ждать... А всё про какой-то перст толковал, про царя, про Бога... До чего же ты склизский человек...» («Из выводов XX века», Изда­тельство «Русский остров», Санкт-Петербург, «Владимир Даль», 2004 г.). Отбирание оружия в широком смысле слова (оружие бывает не только ведь железным) у ради­кальной интеллигенции, которое почему-то всегда стреляет в спину народу - вот ди­лемма, остающаяся неизменной во временном развитии. Именно у радикальной, ре­волюционной интеллигенции, а не у интеллигенции вообще. Вместе с тем - это от­вет народа на его духовное разоружение и насилие, совершаемое над ним бесцеремонно и цинично.

Справедливо пишет членкор АН РФ Н.В.Корниенко, что через Капарина Шоло­хов представляет явное понижение статуса философско-логического постижения смысла истории: «В читателе книг, штабисте-философе Капарине словно бы нако­нец-то проявляется и художественно типизуется на страницах «Тихого Дона» образ дважды упоминаемого в романе понятия «мыслящая интеллигенция»... Капарин пи­шется Шолоховым как чистый доктринёр, обманчивый призрак культуры, разгово­рами которой прикрываются инстинкты власти и индивидуального спасения...» («Сказано русским языком...», М., ИМЛИ РАН, 2003).

Вроде бы парадоксально, что религиозная, «веховская» философия стала, по су­ти, идеологией революции наших дней. Ведь именно в девяностые годы переизда­вались сборники «Вехи» и «Из глубины». Кстати, подобную же злую шутку сыграла ис­тория и с «Окаянными днями» Ивана Бунина. Столь яростный противник революции он со своей книгой стал идеологом «демократической» революции нашего време­ни... Вот уж поистине нам не дано предугадать как отзовётся наше слово в последую­щих поколениях...

Совершенно очевидно, почему так произошло. Потому что в эти революционные годы свершалась имитация смены вех, а не их действительная смена. Деклариро­валось «возрождение России», «возвращение к истокам» и в «мировую цивилиза­цию», поисков «дороги к храму». Наделе же совершалась новая революция, разу­меется, в иной форме...

Почему «Вехи» и «Из глубины» оказались тут кстати? По всей видимости потому, что они содержали в себе метафизическую основу, оправдывающую революцион­ное сознание. То есть отрекаясь от него декларативно, авторы сборников так и не смогли окончательно порвать с ним.

Такой подмене понятий способствовал и тот факт, что честной духовно-мировоз­зренческой истории советского периода так и не было создано, что «позволяло» со­вершать по сути историческое шулерство - переносить во всей неизменности со­бытия семидесятилетней давности в наши дни с помощью примитивных идеологем типа - «мы семьдесят лет падали». То есть с помощью нашей трагической истории разрушать жизнь нынешнюю, вычеркивать из истории России, пожалуй, самый слож­ный двадцатый век...

Если бы коммунистическая идеология пала в двадцатые годы, тогда мы имели бы право на такую логику и такое понимание происшедшего. Но коль этого не про­изошло, такого права у нас просто нет. Делать вид, что в трагическом двадцатом ве­ке с его революциями и Великой Отечественной войной ничего кроме идеологии и «тоталитаризма» не было, а было только «падение», значит надо быть очень уж идео­логизированным человеком, идеологию, не столь важно какую именно, ставить вы­ше и народного самосознания, и народной культурной традиции... Это и вовсе ка­кой-то схоластический подход к родной истории и собственной судьбе. И интеллек­туальная безответственность.

Составление сборника статей о революциях в России «Новая смена вех», такого назревшего и востребованного, всё ещё не получается. И отнюдь не по причинам издательским. Полиграфия-то у нас как раз работает исправно. Пресекается общественная мысль. Философы, литераторы, публицисты старшего поколения, как оказалось,
мыслят в основном вполне «веховски». То есть, обличают сложившееся в обществе положение вещей, негодуют, но реального выхода из тупика, в котором мы оказались,
указать не могут. Поколение молодых мыслителей, кажется, в значительной своей части, вообще не вполне понимает о чём идёт речь... И это в полной мере сказалось в дискуссии, посвященной столетию «Вех» на страницах «Литературной газеты». Авторы «Вех» оказывается и до сих пор всё ещё «виноваты» в том, что посме­ли столь определённо сказать правду о радикальной революционной интеллигенции. И высказать её справедливо, что подтвердилось дальнейшим ходом событий: рево­люция, о которой они предупреждали, всё-таки произошла, ибо возобладало не ми­ровоззрение авторов «Вех», а мыслительный комплекс радикальной интеллигенции... При этом умалчивается и до сих пор, что авторы «Вех» имели в виду только и исклю­чительно радикальную интеллигенцию с революционным сознанием, а не образо­ванную часть общества вообще. Эта уловка как бы даёт основание вплоть до сегодняш­него дня выдавать всякий революционный радикализм проявлением индивидуальной личности. Но революционное сознание само по себе, по своей природе уже содер­жит в себе зерна ненавистного «либералами» «коллективизма» и тоталитаризма. В нём-то личностное отвергается по определению во имя «общего дела». Действитель­ный же персонализм находится не на этом пути. Он находится в традиционной куль­туре и духовной преемственности, а вовсе не в революционности...

Доктор исторических наук Владимир Иорданский каким-то образом усматри­вает прямую связь между тем, о чём писали авторы «Вех» и «классовой борьбой» раннего советского периода. Более того, выставляет их и «виновниками» очеред­ного, «демократического» революционного разорения России. После того, как в наше время «левые» объявили себя «правыми», то есть совершили исторический и мировоззренческий обман, «тогда-то впервые после 1909 года и сыграл свою роль тщательно разработанный авторами «Вех» метод коллективного портрета, полностью стиравший черты индивидуальной личности и тем самым радикально облегчавший неправедное судилище. В советские годы этот способ расправы над «классовым врагом» был подхвачен властью и широко ею использовался» («Литературная газета» №6, 2009 г.). Но почему «неправедное судилище»? Разве то, о чём предупреждали авторы «Вех» не произошло? Беря в расчёт лишь фор­мальную, внешнюю сторону дела и пренебрегая сущностной, историк, таким об­разом, защищает радикальную интеллигенцию, «интеллигентщину», её вину перед народом и Россией по какой-то немыслимой логике перекладывает на авторов «Вех», в мировоззрении которых уж никак нельзя усмотреть советскую идеологию. В этом, скорее, можно упрекнуть «сменовеховцев» с их поддержкой советской власти по тактическим соображениям, в надежде на то, что эта власть вынуждена будет переродиться.

Нетрудно заметить, что «метод» Владимира Иорданского сводится к тому, что­бы никто не смел говорить о сущности радикальной интеллигенции и уж тем более, не анализировал её идеи. Всё это априори, по признакам чисто формальным объ­является «неправедным судилищем»... Ясно, что при таком подходе мы так и не по­лучаем ответа на основной вопрос: почему же в 80-90-е годы «Вехи» оказались нужны «для бурной политической борьбы, давая правым столь необходимую им идеологическую опору...» Ведь «Вехи» стали идеологией не традиционалистской, но именно радикальной части интеллигенции... Как видим, обсуждение столетия «Вех», к сожалению, приняло, в определенной степени, форму оправдания радикальной интеллигенции, как прошлой, так и нынешней, как якобы единственно «передовой» и «прогрессивной». Иначе невозможно понять, почему принимается и оправдывает­ся и сегодня мнение П.Н.Милюкова, что «Вехи» - «опасное и вредное дело».

Новая смена вех ещё воспринимается почему-то как возврат к марксистско-ле­нинской ортодоксии, словно он возможен, а вовсе не как возврат к народному са­мосознанию, народным ценностям и национальным интересам. Но прошло ведь уже достаточно времени для того, чтобы убедиться в том, что в результате очеред­ной революции произошло вовсе не «освобождение России от коммунизма», а сме­нилась форма насилия. Таким образом, идеологическая и даже политическая сто­рона жизни выдаётся за метафизическую. По сути это подмена понятий, дабы сохра­нить «веховскую», а не «сменовеховскую» ситуацию в общественном сознании.

Логика тут проста, если не сказать более, - примитивна, Ну так коммунистиче­ская идеология, в конце концов пала, - говорят не только обыватели, но и почтен­ные учёные. А значит, «освобождение от коммунизма» произошло. Утверждать не­что подобное, значит быть уверенным в том, что это освобождение может свершить­ся торопливо и демонстративно подписываемыми указами не вполне вменяемого президента, то есть путём формальным. Почему даже учёные скатываются до уров­ня человека, подписывавшего эти указы, неведомо. Ведь уже давно очевидно, что произошло не «освобождение от коммунизма» (оно шло иным путём на протяжении почти всего миновавшего века), а очередное революционное разорение России. Но никакие факты не могут пока поколебать такую логику. Ни то, что вот уже восемна­дцать лет как в стране, по сути, остановлена всякая культурная, научная и экономи­ческая жизнь, ни то, что за это время не только ничего не создано, но общество и страна продолжают жить теми ресурсами, которые были созданы в советский пери­од истории, стремительно приходящими в упадок. Формальная сторона жизни всё ещё оказывается дороже сущностной... Вот действительное бедствие, свершаемое на мыслительном, метафизическом уровне, без разрешения которого, ни о каком цивилизационном развитии говорить не приходится.

Такая смена вех уже, по сути, происходит. И очень печально, что её осознают и предпринимают не мыслители, не литераторы, а политики и власть. Об этом убеди­тельно свидетельствует знаковое выступление мэра Москвы Юрия Лужкова «Россий­ские особенности мирового кризиса». («Российская газета» №846 от 11 февраля 2009 г.). Ведь мэр столицы решительно ставит вопрос о смене не только финансо­вой и экономической политики, но - мировоззренческих основ нашего бытия. На этом фоне таким жалким представляется всё ещё продолжающийся лепет об «ос­вобождении» России от коммунизма и «тоталитаризма» тех, кому должно понимать по самому своему призванию... Но нынешняя, и не только «элита», но в равной ме­ре и образованная часть общества с какой-то удивительной наивностью всё ещё упи­вается «свободой» от «тоталитаризма». Несмотря ни на что - нравственную, культур­ную и экономическую деградацию общества. «Свобода» декларативная оказывает­ся всё ещё дороже свободы истинной...

И что особенно примечательно, мыслители патриотического направления, тру­дами которых, прежде всего и должен составиться сборник «Новая смена вех», та­кой обязанности за собой вроде бы и не чувствуют. Это и приводит к выводу о том, что «сменовеховцы» пока ещё в нашу жизнь не пришли... К сожалению, конечно, так как к народной культурной традиции и государственности обратиться всё-таки при­дётся. И чем позже это произойдёт, тем горше будет похмелье. И в первую очередь для тех, кто полагают, что они вполне «преуспевают» в обществе, где это по опре­делению пока невозможно. Потому и пришлось, вопреки традиции, составлять сборник не коллективный, а авторский.

Литератор Пётр Ткаченко и предпринял издание такого сборника. Но поскольку составление коллективного труда пока не получается, он выступает со своим автор­ским сборником. Ценность его книги, как нам представляется, состоит в том, что он не сводит суть дела к столетию «Вех», но рассматривает развитие русской общест­венной мысли от «Вех» вплоть до сегодняшнего дня.

Удивляло то, что о приближающемся столетнем юбилее сборника «Вехи», мало кто вспоминал. И всё же, в самом конце 2008 года, в «Литературной газете» Анато­лий Иванович Уткин опубликовал статью «Предостережения», посвященную юбилею сборника (№52, 2008). Там же сообщалось, что «в наступающем году «ЛГ» начина­ет разговор о современных проблемах в духе «Вех». Это будет попытка создать что-то вроде сборника «Вехи 2009».

Такая постановка вопроса озадачивает. И прежде всего потому, что «Новые ве­хи» (сборник «На перепутье») уже выходил десять лет назад. Теперь же по всякой ло­гике должен составляться иной сборник - «Новая смена вех».

Ведь «Вехи» предупреждали о грозящей обществу, народу и стране опасности. Но, как мы теперь знаем, эти предупреждения не имели никакого практического зна­чения. «Вехи» предшествуют краху государства. Сборник же «Смена вех» указывал путь восстановления государственности на новой основе. В таком случае чего мы ждём: нового краха государственности или же восстановления её? Такой вопрос вполне логичен. Если мы хотим благополучия, мы должны искать метафизическую основу для сборника «Новая смена вех», так как время «Вех» и «Новых вех» в нашей нынешней жизни уже прошло...

Оглавление

НЕСМЕНЯЕМЫЕ ВЕХИ


КОГДА ЖЕ ПРОИЗОЙДЁТ СМЕНА ВЕХ?

«МЫСЛИ ЯСНОЙ БЛАГОДАТЬ...»

Трагедия и грех русской философии

«ПРЕД ЛИКОМ РОДИНЫ СУРОВОЙ Я ЗАКАЧАЮСЬ НА КРЕСТЕ...»
О тайне смерти Александра Блока

«В ЕВРОПЕЙСКОМ ЛАСКОВОМ ПЛЕНУ...»
перейти в каталог файлов


связь с админом