Главная страница
qrcode

Скеллиг. Он, по-прежнему тупо улыбаясь, перевел взгляд на меня


Скачать 175.86 Kb.
НазваниеОн, по-прежнему тупо улыбаясь, перевел взгляд на меня
АнкорСкеллиг.docx
Дата05.11.2017
Размер175.86 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаСкеллиг.docx
ТипДокументы
#46125
страница4 из 10
Каталогid26809212

С этим файлом связано 20 файл(ов). Среди них: 25_zanyaty_s_tretyeklassnikami.pdf, Скеллиг.docx и ещё 10 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Глава 18
— Звонила миссис Дандо, — сказал папа по дорого в больницу. — О тебе справлялась.

— Ага. Спасибо.

— Говорила, друзья по тебе скучают.

— Я с ними в воскресенье увижусь.


— Может, пора пойти в школу?

Я пожал плечами.

— Не знаю.

— Может, все-таки пора? А то ведь все пропустишь.

— Я многому учусь у Мины. Она столько всего знает. И про птиц, и про эволюцию.

— Ну да, ну да… А еще ты выучил наизусть меню китайского ресторана.

Девочка по-прежнему лежала в стеклянной коробке, но уже без проводков и трубочек.

Мама подняла крышку и разрешила мне подержать малышку на коленях.

Я пытался оценить: прибавила ли она в весе, стала ли чуть покрепче? В какой-то момент она зашебуршилась, напряглась всем тельцем, и я нащупал на ее спине длинные гонкие мышцы. Потом она заграбастала мой палец в кулачок, довольно ощутимо сжала. И распахнула глаза.

— Гляди-ка, — сказал папа. — Она тебе улыбается.

Но я никакой улыбки не заметил.

В комнату зашел врач. Доктор Блум.

— Доктор, она идет на поправку? — спросил папа.

— Семимильными шагами.


— Так мы скоро сможем забрать ее домой?

Врач пожал плечами. Потрогал бледную щечку.

— Нам надо за ней понаблюдать. По крайней мере, несколько дней.

Он улыбнулся мне.

— Не тревожься, парень.

Я нащупал на маленьком тельце лопатки: крохотные и гибко-податливые.

И услышал дыхание с легким-легким присвистом.

— Скоро будет по саду бегать, — сказала мама.

Она даже засмеялась, но в глазах у нее стояли слезы.

Она забрала ребенка и снова смазала мне царапины и ссадины.


— Ты какой-то усталый, — сказала она. И перевела взгляд на папу. — Вы что, поздно ложитесь?


— Это точно. Каждый вечер смотрим видео и поглощаем китайскую пищу. Верно, сынок?

Я кивнул.

— Ага. Так и живем.

Я вышел в коридор.

Навстречу мне попалась медсестра, и я спросил ее, где тут лечатся от артрита. Она припомнила, что таких пациентов обычно кладут в палату 34, на самый верхний этаж. И добавила, что это просто нелепо, потому что людям с больными костями ужасно трудно ходить по лестнице. Я нашел лифт и поехал наверх.

Первой, кого я увидел, выйдя из лифта, была женщина в специальной «ходильной» раме- каталке. Она стояла, тяжело отдуваясь, но улыбалась.

— Сдохла. Взад-вперед по палате и три круга по этажу. Сдохла. — Она оперлась на раму и заглянула мне в глаза. — Ничего, скоро буду танцевать.

Руки у иес были какие-то бесформенные, искореженные, с распухшими суставами.

— Артрит, — сказал я.

— Он, родимый. Артр Ит. Но мне вставили новые бедренные кости, и я скоро буду танцевать. Этот Артр еще узнает, кто в доме хозяин! Хоть на время, да будет лучше!

— У меня друг болен артритом.

— Бедняга.


— Чем его лечить?

— Вообще-то Артр чаще всего выходит победителем. Некоторым помогает рыбий жир и природный оптимизм. Я молюсь Пресвятой Деве Марии и доктору МакНаболе, его ножницам, пиле, пластиковым косточкам и клею.

Она подмигнула.

— Главное — двигаться. В этом вся хитрость. С тарые кости до; тжны работать. А то все в тебе захрястнет и уядренится.

И она пошаркала дальше, напевая «Бог танца-».

Стрелки-указатели привели меня в палату 34.

Я заглянул внутрь. Огромная. Несколько десятков кроватей в два ряда, друт против друта. Между ними двигались люди в рамах-ходил- ках разных конструкций. Некоторые лежали в постели, улыбались, вязали, морщились при любо. м движении, даже окликая друг друга с другого конца палаты. Некоторые лежали молча, наедине со своей болью. Кучка врачей и студентов в белых халатах обступила какого-то человека в черном костюме. Он говорил, а они прилежно записывали в тетради. Эта толпа постепенно двигалась от кровати к кровати. Пациенты приветственно кивали. У некоторых кроватей он останавливался и с улыбкой выслушивал жалобы больных.

Пожав напоследок руку сестре, он устремился к двери.

Там-то я и стоял прямо на пути этой процессии.

— Простите, — тихонько произнес я.

Человек в черном даже не взглянул в мою сторону.

— Доктор МакНабола, — окликнул я погромче.

Он остановился. Остановились все врачи и студенты.

— Что помогает от артрита? — спросил я.

Он лукаво улыбнулся.

— Иголка.

И он изобразил, будто делает укол из огромного шприца.

— Глубокие инъекции прямо в сустав.

Он поморщился, словно от болезненного укола. Врачи и студенты захихикали.

— Еще помогает пила, — сказал он.

Он изобразил, будто пилит, и при этом стал охать и корчиться от якобы адской боли.

— Выпиливаем куски и вставляем новые, — пояснил он.

Он вдел невидимую нитку в невидимую иголку и принялся шить воздух.

— Получите! Как новенький! — сказал он.

И он с облегчением вздохнул, словно боль наконец отпустила.

Он склонился ко мне.


— Сами страдаете, молодой человек?

Я покачал головой.

— Мой друг.

Доктор выпрямился.

— Передайте своему другу: пусть приходит. Я пропишу инъекции, распилю, зашью и отправлю домой, как новенького.

Врачи опять захихикали.

В остальном же совет простой. Не терять жизнерадостности. Не сдаваться. А главное, оставаться активным. Можно принимать рыбий жир. И не позволять себе окончательно окостенеть.

Он сцепил руки за спиной.


Еще есть вопросы?

Я покачал головой.

Он оглядел толпу врачей.

— У вас есть советы нашему юному другу? Нет? Тогда пойдемте дальше. — И он размашистыми шагами направился в коридор.

Я так и остался стоять. Было о чем подумать.

— Ты кого-нибудь ищешь? — спросила медсестра.

— Нет.

Она улыбнулась.

— Он очень хороший врач, замечательный, — сказала она. — Но иногда не прочь устроить представление. А другу так и передай: главное — двигаться. И побольше улыбаться. Нельзя сдаваться Артру без боя.

Я побежал к лифту — скорей к малышке в гталат>г.

Мама с папой сидели возле нес, взявшись за руки.

— Привет, заяц, — сказала мама.

Она попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. Похоже, она только что плакала.

— Привет, — отозвался я.


— Куда это ты запропастился?

— Китайская кухня до добра не доводит. — Гтапа отчаянно пытался нас рассмешить.

— Дай ему дома рыбий жир.

Она обняла меня крепко-крепко.

— Ты мой самый лучший мальчик на свете, — прошептала она. — Что бы ни случилось, ты всегда будешь моим. И самым лучшим.

Дома папа опять взялся за отделку гости» юй, а я стянул из холодильника бутылку темного пива и припрятал се вместе с фонариком в гараже, у входа. Затем нашел в коридоре свой швейцарский армейский нож, а в шкафчике в ванной — банку с рыбьим жиром. Вытряхнул на ладонь несколько капсул и сунул в карман.

Потом я отпросился у папы в гости к Мине.

— Беги, сынок Обо мне не волнуйся. Я сам справлюсь с грязной работой. А ты беги, наслаждайся жизнью.


Глава 19
Одеяло и книжки по-прежнему валялись под деревом, но самой Мины в саду не было. На дереве тоже. Я пролез через оградку и позвонил в дверь. Вышла Минина мама.


— Простите, а Мина дома?

Волосы у нее были точь-в-точь как у Мины — цвета воронова крыла. Весь передник заляпан глиной и красками.

— Дома. — Она протянула мне руку. — Ты, наверное, Майкл. А я миссис МакКи.

Я пожал ей руку.

— Мина! — позвала она громко. — Как ваша девочка? — спросила она.

— Хорошо. То есть мы уверены, что она поправится.

— Младенцы — создания упрямые. Настоящие борцы. Передай, пожалуйста, родителям, что я все время о них думаю.

— Спасибо, передам.

Откуда-то появилась Мина. На ней тоже был забрызганный красками передник.


— Мы лепим, — сказала она. — Хочешь посмотреть?

Она провела меня на кухню. На столе, в целлофановых пакетиках, лежали большие комки глины. Сам стол был застелен клеенкой, а на ней разбросаны ножи и разные деревянные инструменты. Минина книжка с изображениями птиц была открыта на дрозде. Она показала мне кусок глины, с которым начала работать. И хотя ком еще оставался бесформенным, в нем уже проступали очертания птицы: намек на широкое тело, заостренный клюв, плоский хвост. Она добавила еще глины и мелкими щипками стала придавать форму крыльям.

— Сейчас Мина увлечена птицами, — пояснила миссис МакКи. — Го были всякие плавучие твари, то ползучие, то исключительно ночные. А теперь все, что летает.

Я огляделся. Целая полка была заставлена глиняными игрушками: лисы, рыбы, ящерицы, ежи, мышки. Стояла здесь и сова — с круглой головищей, острым загнутым клювом и огромными звериными когтями.


— Это все ты сделала?

Мина засмеялась.

— Слушай, потрясно! — сказал я.

Она показала мне, как распределять глину, если лепишь птицу в полете, как прописывать перышки острием ножа.

— Потом обожгу, покрою глазурью и подвешу к потолку.

Я тоже взял глину, размял, раскатал ладонями в сосиску. Она холодила руки, и в ней ощущались маленькие твердые камешки. Мина лизнула свой палец, потерла глину и показала мне, как сделать поверхность зеркально гладкой. Я прилежно следовал всем советам. Снова размял свой ком, раскатал, а потом свернул змею обратно, и получилась человеческая голова.

И тут я подумал о малышке. И стал ее лепить: хрупкое тельце, ручки-ножки, головку.

— Правда, чудо? — спросила Мина.

— Чудо, — согласился я.


— Иногда я мечтаю сделать их совсем настоящими, чтобы они прямо выбежали или вылетели из рук А в школе вы лепите?

— Иногда. На моей памяти один раз.

— Мама, ведь Майют может приходить и работать вместе с нами, правда? — сказала Мина.

Миссис МакКи посмотрела на меня очень внимательно. Взгляд у нее был такой же пронзительный, как у Мины, только мягче.

— Конечно, пусть приходит.

— Я ему рассказала, как мы относимся к школам, — заявила Мина.

Миссис МакКи рассмеялась.

— А еще я читала ему Уильяма Блейка.

Я продолжал лепить девочку. Попытался придать чертам лица хоть какое-то сходство. От тепла моих пальцев глина начала подсыхать. И крошиться. Я перехватил искоса брошенный Миной взгляд И попытался подать ей сигнал: пора идти.

— Можно, мы с Майклом немного погуляем? — немедленно спросила Мина.

— Иди. Только глину заверни. Доделаешь, когда вернешься.


Глава 20
Я быстро провел ее по улице, а потом по тропинке вдоль высоких заросших заборок.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Недалеко.

Я оглядел ее с ног до головы. Так, желтая блузка и голубые джинсы.

— Место грязное. И опасное.

Она тут же застегнула блузку доверху. И сжала кулаки.

— Отлично! Вперед. Майкл!

Я открыл заднюю калитку- нашего участка.

— Сюда? — недоверчиво спросила она.

— Да. Да!

Мы распахнули дверь в гараж и остановились. Мина всматривалась во тьму. Я нашарил пиво и фонарик.

— Это нам пригодится, — пояснил я. — И это гоже. — Я достал из кармана капсулы с рыбьим жиром.

Глаза ее сузились, и пристальный взгляд опять пронзил меня насквозь.

— Верь мне, — сказал я.

Но сам все стоял на пороге.


— Дело не только в опасности. Понимаешь, я боюсь, что ты можешь 1 тс увидеть то. что вижу я. Вдруг мне кажется?

Она сжала мою руку.

— Я увижу все, что там есть, — шепнула она. — Веди.

Я включил фонарик, и мы ступили внутрь. По полу зашуршали-затопали чьи-то лапки. Я почувствовал, что Мина дрожит. Ладонь у нее вспотела.

Я покрепче взял ее за руку.

— Не бойся. Только держись поближе ко мне.

Мы пробирались среди мусора и ломаной мебели. На одежду и кожу тут же налипла паутина, нас облепили дохлые мухи. На потолке что-то скрипело, из прогнивших досок падали пыль и труха. Буфет уже виден. Он все ближе, ближе. Я тоже начал дрожать. Вдруг Мина никого не увидит? Может, он мне все-таки привиделся? Просто сны и явь бессмысленно перемешались в голове.

Я посветил в щель между стеной и буфетом.

— Опять ты? — отозвался скрипучий голос.

Мина чуть не вскрикнула. Рука ее стала холодной и деревянной. Я потянул ее за собой.

Все нормально, — шепнул я ей на ухо. И уже громко продолжил: — Я привел мою подругу, как обещал. Ее зовут Мина.

Он взглянул на нее мельком и снова прикрыл глаза.

Я протянул ему бутылку пива.

И это я тоже принес.

Он глянул и засмеялся, как всегда без тени улыбки.

Я протиснулся к нему. Открыл бутылку специальным лезвием швейцарского ножа и присел на корточки. Он откинул голову, позволив влить пиво прямо ему в рот. Сглотнул. Немного пива вытекло из уголков рта, по подбородку, на лацканы черного пиджака.

— Нектар, — произнес он. — Пища богов.

Он снова откинул голову, приглашая влить ему в рот еще пива.

Я оглянулся на Мину, маячившую в темноте, на ее бледное лицо, круглые глаза, изумленно приоткрытый рот.

— Кто вы? — прошептала она.

— Мистер Вы-меня-достали, — проскрипел он.

— Я говорил с врачом, — сказал я. — Не с доктором Смертью. А с таким, который может вам помочь.

— Никаких врачей. Никого. Ничего. Оставьте меня в покое.

— Но вы умрете. Рассыплетесь в прах.

— Рассыплюсь. Непременно. — Он снова откинул голову. — Еще пива.

Я влил ему в рот несколько глотков.

— Я еще кое-что принес, — сказал я и протянул ему капсулу с рыбьим жиром. — Некоторые люди говорят, что для них это единственное спасение.

Он принюхался.

— Рыбой воняет, — проскрипел он. — Юркис, скользкие, чешуйчатые, склизкие.

Мои глаза наполнились слезами.

— Он так и сидит здесь, — сказал я в отчаянии. — И ни о чем не думает. Словно ждет смерти. А я не знаю, что делать.

— Ничего, — проскрипел он и закрыл глаза. Опустил голову.

Мина тоже пробралась к нам поближе. Она присела на корточки и всмотрелась в его лицо, сухое и белое, как штукатурка, глядела на мух, пауков и жуков, на слой опутавшей его паутины. Она забрала у меня фонарик. Посветила на высохшее тело, едва проступавшее под черным костюмом, на длинные, безвольно вытянутые ноги, на распухшие узловатые ладони. Потом она подобрала один из валявшихся подле него пушистых комочков.

— Кто же вы? — прошептала она.

— Никто.

Она потянулась и дотронулась рукой до его щеки.


— Сухой и холодный… Сколько времени вы здесь пробыли?

— Довольно долго.


— Вы мертвый?

Он застонал:

— Детские вопросы. Вечно одно и то же.

— Расскажите ей все, — сказал я. — Она умная. Она придумает, что делать.

И опять в ответ — смех без улыбки.

— Дай-ка я на нее посмотрю, — сказал он вдруг.

Мина направила на себя луч фонарика чуть снизу и высветила сияющее белое лицо и черные крути на месте глаз.

— Меня зовут Мина.

Она вздохнула.

— Я — Мина, а вы?..

— Ты Мина. Л я до смерти устал.

Она потрогала его руки. Приподняла засаленный рукав и осмотрела распухшие, бугристые суставы на запястье.

— Кальцинация, — сказала она. — Процесс постепенного затвердевания, окостенения суставов. Тело превращается в камень.

— Не так уж тупа, — проскрипел он.

— Этот процесс связан с другим. Сознание тоже костенеет, теряет гибкость. Отказывает ум, не работает воображение. Это уже не разум, это кость. Человек превращается в кусок кости за стеной камня. Процесс называется окостенение.

Он вздохнул.

— Еще пива.

Я влил ему в рот еще немного.

— Уведи ее, — прошептал он.

От порыва ветра загрохотала крыша. С балок на нас посыпалась труха.

Мы с Миной сидели рядышком, на корточках, почти упираясь в него коленками. Мина непроизвольно морщила нос — уж слишком от него воняло. Я взял се руку и провел ею по его плечу и назад, вниз — к лопатке, к бугру под пиджаком. Она привстала, ощупала другую лопатку. И посмотрела на меня в упор. Смеющимися глазами.

Она склонилась к нему совсем-совсем близко. Белизна их лиц слилась в одно пятно в луче фонарика.

— Кто вы? — спросила она шепотом.

Молчание.

Он сидел, опустив голову; закрыв глаза.

— Мы можем вам помочь.

Молчание.

Я вдруг почувствовал, что плачу.

— Есть другое место. Мы можем забрать вас туда, — продолжала Мина. — Там безопаснее. Никто ничего не узнает. Там тоже можно сидеть и ждать смерти, если вы так уж на это настроены.

Мимо метнулось что-то мягкое, пушистое. Я посветил. Возле буфета сидел Шепоток.

— Шепот! Шепотт — позвала Мина.

Кот подошел поближе, потерся об его скрюченные руки. Вздох.

— Гладкий. Мягкий, — прошептал он. И провел искореженными пальцами по пушистой шерстке. — Милый.

Шепоток довольно мурлыкнул.

Снова крякнули стропила. Сверху полетела труха.

— Пожалуйста, позвольте забрать вас в другое место, — заговорил я.

— Еще пива.

Я протянул ему капсулу с рыбьим жиром.

— Это тоже съешьте.

Он откинул голову, открыл рот. Я положил капсулу на бледный язык и влил туда пива.

Он открыл глаза. И внимательно посмотрел на Мину. Она — на него.

— Позвольте нам вам помочь.

Он долго молчал. А потом выдохнул:

— Делайте что хотите.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

перейти в каталог файлов


связь с админом