Главная страница
qrcode

Скеллиг. Он, по-прежнему тупо улыбаясь, перевел взгляд на меня


Скачать 175.86 Kb.
НазваниеОн, по-прежнему тупо улыбаясь, перевел взгляд на меня
АнкорСкеллиг.docx
Дата05.11.2017
Размер175.86 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаСкеллиг.docx
ТипДокументы
#46125
страница5 из 10
Каталогid26809212

С этим файлом связано 20 файл(ов). Среди них: 25_zanyaty_s_tretyeklassnikami.pdf, Скеллиг.docx и ещё 10 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Глава 21
Притаившись в кустах, мы счищали друг с друга паутину и пыль. Шепоток сидел рядом с нами. Глаза Мины ярко блестели.

— Фантастическое существо! — сказала она.

Ветер усилился. Стены гаража ходили ходуном.

— Мы уведем его сегодня же ночью, — сказала Мина.

— На рассвете, — уточнил я.

— Подадим друг другу сигнал. Совиный. Дважды ухнем, будем знать, что проснулись.

Мы глядели друг другу в глаза.

— Фантастика, — прошептала она снова.

И разжала ладонь. Там лежал знакомый комочек из шерсти и косточек.

— Как ты думаешь, что это? — спросил я.

Она закусила губу.

— Я догадываюсь, но этого просто не может быть… Нет, не может быть!

В окне появился папа. Просто стоял и наблюдал за нами.

— Мне пора, — сказал я. — Надо расчищать сад.

— А я пойду доделаю дрозда.

— Увидимся на рассвете.

— Ага. Я не засну.

Она сжала напоследок мою руку и выскользнула через заднюю калитку. Шепоток бросился следом.

А я помахал папе и принялся за наши дебри. Сердце так колотилось — чуть из груди не выпрыгивало. Я остервенело, обеими руками драл сорную траву. Черные жуки убегали со всех ног.

— Он не умрет, — бормотал я. — Так просто он не умрет.

Спустя какое-то время вышел папа. Мы попили вместе апельсинового сока и посидели в тени под стеной дома.

Папа вдруг заулыбался.

— Значит, тебе нравится Мина, — сказал он.

Я пожал плечами.

— Нравится, я же вижу, — настаивал папа.

— Она… не такая, как все.


Глава 22
Мы вместе с малышкой. В тесном дроздином гнезде. Ее тельце покрыто перышками, все такое мягкое, теплое. Дрозд сидит на гребне крыши, кричит и хлопает крыльями. Прямо под нашим деревом, в саду, стоят доктор МакНабо- ла и доктор Смертью. На столе перед ними — ножи, ножницы и пилы. В кулаке доктора Смертью огромный шприц.

— Тащите ее вниз! — кричит он. — Будет как новенькая.

Девочка взвизгивает и исгошно вопит от страха. И вдруг встает на край гнезда и хлопает крыльями — впервые в жизни она пытается взлететь. Я с ужасом замечаю, что она еще не полностью оперилась: там и сям зияют проплешины. Ей рано летать! Она не сможет!

Я тянусь удержать ее, но руки словно окаменели — не поднять.

— Давай же! — кричат доктора. — Давай, крошка! Лети!

Доктор МакНабола поднимает пилу, и ее зубья сверкают на солнце.

Пошатнувшись, девочка теряет равновесие. И тут я услышал уханье совы. И открыл глаза. В окно лился бледный свет. Взглянул вниз. В дебрях сада стояла Мина и ухала, приложив ладони к губам.

— Уху-ух-ух-ух.

— Я всю ночь не спал, — поспешно сказал я, на цыпочках подойдя к Мине. — И вдруг заснул, буквально в последнюю минуту.

— Сейчас-то проснулся? — Да.


— Нам это не снится?

— Нет.


— Л вдруг у нас общий сон?

— Ну, ссли так, то нам этого не узнать. Дрозд слетел на крышу гаража и засвистел утреннюю песню.

— Пошли, нельзя терять времени.

Мы вошли в гараж и быстро пробрались сквозь завалы.

Я навел луч фонарика на его лицо.

— Вы должны пойти с нами, — сказала Мина. Он вздохнул и застонал.

— Я болен, — сказал он, не поднимая глаз. — Я смертельно болен.

Мы протиснулись за буфет, присели на корточки.

— Вам обязательно надо пойти с нами, — повторила Мина.

— У меня нет сил. Хилый, как младенец.

— Младенцы не самые хилые, — возразила Мина. — Вспомните, как они кричат от голода, как настойчиво учатся ползать. А вы видели, как отважно пускается в первый полег птенец дрозда?

Мина подсунула руки ему под мышки. Потянула, пытаясь приподнять.

— Ну, пожалуйста, — шептала она.

Я тоже дергал его. Тоже тянул. И в какой-то момент он чуть-чуть обмяк, поддавшись нашим усилиям.

— Страшно, — проскрипел он.

Мина склонилась, поцеловала его в бледную щеку.

— Не бойтесь. Мы ведем вас в безопасное место.

Он попытался встать. Раздался скрип суставов. Он охал и ойкал от боли. Опирался на нас всем телом и, наконец, поднялся, шатаясь, как былинка. Ростом он оказался куда выше нас, примерно с папу. Худющий, точно щепка, и легкий, почти невесомый. Мы подхватили его с двух сторон, так что пальцы наши соединились у него за спиной. В области лопаток прощупывались бугры. Словно сложенные руки. Покрытые чем-то мягким. Взгляды наши встретились, но мы по-прежнему не осмеливались произнести наши догадки вслух.

— Фантастическое существо, — пробормотала Мина.

— Вы можете идти? — спросил я.

Он охнул и ойкнул.

— Двигайтесь медленно-медленно, — предложил я. — И держитесь за нас.

Я попятился, поддерживая его спереди. Мина сзади. Он шел, шаркая, не отрывая ступней от замусоренного пола. Вокруг что-то шуршало, скребло, бегало по ногам. Гараж скрипел и сотрясался под порывами ветра. Со стропил валилась труха. Он дышал хрипло и неровно. Дрожал всем телом. Охал и ойкал от боли. Добравшись до двери, он закрыл глаза и отвернулся от нахлынувшего света. Но потом все-таки осмелился, подставил лицо утреннему солнцу. Прищуренными, с красными прожилками, глазами глядел он за дверь. Мы с Миной неотрывно глядели на его бледное, точно пергаментное, изрытое морщинами лицо, на спутанные встрепанные волосы. Весь пропылившийся, затянутый паутиной, усыпанный дохлыми муками, жуками и науками.

И мы вдруг поняли, что он совсем не стар. Нет! Скорее молод!

— Какой вы красивый! — восхищенно выдохнула Мина.

Я украдкой взглянул на наши окна. Папы не было.

— Пошли!

Открыв калитку, я потянул его за руку. Опираясь на Мину, он зашаркал следом за мной по тропинке.

Я вернулся прикрыть калитку.

Уже слышался гул машин — из города и с близлежащих улиц. На деревьях и крышах вовсю распевали птицы. Возле нас неслышно возник Шепоток.

— Придется нести, — сказал я.

— Давай.

Я встал за его спиной, подставил руки, и он с облегчением на них опустился. Мина ухватила его за ноги, приподняла…

До чего же он легкий! Мы подняли его, как пушинку, не веря самим себе. Я т та миг прикрыл глаза. Может, это все-таки сон? И я сказал себе: во сне случаются любые чудеса. Бугры на его спине топорщились под моими ладонями. Мы двинулись вперед.

Прошли вдоль задних заборов, по одной аллейке, по другой и оказались возле зеленой калитки заколоченного дома. Мина вставила ключ в скважину, повернула. Вот мы уже в саду. Вот дверь с надписью «Опасно для жизни». Наконец мы вошли внутрь, во тьму. Добравшись до первой комнаты, мы опустили его на пол.

Мы дрожали от возбуждения и все не могли отдышаться. Он охал от боли. Мы принялись его гладить, успокаивать.

— Вы в безопасности, — сказала Мина.

Она сняла с себя шерстяную кофту и, свернув, положила ему под голову.

— Мы потом еще принесем кое-что и устроим вас поудобнее, — пообещала она.


— Вам будет хорошо, — сказал я. — Может, что-нибудь хотите? Я улыбнулся. — Может, двадцать семь и пятьдесят три?

— Двадцать семь и пятьдесят три, — простонал он.

— Сейчас мне пора. А то папа проснется.

— Мне тоже пора, — сказала Мина.

Мы с ней улыбнулись друг другу. И опять взглянули на него, распростертого возле нас на полу.

— Мы скоро вернемся.

Мина поцеловала его в бледную морщинистую щеку. И снова провела ладонью по спине. Глаза ее сияли от восторга.

— Кто же вы? — шепотом спросила она.

Он поморщился от боли.

— Меня зовут Скеллиг.


Глава 23
Сразу после завтрака подъехала на велосипеде миссис Дандо. Завернула к нам по дороге в школу. Сказала, что все друзья меня ждут не дождутся.

— Говорят, ты лучший дриблер в школе! Папа показал ей, что мы успели сделать по дому. И полурасчищенный сад тоже. Она сказала, что к возвращению малышки мы наверняка со всем справимся, и очень успешно. Сняв со спины портфель, она достала оттуда маленького плюшевого медвежонка — для девочки.

— А это, прости уж, тебе. — Она засмеялась. Оказалось, папка с домашними заданиями от Распутина и Гориллы. Такие листы, где надо заполнять пропуски и вписывать ответы на вопросы. Еще было письмо от мисс Кларц: «Обязательного домашнего задания нет, но попробуй написать рассказ. И скорей выздоравливай!»

На отдельных листах были задачки по математике и книжка «Юлиус и дикари» с красной наклейкой на задней странице обложки — для особо продвинутых читателей.

Потом она укатила в школу, а мы смотрели ей вслед.

— Вот ведь неймется людям, не дадут тебе отдохнуть, — засмеялся папа. — Ладно, сынок, я займусь ремонтом, а ты — своим делом.

Я взял листы, ручку и отправился к Мине. Они с матерью сидели на одеяле иод деревом. Ее мама читала, а Мина что-то быстро писала в своем черном блокноте.

Заметив меня за оградой, она радостно улыбнулась и махнула рукой: мол, перелезай.

Я перелез, и она тут же принялась изучать мое школьное задание.

Предположительно человек п________ от обезьяны.

Это — теория э__________.

Эту теорию выдвинул Чарльз Д____________.
И так — предложение за предложением. Она принялась зачитывать их вслух. Добравшись до очередного пропущенного слова, тараторила:

— Пусто, пусто, пусто.

Однако хватило ее ненадолго. Она замолчала и недоуменно взглянула на меня.


— И этим вы занимаетесь каждый божий день?

— Мина, — укоризненно сказала ее мама.

Мина захихикала. Потом пролистала присланную мне книжку. Она оказалась про мальчика, который вечно выдумывал чудесные, небывалые истории, а на поверку они оказывались чистой правдой.


— М-да, любопытно, — сказала она. — А красная липучка для чего?

— Сигнал, что книга для тех, кто читает хорошо. Цвет обычно соответствует определенному возрасту.


— А если ее захочет почитать тот, кто не соответствует?

— Мина, — снова попыталась остановить ее мать.

— А кому рекомендовать Уильяма Блейка? — не унималась Мина. — «Тигр, тигр, жгучий страх! Взор горит в ночных лесах».[5 - Строки из стихотворения «Титр».] Это только для особо выдающихся или всем дозволено? И с какого возраста?

Я смотрел на нее и молчал. Не знал, что отвечать. Хотелось быстренько перелезть через ограду и смыться домой.


— А если пометят «для слабых-», то сильные эту гадость и в руки не возьмут? Скажут, мура?

— Мина! — окликнула ее мама в третий раз. Миссис МакКи улыбнулась мне. — Не обращай внимания. На нее иногда находит.

— Ну и ну! — возмущенно выдохнула Мина и умолкла.

Она записала что-то в черный блокнот. И снова подняла глаза.

— Что же ты? Иди делай уроки, как благонравный ученик.

Ее мама опять улыбнулась.


— Пойду-ка я в дом, — сказала она. — А ты, Майкл, не стесняйся. Заткни ее, если разбуянится. Хорошо?

— Ладно, — буркнул я.

Мы долго сидели молча. Я притворился, будто читаю «Юлиус и дикари», но слова, мертвые, пустые, не желали складываться.

— Что ты пишешь? — спросил я наконец.

— Дневник. Тут про меня, про тебя и про Скеллига. — Она ответила, не поднимая глаз.


А если кто-нибудь прочитает?

— С какой стати? Это же мой дневник, личный, не имеют права.

Она снова принялась усердно писать.

Я вспомнил, как мы пишем дневники в школе. Строго раз в неделю.

А мисс Кларц регулярно проверяла, чтоб все писали разборчиво, расставляли правильно запятые и не делали орфотрафичсских ошибок. Нам ставили оценки за дневники, как за все остальное: за посещаемость, за опоздания, за отношение к предмету. Но я не стал рассказывать этого Мине. И продолжил якобы читать книгу. Только глаза щипало. От подступивших слез: я вспомнил про малышку в больнице. И тут уж совсем не смог сдержаться.

— Прости, — сказала Мина. — Правда, мне очень стыдно. Нам многое не нравится в школах, особенно издевки и насмешки. А тут я сама издеваться принялась. Прости. — Она сжала мою руку. — На самом деле все замечательно! — сказала она. — Нас ведь трое: ты, я и Скеллиг. Он, наверно, ждет. Что мы ему отнесем?


Глава 24
— А чей это дом? — спросил я, когда она отперла калитку и повела меня через сад Мы спешили к двери с надписью «Опасно для жизни».

— Был дедушкин. Он умер в прошлом году. И оставил мне этот дом в наследство. Когда мне исполнится восемнадцать лет, я стану законной владелицей. — Она вставила ключ в замок. — Мы собираемся его ремонтировать. Потом будем сдавать.

Мы ступили во мрак, сжимая в руках свертки и пакеты. Шепоток бесшумно шмыгнул за нами.

— Но ты не волнуйся, — добавила Мина. — Ремонт начнется еще не скоро.

Я включил фонарик. И мы быстро прошли в комнату, где уложили его на рассвете. Там его нс оказалось. В комнате было пусто и гулко, словно никого тут никогда и не было. Потом мы все-таки обнаружили за дверью Минину шерстяную кофту, заметили на полу дохлых мух… Шепоток мяукнул где-то выше: он устремился вверх по лестнице. Там мы и нашли Скеллига — он не то прошел, не то прополз иолпролста.

— Развалина! — сердито проскрипел он, когда мы присели рядом. — Того и гляди, помру. Дайте аспирину!

Я порылся у него в кармане, достал из пузырька две таблетки и засунул ему в рот.

— Вы все-таки двигаетесь! Один! Без всякой помощи!

Он поморщился от боли.

— Хотите подняться выше? — спросила Мина.

— Да-да, повыше, — прошептал он.

Мы побросали свертки и, легко подняв его, перенесли на первую площадку.

Он застонал. Боль, видимо, была адская.

— Положите тут, — едва проскрипел он.

Мы внесли его в комнату — похоже, спальню, — с высоким беленым потолком и светлыми обоями и осторожно опустили у стены на пол. Сквозь неплотно пригнанные доски, которыми были забиты окна, сочился скудный свет и падал на его бледное, иссохшееся, изрытое морщинами лицо.


Я побежал за свертками. Мы расстелили одеяла иа полу, прислонили к стене подушку. Рядом поставили пластмассовое блюдце для аспирина и пузырька с рыбьим жиром. Я открыл бутылку пива и тоже поставил рядом. На другое блюдце мы положили бутерброд с сыром и полплитки шоколада.

— Это все вам, — прошептала Мина.

— Давайте мы вам поможем, — предложил я.

Он замотал головой. Сам перевернулся на живот, подтянул коленки и переполз на карачках на расстеленное одеяло. Мы видели, как по его щекам стекают крупные слезы и, дробясь, падают на пол. На одеяле он замер, пытаясь отдышаться. Мина приблизилась, присела рядом.

— Сейчас я устрою вас поудобнее.

Она расстегнула пуговицы его пиджака. И принялась стаскивал, пиджак с плеч.

— Не надо, — проскрипел он.

— Доверьтесь мне, — сказала она мягко.

Он больше не сопротивлялся. Она выпростала из пиджака одну руку, потом другую, сняла с него пиджак. И мы увидели то, чего ждали и во что боялись верить. У него на спине, пробиваясь сквозь рубашку, росли настоящие крылья. Освободившись от пиджачных пут, они начали распрямляться — неровные, помятые, с кривыми, треснувшими перьями. Распрямляясь, они сухо похрустывали и подрагивали.

Крылья оказались шире его плеч и вздымались над головой. Скелл иг опустил голову еще ниже, почти до пола. Из глаз его снова катились слезы. Он охал и ойкал от боли. Мина потянулась к нему, погладила лоб, щеку… Потом робко провела рукой по оперению.

— Вы так прекрасны, — прошептала она.

— Дайте мне выспаться, — проскрипел Сксллиг. — И я хочу домой.

Он уткнулся лицом в подушку, а крылья продолжали шириться, распрямляться у него за спиной. Мы еще раз потрогали перья и вскоре услышали мерное дыхание: Скеллиг уснул. Шепоток, мурлыча, пристроился у него под боком.

Мы взглянули друт на друга. Моя рука, только что трогавшая чудесные перья, все еще дрожала. Я снова дотронулся до перьев кончиками пальцев. Провел по ним всей ладонью. Настоящие перья, а под ними кости, суставы, сухожилия — все, что держит крыло в полете. Сксллиг дышал мерно, нос хрипом и свистом. Я на цыпочках прошел к окну, выглянул сквозь щель на улицу.

— Что ты делаешь? — спросила она шепотом.

— Проверяю, на месте ли привычный мир.


Глава 25
Ее снова опутывали трубочки и провода. Прозрачная крышка была плогно закрыта. Девочка не двигалась. Вся запеленутая, вся в белом. Виднелись только волосики, темные, пушистые, но совершенно прямые. Хотелось потрогать их, потрогать маленькую щечку. Маленькие, крепко сжатые кулачки она закинула за голову.

Мы молчали. Я прислушивался к гудению города за окном, к приглушенному больничному гулу за стенами палаты. Различал собственное дыхание и нервные испуганные вздохи сидевших рядом родителей. Они с трудом сдерживали слезы. Я же обратился в слух. Продирался сквозь все шумы и звуки, пока наконец не услышал. Она дышала еле слышно: коротко и далеко, точно из другого мира. Закрыв глаза, я продолжал слушать. Глубже, глубже. пока не расслышал биение ее сердца. И я сказал себе: я смогу се удержать. Пока я так слушаю, она будет дышать и жить.

Мы с напой шли к стоянке, и он держал меня за руку.

Возле лифта нам повстречалась та самая женщина из артритного отделения, в рамс-хо- дилке. Она пыталась отдышаться, тяжело опираясь на раму. Увидев меня, улыбнулась.

— По три круга на каждом этаже и трижды вверх-вниз на лифте, — отчиталась она. — Развалина. Совершенная развалина.

Папа захлопал глазами и приветственно закивал.

— Угораздило же! — продолжала она и поерзала внутри рамы, готовясь двигаться дальше. — Ничего, скоро потанцуем!

Она потрепала меня по руке узловатыми, бесформенными пальцами.


— Ты сегодня грустный. Друга своего навещаешь?

Я кивнул. Она улыбнулась.

— Меня скоро выпишут. И его тоже, вот увидишь. Главное — двигаться. И не терять бодрости.

И она двинулась дальше, напевая «Бог танца» себе под нос.

— Про какого друга она спрашивала? — удивился папа.

— Перепугала.

Больше он ко мне не приставал, не до того ему было.

А в машине я увидел, что по лицу его катятся слезы.

Я закрыл глаза. Вспомнил, как она дышит, как бьется сердце. И стал слушать, проращивать в себе эти звуки. Я нащупал в грудной клетке стук своего сердца и услышал рядом еще одно. Вокруг ревели и выли машины, папа хлюпал носом. А я молчал. Я хранил девочку.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

перейти в каталог файлов


связь с админом