Главная страница
qrcode

А. Бретон. Антология черного юмора. От переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору


НазваниеОт переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору
АнкорА. Бретон. Антология черного юмора.pdf
Дата19.11.2017
Размер1.03 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаA_Breton_Antologia_chernogo_yumora.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#5935
страница13 из 30
Каталогvirchenkot

С этим файлом связано 53 файл(ов). Среди них: Istoria_russkoy_muzyki_Tom_3.pdf, Ritorika_i_istoki_ievropieiskoi_litierat_Avieri.pdf, Buxtehude__Cantatas_Arcadia.pdf, Tayming_v_animatsii_Dzhons_Khalas (1).doc и ещё 43 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   30
Песнь шестая, строфа вторая
Что ж, продолжим нашу повесть, однако, как это ни глупо (на мой взгляд, глупо, а впрочем, всяк волен судить по-своему), не прежде, чем достанем все, что нужно для писания: перо, черниль­
ницу и несколько недревесных листов. Так вот, теперь, кажется,
я готов вложить всю душу в мою шестую песнь и сотворить чере­
ду изрядно поучительных строф. Пусть они будут драматичны и безупречно дидактичны! Герой наш рассудил, что бесконечно скитаясь по пещерам и выбирая прибежищем недоступные ме­
ста, он поступает крайне нелогично, ибо оказывается в заколдо­
ванном круге. И правда, хотя в уединенье и глуши сей ненавист­
ник человеческого рода находил отраду, но алчный минотавр его кипящей злом души терзался голодом средь чахлых кустиков,
непролазных терний и скудных диких лоз. Вот почему решил он перебраться поближе к людским скопищам, к городам, где, мни­
лось ему, толпы жертв только и ждут, чтобы он, Мальдорор, при­
шел насытить свою ярость. Он знал, конечно, что полиция, сей щит цивилизованного общества, целая армия шпионов и сыщи­
ков уже несколько лет упорно его ищет. Но до сих пор никому не удавалось схватить его. Мудрейшие из мудрых, хитрейшие из хитрых оказывались бессильны против его непостижимой лов­
кости, тщетно плели они сети, в которые, казалось, он неминуемо должен был угодить, — играючи ускользал от них Мальдорор. Он обладал даром изменять свою наружность, так что никто на свете не мог бы узнать его. Высокое искусство перевоплощения! —
сказал бы я в поэтическом порыве. Презрение и недостойные уловки! — сказал бы я, оглядываясь на моральные устои. Как бы то ни было, но наш герой был в этом деле сущий гений. Быть может, вам случалось видеть в какой-нибудь сточной канаве Па­
рижа сверчка — юркую, хрупкую, малую тварь? Так знайте же: то был не кто иной, как Мальдорор! Он напускает гибельный морок

Бретон А. .: Антология черного юмора / 118
на цветущие столицы, парализует их магнетической силой, так что они не могут сопротивляться, как должно. Наваждение это тем более опасно, что нет возможности его предвидеть. Еще вчера
Мальдорор был в Пекине, сегодня он в Мадриде, а завтра — где- нибудь в Санкт-Петербурге. А впрочем, не берусь сказать, где свирепствует сейчас мой новый, не в прозе, а в стихах воспетый
Рокамболь, в каких краях он ныне сеет ужас, — на это не достанет моих мыслительных способностей. Быть может, злодей за сотни миль от вас, а может быть, всего лишь в двух шагах — кто знает!
Уничтожить человечество единым махом непросто — как-никак есть закон и власть, — но опустошить людской муравейник, пе­
редавив всех поодиночке, — вполне возможно, было бы терпенье.
Хотите ль знать, с тех незапамятных, доисторических времен,
когда я был дитятей и жил средь первых людей, ваших далеких предков, еще не искушенный в искусстве строить козни, — с тех пор и до сегодняшнего дня, плетя интриги и меняя обличья, я во все эпохи опустошал страну за страной, подстрекая одних смерт­
ных на кровавые завоевания, других на междоусобные распри,
раздувая пламя братоубийственных войн, — и разве таким обра­
зом не растоптал я, то по одному, то толпами, целые поколения,
так что несть числа погибшим? Лучезарное прошлое внушает радужные надежды на грядущее — оно их непременно оправдает.
Я чувствую, что эти мои строфы надо подвергнуть основательной прополке, приняв за образец естественную риторику, поучиться которой я намерен у дикарей. Вот истые аристократы: они так величавы и непринужденны. С татуированных их губ стекают речи, исполненные грации и благородства. Свидетельствую: в нашем мире нет ничего, над чем пристало бы смеяться. Все, что в нем есть нелепого, возвышенно по сути. Когда же я достаточно овладею желанным стилем — хоть кое-кто узрит в нем прими­
тивность (тогда как он, напротив, есть перл глубокомыслия), —
тогда употреблю его для изложения идей, которые, увы, быть может, не покажутся великими! Избавившись таким образом от обычной скептически-насмешливой манеры и обретя благоразу­
мие, чтобы не задавать... о чем бишь я... забыл начало фразы. Но знайте, поэзия везде, где нет дурацкой и глумливой ухмылки человека, его утиной рожи. Вот только высморкаюсь и снова мощной дланью подхвачу перо, на миг лишь выпущенное пер­
стами. О мост Каррусель, как мог ты оставаться безучастным,
услышав душераздирающие крики, что исходили из мешка!
(Пер. Н. Мавлевич)
ПИСЬМО

Бретон А. .: Антология черного юмора / 119
22 мая 1869 г.
Уже вчера получил я Ваше послание, помеченное 21-м числом;
взглянув на конверт, еще раз убедился, что письмо именно от Вас.
С крайним сожалением вынужден я использовать эту возмож­
ность для того, чтобы принести Вам свои извинения, и вот, что меня к тому вынуждает. Если бы в прошлый раз Вы объявили мне, невзирая на то, как может ухудшиться мое положение, что средства на счете подходят к концу, я и не подумал бы злоупо­
треблять Вашим доверием и, разумеется, был бы так же рад изба­
виться от необходимости писать эти три письма, как Вы — от обязанности из читать. Увы, мне кажется, Вы решили относиться ко мне с тем же недоверием, которое сквозит и между строк причудливых рекомендаций моего отца; однако основным их недостатком мне видится полное отсутствие ясности, и я, несмот­
ря на свирепые мигрени, с понятным сочувствием отношусь к тому замешательству, в которое, должно быть, приводили вас до сих пор эти долетавшие из Южной Америки клочки почтовой бумаги; я далек от того, чтобы принимать всерьез резкость неко­
торых желчных замечаний, которую легко можно простить ста­
рику, но вам, по-моему, они предписывали обязанности куда бо­
лее широкие, чем просто роль банкира, предоставляющего свои услуги молодому человеку, обосновавшемуся в столице.
Извините меня, сударь, но я хотел бы обратиться к Вам вот еще с какой просьбой: если до первого сентября — времени, когда я объявлюсь на пороге Вашего банке — отец мой переведет очеред­
ную сумму, не соблаговолите ли Вы поставить меня о том в из­
вестность? Меня все так же легко застать дома в течение дня, и довольно будет даже самой короткой записки, которую я получу,
как только служанка откроет почтальону дверь, или даже скорее,
если буду в тот момент прогуливаться в холле.
Однако столько суеты по поводу пустячной формальности! Ни­
чтожный перерасход, тоже мне важность: после долгих размыш­
лений, признаюсь, это дело кажется мне не стоящим и выеденно­
го яйца.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 120
ЙОРИС-КАРЛ ГЮИСМАНС
(1848-1907)
В вымышленном интервью, опубликованном за подписью неко­
его А. Менье, но на самом деле целиком написанном им самим,
Гюисманс пишет о себе так: «В нем поистине необъяснимым
образом соединяются утонченность парижанина и простота ху­
дожника-голландца. Именно этот сплав, куда, пожалуй, можно
добавить еще крупицу черного юмора и терпкого британского
комизма, и задает тон его произведений, о которых идет речь»
(имеются в виду его ранние произведения, до «Наоборот» включи­
тельно). Похоже, тот род юмора, который приведенная фраза
рисует чем-то вроде острой приправы, был для Гюисманса,
вплоть до появления «В пути» в 1892 г. — после чего следы его
теряются, — основным раздражителем умственного аппетита.
Как ни парадоксально, мрачные краски рисуемых им полотен,
достижение, а зачастую и преодоление какого-то допустимого
предела в нескольких откровенно невыносимых мизансценах его
книг, наконец, тщательно выстроенное и глубоко прочувствован­
ное ожидание тех разочарований, которые для него неминуемо
таил в себе любой выбор, пусть даже в самых простых обстоя­
тельствах, высвобождают в нас спасительную энергию принципа
удовольствия. Поскольку внешняя реальность в его книгах неиз­
менно подвергается самым яростным нападкам и представля­
ется в самом неприглядном и даже оскорбительном свете, чита­
тель Гюисманса постоянно нуждается в подпитке той магиче­
ской жизненной силой, которую осколки заурядности, внезапно
становящейся особенно заметной, ранят со всех сторон. Своеоб­
разие автора «Семейного круга» в значительной степени заклю­
чается в том, что ему самому вроде бы и не приходит в голову
наслаждаться игрой собственного юмора, он вечно пребывает в
каком-то подавленном настроении, а потому мы вправе счи­
тать, что подобная привилегия дарована лишь нам одним, и те­
шить себя иллюзией хоть временного, но превосходства над ав­
тором. На самом деле, конечно, это совершенно осознанное реше­
ние, продуманная до мелочей терапия, если угодно, даже хит­
рость, призванная помочь нам одолеть наши каждодневные не­
урядицы.
Вот, к примеру, несколько строк из упомянутого «Семейного
круга»: «В те вечера, когда его охватывало уныние, он ложился
спать очень рано, но прежде подолгу стоял перед полками своей

Бретон А. .: Антология черного юмора / 121
библиотеки в поисках такой книги, которая отвечала бы на­
строю обуревавших его мыслей, — которая одновременно и уте­
шала бы его, и бередила уже открывшиеся душевные раны; повест­
вовала о несчастьях, вроде бы несоизмеримых с его собственны­
ми, но также и чем-то им созвучных: иначе говоря, книги, кото­
рая смягчала бы горечь силою сравнений. Естественно, ничего
подобного он не находил».
Письмо Гюисманса, чудесным образом приспособленное для пе­
редачи самих нервных импульсов его переживаний, складывается
из невообразимого множества различных стилей, одно смешение
которых уже способно вызвать настоящие приступы хохота, в
то время как перипетии сюжета, казалось бы, менее всего к нему
располагают. И словно бы очередным уколом той насмешки,
загадку притягательности которой Гюисманс так безошибочно
разгадал, реальная жизнь этого человека, наделенного поистине
неукротимым воображением, прошла, в сущности, среди картон­
ных папок министерского бюро (все его многочисленные руково­
дители в своих докладных записках отзывались о нем как об об­
разцовом чиновнике). Пожалуй, тот факт, что с невиданной до­
селе прозорливостью Гюисманс сумел провидеть большинство
законов, которым суждено будет править нашим сегодняшним
мировосприятием, первым разобрать живую ткань повседневно­
сти вплоть до самой мелкой ее клеточки и вознестись со своим
«На рейде» до заоблачных вершин вдохновения, и все это — урыв­
ками, в свободное от работы время, в окружении лишь техниче­
ских справочников и неизменно раскрытой поваренной книги, —
поразительным образом соответствует всей ошеломляюще-вол­
нующей манере этого писателя.
СЕМЕЙНЫЙ КРУГ
[...] Ему захотелось есть. Долгая дорога и накопившаяся за день усталость притупили боль от случившегося, и к небольшому трактиру, в витрине которого красовались разбухшие в ликере ломтики дыни, он подошел, уже забыв про свои несчастья.
Шеренги бутылок с глухо поблескивавшими свинцовыми проб­
ками и звездочками, сиявшими на выпуклых боках, широким полумесяцем окружали два ряда помятых сырных голов, тарелки с говяжьим заливным в уксусе и тушеной фасолью с ломтиками тыквы; тут же стоял поднос с песочным печеньем, грязно-желтый верх которого уродовали черные пятна пригари.
В железном котелке шипели остатки риса на молоке, синева­
тые яйца лежали в расписной салатнице, заячья тушка, распла­
станная на блюде лапами кверху, открывала взору выпотрошен­

Бретон А. .: Антология черного юмора / 122
ное брюхо с единственным лиловым пятном печени в обрамле­
нии веера бледно-алых ребер; перед батареей из поставленных одна в другую глиняных мисок и целой башней из блюдец с голу­
бой каемкой высилась затянутая сеткой старая бутыль из-под сливовицы, наполненная водой, в которой мокли теперь стебли поникших гладиолусов.
Андре уселся за свободный стол и, ожидая, пока ему подадут суп, принялся неторопливо осматривать зал. Это была довольно большая комната, с потолка которой свисали зеленые абажуры, а по стенам тянулись газовые рожки; массивный литой камин,
стойка с темной крышкой, выкрашенной темными разводами под красное дерево, на ней — ваза синего стекла с букетом цветов,
десяток оловянных кружек, выстроенных на манер гигантской флейты Пана, большой никелированный бокал, мирно дремав­
шая кошка и старая чернильница: вот, пожалуй, и вся обстанов­
ка. На громоздившихся за прилавком полках стоял фарфоровый чайник, рядом — початые бутылки и несколько белых чашек с пообившимся золотистым вензелем в центре и выкрашенными киноварью изогнутыми ножками и ручкой. В разделявшем пол­
ки зеркале отражались верх торчавшего из вазы букета, изогну­
тый дымоход чугунки, три пустовавших вешалки на стене, край траченной молью подкладки чьего-то плаща и засаленная шляпа.
Целые полчища мух покрывали оставленные на приютившемся в углу столике ломоть бургундского сыра и разрезанный на части желудок с потрохами; к ящикам, где ждали своего часа схвачен­
ные стальными кольцами салфетки, кто-то пододвинул массив­
ным ларь с длинными непропеченными батонами хлеба, едва не задевавшими подвешенную к потолку птичью клетку. Клетка опустела после скоропостижной смерти ее обитателя, и теперь ее занимала сушеная каракатица, покачивавшаяся на тонкой бечев­
ке.
Заведение это напоминало одновременно деревенскую харчев­
ню и кафе в бедных кварталах Парижа. Хозяин, засучив рукава и выпятив вперед свой выпиравший наподобие горба живот, кото­
рому словно вторил вздернутый нос, прохаживался с довольным видом между столами, перекинув полотенце через руку, шаркая своими расшитыми туфлями с изображением игральных костей и карт по полу, усеянному плевками и обившейся с ботинок за­
сохшей грязью.
Через не закрывавшуюся ни на минуту дверь кухни слышался звон посуды и громыхание котлов, шипение кипящего масла и тягучее бульканье мучной подливки. Временами оттуда доносил­
ся оглушительный треск поджаривающегося на сковороде мяса или отбивных, капавших соком на раскаленную решетку, выры­

Бретон А. .: Антология черного юмора / 123
вались окрашенные отблесками пламени клубы пара и едкие струйки голубоватого дыма. Поверх этого шума стелился глухой рокот неразборчивых фраз посетителей и окриков хозяев, распе­
кавших своих слуг.
Тощая служанка с бледным лицом, искаженным внутренним страданием, а также врожденной глупостью, едва держалась на ногах: бедняжку истощали нескончаемые боли. Другая сновала с горами тарелок между кухней и общим залом, однако сонное выражение ее лица подсказывало, что она слабо представляет себе важность порученной ей работы.
Андре начинал нервничать: суп никак не несли. Созерцание набившихся в зал людей его быстро утомило; все они прекрасно знали друг друга, он словно оказался в каком-то затхлом семей­
ном пансионе, стойле, где набивала себе брюхо поистине стран­
ная публика. За некоторыми столиками посетители вели себя тихо, беседуя вполголоса, а, смеясь, прикрывали рот салфеткой,
однако попадались и настоящие кабацкие балагуры, не стесняясь сыпавшие грубыми шутками и привлекавшие всеобщее внима­
ние.
Хозяин, знакомый накоротке со всеми своими клиентами, хо­
хотал, приговаривая время от времени: «Это ты здорово сказал!»,
потом, мигом стерев улыбку с лица, орал на кухню: «Фрикандо с подливкой и филе в томатном соусе один раз!».
Андре молча поглощал лапшу, которую ему наконец соизволи­
ли принести. Слева от него две кумушки корпели над блюдом потрохов, время от времени запуская пальцы в берестяную таба­
керку и усердно опустошая свои стаканы. Облокотившись на стол, они жеманно предлагали друг другу подлить соуса, болтали,
подобно старым знакомым, — наверное, обсуждали какую-нибудь соседку или жалели знакомую консьержку, у которой вспучило живот от мидий.
Общее веселье понемногу захватывало и Андре, однако компа­
ния, расположившаяся у огня, перекрывала своим криком общий шум. Больше всех старался местный парикмахер, изрекавший следующие истины: «Коли есть деньжата, так все перед вами шапками пол метут. А нету — взять вот хоть меня, я все свое добро заложил по разным фондам, да толку чуть — только и слышишь отовсюду: "Дай вам Боже, что нам негоже!". Или стоит мне только прикупить акций, как назавтра же они катятся вниз; но я уже как-то привык: не могу без острых ощущений».
Его приятели, явно увлеченные рассказом, подбадривали его,
то и дело подливая ему в стакан, и этот напыщенный кретин,
закатывая глаза, продолжал: «Нет, что ни говори, а поваляться с милкой в постели я люблю. Без этого никуда — вот будь я птичкой

Бретон А. .: Антология черного юмора / 124
какой, удодом, тот знай только за детишками своими ходит, тогда другое дело», и, ухмыльнувшись найденному в параллель к своей профессии каламбуру, добавил: «Но он-то свой хохолок растит, а я срезаю».
Взрыв смеха и хор неразборчивых возгласов были ответом это­
му потоку несуразиц.
Андре не терпелось взяться за шляпу и выскочить за дверь,
однако быстрая подача блюд здесь явно была не в чести. Съев половину пережаренного ростбифа и отодвинув тарелку, он ждал,
пока принесут желе из ревеня, которое словно сквозь землю про­
валилось. Подозвав хозяина, улыбавшегося ему с совершенно идиотским видом, он спросил свежую газету. «Век» уже кто-то читал, пришлось довольствоваться «Объявлениями». Ему хоте­
лось с головой окунуть в чтение, только бы не слышать гогота за соседними столами, заткнуть уши от досадливой трескотни этих глупцов — но тщетно. Он заставил себя прочесть подряд три страницы принесенной ему газетенки; взгляд его остановился на объявлении, предлагавшем «великолепную возможность»: остав­
шаяся без родителей сирота и восемнадцать тысяч приданого,
уцелевшие после описи родительского имущества за долги. Он задумался. Вместе с пометкой «срочно», красовавшейся внизу объявления, в голове пронесся целый поток той грязи, которая между строчками анонса явно не вмещалась. За венчанием, разу­
меется, не замедлит воспоследовать раздувшийся живот, а там не за горами и преждевременные роды. Немало же горя хлебнет с этой сироткой тот простак, который позволить себя облапошить подобным образом; он-то будет думать, что взял в жены невин­
ную девушку, а та с пеленок не знала, что такое честность! Не так-то просто избежать рогов, размышлял он, даже если ты зна­
ешь об этой семье все и давно уже живешь с невестою бок о бок.
Кому приятно думать, что благоверная потихоньку изменяет тебе за спиной? Вот опять, эти размышления привели его к тому, о чем он, не переставая, думал все последнее время — к невзгодам в собственной семье. Ему захотелось стряхнуть набежавшие воспо­
минания, и он почти принудил себя поднять глаза и оглядеться по сторонам, прислушаться в голосам с соседних столиков.
В уши врезался чей-то надтреснутый фальцет. Пока Андре пре­
давался своим мыслям, парикмахер исчез, и его место занимал теперь некий господин с огненно-рыжей бородой и нависавшим над ней носом, плотно охваченным с боков позолоченными дуж­
ками пенсне. Он втолковывал сидевшему перед ним молодому человеку секреты зубоврачебного ремесла; тот старательно тара­
щил глаза и ловил каждое слово своего собеседника, видимо,
желая попробовать себя в этой области.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 125
— Ну, основная часть вашего дохода, голубчик, это вставные зубы. Делают их обыкновенно в Англии, а у нас проще всего най­
ти в пассаже Шуазей. Барыши тут приличные — судите сами, за один такой зуб можно попросить до десяти франков, а стоят-то одни всего десять су без насадки в десну или франк с резиновой насадкой.
— Там ведь есть розовые и такие бурые, не так ли? — осмели­
вался вставить молодой человек. — Я бы, честно говоря, предпо­
чел розовые.
— Ба, у вас губа не дура! Ясное дело, темные только беднякам и идут. Они, конечно, подешевле будут, ну так на них и спрос боль­
ше, — ответствовал ему дантист.
Юный неофит только ахал от удивления:
— А вот скажите, я слышал, бывают и целые челюсти из слоно­
вой кости?
Человек в золотом пенсне воздел руки к небу:
— Ну это, друг мой, настоящее искусство, античная скульптура!
Вы только представьте себе: выточить по зубчику из цельной кости, плюс золотые штырьки, это же безумные деньги! — и про­
должал разворачивать перед юношей изнанку своего дела, вроде того, что хорошо, например, бывает посверлить иногда здоровый зуб, а потом, когда пациент уже себя не помнит от боли, предло­
жить ему втридорога какое-нибудь целебное полоскание.
Слушать далее эти тягостные откровения Андре был не в силах.
С желе он давно покончил и, отказавшись от десерта, настойчиво потребовал счет; оставив причитавшиеся франк сорок на столе,
он уже взялся за дверную ручку, как вдруг из глубины зала, где перед начатыми рюмками сидело несколько мужчин, донесся голос, уверявший кого-то: «Подумаешь, женщины — драгоцен­
ность какая!»
Андре закрыл за собой дверь и с какой-то неясной тоской поду­
мал, что среди всей той пошлой болтовни, которую ему довелось услышать, в одной лишь последней реплике теплилась, пожалуй,
хоть какая-то мысль, была хоть малая крупица правды. [...]
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   30

перейти в каталог файлов


связь с админом