Главная страница
qrcode

А. Бретон. Антология черного юмора. От переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору


НазваниеОт переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору
АнкорА. Бретон. Антология черного юмора.pdf
Дата19.11.2017
Размер1.03 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаA_Breton_Antologia_chernogo_yumora.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#5935
страница15 из 30
Каталогvirchenkot

С этим файлом связано 53 файл(ов). Среди них: Istoria_russkoy_muzyki_Tom_3.pdf, Ritorika_i_istoki_ievropieiskoi_litierat_Avieri.pdf, Buxtehude__Cantatas_Arcadia.pdf, Tayming_v_animatsii_Dzhons_Khalas (1).doc и ещё 43 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   30
Глава IV, из которой следует, что люди, сующие нос не в свои
дела, лучше сидели бы да помалкивали.
Поразительно, как обозлился
мир в последнее время!
(реплика моей консьержки, оброненная в этот понедельник поутру)
Однажды утром Рауль получил записку следующего содержа­
ния:
«Если вам угодно хотя бы раз в году застать свою супругу в
приятном расположении духа, приходите в четверг на бал Пута­
ников, что будет дан в Мулен-Руж. Вы найдете ее там переоде­
тую конголезской пирогой. Имеющий уши да услышит! Доброже­
латель.»

Бретон А. .: Антология черного юмора / 144
В то же самое время Маргарита склонялась над запиской:
«Если вам угодно хотя бы раз в году застать своего супруга в
приятном расположении духа, приходите в четверг на бал Пута­
ников, что будет дан в Мулен-Руж. Вы найдете его там в костю­
ме крестоносца-декадента. Имеющий уши да услышит! Доброже­
латель.»
И, следует признать, наши герои имели уши. Они ловко скры­
вали свои истинные намерения до наступления означенного дня,
а затем:
— Душенька, — проговорил Рауль с самым беззаботным видом,
— я буду вынужден оставить вас до завтра. Дела крайней важно­
сти призывают меня в Дюнкерк.
— Ах, как это кстати, — отвечала ему Маргарита с очарователь­
ным чистосердечием, — тетушка Аспазия известила меня теле­
граммой, что сильно занемогла и просит прибыть к ней незамед­
лительно.
Глава V, в которой нынешняя молодежь безрассудно
предается самым взбалмошным и эфемерным
наслаждениям вместо того, чтобы задуматься о вечном
Mai vouéli vièure pamens.
La vido es tant bello![21]
Огюст Марен
Светские хроникеры «Хромого дьявола» были единодушны: бал
Путаников окрасил весь этот год совершенно особым сиянием.
Что и говорить: мелькание обнаженных плеч, шеренги очаро­
вательных ножек — со всем, что к ним обыкновенно прилагается.
Лишь двое гостей, казалось, не были охвачены кипящим вокруг них безумием: это были Крестоносец-декадент и Конголезская пирога, оба так тщательно закрывавшиеся масками, что через них, наверное, не проходил и воздух.
Когда пробило три часа утра, Крестоносец приблизился к Пиро­
ге и пригласил ее разделить с ним легкий ужин.
Вместо ответа Пирога лишь оперлась свой изящной ручкой о могучее плечо Крестоносца, и пара удалилась.
Глава VI, в которой ситуация запутывается окончательно
— I say, don't you think the rajah
laughs at us?
— Perhaps, sir[22]
Генри О'Мерсье

Бретон А. .: Антология черного юмора / 145
«Оставьте нас ненадолго, — сухо бросил Крестоносец прислуге,
— мы сами выберем блюда и дадим вам знать».
Когда разносчик вышел, Крестоносец тщательно запер за ним дверь уединенного кабинета. Затем, стремительным движением сорвав свой шлем, он привлек к себе Пирогу и приподнял ее маску.
Одновременно раздалось два изумленных вскрика.
Они не узнавали друг друга.
Это был не Рауль.
И это, увы, не была Маргарита.
Принеся друг другу самые изысканные извинения, они не за­
медлили развить столь неожиданное знакомство за упомянутым легким ужином — о дальнейшем благоразумно умолчу.
ЛЕТНИЕ ЗАБАВЫ
* * *
Участок, который я обыкновенно снимаю на лето, располагает­
ся рядом с небольшим имением, в котором обитает самая зло­
вредная старуха на всем побережье.
Эта мегера — вдова дорожного смотрителя, запилившая своего мужа до смерти, — соединяла в себе редкую сварливость с самой гнусной скаредностью, и все это приправлялось доведенным до крайности благочестием.
Но ее нет больше с нами — и да упокоится она с миром!
Ее нет больше с нами — и я хохотал до упаду, глядя, как она молотит по воздуху своими длинными костлявыми руками,
прежде чем хлопнуться на куцый газон своего нелепого вылизан­
ного садика! Именно глядя: я присутствовал при этих последних содроганьях, мало того был непосредственным виновником этого маленького торжества, и думаю, моя невинная шалость будет одним из лучших воспоминаний моей жизни.
Что ж, рано или поздно это должно было случиться, — из-за этой гарпии я окончательно потерял сон, одна мысль о ней выво­
дила меня из равновесия.
Ужасная женщина — просто ужасная!
Печального итога я добился путем нескольких шуток — вызы­
вающе дурного тона, но вместе с тем свидетельствовавших о на­
ходчивости и упорстве их автора.
Не желаете ли вкратце ознакомиться с предпринятыми мною кознями?
Соседка моя была просто помешана на садоводстве: во всей стране не нашлось бы салатного листа, что сравнился бы с ли­

Бретон А. .: Антология черного юмора / 146
стьями из ее сада, а клубничная рассада была так прекрасна, что перед ней хотелось рухнуть на колени.
Старуха владела тысячею профессиональных ухищрений поис­
тине убойной силы — против сорняков, саранчи и даже самых прожорливых червей, — которые она претворяла в жизнь, не зная усталости.
Ее сражение с улиткой достойно лучшего пера, — так, наверное,
звучали бы посвященные ей бессмертные строки Коппе.
Однажды, когда надо всем нашим краем пронесся беспощад­
ный ливень, мне пришел в голову следующий план:
Я созвал рать окрестных пацанов (рать — это у нас так говорят)
и, вручив каждому по мешку, сказал:
«Ступайте-ка, милые мои, да наберите по дорогам столько слиз­
ников, сколько сможете унести. По возвращении получите пару монет на сладости» (в тех местах улиток называют слизниками
— вдвойне ошибочно, между прочим).
И вот мои сорванцы отправились за добычей.
Улов их был обильным, как никогда: улитки, надо признать,
покрывали холмы, словно ковром.
Заполучив моллюсков в свое распоряжение, я усадил их всех в огромный ящик с плотно прилегавшей крышкой, где им при­
шлось с недельку поголодать.
После чего, в один из лучезарных летних вечеров я выпустил мою скотинку попастись в соседском саду.
Выглянувшее вскоре солнце осветило это новое Ватерлоо.
От клубничных кустов или пучков эндивия и цикория, еще совсем недавно поражавших своей пышностью, оставались лишь жалкие оборванные клочья.
О, как бы опечалило меня зрелище этого опустошения, не сги­
байся я в три погибели от неудержимого хохота!
Старуха не могла поверить своим глазам.
Мои улиточки, между тем, изрядно подкрепившись, но не пре­
сытившись окончательно, продолжали свою разрушительную трапезу.
Из своей крохотной обсерватории я наблюдал, как они поти­
хоньку подбирались к грушевым деревьям...
В этот момент колокол возвестил о начале десятичасовой служ­
бы, и моя соседка припустилась что его духу поведать о своем горе Господу Богу.
* * *
Что за наслаждение было бы подробно рассказать обо всех моих невинных шутках! Умолчу однако о том, как я подбрасывал шипучие кристаллы карбида кальция в этот дурацкий фонтан­

Бретон А. .: Антология черного юмора / 147
чик у нее под окном — перо бессильно замирает в попытке опи­
сать ту невообразимую чесночную вонь, которую он поднимал со дна.
Каково же было мое ликование, когда я узнал впоследствии,
что эта мегера испытывала непреодолимое отвращение к запаху чеснока!
Также, помнится, она с особым старанием ухаживала за хоро­
шенькими кустиками петрушки, что росли около разделявшей наши владения стены. О, божественная травка!
Сколько же пригоршней семян болиголова — растения, по внешнему виду совершенно не отличающемуся от зонтиков пет­
рушки — высыпал я на лелеемую грядку. (Мне искренне жаль новых владельцев садика, если она также не обнаружат подме­
ны.)
Но перейдем к двум украшениям моей коллекции проделок,
последняя из которых, как я уже говорил, и вызвала преждевре­
менную кончину отвратительной старухи.
Неотрывно следя за ее передвижениями, я до последней мело­
чи изучил распорядок дня этой карги.
Обычно, поднявшись с первыми петухами, она недоверчиво осматривала каждый уголок своего сада — там улитку снять,
здесь сорняк выдернуть.
С первым ударом колокола наша богомолка отправлялась к заутрене и, исполнив свой долг истинного прихожанина, возвра­
щалась домой, захватывая из почтового ящика газетенку под на­
званием «Крест Господень», которую она прочитывала от корки до корки, потягивая кофе с молоком.
И вот однажды утром на страницах любимой газеты она обна­
ружила преудивительные вещи. Передовица, например, начина­
лась с такой фразы:
«Когда же наконец будет покончено с этими ч... попами?!», и так далее в том же духе. Внизу страницы стояло следующее обра­
щение:
«К нашим читателям.
Мы взываем ко всем, кто читает эти строки — будьте бдитель­
ны, если по той или иной причине вам приходится пускать свя­
щенника на порог. Так, в минувший понедельник некий кюре из
Сен-Люсьена, призванный к одру одного из своих прихожан дабы свершить над ним таинство последнего причастия, выходя, не постеснялся прихватить золотые часы покойного и дюжину сто­
ловых приборов чистого серебра.
Увы, случай этот далеко не единичный», и прочая, и прочая.
Но колонка происшествие, это отдельный разговор!

Бретон А. .: Антология черного юмора / 148
В числе прочего там была заметка об аресте папского нунция,
который третьего дня заявился на бал в Мулен-Руж, напившись до положения риз, затеял драку и оказал сопротивление сотруд­
никам полиции.
Да, странный был номер!
Нужно ли пояснять, что сей любопытный образчик журналист­
ского мастерства был полностью составлен, набран и отпечатан заботами вовсе не дам-попечительниц, как, например, «Фронда»,
а вашего покорного слуги — при содействии одного знакомого издателя, неоценимую помощь которого в этом деле я долго еще буду вспоминать с благодарностью.
* * *
Одну из выходок, поистине украшающих мою коллекцию, я могу смело рекомендовать вниманию почтенной публики. Она не блещет ни живостью ума, ни изысканным тактом, но ее вос­
произведение гарантирует устроителю несколько минут совер­
шенно безудержного веселья.
Разумеется, я не мог не испробовать ее на ненавистной соседке.
С самого раннего утра, через равные промежутки времени я отправлял за старухиной подписью и с ее обратным адресом те­
леграммы людям, проживавшим в самых разных уголках Фран­
ции.
Каждое из этих посланий — с пометкой «ответ оплачен» —
содержало просьбу ответить на тот или иной вопрос.
Трудно представить себе ту степень изумления, а равно и ужа­
са, которую испытала эта пожилая особа, когда один за другим почтальон стал приносить ей голубоватые бланки, содержавшие фразы одна нелепее другой.
Получив вскоре за прочтением изготовленного мною спецвы­
пуска «Креста Господня» эти телеграммы, моя постылая соседка впала в презабавнейшую прострацию.
В конце концов, она отказалась принимать почтальона и даже пригрозила поколотить скромного трудягу рукояткою метлы,
случись ему заявиться вновь.
Удобно расположившись подле окошка у себя на чердаке и вооружившись мощным биноклем, я заливался так, как редко до того случалось.
* * *
Тем временем окончательно стемнело.
Так уж издавна повелось, что кот моей бабули, черная поджа­
рая бестия, с наступлением сумерек отправлялся на прогулку ко мне в сад.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 149
С помощью моего племянника (мальчуган подает поистине блестящие надежды) мы в одно мгновение изловили непрошено­
го посетителя.
С той же проворностью мы обильно смазали бедное животное сернистым барием (одним из тех продуктов, которые имеют свой­
ство заставлять тела светиться в темноте. Найти его можно в любой лавке химических реактивов.)
* * *
Ночь тогда, помню, была темной и безлунной, ни звездочки на небе.
Придя в беспокойство от долгого отсутствия своего любимца,
старуха принялась звать его: «Полит! Полит!» (Тоже мне имечко для кота!).
В этот момент, обретя наконец свободу, обезумев разом и от ярости, и от страха, Полит вылетел из дома, взобрался на стену —
все это быстрее, чем я успеваю записать, — и устремился к своему жилищу.
Вы когда-нибудь видели, как из ночной тьмы выныривает све­
тящаяся кошка?
Поверьте мне, зрелище это стоит всех долгих приготовлений, и я, признаюсь, в жизни своей не видал ничего более кошмарного.
Пожалуй, даже слишком.
До нас долетели крики и какие-то подвывания:
«Дьявол! Да это дьявол! — голосила старуха! — Изыди!»
И вот тогда-то мы и увидели, как свечка выпала у нее из руки,
а сама она словно подкошенная рухнула на газон.
Когда соседи, привлеченные криком, попытались поднять ее,
было уже поздно: я лишился соседки!

Бретон А. .: Антология черного юмора / 150
ЖАН-ПЬЕР БРИССЕ
(1837-1919)
Если замечательные, ни на что не похожие произведения Бриссе
и могут быть рассмотрены сквозь призму юмора, то вдохновля­
ющий их авторский замысел не имеет с юмором ничего общего. В
самом деле, Бриссе ни при каких обстоятельствах не изменяет
раз им найденному предельно серьезному и важному тону. Скорее
сам читатель, пытаясь как-то определиться по отношению к
его тексту — а процесс этот требует пересмотра всех наших
философских и научных взглядов, — вынужден обращаться за по­
мощью к юмору. Помощь эта, заметим, ему понадобится — речь
идет о не знающем себе равных эмоциональном переживании от
столкновения с открытием, способным пошатнуть самые осно­
вания человеческой мысли, перечеркнуть все предыдущие дости­
жения разума в любом их проявлении и поставить под вопрос
самые элементарные принципы существования общества. Такие
открытия считаются невозможными a priori, но если, по неверо­
ятной случайности, нечто подобное все же происходит, все следы
надежно скрываются за стенами психиатрических лечебниц. В
том, что касается Бриссе, защитные рефлексы человечества бы­
ли на удивление слабы: лишь какая-то кучка бумагомарак язви­
тельно окрестила его в 1912 году королем философов. Это издева­
тельское отличие, впрочем, отвратило от него лишь тех, кто и
так привык закрывать глаза на самые причудливые проявления
человеческого разума. Эмоциональный разряд Бриссе, нацеленный
преимущественно в область юмора восприятия (в отличие от
юмора сообщения, характерного для большинства занимающих
нас авторов), позволяет нам с редкой точностью определить
основные признаки этой разновидности юмора. Автор словно бы
дает понять: в его руках — секрет такой огромной важности,
что все созданное до его открытия можно считать ничтожным
и словно никогда не существовавшим. Мы имеем дело с возвратом
даже не отдельного индивида, но, в его лице, всего нашего обще­
ства назад, к волшебному миру детства (нечто похожее происхо­
дит в случае с Таможенником Руссо). Очевидное противоречие
между повседневным людским разумением и торжеством столь
всеобъемлющего примитивизма в творчестве какого-нибудь ху­
дожника или писателя высекает мощнейшую искру юмора самой
высшей пробы, к рождению которого непосредственный автор
произведений оказывается уже непричастен.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 151
Центральная идея философии Бриссе такова: «Слово, которое
есть сам Бог, в каждом изгибе своего значения хранит всю исто­
рию рода человеческого с момента его сотворения, а в каждом
наречии — историю народа, и вера в неопровержимость этого
заключения поменяет местами профанов и мудрецов». Прежде
всего, на основе морфологического разбора слов Бриссе заключа­
ет, что человек произошел от лягушки. Это открытие, которое
он тщательно обосновывает, а затем развивает, с поразитель­
ной изобретательностью играя сочетаниями слов, приводит его
к следующему наблюдению из области анатомии: «Под микроско­
пом человеческое семя выглядит словно озерцо с кишащими в нем
головастиками, настолько населяющее семя крохотные суще­
ства напоминают их по форме и повадкам». Затем, на фоне пред­
положений о всеобщей сексуальности природы, безумие которых
спорит с самыми диковинными галлюцинациями, но блещет при
этом редкой эрудицией, разворачивается головокружительная
цепочка словесных уравнений неослабевающей математической
строгости — так рождается его учение, претендующее на точ­
ное и безошибочное толкование Книги Бытия. Бриссе не скрывает,
что сияние того дара, которое он преподносит человечеству,
ослепляет его самого и облекает поистине божественной вла­
стью. Своими предшественниками он признает лишь Моисея и
библейских пророков или Иисуса и его апостолов, а себя самого
провозглашает седьмым ангелом Судного дня и архангелом веч­
ного воскрешения.
Разумеется, в более приземленных сферах подобные открове­
ния могли обернуться для их автора лишь жесточайшим разоча­
рованием.
«"Логическая грамматика", изданная в 1883 году, — пишет он,
— получила достаточную известность в ученом сообществе. Мы
даже попытались представить ее на конкурс в Академию наук, но
труд наш был отвергнут стараниями г-на Ренана. Не найдя изда­
теля для "Тайны Господней", в 1891 году мы решили донести сию
работу до публики посредством бесплатной раздачи брошюр и
нескольких публичных чтений. В Анжере дело дошло даже до
студенческих волнений: все надлежащие приготовления к лекции
были уже сделаны, но замысел наш наткнулся на противостоя­
ние местных властей. В 1900 году была опубликована "Мудрость
Господня" и, тысячным тиражом, брошюра "Великая новость" с
изложением основных идей всех наших работ. Но зазывалы, кото­
рым эта великая новость была доверена, словно онемели, и прода­
валась она из рук вон плохо, отчего в Париже листки пришлось
даже раздавать бесплатно и рассылать, вместе с книгой, во все
концы света. Благодаря знакомству публики с брошюрой тираж

Бретон А. .: Антология черного юмора / 152
книги был в конце концов распродан, однако известили нас об
этом лишь по разорении издателя. Двух этих работ было доста­
точно для того, чтобы "Пти-Паризьен" посвятил нам, пусть и не
впрямую, целую передовицу (от 29 июля 1904), озаглавленную "В
гостях у сумасшедших". Вот пассаж, имеющий до нас самое пря­
мое касательство: речь в нем идет о некоем безумце, "объявив­
шем о написании метафизического трактата под названием
"Мудрость Господня", основанного на систематическом исполь­
зовании маловразумительных аллитераций и прочего откровен­
ного вздора. Слово для этого писаки представляет собою все су­
щее, а сочетания разных слов выражают отношения между ве­
щами. Недостаток места мешает мне привести даже краткие
выдержки из этой книги — плода поистине воспаленного ума, —
при прочтении вызывающей самое настоящее умственное поме­
шательство. Надеюсь, читатели не будут на меня в обиде за
подобную лаконичность". Что ж, этот безумец, — продолжает
Бриссе, — служивший в то время, кстати, судебным исполните­
лем и не имеющий с подобным словоблудием ничего общего, был,
тем не менее, признателен даже за подобный отзыв и более того,
отправил в газету благодарственное письмо. Появление "Мудро­
сти Господней" было сродни гласу седьмой трубы Апокалипсиса, и
в 1906 году мы выпустили уже том "Сбывшихся пророчеств".
Повсюду был разослан достаточно пространный буклет, отпеча­
танный в двух тысячах экземпляров, и, поскольку необходимо
было нарушить затянувшееся молчание, на 3 июня 1906 года была
объявлена лекция в Доме ученых. Впрочем, недоброжелателей
хватило и на этот раз: афиши, приготовленные на весь Париж,
были расклеены лишь в соседних с Домом кварталах. Пришло
около пятидесяти слушателей, и в гневе мы объявили, что нико­
му отныне будет не дано услышать глас седьмого ангела».
Тем не менее, в 1913 году выходит второе издание «Мудрости
Господней», по сути переписанной набело и озаглавленной теперь
«Происхождение человечества». Бриссе, в частности, заявляет в
ней, что преклонный возраст и недостаток сил могут помешать
ему должным образом осуществить свой высший замысел: со­
здать словарь всех языков земли.
С точки зрения юмора важность творчества Бриссе напрямую
связана с его уникальной ролью камертона той смысловой линии,
что связывает патафизику Альфреда Жарри, или «учение о вооб­
ражаемых решениях, которое образно наделяет неясные очерта­
ния свойствами предметов, лишь только полагаемых возможны­
ми», и паранойя-критическую деятельность Сальвадора Дали,
или «стихийный метод иррационального познания, основанный
на истолковательно-критическом соположении фигур горячеч­

Бретон А. .: Антология черного юмора / 153
ного бреда». Поразительно, насколько творчество Реймона Руссе­
ля или литературные произведения Марселя Дюшана осознанно
или нет оказываются созвучными идеям Бриссе, владения кото­
рого можно протянуть до самых последних попыток поэтиче­
ского разложения языка (так называемой «революции в слове»),
предпринимаемых Леоном-Полем Фаргом, Робером Десносом, Ми­
шелем Лейрисом, Анри Мишо, Джеймсом Джойсом и членами
молодой американской школы Парижа.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   30

перейти в каталог файлов


связь с админом