Главная страница
qrcode

А. Бретон. Антология черного юмора. От переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору


НазваниеОт переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору
АнкорА. Бретон. Антология черного юмора.pdf
Дата19.11.2017
Размер1.03 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаA_Breton_Antologia_chernogo_yumora.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#5935
страница18 из 30
Каталогvirchenkot

С этим файлом связано 53 файл(ов). Среди них: Istoria_russkoy_muzyki_Tom_3.pdf, Ritorika_i_istoki_ievropieiskoi_litierat_Avieri.pdf, Buxtehude__Cantatas_Arcadia.pdf, Tayming_v_animatsii_Dzhons_Khalas (1).doc и ещё 43 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   30
Сара (протягивая принесенные яйца): Вот радость-то какая! Ну,
тогда добро пожаловать! Я тут вам пару яичек принесла утиных на завтрак. У Пэгин-то утки — одно название, но я у хороших выбирала. Попробуйте-ка сами — я врать не стану.
Кристи (стесняясь, подходит ближе и вытягивает левую руку):
Да, яйца что надо — тяжелые, крупные.
Сара: Вот еще маслица прихватила — куда ж это годится кар­
тошку всухомятку есть... Вы ведь, чай, неближний путь прошли,
как папашу-то своего прикончили.
Кристи: Премного благодарен.
Онор: А от меня вам ломтик пирога — вы поди изголодались,
это ж сколько вам по свету идти пришлось.
Нелли: Ну, а я принесла курочку-несушку — вареная, как есть;
все равно ее давеча викарий повозкой переехал. Посмотрите-ка,
мистер какая грудка у ней жирненькая!
Кристи: Да, того и гляди лопнет (дотрагивается тыльной сто­
роной руки, в которой держит остальные подарки).
Сара: Да что вы робеете — щипните как следует! Правой-то что,
больно чести будет до курицы дотронуться? (заглядывает ему за
спину) Э, да у него тут зеркало! Вот так дела — сколько на свете живу, а мужчин с зеркалами за спиной до сих пор не видывала. А
и то, отца ведь своего прихлопнул. (Девушки хихикают.)
Кристи (невинно улыбаясь и складывая подарки поверх зеркала):
Я вам всем сегодня очень благодарен.
Вдова Куинн (незаметно входя, с порога): Сара Тэнси, Сюзанн
Брэди, Онор Блейк! И в честь чего это, скажите на милость, вы тут столпились в такой час!
Девушки (хихикая, наперебой): Это он, тетушка — тот, что отца убил.
Вдова Куинн (подходит к ним): И без вас знаю, что он; за ним и пришла. У нас там игры в низинке затеяли — так пусть побегает,
попрыгает или в мяч погоняет, Бог его знает, что еще.
Сара (оживленно): Правильно, тетушка, так и надо! Чтоб мне без приданого остаться, если он там всех на обе лопатки не поло­
жит!
Вдова Куинн: Ну, а тогда нечего донимать его своими расспро­
сами — сажайте-ка лучше за стол, а то ишь, натащили всякой

Бретон А. .: Антология черного юмора / 173
всячины. (Забирая подарки.) Ты, парень, натощак к нам пожало­
вал или на полный желудок?
Кристи: Натощак, с вашего позволения.
Вдова Куинн (во весь голос): Вот народ! А ну живо собирайте завтракать! (Кристи) Садись-ка сюда, парень (усаживает на ска­
мейку рядом с собой, пока девушки занимаются чаем и завтра­
ком) и, покуда Пэгин не заявилась, рассказывай, что там у вас стряслось. Все лучше, чем рот до ушей разевать, точно майская луна!
Кристи (понемногу осваиваясь): Ну, это длинная история... Слу­
шать надоест.
Вдова Куинн: Да будет тебе скромником-то прикидываться!
Здоровенный парень, храбрец хоть куда — экий ловкач! Ты скажи
— так прям в доме череп ему и раскроил?
Кристи (с недоверием, но явно польщенный): Не-а, мы картошку с ним копали — ну там, на поле. Промерзло все, кочки да каменья одни, будь оно неладно.
Вдова Куинн: Ну а ты что, денег у него попросил? Или сказал,
небось, что женишься, а его с фермы — в шею?
Кристи: Да что вы! Я копаю себе потихоньку, а он ни с того ни с сего: «Иди, говорит, остолоп, скажи священнику, что скоро сва­
дьбу будешь играть с вдовицей Кейси».
Вдова Куинн: А на лицо-то она как, эта вдовица?
Кристи (с ужасом): У-у, кошмар на двух ногах! За холмом у нас живет... Лет сорока пяти лет, весом больше двух центнеров будет.
Хромает, крива на один глаз, да еще и стыда никакого с мужчина­
ми не знает — стар или млад, без разбору.
Девушки (окружают его, наполняя тем временем тарелку):
Боже милосердный!
Вдова Куинн: А чего это он задумал тебя на ней женить? (Берет
кусочек курицы.)
Кристи (ест за обе щеки, все более воодушевляясь): Ну он все мне втолковывал, что надо бы к кому-нибудь прилепиться —
жизнь, дескать, штука тяжелая... Но сам-то, конечно, только и мечтал, как бы перебраться к ней в хибару, да напиться как сле­
дует на ее деньжата.
Вдова Куинн: Ну кончил-то он похуже, чем под боком у соло­
менной вдовушки... А то знай, посиживал бы себе у теплого ка­
мелька со стаканчиком доброго грога. Ну, тогда ты его и пристук­
нул?
Кристи (увлеченно): Да не! «Не выйду, говорю — все знают, она мне, двухмесячному, грудь давала! Ты только погляди на нее —
старая ведьма, как пойдет честить, так чайки да вороны дом сто­
роной облетают».

Бретон А. .: Антология черного юмора / 174
Вдова Куинн (поддразнивая его): Да, с ней не соскучишься.
Сара (сгорая от любопытства): Ах, подождите вы, тетушка!
Ну, когда же вы его убили?
Кристи: «Да такому, как ты, — говорит он мне, — и она хороша будет. Отправляйся к священнику, тебе говорят — а не то прихлоп­
ну, как мокрицу». Я ему: «Ну да, прихлопнул один такой», — гово­
рю. А он: «Пошел живо, черт тебя забодай». Ну а я: «Как же, гово­
рю, иду уже!».
Сара: И правда, что это он...
Кристи (стараясь произвести впечатление): Тут еще и солнце встало на холмом, туча набежала — у меня аж в глазах потемнело.
«Ну, спаси господи твою душу», — говорит он тогда и замахивает­
ся косой. «Ты о своей подумай», — отвечаю, а сам — за мотыгу.
Сюзанн: Вот так история.
Онор: Да он и говорить мастак!
Кристи (польщенный, он приободрился и размахивает косточ­
кой): Он как секанет косой, я влево скакнул. Потом развернулся,
чуть поворотился — и как дал ему, прямо по затылку вытянул
(подносит кость к кадыку) аж по самый подбородок башку раско­
лол.
Девушки (вместе): Вот это да! Ей-ей, вы парень хоть куда, хра­
ни вас Господь!

Бретон А. .: Антология черного юмора / 175
АЛЬФРЕД ЖАРРИ
(1873-1907)
По аналогии с его собственными определениями: «Редон — за­
гадка» или «Лотрек — афиша», о самом Жарри можно было бы
сказать: «Жарри — револьвер». «Как все-таки приятно быть ис­
тинным домовладельцем, — пишет он г-же Рашильд в год своей
смерти, уже тяжело больной, — можно палить по стенам, не
выходя из спальни». Когда однажды вечером в компании Гийома
Аполлинера он приходит на спектакль в цирке Босток, то убе­
дить соседей по ложе в присущих ему задатках укротителя зве­
рей он решает, размахивая револьвером. «Жарри, — пишет Апол­
линер, — не скрывал своего удовлетворения от того, что так
напугал бедных обывателей, и на площадку империала, который
должен был доставить его в Сен-Жермен-де-Пре, он забрался, по-
прежнему сжимая в руке револьвер; прощаясь, он помахал мне
сверху своим "бульдогом"». В другой раз он забавлялся у себя в саду
тем, что откупоривал бутылки с шампанским выстрелами из
пистолета. Пули довольно часто летели мимо цели, и дело за­
кончилось гневным вторжением дамы, дети которой играли в
саду по соседству. «Подумать только, а если бы вы попали в кого-
нибудь из них! — Да что вы так переживаете, мадам, — был ей
ответ, — мы вам заделаем новых!» Как-то за ужином он стреля­
ет в скульптора Маноло, который якобы донимал его гнусными
предложениями; друзьям, пытавшимся вывести его из-за стола,
он бросает: «Нет, согласитесь, в литературном смысле это было
неплохо... Да подождите же, я еще не расплатился». И, наконец,
именно вооружившись двумя револьверами, с залитой свинцом
тростью впридачу, в меховой шапке и домашних тапочках приез­
жал он по вечерам, уже в конце своей жизни, к доктору Сальтасу
(который, спросив его перед смертью, что облегчило бы его стра­
дания, услышал: зубочистка).
Это нерасторжимое единство Жарри и револьвера — точно
так же, как Андре Маркёй, герой его «Суперсамца», стал единым
целым с изобретенным им «аппаратом для возбуждения любви»,
— наверное, и является ключом к высшему смыслу его творче­
ства. Револьвер становится связующим звеном между миром
внешним и внутренним. В его маленькой прямоугольной коробоч­
ке, именуемой магазином, лежит на полках нескончаемое мно­
жество готовых решений, выходов из любых ситуаций: «На осно­
вании бездумного диспута знака минус со знаком плюс Преподоб­

Бретон А. .: Антология черного юмора / 176
ный Папаша Юбю, бывший король Польский, а ныне член ордена
иезуитов, намерен создать новое великое произведение, "Цезарь-
Антихрист", в котором посредством хитроумного приспособле­
ния — волшебной палочки истинного физика — будет убедитель­
но продемонстрирован принцип единства противоположностей».
Начиная с Жарри, литература оказывается на своего рода мин­
ном поле, передвигаться по которому можно лишь с крайней
осторожностью. Автор окончательно выводится за пределы про­
изведения; словно реквизитор на подхвате, не считаясь с условно­
стями, он может позволить себе ломать кадр и слоняться перед
объективом, покуривая сигару; и нет никакой возможности вы­
гнать из законченного дома этого разнорабочего, который упор­
но пытается вывесить над крышей черное знамя анархии. Уверен,
именно с Жарри, а не столько даже с Уайльда, долго считавшееся
непоколебимым разделение жизни и искусства оказывается под­
ставленным под сомнение, а затем и исчезает в принципе. По
словам самых разных авторов, после постановки «Короля Юбю»
Жарри старается любой ценой слиться со своим персонажем, но,
если вдуматься, что это за персонаж? Установив, что юмор
являет собой торжество принципа удовольствия, сосредоточен­
ного в Сверх-Я, над принципом реальности, заключенным в Я,
когда последнее подвергается суровым испытаниям, мы без труда различим в Юбю идеальное воплощение ницшеанско-фрейдист­
ского Оно, обозначающего совокупность неведомых, бессозна­
тельных и подавляемых сил, дозволенным и осторожным выра­
жением которых и выступает Я: «Я, — пишет Фрейд, — способно перекрывать Оно лишь по поверхности, образованной восприя­
тием (в противоположность сознанию), как, например, зароды­
шевый диск перекрывается оплодотворенное яйцо». Кстати, яйцо это и есть Юбю, торжество первобытных инстинктов и движимых ими позывов, как он сам себя называет: «Подобно яйцу, тыкве или стремительному метеору несусь я по белу свету, где буду делать все, что ни пожелаю. Например, сотворю трех этих зверей
[Долдонов] с ушами, глядящими на север, куда бы их ни занесло,
и детскими носиками, похожими на чудовищные хоботы, кото­
рым еще не настало время протрубить». Оно в роли Юбю присва­
ивает себе право исправлять и наказывать, по сути принадлежа­
щее Сверх-Я — последней властной инстанции нашей психики.
Обретая невиданное доселе могущество, Оно немедля пресекает всякое проявление благородных чувств («Так, Благородных этих в яму!»), исключает всякое чувство вины («Сутяг туда же!) и осо­
знание внутриобщественных связей (»Богачей под замок!). Агрес­
сивность нравственного эталона Сверх-Я по отношению к Я пере­
дается предельно аморальному Оно, высвобождая тем самым его

Бретон А. .: Антология черного юмора / 177
страсть к разрушению. Юмор, как прием позволяющий обойти реальность в ее самых тягостных проявлениях, существует в дан­
ном случае исключительно за счет другого. Несомненно, мы на­
ходимся у самых истоков этого юмора, если судить по его непре­
станному фонтанированию.
Таково, на наш взгляд, глубинное значение персонажа Юбю, и в
этом же причина того, что он не поддается сведению к конкрет­
ным символам. Как постарался уточнить Жарри, «это, в общем-
то, не месье Тьер, и не буржуа, и не какое-нибудь быдло. Скорее,
это законченный анархист с примесью того, что мешает нам
самим сделаться законченными анархистами — чертами обыч­
ного человека, его трусостью, нечистоплотностью и пр.». Однако
особенность этого персонажа состоит как раз в том, что он
подчиняет себе все мыслимые формы человеческой деятельно­
сти, начиная с действий коллективных. Соответственно, тот же самый Юбю вскоре будет готов отказаться от того личного превос­
ходства, которое в «Короле Юбю» было для него единственной возможностью влиться в ряды людей, чьи переживания он с та­
ким блеском олицетворял, и чем они были грубее, тем легче он их брал на вооружение. Стремлению к власти любой ценой из
«Короля Юбю» «Юбю в неволе» противопоставляет стремление к подчинению — и опять же любой ценой. Сверх-Я избавляется от наглости лишь для того, чтобы возродиться в своем обезличен­
ном, не оставляющем ничего живого виде, к которому в равной степени относятся и фашист, и сталинист. Признаем: события последних двадцати лет придают второму Юбю откровенно про­
роческие черты, достаточно вспомнить о марше «свободных гра­
ждан» на Марсовом поле, отзывающемся в наше время все более воодушевленным и слаженным «Да здравствует говнармия!», по­
вторенном хроникой на тысячах киноэкранов мира или атмосфе­
рой «московских процессов»:
«Папаша Юбю (своему адвокату): Простите, месье, простите!
Помолчите-ка лучше! Вы мелете всякий вздор и мешаете изло­
жению наших подвигов. Да, господа, раскройте ваши уши и собла­
говолите не шуметь... мы умертвили бесчисленное количество
жертв... нам бы только пускать кровь, драть шкуры и убивать;
каждое воскресенье мы устраиваем публичные оттяпывания го­
ловы, на специально отведенном для этой цели пригорке, непода­
леку от городской стены, с каруселями и торговцами лимона­
дом... отчеты о наших прошлых преступлениях заархивированы,
поскольку порядок у нас в крови... вот почему мы приказываем
господам судьям приговорить нас к самому жестокому наказа­
нию, какое они только способны будут выдумать, чтобы оно
соответствовало ужасу содеянного нами — однако все же не к

Бретон А. .: Антология черного юмора / 178
виселице... куда с большей охотою мы стали бы смиренным ка­
торжником в милой зеленой шапочке, содержащимся на сред­
ства налогоплательщиков и коротающим часы за починкой раз­
ной утвари».
ЭПИЛОГ
На треугольной опушке леса, после заката.
Хор (поначалу едва слышно — точно шелестят листья, — но постепенно голоса крепнут):
Три чернокожих клобука
Пустое небо подпирают.
Течет песок и время тает...
В сиесте, длящейся века,
Скрещенные белеют кости,
Пока на злом ветру дрожит бород охвостье.
Так пусть густая кровь струится
Сквозь наши скомканные лица
И золото зари разыщет труп сновидца.
И времени песок кромешный
Засыплет этот остов грешный
И ночь ночей над ним уже не обновится.
Под слоем вековечной пыли
Сердца в отчаянье застыли.
Мы вязнем в пустоте, как цапли меж болот.
Но свет грядущего обильный
Сквозь витражей свинцовых свод
Как ливень озарит наш подвиг некрофильный.
И внемля пеням мандрагоры
И страстным вздохам пассифлоры,
Ползет из мрачных нор белесый червь могильный.
Хор, до сих под невидимый, занимается на фоне стрельчатых
окон сероватой зари. Появляясь на сцене:
Ползет из мрачных нор белесый червь могильный.
ПЕСЕНКА О ГОЛОВОТЯПСТВЕ

Бретон А. .: Антология черного юмора / 179
В приходе Всех Святых я с бабой жил своею.
Я мебельщиком был, модисткою — она.
Мы много долгих лет не знали горя с нею:
И полон дом добра, и толстая мошна.
Коль в воскресенье был денек погожий,
Мы, приодевшись, шли рука к руке
Взглянуть, как в переулке Краснорожей
Буржуев будут тяпать по башке.
Припев:
Там брызжут весело мозги,
Толпа гогочет: «Каково!»
Король Юбю раздаст долги.
Хор:
«Ура папаше, мать его!»
Два наших сосунка, набивши рты вареньем,
Конечно, тут как тут, глазенки их горят.
А там, на площади уже столпотворенье —
Все новорят пробиться в первый ряд.
Здесь главное — занять места получше.
Плевать на оплеухи и пинки.
А я влезал на мусорную кучу,
Чтоб не заляпать кровью башмаки.
Припев:
И вот мы все в мозгах с моею половиной,
А наши сосунки их сдуру тянут в рот.
И глядя, как Долдон трясет своей дубиной,
Толпа вокруг топочет и орет.
И тут, смотрю, стоит у самой кучи
Хмырь, что меня обжулил с год назад.
Ну, говорю, здорово, потрох сучий!
Да ты, я вижу, вроде мне не рад?
Припев:
А тут еще жена локтем под бок пихает:
«Чего стоишь, как пень, — мужик ты или нет?

Бретон А. .: Антология черного юмора / 180
А ну-ка двинь ему дерьмом коровьим в харю,
Пока Долдон глазеет в белый свет!»
Законная моя не скажет плохо.
Собравшись с духом, я что было сил
Швырнул в хмыря огромную лепеху,
Но, как на грех, в Долдона угодил.
Припев:
И вот уже меня швыряют за канаты,
И вновь толпа вокруг топочет и орет,
И в черную дыру, откуда нет возврата,
Проваливаюсь я башкой вперед.
Вот и ходи смотреть в денек погожий,
Как бравые Долдоны-мясники
Гуляют в переулке Краснорожей!
Придешь с башкой — уходишь без башки!
Припев:
(Пер. М. Фрейдкина)
ЮБЮ В НЕВОЛЕ
Акт I, сцена II. Марсово Поле
Трое свободных граждан и капрал: Просим любить и жало­
вать — мы трое свободных граждан, а вот наш капрал. Да здрав­
ствует свобода, свобода, свобода! Мы свободны, и точка. — Не забывайте, свобода — наш долг. Не спешите так, а то мы придем вовремя. Свобода в том и состоит, чтобы всегда — слышите, все­
гда, всегда! — опаздывать на наш маленький практикум по сво­
боде. Давайте не слушаться вместе... Нет, не вместе: по порядку рассчитайсь! Первый будет не подчиняться на счет раз, второй —
на два, третий на счет три. Так мы избегнем согласованности.
Давайте каждый шагать в своем ритме, хоть это и утомительно.
Каждый не повинуется по-своему, каждому капралу — свободные граждане, вот так!
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   30

перейти в каталог файлов


связь с админом