Главная страница
qrcode

А. Бретон. Антология черного юмора. От переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору


НазваниеОт переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору
АнкорА. Бретон. Антология черного юмора.pdf
Дата19.11.2017
Размер1.03 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаA_Breton_Antologia_chernogo_yumora.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#5935
страница19 из 30
Каталогvirchenkot

С этим файлом связано 53 файл(ов). Среди них: Istoria_russkoy_muzyki_Tom_3.pdf, Ritorika_i_istoki_ievropieiskoi_litierat_Avieri.pdf, Buxtehude__Cantatas_Arcadia.pdf, Tayming_v_animatsii_Dzhons_Khalas (1).doc и ещё 43 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   30
Капрал: Сми-и-рно! (Встают вольно.) Так, свободный гражда­
нин номер один будет у нас два дня драить арестантскую за то,
что встал с гражданином номер два в один ряд. Устав гласит:
будьте свободны! — Теперь самостоятельные упражнения в не­
подчинении... Тупая недисциплинированность в любое время

Бретон А. .: Антология черного юмора / 181
дня и ночи — вот основное оружие свободного гражданина. — На плечо!
Трое свободных граждан: Устроим разговорчики в строю. —
Будем не слушаться. — Первый на раз, второй на два, третий на три. — Раз, два, три, начали!
Капрал: Так, каждый на свой счет! Номер один, ружье на зем­
лю, номер два, приклад в воздух, номер три, бросьте оружие на шесть шагов за спину и встаньте руки в боки. Разойтись! Раз, два!
Раз, два! (Выходят строем, стараясь не попадать в ногу).
КУРИНАЯ СЛЕПОТА
Сангль получил увольнительную в Париж — две недели «на поправку», — и, словно зеленый новобранец, нацепив выходную форму, зашагал через весь город к вокзалу.
Он прошел мимо нескольких офицеров, которым и не подумал отдать честь, но они словно этого и не заметили. Впрочем, чтобы окончательно не позабыть законы воинского подхалимажа, он,
как положено, поднес руку к козырьку при встрече с:
двумя почтальонами;
семью школярами;
мальчишкой-посыльным;
водителем конки, прогуливавшимся в городском саду при пол­
ном параде. Поскольку там же слонялось еще и несколько вело­
сипедистов, прислонив свои машины к деревьям, он, естествен­
но, отправился на поиски стоянки экипажей.
Он поприветствовал также и одного из велосипедистов — на левом рукаве у того красовался затертый шеврон какого-то спор­
тивного клуба.
Он зашел по дороге в церковь и спросил, как разыскать служку,
пожелав припасть к его ногам. Блуждая наугад меж скамеек, он по очереди усмирил свою гордыню перед:
цинковым стягом умывальника;
невесть как там оказавшимся базарным петрушкой;
упоминанием о многочисленных жертвователях собору, уж очень красивой была мемориальная доска;
церковным поваренком — рассудив, что это наверняка сер­
жант, отправленный в наряд на кухню, благо не пришлось осо­
бенно переодеваться.
С наступлением ночи, когда возможности для коленопреклоне­
ний становились все более ограниченными, он пошел на блеск привокзальных огней. На улице ему повстречалась группа очень

Бретон А. .: Антология черного юмора / 182
странных солдат. Это были не пьяницы, которые руководствуясь в своей жажде верстовыми камнями небытия, скитаются от одно­
го ручейка к другому, повторяя согласно законам преломления их малейшие изгибы. Эти солдаты причудливо извивались, ощу­
пывая стены, пока не расшибались наконец в кровь, наткнув­
шись на случайного прохожего или зацепив ногой за выбоину в тротуаре. Они напоминали слепцов, цепочкой плетущихся на­
встречу очередной яме — вылитые персонажи Брейгеля, только в военной форме.
До Сангля доносились обрывки фраз, по которым он понял суть их стенаний:
«Все, не найти нам лазарета. Уже по третьему разу город обхо­
дим. Рухнул лазарет, это точно. Как в прошлом году, когда глав­
врач к вечернему обходу нашел одни стены — строителей-то он забыл предупредить, недосмотрел. Крыша посыпалась прямо над тифозными, пришлось их вынести в коридор к роженицам. Вот уж верно, поправили здоровье. Каждый год, что ли, в этом городе стены рушатся из-за врачей-недотеп?»
И они отправились, касаясь стен, по четвертому кругу.
Разглядев в сумерках лычку у них на петлице, Сангль понял, о чем это они бредят. В небольшом гарнизоне, располагавшемся на пригорке по соседству, в последнее время участились случаи зри­
тельных расстройств из-за большой высоты. Врач с утра осматри­
вал больных и приказывал срочно направить их в лазарет, но целый отряд набирался только к вечерней поверке, и их отправ­
ляли безо всякого сопровождения. Добравшись до города, где на­
ходился лазарет, уже затемно и не разбирая сослепу вывесок ис­
кусственного освещения, бедняги скитались наощупь в кромеш­
ной тьме. К этим процессиям уже привыкли — поэтому-то офице­
ры и не возмутились его невниманием к военному этикету.
...Да поможет эта глава толпе, неизлечимо пораженной кури­
ной слепотой и умеющей различать лишь старые знакомые огоньки, уразуметь, что есть и те, кто как раз ее почитает болез­
ненным отклонением от нормы и в заботе именно о ней вычис­
ляет прямое восхождение и склонение светил в беззвездной для нее ночи; пусть поможет простить этой книге то, что покажется ей издевательством над ее кумирами, поскольку позиция-то на­
ша как раз такова: наверное, отнюдь не каждый день военные лазареты рушатся по недосмотру главврачей; не исключено, что это и вовсе происходит крайне редко; и что много лет, как о том никто не слышал, описываемый случай наверняка — редкое ис­
ключение из правил; и что, наконец, несмотря на подлинность сего рассказа (ср. некоторые газеты за лето 89 года), мы стремимся снисходительно представить его лишь как милую фантазию...

Бретон А. .: Антология черного юмора / 183
Сангль как истовый ревнитель библейский заповедей подумал было разузнать, нет ли где поблизости канавы или зеркальной витрины, дабы на мгновение ослепшие солдаты врезались в нее со всего маху; однако, боясь опоздать на поезд, он удовольство­
вался лишь кратким:
— Я — ваш Генерал! А ну, руки по швам!
СУПЕРСАМЕЦ
[...] — Смотрите: сейчас я прикончу эту зверюгу, — спокойно вымолил Маркёй.
— Какую еще зверюгу? Да ты пьян, старина... хмм, мой юный друг, — поправился генерал.
— Вот эту, — кивнул Маркёй.
Перед ними, залитое лунным светом, горбилось какое-то же­
лезное создание, с подобием рук, лежащих на коленях, и кованы­
ми плечами без головы.
— Гляди-ка, динамометр! — воскликнул, развеселившись, гене­
рал.
— Я убью это существо, — упрямо повторил Маркёй.
— Мой юный друг, — степенно начал генерал, — когда я был в вашем возрасте, даже, наверное, помладше, и только еще гото­
вился сдавать экзамены в военной школе, мне случалось срывать вывески, отвинчивать писсуары, воровать бутылки у зазевавше­
гося молочника и запирать пьянчуг в заброшенных домах — но никогда, слышите, никогда мне не приходило на ум взламывать машины по продаже билетов! Да нет, решительно, он пьян... Но осторожнее, мой друг, выпивки ты там не найдешь!
— Ее просто распирает мощь... и полным-полно цифр, — не слушая, бормотал себе под нос Маркёй.
— Ну хорошо, — смирился генерал, — я буду рад помочь тебе сломать эту махину, но как? Пинками, парою хороших тумаков?
Уж не хочешь ли ты, чтобы я дал тебе мою саблю! а, рассечь ее напополам!
— Сломать? Ну нет, — сказал Маркёй, — я хочу ее убить.
— Берегись, так ты рискуешь попасть за решетку — за нанесе­
ние ущерба сооружению общественного пользования.
— Убить... но с разрешения, — проговорил Маркёй и, порыв­
шись в жилетном кармане, вытащил монетку в десять сантимов
— французской чеканки.
Вертикальная щель динамометра мерно светилась никелем.
— Это самка... — без тени улыбки сказал Маркёй, — но она очень сильна.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 184
Монетка тихо звякнула где-то внутри, как будто внушительных размеров машина потихоньку готовилась к работе.
Андре Маркёй схватился за нижнюю часть, напоминавшую металлическое сиденье, и без видимого усилия потянул на себя:
— Прощу вас, мадам.
Конец этой фразы потонул в восхитительном грохоте ломаю­
щегося механизма, вырванные с корнем пружины зазмеились по земле словно внутренности поверженного зверя; циферблат вы­
тянулся, его стрелка бешено крутанулась, точно затравленный в норе хищник.
— Давайте-ка убираться отсюда, пока не поздно, — сухо вымол­
вил генерал, — агрегат у этой скотинки, как ни странно, оказался непрочный.
И уже совершенно овладев собой, хотя Маркёй все еще сжимал,
наподобие кастетов, две блестящие рукоятки, они перелезли че­
рез ограду и направились к поджидавшему их экипажу.
Занимавшийся день отливал каким-то замогильным светом.
СТРАСТИ ХРИСТОВЫ В СВЕТЕ ГОНОК
ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ
Варрава, как лицо заинтересованное, был снят с соревнования.
Дежурный по старту Пилат, перевернув свой водяной хроно­
метр, известный также как клепсидра, намочил руки — если только не поплевал на них просто-напросто перед тяжелой рабо­
тенкой — и дал отмашку.
Иисус сразу же рванул вперед.
От Матфея, авторитетного спортивного комментатора тех лет,
мы узнаем, что велогонщиков тогда на старте как следует бичева­
ли — так ямщики разогревают обычно свои лошадиные силы.
Хлыст выступал одновременно и хорошим стимулятором, и сред­
ством гигиенического массажа. Иисус, соответственно, был в пре­
красной форме, когда нажал на педали, но тут у него лопнула шина: чей-то терновый шип пропорол весь периметр переднего колеса.
Сегодня мы можем видеть весьма точное подобие тогдашнего венца на рекламе производителей шин с протекторами, устойчи­
вых к проколам. Увы, велосипед Иисуса, обычный трековый од­
нокамерник, такими оснащен не был.
Два разбойника, похоже, сговорившись, точно ярмарочные во­
ришки, тут же вышли вперед.
Неправы те, кто утверждает, будто причиною всему были гвоз­
ди: образа четко показывают нам лишь три крестообразные ло­

Бретон А. .: Антология черного юмора / 185
патки для съема шин, те, что еще называют «минутками».
Прежде всего, наверное, следует сказать о технических ошиб­
ках Иисуса и описать вкратце использовавшийся им болид.
Велосипедная рама как таковая появилась сравнительно не­
давно; впервые на гоночных машинах она была применена лишь в 1890 году. До тех пор каркас состоял из двух несущих реек,
перпендикулярно припаянных друг к другу. Называлась эта кон­
струкция прямоугольной или крестообразной. Соответственно,
после аварии с шиной Иисус стал подниматься по нагорью пеш­
ком, взвалив свой каркас — или, если угодно, крест — на плечо.
Гравюры того времени воспроизводят эту сцену по любитель­
ским фотографиям. Похоже, между тем, что круговые гонки были запрещены специальным распоряжением префекта после не­
безызвестного инцидента, столь печальным образом увенчавше­
го гонку Страстной недели — споры по этому поводу с новой силой вспыхнули совсем недавно после схожего происшествия,
практически в годовщину этого трагического события, случивше­
гося с графом Зборовским на нагорье подле Тюрбии. Этим и объ­
ясняется тот факт, что спортивные еженедельники, доносившие до своих читателей эту знаменитую картину, помещали на своих страницах изображения велосипедов самых невообразимых кон­
струкций. Нередко им случалось даже путать крестообразный каркас самой машины с совсем другим крестом, представляющим собой ее руль, и рисовать Иисуса, распростершего руки по этому рулю — отметим в этой связи, что Иисус во время гонки лежал на спине, чтобы уменьшить сопротивление воздуха.
Также следует отметить, что рама — или крест — его машины,
как и многие обода сегодняшних велосипедистов, была деревян­
ной.
Некоторый обозреватели также ошибочно предположили, что
Иисус выступал на обычном самокате — что, конечно же, было бы совершенно невозможно в условиях подъема по пересеченной местности. Согласно утверждениям древних агиографов, нерав­
нодушных к гонкам — святой Бригитты, Григория Турского и
Иренея — крест был снабжен неким приспособлением, которое они называют suppedaneum[26]; несложно усмотреть здесь упо­
минание о педалях.
Юстус Липсий, Юстин, Босиус и Эриций Путеанус описывают, в свою очередь, другую принадлежность его машины, которую, как писал в 1634 г. Корнелиус Курциус, мы может обнаружить на японских крестах: небольшой выступ над крестом — или рамой,
это как называть, — обыкновенно выполненный из дерева или кожи, на который наш гонщик садился верхом: иначе говоря,
седло.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 186
Эти описания, признаем, выглядят ничуть не менее диковинно,
чем то определение, которое дают сегодня велосипеду в Китае:
«Маленький ослик, которого ведут за уши и погоняют, постоянно пришпоривая ногами».
Опустим изложение собственно самой гонки, неоднократно описанной с тех пор в узкоспециальных трудах и отображенной ad hoc[27] в произведениях живописи и скульптуры.
На весьма сложном для прохождения Голгофском взгорье гон­
щику предстоит сделать четырнадцать виражей. Первую ошибку
Иисус совершил на третьем; его мать на трибуне забеспокоилась.
Доброму тренеру Симону Киринеянину, в чьи задачи, не будь досадного происшествия с тернием, входило лишь «вытягивать»
своего питомца от этапа к этапу и следить за его дыханием, те­
перь пришлось нести машину.
Иисус, хоть и шел налегке, вспотел. Слухи о том, что одна из зрительниц выбежала обтереть ему лицо платком, не подтверди­
лись, но совершенно точно, что репортерша Вероника своей «лей­
кой» успела сделать мгновенный снимок.
Вторая ошибка случилась во время седьмого виража, на мо­
кром и вязком грунте. В третий раз Иисус упал, поскользнувшись на одиннадцатом.
Рядом с восьмым виражом стояли, размахивая платочками,
местные куртизанки.
Хорошо всем известная трагедия разыгралась на двенадцатом вираже. Иисус к тому времени шел уже ноздря в ноздрю с двумя обогнавшими его разбойниками. Известно также, что продолжил гонку он уже в роли авиатора... но это выходит за рамки нашего рассказа.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 187
РЕЙМОН РУССЕЛЬ
(1877-1933)
Невозможность уже на самом малом отдалении отличить
настоящий автомат от движимой живым существом подделки
веками завораживала и притягивала людей. Человекоподобный
привратник Альберта Великого, предварявший несколькими фра­
зами появление каждого из гостей; заводной игрок в шахматы,
прославленный Эдгаром По; стальная муха Иоганна Мюллера,
садившаяся к нему на руку после нескольких кругов по комнате;
знаменитая утка Вокансона (не будем забывать также и о го­
мункулах, история которых простирается от Парацельса до Ахи­
ма фон Арнима): иными словами, между жизнью одушевленной
— и, главным образом, миром людей — и их механическим подо­
бием всегда царили самые двусмысленные отношения. Особен­
ность нашего времени состоит в том, что эту двусмысленность
оно сумело развить, переместив автомат из мира внешнего в
мир внутренний и призывая его чувствовать себя как дома даже
в самых отдаленных закоулках разума. И в самом деле, как опре­
делили психоаналитики, где-то в неразберихе нашего умственно­
го чердака прячется безликое существо, манекен «без глаз, без
носа и ушей», похожий, судя по всему, на тех, что населяют в
середине 1910-х годов картины Джорджо де Кирико. Освободив­
шись от затхлой паутины, скрывавшей его до сих пор и сковывав­
шей малейшие движения, этот манекен развил невиданную,
«сверхчеловеческую» активность (из насущной потребности уза­
конить ее и родился сюрреализм). Этот необыкновенный персо­
наж, лишенный всех тех безобразных признаков чудовища, что по
необходимости уродовали создание гениального доктора Фран­
кенштейна из романа Мэри Шелли, обладает несравненной спо­
собностью безо всякого труда перемещаться во времени и про­
странстве и одним прыжком обращать в ничто тот укреплен­
ный ров, который, как считалось, разделяет грезы и реальность.
Чудесное достоинство этого автомата заключается еще и в
том, что такую же свободу он способен даровать и самому чело­
веку — последнему достаточно лишь заново обрести, на манер
Рембо, сознание собственной безгрешности и абсолютного могу­
щества.
Общеизвестно, что «чистый психический автоматизм», в том
смысле, какой имеют эти слова сегодня, означает всего лишь
некое пограничное состояние, требующее от человека полностью

Бретон А. .: Антология черного юмора / 188
освободить его действия ото всякого логического и нравственно­
го контроля. Однако, даже если кто-то и не осмеливается зайди
так далеко — или, наоборот, решает на этом остановиться, — в
какой-то момент любой человек оказывается вдруг увлечен водо­
воротом неожиданно могучей силы и подчиняется отныне при­
чинности уже космического, неземного порядка, ему самому
пусть до конца и неведомой. Однако, важно понять, скрывается
ли в глубине этих, да и сотен других автоматов разумное суще­
ство? И если да, то до какой степени разумное — этот вопрос и
задаешь себе над книгами Реймона Русселя. Многие еще при жизни
писателя предположили, что удивительное богатство его вооб­
ражения было обусловлено использованием какого-то чудесным
образом найденного приема, своего рода «воображалки» (как дру­
гие пользуются памяткой). Суть этого приема сам Руссель рас­
крыл лишь в опубликованном посмертно произведении, озаглав­
ленное «Как я написал некоторые из моих книг». Теперь мы знаем,
что секрет этот заключался в подборе одноименных или, по
крайней мере, очень похожих по звучанию слов, складывавшихся
затем в две фразы, насколько возможно противоположные друг
другу по смыслу, и уже они в свою очередь полагались в качестве
опор (первой и последней) нового рассказа. Повествование должно
было развиваться посредством кропотливой работы с каждым
из составлявших эти фразы омонимов: одно такое слово с двой­
ным значением следовало связать с другим при помощи предлога
à, и так до самого конца. По словам самого Русселя, «особенно­
стью подобного приема должно было стать рождение неких фак­
тических уравнений, решать которые предстояло уже логиче­
ски». После того, как литературный сюжет получал таким об­
разом максимально возможный заряд произвола, следовало рас­
творить его, уничтожить почти магическими пассами, непре­
станно усмиряя и ограничивая торжество иррационального си­
лою разума.
Вместе с Лотреамоном Руссель предстает величайшим гипно­
тизером современности. Его сознательная, разумная ипостась в
образе неутомимого труженика («Каждую фразу я выписываю
собственною кровью», — говорил он; Мишелю Лейрису он как-то
рассказал, что каждая строфа «Новых африканских впечатле­
ний» стоила ему почти пятнадцати часов работы) никак не мо­
жет примириться с необычайно властной ипостасью бессозна­
тельной: весьма симптоматично, что в течение почти сорока
лет он работал в манере, с философской точки зрения никак не
обоснованной, даже не пытаясь изменить ее или выработать
иную. Юмор Русселя, спонтанный или намеренный, целиком со­
средоточен в этой пляске разлаженных весов: «Мы — те немно­

Бретон А. .: Антология черного юмора / 189
гие, кто способен услышать [в книгах Русселя] зловещее тиканье
адской машины, заложенной под парадную лестницу разума еще
Лотреамоном, — писал Жан Леви, — и мы с восхищением ожидаем
каждый из ее освободительных взрывов».
Этот же критик в свое время справедливо отметил, что роль
юмора, навязчивых идей и подавленных желаний в творчестве
Русселя еще далеко не оценена по достоинству. Руссель, следует
признать, был не в ладах с психопатологией: его случай даже
послужил доктору Пьеру Жане примером в сообщении об «Отли­
чительных чертах психологии экстаза», а его предполагаемое
самоубийство отбросило тень умопомешательства на все его
творчество. Уже в возрасте девятнадцати лет, заканчивая поэ­
му «Подставное лицо», он познал исступление, схожее с тем, что
озарило последние дни Ницше:
«По каким-то неуловимым признакам догадываешься, что из-
под твоего пера выходит шедевр, а сам ты чудесным образом
отличаешься от остальных... Мой гений стал равен дару Данте и
Шекспира, мои ощущения спорили с чувствами умудренного ста­
ростью семидесятилетнего Гюго или мыслями Наполеона в 1811
году, мне было ведомо все то, о чем мечтал Тангейзер на Венери­
ной горе. От написанных мной страниц исходило какое-то сияние,
и я плотно закрывал ставни на окнах, чтобы ни одна щелочка не
пропустила сверкающие отблески моего пера — мне хотелось
отдернуть занавес внезапно и залить светом весь мир. Оставить
эти листки бумаги без присмотра значило высвободить ослепи­
тельные лучи такой силы, что они наверняка достали бы до
самого Китая, и в дом мой ринулась бы обезумевшая толпа».
До самого Китая... Ребенком обожавший Жюля Верна, этот
поклонник ярмарочных представлений, богач, приказавший по­
строить для своих перемещений самодвижущийся экипаж, за­
тмевавший все остальные роскошью и совершенством, до самого
конца своих дней оставался яростным и убежденным противни­
ком настоящих путешествий. «В Пекине, — рассказывал Мишель
Лейрис, — он заперся в номере сразу же после беглого осмотра
города», и точно так же, впервые оказавшись на Таити, он, не
выходя из своей хижины, писал днями напролет.
Чудесные и неповторимые произведения Русселя способны по­
служить глубоким и далеко идущим опровержением самому су­
ществованию запоздало-первобытного реализма, нанося его за­
щитникам последний удар, — скрываются они за эпитетом «со­
циалистический» или нет. «Марциал, — так Жан Леви называет в
своей книге автора "Locus Solus", — отличался довольно любопыт­
ными взглядами на природу прекрасного в литературе: по его
мнению, нужно исключить из произведения всякую отсылку к

Бретон А. .: Антология черного юмора / 190
реальности, вымарать любое наблюдение над внешним миром
или состоянием умов, оставляя одни лишь вымышленные соче­
тания героев и событий — только так можно осознать, что же
происходит за границами людского мира».
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   30

перейти в каталог файлов


связь с админом