Главная страница
qrcode

Кропоткин П.А. - Лекции по истории русской литературы. 2016. П. А. Кропоткин Москва 2016


НазваниеП. А. Кропоткин Москва 2016
АнкорКропоткин П.А. - Лекции по истории русской литературы. 2016. pdf
Дата25.01.2017
Размер1.25 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKropotkin_P_A_-_Lektsii_po_istorii_russkoy_literatury_2016_pdf.p
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#37979
страница8 из 26
Каталогid332980378

С этим файлом связано 6 файл(ов). Среди них: Kheffe_O_-_Spravedlivost_Filosofskoe_vvedenie_djvu.djvu, Uots_A_-_Priroda_muzhchina_i_zhenschina_Put_osvobozhdenia_pdf.pd, Kant_I_-_Osnovy_metafiziki_nravstvennosti_pdf.pdf, Markuze_G_-_Eros_i_tsivilizatsia_Odnomerny_chelovek_djvu.djvu, Kropotkin_P_A_-_Vzaimopomosch_kak_faktor_evolyutsii_2007_pdf.pdf, Pozdnie_manuskripty_Bauer.pdf, Kropotkin_P_A_-_Lektsii_po_istorii_russkoy_literatury_2016_pdf.p.
Показать все связанные файлы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26
Тургенев. Главные черты его искусства
Пушкин, Лермонтов и Гоголь были действительными созидателями русской литературы но они остались почти неизвестными в Западной Европе. Только Тургенев и Толстой — два величайших беллетриста России, а может быть и целого столетия и отчасти Достоевский — преодолели затруднение, которым являлся русский язык, делавший недоступными для Западной Европы произведения русских писателей. Эти трое сделали русскую литературу известной и популярной вне пределов России они оказали, и до сих пор оказывают, некоторое влияние на развитие мысли и искусства в Западной Европе, и, благодаря им, мы можем быть уверены, что впредь лучшие произведения русского ума будут становиться частью общего умственного достояния цивилизованного человечества.
Тургенев, по художественной конструкции, законченности и красоте его повестей, является едва лине величайшим романистом девятнадцатого столетия. Но главная характеристика его поэтического гения заключается неводном чувстве прекрасного, которым он обладал в такой высокой степени, а также ив высокоинтеллектуальной содержательности его творений. Его повести — неслучайные изображения того или другого типа людей, или какого-нибудь исключительного течения, или эпизода, почему-нибудь обративших на себя внимание автора. Они тесно связаны между собой и дают последовательные изображения руководящих интеллектуальных типов России, которые так или иначе наложили свой отпечаток на сменявшие одно другое поколения. Повести Тургенева, из которых первая появилась в 1845 году, охватывают период более
чем в тридцать лети в течение этих трех десятилетий русскому обществу пришлось пережить одно из наиболее глубоких и быстрых изменений, какие когда-либо наблюдались в европейской истории. Руководящие типы образованных классов пережили ряд последовательных изменений, с быстротой, возможной лишь в обществе, внезапно пробудившемся от долгой спячки, разрушившем учреждение, на котором покоились все его основы — крепостное право, — и устремившемся навстречу новой жизни. И этот ряд созидающих историю типов был изображен Тургеневым с такой глубиной, с такой полнотой философского и гуманитарного понимания и с такой художественной вдумчивостью, доходящей иногда до предвидения, каких вы не найдете ни у одного из современных писателей в той же степени ив таком удачном сочетании.
Не то чтобы Тургенев руководился в своем творчестве предвзятою мыслью. Все эти рассуждения о бессознательном и сознательном творчестве, о предвзятых идеях и тенденциях казались ему лишь общими местами, ходячей и ложной риторической монетой. Талант настоящий, — говорит Тургенев, — никогда не служит посторонним целями в самом себе находит удовлетворение окружающая его жизнь дает ему содержание
— он является ее сосредоточенным отражением но он также мало способен написать панегирик, как и пасквиль В конце концов — это ниже его. Подчиниться заданной теме или проводить программу — могут только те, которые другого, лучшего не умеют. Но как только в русской жизни появлялся среди образованных классов новый, выдающийся, тип мужчины или женщины, он немедленно овладевал вниманием Тургенева. Новый тип преследовал его, пока он не воплощал его в художественный образ с Тургеневым в таких случаях повторялось то, что было с Мурильо, которого долгие годы преследовал образ Девы Марии в экстазе чистейшей любви, пока он наконец не воплотил этот образ в той высшей степени совершенства, которая была ему доступна.
Когда какая-нибудь жизненная задача овладевала, таким образом, умом Тургенева, он, очевидно, не мог трактовать ее, пользуясь формой холодного логического рассуждения, как это сделал бы публицист он мыслило своей задаче в форме
Глава IV. Тургенев. Толстой образов и сцен. Даже в разговоре, если он желал дать вам идею о чем-либо, занимавшем в данное время его ум, он делал это путем образов, настолько живых, что они навсегда запечатлевались в вашей памяти. Этаже особенность является характерной чертой и его произведений. Его повести — это последовательный ряд сцен — некоторые из них поразительной красоты, — из которых каждая служит автору, чтобы прибавить еще новый штрих в характеристике его героев. Вследствие этого все его повести отличаются краткостью и не нуждаются в замысловатости сюжета для поддержания внимания читателя. Люди, испортившие себе вкус чтением сенсационных романов, будут, конечно, разочарованы при чтении романов Тургенева: в них нет сенсационных эпизодов, но всякий неглупый читатель чувствует с первых же страниц, что пред ним движутся реально существующие люди, ипритом люди интересные, в которых бьются человеческие сердца, ион не может расстаться с книгой прежде, чем не дочитает ее до конца и не поймет во всей целости характеры действующих лиц. Необычайная простота средств для достижения широко задуманных целей — эта главная черта истинного искусства — чувствуется во всем, что написал Тургенев.
Георг Брандес, в его прекрасном этюде о Тургеневе в «Moderne geisten»), лучшем, наиболее глубоком и поэтическом изо всего, что было написано о нашем великом романисте, делает, между прочим, следующее замечание:
«Довольно затруднительно определить, что собственно делает
Тургенева первоклассным художником Способность, отличающая истинных поэтов, которой Тургенев обладал в высшей степени, а именно — воспроизводить в образах живые человеческие личности, не является наиболее поразительной чертой его таланта. Художественное превосходство Тургенева более всего чувствуется в согласии собственных впечатлений читателя стем интересом и с теми суждениями о действующих лицах, которые высказывает сам автор, так как именно в этом пункте — вот- ношении художника к своим собственным созданиям — чаще всего чувствуется слабость человека или художника».
Читатель тотчас замечает подобную ошибку и помнит о ней, несмотря на все усилия автора загладить впечатление
Какому читателю Бальзака, или Диккенса, или Ауэрбаха — если говорить лишь о великих покойниках — не приходилось испытывать этого чувства — продолжает Брандес. — Когда
Бальзак расплывается в подогретом возбуждении, или когда
Диккенс становится ребячески-трогательным, или Ауэрбах — преднамеренно-наивным, читатель тотчас чувствует нечто не- правдивое и неприятное. В произведениях Тургенева вы никогда не найдете ничего отталкивающего в художественном отношении».
Это замечание Брандеса совершенно справедливо, и нам остается прибавить к нему лишь несколько слов по поводу удивительной архитектуры всех Тургеневских повестей. Будет ли это небольшой рассказ или крупная повесть, соразмерность частей всегда бывает удивительно соблюдена нет никакого эпизода этнографического характера, который нарушал бы или замедлял развитие внутренней жизненной драмы ни одна черта, а тем более ни одна сцена не может быть опущена без ущерба впечатлению целого а заключительный аккорд, который венчает общее впечатление — обыкновенно трогательное, — всегда бывает обработан с удивительной законченностью
9
А затем — красота главных сцен Каждая из них могла бы послужить сюжетом для высокохудожественной, захватывающей картины. Возьмите, например, заключительные сцены пребывания Елены и Инсарова в Венеции посещение ими картинной галереи, заставляющее надсмотрщика воскликнуть, глядя на них poverelle (бедняжки Или же сцену в театре, где в ответ на искусственный кашель актрисы (играющей Виолетту в «Травиате») раздается глубокий кашель действительно умирающего Инсарова. Сама актриса, бедно одетая, с костлявыми плечами, — которая тем не менее овладевает слушателями вследствие теплоты и реальности ее игры и предсмертным криком радости, вырвавшимся у нее при возвращении Альфреда вызывает в театре бурю энтузиазма мало того, я готов сказать, что темный залив, над которым чайка падает из розового света в густой мрак, — каждая из этих сцен просится на полотно. В лекции о «Гамлете» и «Дон-Кихоте» — где, между прочим, Тургенев указывает, что Шекспир и Сервантес были современниками, и утверждает, что роман Сервантеса был пе
Глава IV. Тургенев. Толстой реведен на английский язык еще при жизни Шекспира, так что великий драматург мог читать его, — Тургенев потому поводу восклицает Картина, достойная кисти живописца-мыслителя:
Шекспир, читающий „Дон-Кихота“!» В этих строках он обнаружил секрет удивительной красоты — изобразительной красоты которою отличается множество сцен в его романах. Они должны были рисоваться в его воображении не только обвитые той музыкой чувства, которая звучит в них, но и как картины, полные глубокого психологического значения, в которых вся обстановка главных действующих лиц — русский березовый лес, немецкий город на Рейне или же пристань в Венеции — находятся в гармонии с изображаемыми чув- ствами.
Тургенев глубоко изучил человеческое сердце, в особенности сердце молодой, вполне честной и мыслящей девушки в момент пробуждения в ней высших чувств и идеалов, причем, бессознательно для нее самой, это пробуждение облекается в форму любви. В описании этой полосы жизни Тургенев не имеет соперников. Вообще любовь является главным мотивом во всех его повестях и момент ее полного развития бывает моментом, когда герой — будет ли он политический агитатор или же скромный помещик — обрисовывается в полном свете. Великий поэт знал, что человеческий тип не характеризуется повседневной работой, которой занят человек, как бы ни была эта работа важна, а еще менее — его речами. Вследствие этого, когда он рисует, например, агитатора в Дмитрии Рудине, он не приводит его пламенных речей, по той простой причине, что эти речи не характеризовали бы его. Многие другие, раньше
Рудина, взывали к равенству и свободе, и многие другие будут взывать после него. Но тот специальный тип апостола равенства и свободы — человека слова не дела, которого поэт намеревался изобразить в Рудине, характеризуется отношениями героя к различным лицам, а всего более — его любовью к Наташе, ибо в любви вполне обнаруживается человек, со всеми его личными особенностями. Тысячи людей занимались пропагандой, употребляя при этом, вероятно, одни и те же выражения, но каждый из них любил на свой манер. Маццини и Лассаль были оба агитаторы, но как различно они любили
Разве можно знать Лассаля, не зная его отношений к графине
Гатцфельд!
Подобно всем великим писателям, Тургенев соединял в себе пессимизм с любовью к человечеству.
«В душе Тургенева проходит глубокая и широкая черта меланхолии замечает Брандес, — а потому она проходит через все его произведения. Как бы ни были объективны и безличны его описания, и хотя он избегает вводить в свои повести лирическую поэзию, тем не менее они в целом производят впечатление лирики. В них заключено так много тургеневской личности, и эта личность всегда одержима печалью, — особенной печалью, без малейшей примеси сентиментальности.
Тургенев никогда не позволяет себе вполне отдаться своим чувствам он производит впечатление сдержанностью но нив одном западноевропейском романисте не встречается такой печали. Великие меланхолики латинской расы, как Леопарди и Флобер, выражают свою печаль в крепких и резких очертаниях немецкая печаль носит отпечаток режущего юмора, или же она патетична, или сантиментальна; но тургеневская грусть является, в сущности, грустью славянских рас, сих слабостью и трагическим в жизни она происходит по прямой линии от грусти народных славянских песен Если Гоголь грустит, то его грусть берет свое начало в отчаянии. Достоевский грустит потому, что его сердце полно симпатии к униженными в особенности к великим грешникам. Грусть Толстого имеет свое основание в его религиозном фатализме. Один Тургенев в данном случае является философом Он любит людей, даже несмотря на то, что имеет о них не особенно высокое мнение и мало им доверяет».
«Записки охотника. Пессимизм ранних повестей
Талант Тургенева высказался в полной силе уже в его ранних произведениях — вроде коротких рассказов из деревенской жизни, которым, с целью избежать придирок цензуры, было дано вводящее в заблуждение заглавие Записки охотника. Несмотря на простоту содержания и полное отсутствие сатирического элемента, эти рассказы нанесли сильный удар
Глава IV. Тургенев. Толстой крепостному праву. Тургенев не изображал в них таких ужасов рабства, которое можно было бы представлять как исключение он не идеализировал русских крестьян но, давая взятые из жизни изображения чувствующих, размышляющих и любящих существ, изнывающих под ярмом рабства, и рисуя в тоже время, параллельно этим изображениям, пустоту и низость жизни даже лучших из рабовладельцев, Тургенев пробуждал сознание зла, причиняемого системой крепостного права. Общественное значение этих рассказов было очень велико. Что же касается художественных достоинств, то достаточно сказать, что в каждом из этих рассказов, на пространстве нескольких страниц, мы находим живые изображения самых разнообразных человеческих характеров, причем изображения эти вставлены в рамки поразительных по красоте картин природы. Презрение, восхищение, симпатия по воле молодого автора поочередно овладевают читателем, причем всякий раз совершенство формы и живость сцен таковы, что каждый из этих маленьких рассказов стоит хорошей повести.
В другом сборнике небольших повестей Затишье, Переписка, Яков Пасынков, «Фауст» и «Ася», гений Тургенева развернулся вполне в них уже вполне выступают его манера, его миросозерцание, вся сила таланта. Повести эти проникнуты глубокою печалью. В них слышится почти отчаяние в образованном русском интеллигенте, который даже в любви оказывается неспособным проявить сильное чувство, которое снесло бы преграды, лежащие на его пути даже при самых благоприятных обстоятельствах он может принести любящей его женщине только печаль и отчаяние. Нижеследующие строки, взятые из Переписки, лучше всего могут охарактеризовать руководящую идею этих трех повестей (Затишье, Переписка и «Ася»). Это пишет двадцатишестилетняя девушка другу своего детства:
«Я опять-таки скажу, что говорю не о такой девушке, которой тягостно и скучно мыслить Она оглядывается, ждет, когда же придет тот, оком ее душа тоскует Наконец он является она увлечена она в руках его, как мягкий воск. Все — и счастье, и любовь, и мысль, — все, вместе с ним, нахлынуло разом все ее тревоги успокоены, все сомнения разрешены им устами его, кажется, говорит сама истина она благоговеет передним, стыдится своего счастья, учится, любит. Велика его власть в это время над нею. Если бон был героем, он бы воспламенил ее, он бы научил ее жертвовать собою, и легки были бы ей все жертвы Но героев в наше время нет Все же он направляет ее, куда ему угодно, она предается тому, что его занимает каждое слово его западает ей в душу она еще не знает тогда, как ничтожно, и пусто, и ложно может быть слово как мало стоит оно тому, кто его произносит, и как мало заслуживает веры За этими первыми мгновениями блаженства и надежд обыкновенно следует — по обстоятельствам (обстоятельства всегда виновны, — следует разлука. Говорят, бывали примеры, что две родные души, узнав друг друга, тотчас соединялись неразрывно слышала я также, что от этого им не всегда становилось легко Но чего я не видала сама, о том не говорю, — а что расчет самый мелкий, осторожность самая жалкая могут жить в молодом сердце рядом с самой страстной восторженностью — это як сожалению, испытала на опыте. Итак, наступает разлука Счастлива та девушка, которая узнает тотчас, что всему конец, которая не тешит себя ожиданием Новы, храбрые справедливые мужчины, большею частью не имеете ни духа, ни даже желания сказать нам истину вам спокойнее обмануть нас Впрочем, я готова верить, что вы сами себя обманываете вместе снами Полное отчаяние в способности образованных русских людей к действию проходит сквозь все тургеневские повести этого периода. Те немногие, которые кажутся исключением, — обладающие энергией или могущие напустить ее на себя на короткое время, обыкновенно заканчивают свое существование в биллиардной комнате трактира или портят свою жизнь каким-либо другим способом. й и 1855 годы, вовремя которых были написаны эти повести, вполне объясняют пессимизм Тургенева. В России они были, пожалуй, самыми мрачными годами мрачного периода русской истории — царствования Николая I; да ив Западной Европе эти годы следовали за государственным переворотом Наполеона III и были годами всеобщей реакции после великих неосуществившихся надежд революции 1848 года
Глава IV. Тургенев. Толстой
Тургенев, которому в 1852 году угрожала ссылка в северные губернии, за напечатание в Москве невинного некролога Гоголю, после того, как этот некролог был запрещен петербургской цензурою, был вынужден теперь жить в своем имении, наблюдая вокруг себя рабское подчинение всех тех, кто раньше выказывал некоторые признаки недовольства. Видя вокруг себя торжество защитников крепостничества и деспотизма, он легко мог впасть в отчаяние. Но печаль, проникающая повести этого периода, не была криком отчаяния она также не имела сатирического оттенка это была сочувственная скорбь любящего друга, ив этом заключается главная прелесть этих повестей. С художественной точки зрения «Ася» и Переписка, может быть, являются самыми прекрасными литературными перлами, какими мы обязаны Тургеневу.
«Рудин»
Чтобы правильно судить о значении Тургенева, необходимо прочесть в последовательном порядке — как он сам того желал следующие шесть его повестей «Рудин», Дворянское гнездо, Накануне, Отцы и дети, Дыми Новь. В этих повестях не только талант Тургенева проявляется во всей своей силе, но они воспроизводят вместе стем последовательные фазисы развития русской интеллигенции за тридцать лет, с 1848 года пой, причем читатель может также уяснить себе отношение поэта к лучшим представителям передовой мысли в России в наиболее интересный период ее развития. Уже в ранних своих рассказах Тургенев коснулся русского гамлетизма. В «Гамлете Щигровского уезда ив Дневнике лишнего человека он в общих чертах превосходно изобразил людей этого сорта. Но только в «Рудине» (1855) достиг он полного художественного воспроизведения этого типа, получившего широкое распространение на русской почве в ту пору, когда наши лучшие люди были осуждены на бездеятельность и словоизлияние. Тургенев не проявил особой нежности к людям этого типа и изобразил их худшие стороны, также как и их лучшие качества, нов общем он отнесся к ним с дружескою нежностью. Он любил Рудина, со всеми его недостатками, и эту любовь разделяли с ним люди его поколения, а также отчасти и нашего.
Рудин был человеком сороковых годов, выросший на гегелевской философии и развившийся при условиях, которые господствовали в эпоху Николая I, когда для мыслящего человека не было возможности приложить к чему-нибудь свои силы, если он не желал сделаться одним из винтов сложной бюрократической машины самодержавного, рабовладельческого государства. Действие романа происходит водном из поместий средней России, в семье одной барыни, которая выказывает поверхностный интерес ко всякого рода новинкам, читает книги, запрещенные тогдашней цензурой, как, например, Демократия в Америке Токвилля, и любит собирать вокруг себя — в своем петербургском салоне или в своем имении — всякого рода выдающихся людей. В романе Рудин появляется впервые в ее гостиной. В несколько минут он овладевает разговором и своими меткими замечаниями вызывает восхищение барыни и восторг представителей молодого поколения. Последнее представлено в лице дочери помещицы и молодого студента, учителя ее сыновей. Оба пленены Рудиным. Когда, позднее вечером, Рудин говорит о своих студенческих годах и касается таких вопросов, как свобода, развитие свободной мысли и освободительная борьба на Западе, его слова полны такого огня, такой поэзии и такого жара, что молодые люди внимают ему с восторгом, доходящим до поклонения. Результат ясен дочь помещицы, Наташа, влюбляется в Рудина. Рудин — гораздо старше Наташи в его волосах уже показалась седина, ион говорит о любви как о чем-то относящемся к далекому прошлому. Заметили ли выговорит Рудин, — что на дубе старые листья только тогда отпадают, когда молодые начнут пробиваться. Наташа понимает эту фразу Рудина в том смысле, что он может забыть старую любовь лишь тогда, когда новая овладеет ими она дает Ру- дину свою любовь. Разрывая со всеми преданиями корректного помещичьего дома, она идет на свидание с Рудиным, ранним утром, возле берега заброшенного пруда. Она готова следовать за ним всюду, не ставя со своей стороны никаких условий но
Рудин, любящий большеголовой, чем сердцем, не находит что сказать ей и начинает говорить о невозможности добиться до
Глава IV. Тургенев. Толстой зволения матери Наташи на их брак. Наташа едва прислушивается к его словам она готова идти за ним, не спрашивая позволения матери Наконец Наташа задает вопрос Что женам делать — Покориться, — отвечает Рудин.
Герой, говоривший так красиво о борьбе со всевозможными препятствиями, сам пугается первого же препятствия, встретившегося на пути. Слова, одни слова — и полное отсутствие действий, — такова действительная характеристика людей, представлявших в сороковых годах лучший, мыслящий элемент русского общества.
Позднее мы еще раз встречаемся с Рудиным. Он не нашел для себя занятия и не примирился с условиями жизни той эпохи. Он остался бедняком, высылаемым из одного города в другой, и скитается по России, пока наконец он не попадает заграницу и вовремя июньского восстания 1848 года падает убитый на баррикаде. В романе Тургенева имеется эпилог, отличающийся такой красотой, что я привожу небольшую выдержку из него, а именно слова Лежнева, прежнего врага Рудина:
«— Я знаю его хорошо, — продолжал Лежнев, — недостатки его мне хорошо известны. Они тем более выступают наружу, что сам он не мелкий человек Рудин гениальная натура — подхватил Басистов.
— Гениальность в нем, пожалуй, есть, — возразил Лежнев, — а натура. В том-то вся его беда, что натуры-то собственно в нем нет. Ноне в этом дело. Я хочу говорить о том, что в нем есть хорошего, редкого. В нем есть энтузиазма это, поверьте мне, флегматическому человеку, самое драгоценное качество в наше время. Мы все стали невыносимо рассудительны, равнодушны и вялы мы заснули, мы застыли, и спасибо тому, кто хоть на миг нас расшевелит и согреет Пора Помнишь, Саша, я разговорил с тобой о нем и упрекал его в холодности. Я были прав, и неправ тогда. Холодность эта у него в крови — это не его вина, — а не в голове. Он не актер, как я называл его, не надувало, не плут он живет на чужой счет не как проныра, а как ребенок Да, он, действительно, умрет где-нибудь в нищете ив бедности но неужели же и за это пускать в него камнем Он не сделает сам ничего, именно потому, что в нем натуры, крови нет но кто вправе сказать, что он не принесет, не принес
уже пользы что его слова не заронили много добрых семян в молодые души, которым природа не отказала, как ему, в силе деятельности, в умении исполнять собственные замыслы Да я сам, я первый, все это испытал на себе Саша знает, чем был для меня в молодости Рудин. Я, помнится, также утверждал, что слова Рудина не могут действовать на людей ноя говорил тогда о людях, подобных мне, в теперешние мои годы, о людях уже поживших и поломанных жизнью. Один фальшивый звук в речи — и вся ее гармония для нас исчезла а в молодом человеке, к счастью, слух еще не так развит, не так избалован. Если сущность того, что он слышит, ему кажется прекрасной, что ему задело до тона Тон он сам в себе найдет Браво браво — воскликнул Басистов. — Как это справедливо сказано А что касается до влияния Рудина, клянусь вам, этот человек не только умел потрясти тебя, он с места тебя сдвигал, он до основания переворачивал, зажигал тебя!»
Однако с такими героями, как Рудин, дальнейший прогресс России был бы невозможен необходимо было появление новых людей. И они появились мы находим их в следующих повестях Тургенева, — но сколько трудностей им пришлось преодолевать, какие муки довелось испытать Мы можем видеть это на Лаврецком и Лизе (в Дворянском гнезде, принадлежащих к переходному периоду. Лаврецкий не может довольствоваться рудинской ролью странствующего апостола он пытается заняться практической деятельностью но он также не может найти своего пути среди новых течений жизни. Он обладает тем же художественными философским развитием, как и Рудин; у него имеется необходимая воля, но его способность к действию парализована, на этот раз не саморазъедающим анализом, а мелочностью обстановки и его несчастным браком. В конце концов Лаврецкий падает надломленный.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

перейти в каталог файлов


связь с админом