Главная страница
qrcode

ПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ. Принцесса клевская книгопечатник читателю


НазваниеПринцесса клевская книгопечатник читателю
АнкорПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc
Дата01.11.2017
Размер0.91 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc
ТипДокументы
#45442
страница3 из 17
Каталогid26689050

С этим файлом связано 8 файл(ов). Среди них: ПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc, Рабочая программа курса.doc, 2012-2013 РАСПИСАНИЕ 1 семестра - осеннего - с...xls, Списоньки 2.1.xlsx, Результаты пересдачи 12.03.13.docx.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Часть первая

229

к мужу и дать ей понять, сколь многим она обязана той сердечной склонности,

которую он к ней питал, еще не будучи с нею знаком, и той любви, которую он

доказал, предпочтя ее всем прочим партиям в то время, когда никто другой не

осмеливался и думать о ней.

Брачная церемония состоялась в Лувре; а вечером король и королевы

пожаловали вместе со всем двором ужинать к госпоже де Шартр, где им был

оказан на удивление великолепный прием. Шевалье де Гиз не посмел

отделиться от остальных и не явиться туда, но он так плохо справлялся со своей

грустью, что ее нетрудно было заметить.

Принц Клевский видел, что мадемуазель де Шартр не изменила своих

чувств, сменив имя. Положение мужа давало ему большие права, но не дало ему

больше места в сердце жены. Итак, став ее мужем, он оставался ее

воздыхателем, поскольку ему по-прежнему было чего желать сверх того, что он имел; и

хотя она жила с ним в совершенном согласии, он не был вполне счастлив. Он

сохранил к ней страсть неистовую и беспокойную, которая омрачала его радость.

Ревность тут была ни при чем: ни один муж не бывал так мало к ней склонен,

ни одна жена не давала так мало к ней повода. Однако она подвергалась всем

опасностям придворной жизни; каждый вечер она бывала у королев и у Мадам.

Любой молодой повеса мог с ней встретиться у нее самой или у герцога де

Невера, ее деверя, чей дом был открыт для всех. Но она держалась так, что

вызывала почтение столь глубокое и казалась столь чуждой любовному кокетству,

что маршал де Сент-Андре, как ни был он дерзок и силен королевским

благорасположением, восхищаясь ее красотой, не смел этого выказать иначе, как

только заботами и готовностью услужить. Таким же образом поступали и

многие другие; а госпожа де Шартр соединяла с благоразумием дочери поведение

столь безупречное по всем законам приличия, что ей удалось в конце концов

представить принцессу Клевскую женщиной совершенно недоступной.

Герцогиня Лотарингская, добиваясь мира, заботилась также о браке герцога

Лотарингского, своего сына. Он и был заключен — с принцессой Клод

Французской, второй дочерью короля42. Свадьба была назначена на февраль.

Тем временем герцог де Немур оставался в Брюсселе, целиком поглощенный

своими английскими планами. Он постоянно принимал курьеров из Англии и

посылал их туда; с каждым днем надежды его укреплялись, и наконец Линьроль его

известил, что настало время завершить своим присутствием то, что началось столь

успешно. Он воспринял эту новость с той радостью, какую может испытывать

честолюбивый молодой мужчина, которого возносит на трон одна лишь его

добрая слава. В глубине души он незаметно свыкся с величием такой судьбы, и если

сперва он отвергал ее как нечто для него недостижимое, то теперь все трудности

улетучились из его мыслей, и он больше не видел для себя никаких препятствий.

Он спешно направил в Париж все необходимые распоряжения приготовить

великолепный экипаж, чтобы появиться в Англии во всем блеске, которого

требовали влекущие его туда намерения, а сам заторопился ко двору, чтобы

присутствовать на свадьбе герцога Лотарингского.

Он приехал за день до нее и в тот же вечер отправился к королю рассказать

о своих делах и получить от него приказания и советы относительно дальней-

230

Принцесса Клевская

ших своих шагов. Затем он побывал у королев. Принцессы Клевской там не

было, так что она его не видела и даже не знала о его приезде. Она слыхала,

что все говорили о герцоге как о самом красивом и приятном человеке при

дворе; в особенности же дофина так его описывала и так часто его поминала,

что возбудила в принцессе любопытство и даже нетерпение его увидеть.

Весь день помолвки она провела дома, наряжаясь, чтобы отправиться

вечером на бал и королевский праздник, которые устраивали в Лувре. Когда она

там появилась, все были восхищены ее красотой и ее убором. Начался бал, и

в то время как она танцевала с господином де Гизом, у дверей залы

послышался шум, словно кто-то вошел и толпа расступалась перед вошедшим. Принцесса

Клевская окончила танец, и, пока искала глазами того, кого хотела взять в

кавалеры для следующего, король велел ей взять вновь пришедшего. Она

оборотилась и увидела человека, про которого сразу подумала, что это не мог быть

никто иной, кроме господина де Немура; он пробирался через кресла к

танцорам. Наружность герцога была такова, что человеку, никогда его не

видевшему, трудно было не испытать восхищенного удивления, в особенности же в тот

вечер, когда он выглядел еще блистательней благодаря тщательной

обдуманности наряда; но и принцессу Клевскую трудно было видеть в первый раз без

глубокого изумления.

Господин де Немур был так поражен ее красотой, что, когда она подошла

к нему и склонилась в реверансе, он не мог скрыть своего восхищения. Они

начали танцевать, и в зале раздался гул похвал. Король и королевы вспомнили,

что герцог и принцесса никогда не видели друг друга, и нашли нечто странное

в том, что они танцевали вместе, не будучи знакомы. Когда танец кончился, они

их подозвали, не дав им времени перемолвиться словом с кем бы то ни было,

и спросили, не желают ли они узнать имена друг друга и не догадываются ли

о них.

— Что до меня, Мадам, — отвечал господин де Немур, — то у меня

сомнений нет; но поскольку у принцессы Клевской нет таких причин догадаться, кто

я такой, какие есть у меня, то я весьма желал бы, чтобы ваше величество

соблаговолили назвать ей мое имя.

— Я полагаю, — сказала дофина, — что ей оно известно так же хорошо, как

вам известно ее.

— Уверяю вас, Мадам, — возразила принцесса Клевская, казавшаяся немного

смущенной, — что я не так догадлива, как вы думаете.

— Вы очень догадливы, — отвечала дофина, — и, пожалуй, это даже

любезно по отношению к господину де Немуру, что вы не хотите сознаться в том, что

знаете его, никогда его не видев.

Королева прервала этот разговор, чтобы продолжить бал; господин де

Немур пригласил дофину. Дофина была совершенной красавицей, таковой

почитал ее и господин де Немур до своей поездки во Фландрию; но весь вечер он

мог восхищаться одной лишь принцессой Клевской.

Шевалье де Гиз по-прежнему ее боготворил и был у ее ног; случившееся

причинило ему острую боль. Он воспринял это как знак того, что судьба сулила

господину де Немуру полюбить принцессу Клевскую; вправду ли можно было за-

Часть первая

231

метить волнение на ее лице или ревность подсказывала шевалье де Гизу то, чего

и не было на деле, но он решил, что при виде герцога она не осталась

равнодушна, и не мог удержаться и не сказать ей, что господин де Немур имел счастье

познакомиться с ней при обстоятельствах столь приятных и необычных.

Принцесса Клевская вернулась домой; душа ее была так полна всем

происшедшим на бале, что, хотя был уже поздний час, она зашла в спальню к матери

рассказать ей об этом; и когда она расхваливала господина де Немура, на лице

ее было такое выражение, что госпожа де Шартр подумала о том же, о чем

думал шевалье де Гиз.

Назавтра совершилась свадьба. Принцесса видела там герцога де Немура;

его черты и движения были так изящны, что вызвали у нее изумление еще

большее.

В последующие дни она встречала его у королевы-дофины, видела, как он

играет в мяч с королем, состязается в скачках, слышала, как он говорит; и во

всем он далеко превосходил остальных и первенствовал в любой беседе, где бы

он ни был, благодаря природным дарам и изощренности ума, так что за

краткое время он глубоко запечатлелся в ее сердце.

К тому же, поскольку господин де Немур испытывал к ней пылкое

влечение, придававшее ему ту нежность и веселость, какие внушает новорожденное

желание нравиться, он был еще любезней, чем обыкновенно, и, видя друг в

друге самые совершенные существа из всех, кто бывал при дворе, они не

могли не понравиться друг другу бесконечно.

Герцогиня де Валантинуа участвовала во всех увеселениях, и король был с

ней столь же нежен и заботлив, как и в начале своей страсти. Принцесса

Клевская была в том возрасте, когда трудно поверить, что можно любить

женщину старше двадцати пяти лет; она с удивлением взирала на привязанность

короля к герцогине, которая была уже бабушкой и недавно выдала внучку замуж.

Она часто говорила об этом с госпожой де Шартр.

— Возможно ли, матушка, — спрашивала она, — чтобы король был влюблен

так долго? Как могло случиться, что он так привязался к особе, которая

много старше его, которая имела своим любовником его отца и сейчас еще, как я


слышала, имеет многих других?

— Это правда, — отвечала госпожа де Шартр, — что не достоинства и не

верность госпожи де Валантинуа внушили страсть королю и помогли ее сберечь; вот

почему его и нельзя извинить. Ведь если бы эта женщина соединяла со знатностью

рода молодость и красоту, если бы она никогда не любила никого другого, если бы

она любила короля с неизменной верностью, и любила бы только его самого, не

думая о его могуществе и его богатствах, и употребляла бы свою власть над ним

лишь на дела достойные короля или приятные ему самому, — то следует признать,

тогда было бы трудно не похвалить короля за великую к ней привязанность. Если

бы я не опасалась, — прибавила госпожа де Шартр, — что вы скажете про меня то,

что говорят обо всех женщинах моих лет — будто мы любим перебирать истории

времен своей молодости, — то я рассказала бы вам о том, как начиналась страсть

короля к герцогине, и о многих других делах при дворе покойного короля,

которые даже имеют немалое отношение к тому, что происходит ныне.

232

Принцесса Клевская

— Я не только не виню вас, — возразила принцесса Клевская, — за

пересказывание историй прошлого, но мне очень жаль, матушка, что вы не поведали

мне нынешних и не открыли мне различных интересов и связей, существующих

при дворе. Я настолько ничего об этом не знаю, что еще несколько дней назад

полагала, будто господин коннетабль в очень добрых отношениях с королевой.

— И ваше мнение было совершенно противоположно истине, — отвечала

госпожа де Шартр. — Королева ненавидит господина коннетабля, и, если ей

достанется когда-нибудь толика власти, он слишком хорошо в этом

убедится. Она знает, что он не раз говорил королю, будто из всех его детей только

побочные на него похожи.

— Я никогда бы не заподозрила такой ненависти, — сказала принцесса

Клевская, — видевши, как заботливо королева писала господину коннетаблю, пока

он был в неволе, какую радость выказала по его возвращении, как она,

подобно королю, неизменно называет его своим кумом.

— Если вы при дворе будете верить своим глазам, — отвечала госпожа де

Шартр, — то вам суждено часто обманываться: видимость здесь почти никогда

не совпадает с истиной. Но возвратимся к герцогине де Валантинуа. Вы знаете,

что ее зовут Диана де Пуатье; род ее очень знаменит; она происходит из

старинного дома герцогов Аквитанских, бабка ее была побочной дочерью Людовика

Одиннадцатого; одним словом, рождения она самого высокого. Сен-Валье, ее

отец, был замешан в заговоре коннетабля де Бурбона43, о котором вы слышали.

Его приговорили к отсечению головы и возвели на эшафот. Его дочери,

наделенной удивительной красотой и успевшей уже понравиться покойному королю,

удалось (не знаю, каким способом) спасти ему жизнь. Ему объявили о

помиловании в ту минуту, когда он ожидал лишь смертоносного удара; но страх уже

поразил его столь глубоко, что он так и не оправился и спустя несколько дней

умер. Дочь его появилась при дворе любовницей короля. Поход в Италию и

пленение короля прервали эту связь. Когда король возвращался из Испании и

королева-регентша отправилась ему навстречу в Байонну, она взяла с собой всех

своих фрейлин, среди которых была и мадемуазель де Пислё, впоследствии

герцогиня д'Этамп44. Король ею увлекся. Рождением, умом и красотой она

уступала госпоже де Валантинуа и имела перед ней лишь одно преимущество —

ослепительную молодость. Я много раз слышала от нее, будто она родилась в тот

день, когда Диана де Пуатье выходила замуж; эти слова внушила ей ненависть,

а не правда: либо я очень заблуждаюсь, либо герцогиня де Валантинуа вышла

замуж за господина де Брезе, великого сенешаля Нормандии, как раз тогда,

когда король влюбился в госпожу д'Этамп. Эти две женщины питали друг к

другу неслыханную ненависть. Герцогиня де Валантинуа не могла простить

госпоже д'Этамп, что та отняла у нее место королевской любовницы. Госпожа д'Этамп

неистово ревновала к госпоже де Валантинуа, так как король сохранял с ней

сношения. Он не бывал до конца верен своим любовницам; всегда была та, кому

принадлежало это звание и связанные с ним почести; но даже их с ней делили

поочередно дамы, которых всех вместе называли «стайкой». Король искренне

горевал, потеряв своего сына, дофина; принц умер в Турноне, и поговаривали, что

он был отравлен. К своему второму сыну, который царствует ныне, король не

Часть первая

233

испытывал ни той нежности, ни той приязни: он полагал, что второму его сыну

недостает смелости и живости нрава. Однажды он пожаловался на это госпоже

де Валантинуа, и она ответила, что хотела бы влюбить его в себя, чтобы сделать

его более живым и любезным. Как видите, ей это удалось; его страсть длится уже

более двадцати лет, и ни время, ни препятствия ее не угасили.

Покойный король поначалу этой связи противился; то ли он еще любил

госпожу де Валантинуа достаточно сильно, чтобы чувствовать ревность, то ли его

подталкивала герцогиня д'Этамп, которую приводила в отчаяние

привязанность дофина к ее сопернице, но несомненно, что он взирал на эту страсть с

гневом и огорчением и всякий день давал тому свидетельства. Сын его не

убоялся ни его гнева, ни его ненависти, и ничто не могло заставить его подавить

свою страсть или скрывать ее; королю пришлось свыкнуться с ней и ее терпеть.

Но такое противодействие его воле еще более отдалило короля от принца и

сильнее связало с герцогом Орлеанским45, его третьим сыном. Герцог был

отлично сложен, красив, нрава пылкого и честолюбивого; в юности ему была

свойственна горячность, которую следовало бы обуздать, но она помогла бы

ему стать великим правителем, если бы годы прибавили зрелости его уму.

Право старшинства, принадлежавшее дофину, и благосклонность короля,

отданная герцогу Орлеанскому, рождали между ними соперничество,

доходившее до ненависти. Такое соперничество началось между ними еще с детства и

никогда не прекращалось. Император во время своего пребывания во Франции

явно отдавал герцогу Орлеанскому предпочтение перед дофином, который так

живо чувствовал обиду, что, когда император находился в Шантийи, хотел

заставить господина коннетабля арестовать его, не дожидаясь приказания

короля. Господин коннетабль отказался это сделать; король позднее винил

коннетабля за то, что тот не последовал совету его сына; и это было не последней

причиной тому, что король удалил его от двора.

Распря между братьями внушила герцогине д'Этамп мысль опереться на

герцога Орлеанского, чтобы тот держал перед королем ее сторону против

госпожи де Валантинуа. Ей это удалось; не будучи в нее влюблен, принц тем не

менее принимал ее интересы столь же близко к сердцу, как дофин —

интересы госпожи де Валантинуа. Так появились при дворе два стана, и последствия

вы можете вообразить; однако интриги эти не сводились к женским ссорам.

Император, сохранивший свою приязнь к герцогу Орлеанскому, не раз

предлагал передать ему герцогство Миланское. И на переговорах о мире он внушал

надежды на то, что отдаст герцогу семнадцать провинций и женит его на

своей дочери. Дофин не желал ни этого мира, ни этого брака. С помощью

господина коннетабля, которого всегда любил, он доказывал королю, как важно не

оставлять рядом с его преемником брата столь могущественного, каким стал

бы герцог Орлеанский, войди он в свойство с императором и получи

семнадцать провинций. Господин коннетабль тем горячее разделял мнение дофина,

что оно позволяло противиться госпоже д'Этамп, которая была его заклятым

врагом и пылко желала возвышения герцога Орлеанского.

Дофин командовал тогда королевской армией в Шампани и довел армию

императора до такой крайности, что она бы вся погибла, если бы герцогиня

234

Принцесса Клевская

д'Этамп, опасаясь, что слишком большие успехи побудят нас отказаться от

мирного договора и союза герцога Орлеанского с императором, не

посоветовала бы тайно неприятелям захватить Эперне и Шато-Тьерри, где было много

припасов. Они так и поступили и тем спасли всю свою армию.

Герцогиня пользовалась плодами своего предательства недолго. Герцог

Орлеанский вскоре умер в Фармутье от какой-то заразной болезни. Он любил

одну из самых красивых дам при дворе и был ею любим. Имени ее я вам не

назову, так как с тех пор она жила столь добродетельно и столь тщательно

скрывала свою страсть к принцу, что заслужила того, чтобы мы берегли ее

добрую славу. По воле случая она получила известие о гибели своего мужа в

тот же день, когда узнала о смерти герцога Орлеанского, что дало ей

возможность скрывать истинную причину своего горя, не насилуя себя.

Король ненадолго пережил сына, он умер два года спустя. Он советовал

дофину воспользоваться услугами кардинала де Турнона46 и адмирала д'Аннбо47,

но ни слова не сказал о господине коннетабле, сосланном в то время в Шан-

тийи. Однако первое, что сделал король, его сын, было призвать коннетабля

и поручить ему управление всеми делами.

Госпожу д'Этамп отправили в изгнание, с ней обошлись так плохо, как

можно было ожидать от ее всемогущей соперницы; герцогиня де Валантинуа

отомстила за себя сполна — и госпоже д'Этамп, и всем тем, кто был ей неугоден.

Ее власть над душой короля казалась еще более беспредельной, чем в бытность

его дофином. Все двенадцать лет его царствования она — полная госпожа во

всем; она раздает должности и решает дела; она удалила кардинала де

Турнона, канцлера Оливье48 и Вильруа. Для тех, кто хотел открыть королю глаза на

ее поступки, такое желание оказалось гибельным. Граф де Тэ, командующий

артиллерией49, не любивший герцогиню, не мог умолчать о ее любовных

приключениях, в особенности с графом де Бриссаком50, к которому король ее

сильно ревновал. Но ей удалось повернуть дело так, что граф де Тэ впал в

немилость, у него отняли должность; и должность эту, что уже почти непостижимо,

отдали графу де Бриссаку, которого она затем сделала маршалом Франции.

Тем временем ревность короля настолько усилилась, что он не мог больше

терпеть присутствия маршала при дворе, но ревность, чувство горькое и

неистовое у других, у него была смягчена и умерена тем глубочайшим почтением,

которое он питал к своей любовнице; так что он осмелился удалить

соперника лишь под тем предлогом, что поручил ему управление Пьемонтом.

Протекло несколько лет, прошлой зимой он вернулся — якобы для того, чтобы

попросить солдат и прочего, что необходимо для армии, которой он командует.

Возможно, желание увидеть вновь госпожу де Валантинуа и страх быть ею забытым

были не последними причинами его путешествия. Король его принял весьма

холодно. Гизы, которые его не любят, но не смеют этого показать из-за

госпожи де Валантинуа, прибегли к господину видаму, не скрывающему своей

вражды к ней, чтобы помешать маршалу получить что бы то ни было из того, за чем

он приехал. Повредить ему было нетрудно: король его ненавидел, и его

присутствие вызывало у короля тревогу, так что он принужден был вернуться,

ничего не добившись своим путешествием, — кроме того, быть может, что снова за-

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

перейти в каталог файлов


связь с админом